Узумаки за порогом

Солнце только начинало подниматься над крышами, разгоняя утренний туман. Улицы были пустынны и тихи, только где-то далеко лаяла собака да скрипела тележка первого торговца, который уже тащился на рынок. Малышка Наруто бежала на полигон со всех ног. Ветер свистел в ушах, алые волосы хлестали по щекам, но она не останавливалась. Бег давно перестал быть для неё пыткой — теперь он приносил удовольствие. Чувствовать, как ноги сами несут тело, как лёгкие работают ровно и сильно — это было похоже на маленькую победу. До поступления в Академию оставалось около двух месяцев. Страшно? Да. Но ещё больше — интересно. Целый год она готовилась, вгрызалась в книги, выматывала себя тренировками. Физическая подготовка подтянулась заметно — она стала быстрее, выносливее, сильнее. Конечно, до настоящих генинов ей было далеко, но по сравнению с той забитой девчонкой, которая только переехала в эту квартиру, она ушла далеко вперёд. Но было в её жизни за этот год и ещё одно важное место. Библиотека. Она забрела туда случайно, спасаясь от дождя. Маленькое, тёмное здание на окраине, где никто не искал её. А внутри — тишина, запах старых страниц и дедуля за стойкой. Он был слеповатым и добрым. Очки в толстой оправе, мятый свитер, дрожащие руки. Он почти не видел лиц — различал только силуэты. И поэтому для него Наруто не была «той самой». Для него она была просто ребёнком, который приходил читать. — А, это снова ты, — говорил он, щурясь на дверной проём. — Новые книги принесли. Про шиноби. Хочешь — посмотри на нижней полке. И Наруто оставалась там часами. Садилась в дальнем углу, поджав ноги, и читала, читала, читала. Никто её не прогонял. Никто не шипел за спиной. Только тихий скрип половиц и бормотание старика, который перебирал картотеку. Там, среди пыльных книг, она чувствовала себя в безопасности. --- Добежав до полигона, Наруто сбавила скорость и вышла на край поляны. Уперлась руками в колени, глубоко дыша — раз, два, три. Сердце колотилось, но ровно, без паники. И тут она заметила, что полигон занят. В центре, прямо на траве, сидел мальчик. Он не тренировался. Не метал сюрикены, не отрабатывал удары. Просто сидел на земле, согнувшись, обхватив колени руками, и смотрел куда-то в сторону леса. Рядом с ним валялась лёгкая сумка — явно тренировочная — и несколько сюрикенов, разбросанных как попало, будто он бросил их в спешке или в злости. Голову мальчик опустил, так что лица было не разглядеть. Только чёрные волосы, падающие на лоб, и напряжённые плечи. Наруто застыла на месте, как вкопанная. «Уйти? — забегало в голове. — Или подождать?» Она привыкла тренироваться одна. Полигон был её убежищем, её местом, где никто не смотрит косо, не шепчется за спиной. Если здесь кто-то есть, значит, ей придётся либо делить территорию, либо уходить совсем. Первый порыв был — развернуться и убежать. Не связываться. Не привлекать внимания. Но что-то её остановило. Мальчик, видимо, услышал её— дёрнулся, резко поднял голову. Чёрные волосы упали назад, открывая бледное лицо и очень тёмные, почти чёрные глаза. Красные. Припухшие. Как будто он только что плакал. Или всё ещё не мог остановиться. Наруто растерялась. Она не умела общаться с детьми. В приюте с ней никто не дружил — её сторонились, боялись, а иногда и били, когда никто не видел. После переезда она вообще была одна. Ни разговоров, ни ссор, ни смеха — только эхо в пустой квартире и скрип половиц. И этот мальчик... он выглядел разбитым. Потерянным. Так, как чувствовала себя она сама в первые недели после переезда, когда сидела на полу посреди комнаты и не знала, что делать дальше. — Эй... — тихо, осторожно позвала Наруто. — Ты чего? Мальчик ничего не ответил. Только отвернулся, снова уставился куда-то в сторону леса, будто надеялся, что она уйдёт, если