Приворот и его последствия

      За прошедший месяц Шу Лей узнал о себе и окружающих несколько любопытных и раздражающих вещей. Обычно, если бы его бытовое расписание шло своим чередом, сейчас он бы ложился спать и мысленно жалел, кхм, размышлял о своей жизни. Может, сделал бы план на завтра, более чем довольный отсутствием особых целей, ради которых необходимо надрываться и спешить. Встал бы среди ночи, чтобы сделать несколько записей и перекусить, благо что у него был свой отдельный домик с зашторенными окнами, и патрульные по знакомству не сдают его главе пика за нарушение учения; ох, да ладно, многие нарушают и ему, разумеется, тоже можно. В этом и были плюсы хорошего отношения со всеми: Шу Лей получал льготы там, где принципиальные и горделивые выскочки получали наказание. Впрочем, он опять ворчит.       Так вот, дело было в том, что уже как месяц его жизнь несколько поменялась и продолжала меняться в не лучшую для Шу Лея сторону. – Вот так, мастер?       Хо поднял голову, чтобы проверить реакцию, Шу отработанно успокаивающе улыбнулся и кивнул. – Молодец. Не так сложно, верно? – Угу...       Мальчишку приходилось учить базовым вещам. Шу Лей сам был из обеспеченной семьи и ни о чем не думал, пока был маленьким, начав постигать самостоятельную жизнь уже в секте под надзором старших учеников, но помня свои сложности, он помогал Хо со всем, буквально учил с нуля.       "Как может бродяжка не уметь зажигать печь?"       Впрочем, "бродяжка" спалился ещё на том, что умел читать. Шу Лей как-то раз попросил его принести на кухню записной блокнот, на что Хо бодро побежал выполнять, а потом минут через пять вернулся с вполне нужной книгой. Вот только когда Шу Лей с грязными руками попросил открыть нужную страницу, тот резко вспомнил, что неграмотный. Тогда Шу Лей ничего не сказал, но запомнил. А потом решил проверить, найдя книжку с изображением трав, якобы желая проверить знания мальчика. Тогда сдерживать улыбку было тяжело, и он отговаривался тем, что Хо просто милый, пока мысленно язвил: Шу Лей может выглядеть на двадцать и быть рассеянным, но он не дурак! Мальчишка действительно думал, что сможет обмануть его? Шу Лей его осматривал, кормил, одевал и каждый день наблюдал – неужели он бы не заметил знающего, бегающего по иероглифам взгляда? Хо пусть и был худым, но это не была худоба уличных бродяг. Он был худым, но жилистым, как обычный откормленный мальчишка, которому резко устроили сушку. Никаких впалых щек и торчащих рёбер, ни единой неправильной или хоть когда-то вообще сломанной кости. Даже его едва всхуднувшие щеки за один только месяц вернулись к подростковой лёгкой округлости. Старик Чжэнь говорил, что паренёк сильный, но для силы нужно много и правильно есть; откуда у бродяги из бедной семьи, к тому же осиротевшего, хорошая еда? На вопросы о прошлом Хо отвечал размыто, вроде как даже не врал особо, но и полной правдой история не являлась. Да, скитался. Да, умерла семья. Да, жили они нехорошо, а после смерти отца его выгнали из дома – выгнал кто? Как он выживал на улице? Одни плодящиеся как головы гидры вопросы.       Сейчас он наконец научил Хо правильно зажигать печь на ночь. Маленький домик имел всего четыре комнаты и был укреплён самим Шу Леем, так что сейчас требовался его контроль, чтобы Хо не испортил чего-то. Когда он жил один, ему вполне хватало немного топить печь, в основном чтобы греть воду для еды или мытья, однако чаще он ел на общей кухне и мылся в общей бане, а дома имел эти блага только из жадности и запасливости. Сейчас приходилось всё использовать... Эх, пришлось даже срочно разбирать маленькую комнатушку, которую Шу Лей использовал как склад, потому, что Хо "стеснялся мешать мастеру Шу спать своей возней". Тьфу, что за детские отмазки? Даже Шу Лей знал, что бродяжки спят вместе ради тепла и для безопасности, а сейчас Хо демонстрировал чуть ли не брезгливость от идеи спать в одной комнате с ним, причем далеко не из заботы о Шу. – Ладно, ладно, больше не подкидывай, – Шу Лей закряхтел и поднялся с корточек, разминая затёкшие колени. Хо остался сидеть рядом с печкой. – Когда угли перестанут гореть, не забудь закрыть задвижку на трубе, чтобы тепло не ушло. Иначе к утру замёрзнем насмерть, – не замёрзнут, но лучше немного напугать. Поправив верхний халат домашнего ханьфу, Шу Лей собрался в свою комнату. – И раньше случайно не закрой, а то задохнёмся дымом. Понял? – Да, мастер Шу.       