Запретная любовь

Неделя прошла как в тумане. Сора начала понемногу выходить из комнаты. Сначала на кухню — за чаем. Потом в ванную — надолго, под горячий душ. Потом в коридор — просто постоять у окна. Харука не лез. Не спрашивал «как ты». Не пытался обнять. Он ждал. Она чувствовала его ожидание. Оно висело в воздухе, как запах дождя перед грозой. В пятницу вечером Сора сама подошла к нему. Он сидел на диване, смотрел телевизор, но не видел. Услышал шаги, повернул голову. Сора стояла в дверях, в его старой футболке и растянутых трениках. Босиком. Волосы мокрые после душа. — Хару, — сказала она. — М? — Я больше не злюсь. Он замер. Не поверил. — Правда? — Правда, — она подошла ближе. — Я устала злиться. Устала прятаться. Устала бояться, что ты уйдёшь. — Я не уйду. — Знаю. Она наклонилась. Взяла его лицо в ладони. Харука не дышал. — Сора... — Заткнись, — прошептала она. И поцеловала. Не в щёку. Не в лоб. В губы. Страстно, жадно, будто хотела выпить его всего. Без стеснения. Без страха. Харука растерялся. На секунду. Меньше. Руки повисли вдоль тела. Он не знал, что делать. Не ожидал. Она целовала, а он сидел как истукан. Потом — очнулся. Обнял её. Ответил. Позволил себе то, что запрещал все эти дни. Тепло. Сладость. Её дыхание на своих губах. Они целовались долго. Медленно. Будто заново учились. — Ну вот, — сказала Сора, отстраняясь. — Теперь ты знаешь, что я тебя простила. — Я понял, — выдохнул он. — Надеюсь. Она села рядом. Прижалась к его плечу. — Я голодна, — сказала она. — Приготовить что-то? — Давай вместе. — Ты умеешь готовить? — Нет, — она улыбнулась. — Но буду учиться. Они пошли на кухню. Достали рис, овощи, яйца. Сора резала лук — плакала, но не жаловалась. Харука жарил овощи. — Вкусно пахнет, — сказала она. — Это твой лук. — Не смешно. Он улыбнулся. Впервые за долгое время — легко, без надрыва. Они поужинали вместе. Из одной тарелки. Смотрели какой-то старый фильм. Сора заснула на диване. Харука укрыл её пледом. Поцеловал в лоб. Не разбудил. Утром Сора проснулась раньше. Харука храпел в кресле. Она посмотрела на него, улыбнулась. Встала. Приготовила завтрак. Получилось криво. Яичница подгорела, рис разварился. Но она старалась. Харука проснулся от запаха гари. — Сора?.. — Не вставай! — крикнула она. — Я сама. — Что ты делаешь? — Завтрак. — Зачем? — Потому что я хочу. Он встал. Зашёл на кухню. Смотрел на неё — растерянную, в его футболке, с лопаткой в руке. — Ты умеешь удивлять, — сказал он. — Умею. Они ели подгоревшую яичницу, запивали холодным чаем. Было невкусно. Но они улыбались. — Сегодня суббота, — сказал Харука. — Знаю. — Может, уберёмся в доме? А потом сходим куда-нибудь. — На пикник? — глаза Соры загорелись. — Хочешь? — Давно не была где-то вне дома. — Тогда за дело. Они убирались несколько часов. Сора навела порядок в своей комнате — разбросанные вещи, подушки, тетради. Харука поменял розетку, починил дверь. Пропылесосил. Вымыл окна. Дом стал другим. Светлым. Живым. — Слушай, — сказал Харука. — А давай пообедаем в парке у школы? — У школы? Зачем? — Там есть хорошее дерево. Большая липа. Мы раньше под ним сидели в детстве. Сора вспомнила. Тенистая крона. Скамейка. Трава. Давно. До всего. — Хорошо, — кивнула она. — Давай пойдём к липе. Они собрали корзинку. Рис, овощи, вода, яблоки. Сора надела лёгкое платье — белое, в цветочек. Харука посмотрел на неё долгим взглядом. — Чего уставился? — спросила она. — Ты красивая. — Знаю. — Не скромничаешь. — А зачем? Они вышли из дома. Солнце светило ярко. Дорога до школы заняла двадцать минут. Парк был пуст — суббота, учеников почти нет. Липа стояла на своём месте. Та же. Только ветки