не обращать на неё внимания. Но Наруто не ушла. Она помялась секунду, переминаясь с ноги на ногу, потом вздохнула и решительно шагнула вперёд. Не к нему — к противоположному краю поляны, подальше, чтобы не мешать, но и не уходить совсем. Она села на траву, прислонившись спиной к старому пню, достала из кармана завёрнутую в тряпицу рисовую лепёшку — единственное, что успела схватить на завтрак. Подгоревшую с одного боку, кривую, но свежеприготовленную. И молча принялась жевать, глядя на небо. Минута прошла. Две. Пять. Тишина стояла такая, что было слышно, как ветер шевелит листву. Наруто старалась жевать тихо, хотя лепёшка была жёсткой и хрустела на зубах. — Ты чего не уходишь? — вдруг спросил мальчик. Голос у него был глухим, немного хриплым, будто он долго молчал или… или накричался. Наруто пожала плечами, не глядя на него. — А мне тут тренироваться надо. Академия скоро. Она ожидала, что он встанет и уйдёт. Или скажет что-то грубое, вроде «это мой полигон». Вместо этого он просто замолчал снова. Тишина затягивалась. Было неловко — давящее, липкое чувство, когда хочется что-то сказать, но не знаешь что. Наруто откусила ещё кусок. Почесала нос тыльной стороной ладони. Подумала. «А как бы я хотела, чтобы со мной кто-то заговорил, если бы мне было плохо?» Она не нашла ответа. Потому что никто никогда с ней не заговаривал, когда ей было плохо. Ни тогда, в приюте, ни после переезда. Люди просто отворачивались. Она откусила ещё кусок — на этот раз больше, почти половину — и жевала, чувствуя, как горчит подгоревшая корочка. — Есть хочешь? — вдруг спросила она, даже не успев подумать. Мальчик повернулся к ней. Посмотрел сначала на лепёшку — подгоревшую, кривую, совершенно неаппетитную на вид, — потом на неё. С выражением, которое трудно было прочитать: удивление? Недоверие? Подозрение? — Она невкусная, — честно призналась Наруто, чувствуя, как горят щёки. — Но лучше, чем ничего. Она взяла лепёшку, разломила пополам и протянула ему половинку. Прямо так, руку вперёд, не вставая с места. Он не взял. Смотрел на её руку. Потом на неё. Долго — целую вечность, как показалось Наруто. Что-то читал в её лице — может быть, искал подвох, может быть, решал, стоит ли доверять. — Зачем тебе? — спросил он наконец. Голос всё такой же глухой, но уже не такой холодный. — Ты меня не знаешь. — А что, надо знать, чтобы едой поделиться? — удивилась Наруто, искренне не понимая. — Не ворованная, не отравленная. Просто лепёшка. И она сунула половинку ему прямо в руки — чуть ли не силой, настойчиво. Мальчик взял. Подержал на раскрытой ладони, как будто изучал. Потом откусил маленький, осторожный кусочек. И скривился. — Кислая, — сказал он с таким искренним возмущением, что Наруто чуть не рассмеялась. — Я же сказала — невкусная, — усмехнулась она. — Ты думал, я шучу? Он посмотрел на лепёшку, потом на неё. И вдруг — неожиданно для них обоих — уголки его губ дрогнули. Едва заметно, но дрогнули. — Дурацкая лепёшка, — сказал он уже без прежней злости. — Дурацкое утро, — согласилась Наруто и, помолчав, добавила: — Но бывало и хуже. Мальчик не ответил. Откусил ещё кусок — уже больший, без страха. Жевал медленно, задумчиво. Наруто сидела рядом и тоже жевала свою половину, глядя, как солнце поднимается выше и золотит верхушки деревьев. Тишина стала другой. Не тяжёлой, не враждебной. Просто тишиной. Два человека рядом, каждый со своим, но вместе. Мальчик доел лепёшку — всю, до последней крошки, не бросил. Отряхнул руки о штаны и вдруг сказал: — Саске. — Что? — не поняла Наруто. Она как раз доедала свою половину и облизывала пальцы, чтобы ничего не пропало. — Меня зовут Саске. Ты спросила — я отвечаю. Так положено. — А, — она кивнула, переваривая эту странную логику. — Я Наруто. Саске кивнул, как будто подтверждая что-то сам