Кажется, мальчишка уже обустраивается, привыкает. В голосе появляется твердость, но пока не смеет грубить. Шу Лей заперся в комнате, планируя ещё почитать, но взгляд скользил по строчкам без осмысления. Собственные дела он как бы не забрасывал, но Мэй Цзы он все равно весь этот месяц не искал и оттого не видел, ибо она с ним встречи также не искала. Последняя попытка все же задела гордость, пришлось признать. Шу Лей то и дело возвращался к воспоминаниям о насмешливом выражении "Злой дух" от кухарок, для которых их беготня была занятной драмой, чтобы посплетничать. С приходом зимы большинство проектов также заглохло, востребованными остались только различные пилюли для культивации и лекарства от зимних заболеваний. Эту работу Шу Лей воспринимал как практику, даже если не являлся целителем. Связи никогда не были лишними, а целители знали много полезных мелочей и могли помочь услуга за услугу, все же алхимики с врачами работали почти в одной сфере, только в разных направлениях.       Отложив в конце концов книгу на тумбочку, Шу Лей лег на спину и уставился в потолок. Свободное время занимал мальчишка с его потребностями. Сначала нужно было срочно найти одежду, ибо позволять своему слуге ходить в грязных лохмотьях он не мог. Старые комплекты формы пришлись кстати, пусть их пришлось перешивать; Хо с подозрением смотрел за тем, как Шу Лей наскоро берет с него мерки и сам работает иглой и нитками. Ученические нашивки, правда, Шу Лей содрал, получать наказания за произвольно взятого на учебу ребенка не хотелось. Где-то из своей ненужной одежды оторвал рукава, дабы новый наряд не походил на ученический, заменяя цвет и фактуру. Получилось сносно, даже если немного не соотносилось по качеству в разных участках, но для "бродяжки" и этого должно было хватить. Хо стоило бы быть более благодарным за то, сколько Шу Лей с ним возится. – Мастер Шу, там кто-то ходит за окнами.       Шу Лей оторвался от мысленного ворчания и нахмурился. Вставать не хотелось, но разобраться надо было. Какой дурак будет ходить за окнами чужого дома поздним вечером? Шу Лею было о чём подумать, а не разбираться с какими-то нарушителями. Дав себе ещё несколько секунд полежать, Шу Лей тяжело поднялся и вышел из комнаты, проходя мимо ссутулившегося Хо. Он, наверно, думал, что если будет горбиться, станет более жалким, но ему бы следовало подумать над интонациями в голосе... Когда Шу Лей приблизился к двери, в нее как раз тихо постучали. – Иду, иду... Ах, Лю Инь. Что тебя так поздно привело сюда? – Шу Лей моментально натянул мягкую улыбку. – Наставница Гу не оценит такие поздние прогулки. – Эта шимей извиняется, – девушка поклонилась. Так посмотришь на учтивый тон и не поверишь, что она та ещё пакостница. – К вечеру у меня появилась такая жуткая слабость. Не будет ли у шисюна какого-нибудь лекарства? – Проходи, я посмотрю что-нибудь, – впустив девушку внутрь, Шу Лей снова направился в свою комнату, так как все его вещи теперь хранились там. – Хо, проводи гостью на кухню и налей ей согревающий чай. – Да, мастер.       Вряд ли она действительно болела. Маленькая негодница любила строить несчастную рядом с Шу Леем, самым молодым мужчиной из адептов Пика Алхимиков. Большей частью учеников и мастеров здесь были женщины, родственницы других адептов или талантливые самородки из простого люда; для мужчин почетнее было быть воином, заклинателем или же лекарем, алхимия на фоне заклинательства и лечения казалась хитрыми неполноценными фокусами между-между. Из-за молодого лица и опрятности Шу Лей частенько становился жертвой женских игр или же таким же сплетником в их рядах, не имея права отказать из-за выбранного им образа. Вот и сейчас