Реставрация души.

Рампа самолета открылась с оглушительным свистом, и внутрь ворвался горячий, тяжелый воздух, пахнущий гнилой зеленью и океанской солью. Вашингтонская прохлада мгновенно сменилась удушающим тропическим жаром. — Пошел! — крикнул Крис, и Леон первым шагнул в пустоту. Прыжок в темноту, рывок парашюта и несколько минут тишины над бескрайним зеленым морем. Джунгли Пуэрто-Рико ночью выглядели как живой, дышащий зверь. Леон приземлился на небольшом пятачке между гигантскими папоротниками, спружинив на ноги и тут же уходя в перекат. Он мгновенно освободился от строп и вскинул винтовку, сканируя густой подлесок через тепловизор. Влажность была такой, что одежда прилипла к телу через секунду. Вокруг оглушительно стрекотали насекомые, а где-то в глубине зарослей ухали птицы, создавая какофонию звуков, за которыми легко мог скрыться враг. Крис приземлился в паре десятков метров. Они сошлись в условленной точке, двигаясь бесшумно, как тени. Под ногами чавкала жирная, мокрая земля, а ветки кустов цеплялись за экипировку, словно пытаясь удержать их. — Добро пожаловать в ад, Леон, — прошептал Крис в гарнитуру, проверяя направление по GPS. — До первой точки три километра по этой «каше». Леон вытер пот со лба и перехватил оружие поудобнее. В этом сыром, опасном мире он чувствовал себя на своем месте. Здесь всё было просто: друг за спиной, враг впереди. И только где-то на самом краю сознания всё еще пульсировало тепло той ночи, которую он оставил в Вашингтоне. Леон шел первым, прорубая путь сквозь плотную стену лиан. Влажный воздух забивал легкие, а пот заливал глаза, но он не сбавлял темп. Внезапно он поднял руку — сжатый кулак, сигнал «замереть». Крис мгновенно растворился в зарослях за его спиной. Впереди, за густыми зарослями монстеры, послышался чужеродный звук: щелчок зажигалки и тихая брань на испанском. Через прицел тепловизора Леон увидел три ярких оранжевых силуэта. Наемники. Они стояли у замаскированного входа в бункер, небрежно держа автоматы и покуривая, явно не ожидая гостей из Вашингтона. — Трое. На одиннадцать часов, — шепнул Леон в гарнитуру. — Принял. Я беру левого, ты — двоих справа. По моему сигналу, — отозвался Крис. Секунда тишины показалась вечностью. Леон задержал дыхание, поймав в перекрестие голову центрального бойца. — Работаем! Два приглушенных хлопка разрезали ночной гул джунглей. Леон нажал на спуск дважды — быстро, ритмично. Двое наемников рухнули в грязь, не успев даже понять, откуда пришла смерть. Третий, которого вел Крис, повалился следом. Но тишина длилась недолго. Из-за бетонного козырька бункера тут же отозвалась пулеметная очередь, срезая ветки над головой Леона. — Засада! В укрытие! — рявкнул Крис. Леон нырнул за массивный ствол тропического дерева, чувствуя, как щепки летят ему в лицо. Адреналин, настоящий и чистый, выжег остатки усталости. Он выкатился из-за дерева, посылая короткую очередь в сторону вспышек пулемета. Пуля калибра 5.45 прошла по касательной, когда Леон рванулся вперед, чтобы вытолкнуть Криса из-под огня установленного в доте пулемета. Он почувствовал не столько боль, сколько резкий, обжигающий толчок в левое бедро, будто к коже приложили раскаленное клеймо. — Чисто! — рявкнул Леон, прижимаясь к холодной бетонной стене у самого входа в бункер, пока Крис закидывал внутрь световую гранату. Вспышка, грохот, и они ворвались внутрь. Только когда последний наемник в вестибюле был нейтрализован, Леон позволил себе опуститься на одно колено. Черная ткань тактических штанов быстро темнела, становясь липкой и тяжелой от крови. — Леон! — Крис мгновенно оказался рядом, прикрывая сектор и одновременно оценивая рану. — Жить буду, — процедил Леон сквозь зубы. Лицо его побледнело, на лбу выступила крупная испарина, но взгляд оставался стальным. — Пуля вышла, кость не задета. Крис ловко достал из подсумка индивидуальный перевязочный пакет. Он действовал быстро и грубо: разорвал штанину, залил рану антисептиком, от чего Леон лишь сильнее сжал челюсти, и туго затянул жгут-турникет. Кровь перестала хлестать, сменившись тупой, пульсирующей болью, которая при каждом шаге отдавалась в позвоночник. Леон достал из кармана разгрузки помятую упаковку той самой мятной жвачки, которую купил в Вашингтоне, и закинул последнюю подушечку в рот. Вкус ментола помог сфокусироваться. — Вколоть морфин? — спросил Крис, уже держа наготове шприц-тюбик. — Нет. Притупит реакцию, — Леон решительно поднялся, опираясь на винтовку. — Идти могу. Нам нужно закончить это, пока они не активировали протокол самоуничтожения. Он хромал, но двигался быстро. Боль стала для него просто еще одним фоновым шумом, таким же, как гул генераторов в глубине лаборатории.