стали толще. Сора расстелила плед, достала еду. Харука прислонился к стволу. — Как в детстве, — сказал он. — Только мы старше. — И глупее. — Это ты глупее, — Сора улыбнулась. — Я всегда была умной. — Конечно, — улыбнулся он в ответ. Они ели молча. Наслаждались солнцем. Теплом. Тишиной. — Хару, — позвала Сора. — М? — Помнишь, как ты полез за котом на дерево и застрял? — Это ты сказала, что там кот. А там был пакет. — Но ты полез. — Потому что ты плакала. — Дурак. Сора отложила еду. Посмотрела на него. — Поцелуй меня, — сказала она. — Сейчас? — Да. Он наклонился. Поцеловал. Легко, сначала неуверенно. Потом крепче. Сора запустила пальцы в его волосы. Ответила. Не стесняясь. Не прячась. В это время на третьем этаже школы староста класса мыла доску. Юкава, высокая девушка с короткой стрижкой и вечно уставшими глазами. Она дежурила в субботу — наказали за опоздания. Мыть доску, полить цветы, проверить, закрыты ли окна. Она подошла к окну. Рассеянно посмотрела вниз. И замерла. Под липой сидели двое. Парень и девушка. Она узнала их. Харука. Его сестра. Сора. Они целовались. Не стесняясь. Не оглядываясь. Юкава смотрела несколько секунд. Сердце ёкнуло. Она знала, что это ненормально. Брат и сестра. Но в их позе не было ничего пошлого. Была нежность. Было тепло. Она отвернулась от окна. «Не моё дело», — подумала она. Взяла тряпку, продолжила мыть доску. Никому не сказала. Никогда. А внизу, под липой, Сора отстранилась от Харуки. — Как ты думаешь, нас кто-нибудь видел? — спросила она. — Не знаю. — Мне плевать, — она улыбнулась. — Пусть смотрят. — Ты изменилась. — Я просто устала прятаться. Он обнял её. Она прижалась к нему. — Хару, — сказала она. — М? — Давай больше никогда не ссориться. — Не обещаю. — Почему? — Ссоры — это жизнь. Но после каждой ссоры я буду приходить к тебе. С извинениями или без. Просто приходить. — Этого достаточно, — прошептала она. Солнце клонилось к закату. Они убрали еду, свернули плед. Сора взяла Харуку за руку. — Пошли домой, — сказала она. — Пошли. Они шли по пустынной аллее. Рука в руке. Не боялись. Не прятались. Юкава смотрела из окна, как они уходят. Вздохнула. Улыбнулась. «Пусть», — подумала она. Она закрыла окно. Ушла. Домой они вернулись к вечеру. Сора устала, но была счастлива. — Ты сегодня молодец, — сказал Харука. — Это ты молодец, — ответила она. — Не испугался. Не сбежал. — Я обещал. — Обещания — это просто слова. — А поступки? — он посмотрел на неё. — Поступки — это то, что ты делаешь, когда никто не видит. Она поцеловала его в щёку. Ушла в душ. Харука остался на кухне. Варил кофе. Слушал шум воды. «Всё налаживается, — думал он. — Медленно. Трудно. Но налаживается». Сора вышла из душа. Завернулась в его халат. — Хару. — М? — Я хочу, чтобы мы купили новую кружку. С котятами. Как ту, что я разбила. — Хорошо. — И ещё. Я хочу сходить с тобой в кино. — Сходим. — И ещё, — она запнулась. — Я хочу, чтобы ты больше никогда меня не бил. Харука подошёл. Взял её за руки. — Никогда, — сказал он. — Клянусь. — Клятвы ничего не стоят. — Тогда поверь просто так. Она посмотрела в его глаза. Долго. Потом кивнула. — Хорошо, — прошептала она. — Верю. Они пили кофе. Говорили ни о чём. Смеялись. Сора чувствовала, как внутри неё тает последний лёд. «Злость прошла, — поняла она. — Грусть прошла. Осталось только тепло». Она не знала, сколько это продлится. Неделю, месяц, год. Но была готова наслаждаться каждой минутой. Потому что жизнь — это не когда всё идеально. А когда после всего дерьма вы всё ещё вместе. Они сидели на кухне, смотрели в окно. За окном зажигались фонари. — Хару, — сказала Сора. — М? — Спасибо. Она улыбнулась. Наконец-то.