для себя. И вдруг его взгляд задержался на её волосах. Алые, яркие, необычные — их невозможно было не заметить. Наруто внутренне сжалась, готовая к тому, что сейчас увидит в его глазах страх или отвращение. Но Саске просто спросил: — Ты тренируешься тут каждый день? Она моргнула, не веря, что вопрос был таким... обычным. — Почти, — осторожно ответила она. — Пропускаю, когда дождь сильный. Или когда дедушка в библиотеке говорит, что устала и лучше пойти домой. — У тебя есть дедушка? — Саске поднял бровь. — Не настоящий, — Наруто мотнула головой. — Библиотекарь. Он добрый. И почти слепой. Саске промолчал на это, но что-то в его лице изменилось. Стало чуть мягче. — А ты? — вдруг спросила Наруто, сама удивившись своей смелости. — Ты тут часто бываешь? Саске помолчал. Посмотрел на свои сюрикены, разбросанные по траве. — Иногда, — наконец сказал он. — Когда хочется побыть одному. — Ну, извини, что помешала, — пожала плечами Наруто, хотя внутри кольнуло. Снова «один». Похоже, они были похожи больше, чем она думала. — Ничего, — сказал Саске. И, к её полному удивлению, добавил: — Если хочешь, можешь остаться. Я всё равно скоро ухожу. Наруто чуть не подпрыгнула от неожиданности. Он не прогонял её. Впервые за долгое время кто-то не прогонял её. Не делал вид, что её не существует. Не отворачивался. Просто сказал: «оставайся». — Ладно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Останусь. Но я буду тренироваться. Если что — не мешай. — А я и не собирался, — фыркнул Саске. Она поднялась, отряхнула штаны от травы и направилась к столбу. Начала с растяжки — когда тело разогрето бегом, мышцы слушаются лучше. Наклоны, выпады, вращения. Всё размеренно, без спешки. Саске не уходил. Он сидел на траве и смотрел. Не пристально, не насмешливо. Просто наблюдал. Как будто ему было интересно. Наруто почувствовала спиной его взгляд и немного смутилась. Её движения были ещё далеки от идеала — она знала это по книгам и по тем редким случаям, когда видела настоящих шиноби. Но она старалась. Каждый удар, каждый шаг. Около получаса она колотила столб, пока костяшки не покраснели. Потом перешла к бегу вокруг поляны — сначала трусцой, потом ускоряясь. Саске всё сидел и смотрел. Потом, наконец, поднялся, собрал свои сюрикены в сумку, закинул её на плечо. — Ты неправильно дышишь, — сказал он, уже на полпути к выходу. Наруто остановилась, тяжело дыша. — Что? — При ударах. На выдохе бьёшь, а надо на вдохе. Или наоборот? — он нахмурился, вспоминая. — В общем, проверь по учебнику. Дышишь неправильно. И, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал прочь. Наруто смотрела ему вслед, открыв рот. Он что — подсказал? Просто так? Бесплатно? Без издёвки? Она хотела крикнуть «спасибо», но слова застряли в горле. Вместо этого она просто махнула рукой — и, кажется, Саске чуть прибавил шагу, будто торопился скрыть усмешку. Она осталась на поляне одна, но теперь это одиночество было другим. Каким-то... полным. «Саске, — повторила она про себя, чтобы запомнить. — Странный мальчик. Не прогнал. Лепёшку съел. И ещё про дыхание подсказал». Она покачала головой, усмехнулась и снова встала в стойку. — Дыши, Наруто, — сказала она сама себе. — Правильно дыши. На выдохе... на вдохе... чёрт, запуталась. Она сделала удар. Потом другой. Прислушалась к себе. Движение — выдох. Удар — вдох? Или наоборот? — Учебник надо перечитать, — пробормотала она, вытирая пот со лба. Но настроение было хорошим. Академия через два месяца, и сегодняшнее утро — уже не такое паршивое, как вчерашнее, и точно не такое, как год назад. Она посмотрела на выход с полигона, где только что исчез чёрный силуэт мальчика с сумкой на плече, и улыбнулась. — Завтра, может, снова придёт, — сказала она тихо, почти шёпотом. И сама себе не поверила. Но надежда осталась.