Лю Инь почти скандально пришла под ночь в его дом за "лекарством". Следовало бы выпроводить ее поскорее. Ругать-то в случае чего будут не её, а Шу Лея. – Не здесь... И не здесь... – будь проклят этот беспорядок! Лечебные пилюли почему-то лежали рядом с каким-то хламом. Найдя нужное Шу Лей поспешил на кухню. – Надеюсь, вы не долго ждали. – Конечно нет, шисюн, – ах, какая ласковая улыбка. Если бы это случилось впервые, Шу Лей бы даже поверил, что Лю Инь изнемогает. – Только так спать хочется. Эта Лю не думает, что дойдет до общежития. – Пусть сестра Лю не волнуется: я принес энергетические пилюли, – пока она не успела договорить, Шу Лей положил на стол три крохотных шарика и сам налил ещё одну чашку чая. – Тебе сразу станет легче. Пей, шимей.       Девушка под его ободряющей улыбкой с колебанием приняла лекарство и начала пить вторую чашку чая. Хо стоял в проходе в комнату, скрестив руки на груди, как насупившая маленькая ворона, и следил за ними. Впрочем, Шу Лей о нем не думал, больше занятый тем, чтобы игнорировать жалкий взгляд Лю Инь. Допив, та нахмурилась и покачнулась на месте словно от слабости. Шу Лей вынужденно поддержал ее за плечо, но только ладонью, а сам остался на расстоянии, чтобы та до него не дотянулась. – Ох, стало так жарко... – у Шу Лея дрогнула бровь. – брат Шу, можно никуда не идти? Сейчас мне так хорошо... – Нет, Лю Инь. Если тебе сейчас не станет нормально, то мне нужно будет позвать лекаря. – Не нужно лекаря.       Хватка на его рукаве, куда она якобы незаметно положила ладонь, сжалась. Ах, ещё одна неудачная актриса. Что взять с девятнадцатилетней девушки, чувствующей азарт? Раньше Шу Лею льстило внимание, но потом он понял, что эти девушки будут заигрывать с любым симпатичным мужчиной, пока за это не будет идти ответственность. Ему от этих забав светили только проблемы. Сочувственно вздохнув – сочувствовал он только себе – Шу Лей подхватил Лю Инь под локоть и приподнял. – Пошли, Лю Инь. Этот шисюн проводит тебя до общежития. У тебя не будет проблем с комендантом.       Хо сообразил уйти с дороги и прислонился к стене коридора так нелепо, словно Шу Лей и Лю Инь были двумя слонами, которые его раздавят если заденут, а ведь они повернули в другую сторону. Посмотрев на него искоса, Шу Лей молча вышел, позволяя Лю Инь недовольно щебетать под боком, а на улице прижаться ближе, играя роль замерзающей и всё ещё слабой. Впрочем, встретив недовольство коменданта женского общежития, она вполне бодро убежала внутрь. Шу Лей извинился за девушку и побыстрее ушел.       Придя домой, Шу Лей пошел сразу к печке и небрежно сел на подушку. Угли ещё горели, и он подкинул пару поленьев. Пока он провожал Лю Инь, Шу Лей грел себя ци, но это не было полноценной заменой теплой одежде: домашнее ханьфу было словно оледеневшим от влажного морозного воздуха, хотя сам Шу Лей был почти горячим. – Кажется, мастер нравится этой деве. Зачем мастер прогнал её? – голос Хо звучал как-то неохотно. Шу Лей так отвлекся на свои мысли, что почти забыл о его существовании, и сейчас искоса глянул на мальчишку. – Её намерения были весьма очевидными... Этот слуга думает. – Вот только ей девятнадцать лет, а мне сорок три года.       Хо видимо дрогнул от низкого голоса Шу Лея, который сейчас в редкий момент не притворялся. Шу Лей, рано сформировавший свое золотое ядро, поддерживал совсем молодой облик, выглядя так же на восемнадцать или двадцать лет, хотя был в два раза старше. Такого хорошего результата добивались не все, и подобная внешняя юность казалась ему поводом для гордости. Но вот такие небрежные заигрывания на фоне усталости заставляли Шу Лея терять маску юного ученика. Упершийся в колени локтями с не выражающим эмоциями лицом он становился неестественно неопределенного возраста, а упавший голос и вовсе казался не его. Для Хо он сейчас выглядел почти другим человеком, и эти изменения даже немного пугали, словно в домике враз стало темнее. Сжав ладони на рукавах, Хо с колебаниями поклонился и быстро ушёл, обдумывая то, что сейчас свалилось на его голову.