Реставрация души.

Леон тяжело ввалился в лифт, почти не чувствуя раненой ноги — адреналин всё еще глушил боль, но сознание уже начинало «плыть» от передозировки стресса. Он нажал на кнопку этажа, желая одного: оказаться за закрытой дверью, в темноте, где никто не увидит его дрожащих рук. Но двери не успели сомкнуться. Изабелла влетела в кабину в последнюю секунду, едва не прищемив полы пальто. Она тяжело дышала, её лицо горело от возмущения и пережитого ужаса. Лифт дернулся и пополз вверх, запирая их в тесном стальном пространстве, пропитанном запахом его пота, пыли джунглей и пороха. — Что это было, Леон?! — выкрикнула она, вставая прямо перед ним и преграждая путь к панели управления. — Ты хоть понимаешь, что ты чуть не сделал? Ты набросился на человека как маньяк! Ты угрожал ему смертью! Леон стоял, прислонившись спиной к зеркальной стене лифта. Его взгляд был прикован к цифрам над дверью, он избегал её глаз. Под пластырем на скуле пульсировала жилка, а пальцы судорожно сжимали лямку тактической сумки. — Он прикасался к тебе, — глухо отозвался он. Голос звучал как скрежет металла. — Я предупреждал его ещё в баре. — И это дает тебе право вершить самосуд?! — Изабелла сделала шаг ближе, заставляя его посмотреть на неё. — Леон, мы... мы даже не обсуждали то, что произошло между нами! Ты просто уехал! Ты исчез на неделю, не оставив ни слова, а теперь возвращаешься и ведешь себя так, будто я твоя собственность? Ты не имеешь на это права. У тебя нет никаких прав распоряжаться моей жизнью. Леон наконец перевел на неё взгляд. В его глазах была такая смесь вины, дикой паники и невысказанной любви, что Изабелла на мгновение осеклась. — Я знаю, — прохрипел он, и его голос сорвался. — Я знаю, что не имею права. Я знаю, что я никто. Но когда я увидел его с тобой... я просто... я перестал соображать, Бэлла. У меня в голове всё выключилось. Лифт звякнул, оповещая о прибытии на этаж. Двери медленно разъехались, но Леон не двинулся с места. Он смотрел на неё, тяжело дыша, и в этой тишине стало понятно: его ярость была лишь щитом, за которым прятался человек, смертельно боящийся потерять её навсегда. Изабелла уже была готова выпалить следующую гневную тираду, но её взгляд, случайно скользнувший вниз, наткнулся на странное тёмное пятно на его бедре. В тусклом свете лифта она сначала приняла это за грязь, но когда Леон переступил с ноги на ногу и болезненно поморщился, она поняла: штанина пропиталась свежей кровью. Весь её гнев испарился в ту же секунду, сменившись ледяным холодом в груди. — Леон... ты ранен, — её голос из обвиняющего превратился в испуганный шепот. — Боже, ты истекаешь кровью. Она мгновенно забыла о приступе ярости, об Алексе и о своих обидах. Изабелла бросилась к нему, пытаясь подставить плечо, чтобы он мог опереться. Она видела, как он бледнеет, как его лоб покрывается испариной, а дыхание становится всё более поверхностным. — Это ничего, — попытался отмахнуться Леон, делая шаг из лифта, но нога предательски подкосилась. — Просто зацепило... в джунглях. — «Ничего»? Леон, ты едва стоишь на ногах! — она почти насильно обхватила его за талию, помогая дойти до его двери. — Ключи! Дай мне ключи, живо! Её руки дрожали, когда она отпирала замок, но внутри неё уже включился тот самый режим спасателя, который когда-то заставил её бороться за его «Герцогиню». Она втащила его в квартиру, ту самую пустую и холодную квартиру, которая теперь казалась ей единственным местом, где она должна находиться. Она помогла ему опуститься на диван. Леон откинул голову на спинку, закрыв глаза; его лицо в полумраке гостиной казалось пепельно-серым. — Где аптечка? — Изабелла уже сбрасывала своё пальто, закатывая рукава, готовая смывать грязь и кровь Пуэрто-Рико. Леон лишь слабо усмехнулся, не открывая глаз. В этом хаосе боли и паники прикосновение её рук было единственным, что заставляло его чувствовать: он действительно вернулся домой.