Реставрация души.

Леон сидел на краю кровати, тяжело опираясь ладонями в матрас. Его торс был обнажен, а на бедре белела свежая, аккуратная повязка, которую наложила Изабелла. В комнате пахло антисептиком и тем самым горьким духом джунглей, который он привез на своей одежде. Лицо Леона осунулось, под глазами залегли глубокие тени, а взгляд был устремлен в одну точку на полу. Изабелла стояла прямо перед ним, в паре шагов. Она скрестила руки на груди, плотно прижав локти к телу, словно пытаясь защититься от холода этой пустой квартиры. Её пальто было брошено в сторону, белая майка слегка примята. Она молчала, но её поза выражала непоколебимую решимость. Весь её вид говорил: «Я сделала свою работу, я спасла твою ногу, и теперь ты никуда не уйдешь». — Я жду, Леон, — тихо, но твердо произнесла она. — И не смей говорить, что это «просто работа» или что ты «не хотел меня впутывать». Леон медленно поднял голову. Он выглядел как человек, который только что вышел из долгого боя и обнаружил, что главный враг сидит внутри него самого. — Я не знал, вернусь ли я вообще, — начал он, и его голос в тишине спальни прозвучал пугающе глухо. — Там, в Пуэрто-Рико... каждый раз, когда я заходил в сектор, я думал о том, что оставил тебя здесь вот так. Без объяснений. С тем поцелуем на губах. И это сводило меня с ума. Он сглотнул, желваки на его челюсти напряглись. — А когда я приехал и увидел тебя с ним... паника просто выбила пробку. Я... Я испугался, Бэлла. По-настоящему испугался, что опоздал и что ты нашла кого-то, кто не приносит с собой столько грязи и крови. Она медленно подошла к нему. Леон не шевелился, затаив дыхание, когда она осторожно, стараясь не задеть раненое бедро, опустилась к нему на колени, а затем плавно перебралась выше, усаживаясь прямо на его торс. Её ладони легли ему на плечи, пальцы коснулись горячей, иссеченной мелкими царапинами кожи. Для Леона это прикосновение стало финальной точкой. Он почувствовал её тяжесть, её тепло, и мир, который до этого вращался в бешеном ритме паники, наконец-то замер. Он обхватил её за талию, прижимая к себе так сильно, словно она была единственным якорем, удерживающим его на плаву. — Я скучала, — прошептала она, склонившись к самому его лицу. Её волосы коснулись его щеки, смешиваясь с запахом пороха и металла, который всё ещё исходил от его кожи. Изабелла накрыла его губы своими — на этот раз поцелуй был не яростным, как во дворе, а глубоким, исцеляющим и бесконечно долгим. В тишине спальни, где еще мгновение назад витало тяжелое напряжение, теперь остались только они двое. Звуки их поцелуя были влажными, глубокими и прерывистыми — мягкое причмокивание губ сменялось тихим, гортанным рычанием Леона, который жадно впитывал её тепло. Слышалось шуршание кожи о кожу, когда его ладони скользили по её спине, и тяжелое, рваное дыхание, которое они делили одно на двоих. Каждый вдох Изабеллы отзывался тихим стоном, тонущим в его поцелуе. Этот интимный ритм, казалось, окончательно вытеснил призраков джунглей, но внезапно тишину разрезал резкий, неуместный звук. Где-то в кармане её брошенного на пол пальто зазвонил телефон. Мелодия была бодрой и громкой, она бесцеремонно ворвалась в пространство комнаты, отражаясь от пустых стен. Леон замер, его губы все еще касались ее подбородка, но тело мгновенно напряглось. Изабелла тоже вздрогнула, на мгновение зажмурившись от того, как грубо реальность напомнила о себе. Звонок не прекращался, настойчиво требуя внимания. — Не отвечай... — прохрипел Леон, уткнувшись лбом в её плечо и крепче сжимая её талию, словно пытаясь отгородиться от этого звука. Но телефон замолк лишь на секунду, чтобы тут же взорваться новой серией звонков. Изабелла неохотно отстранилась, тяжело дыша. — Это может быть Рина... или из галереи, — прошептала она, виновато глядя на него. Она потянулась вниз, нащупав пальто, и выудила светящийся гаджет.