Defective Machines

      Было приятно снова спать рядом с кем-то, даже несмотря на то, что Притчард много ворочался. В какой-то момент ночи Адам практически силой прижался к нему, чтобы тот прекратил вертеться и подминать всё одеяло. Притчард немного успокоился в крепких объятиях, а Адам наслаждался тем, что уткнулся носом в его волосы, в то время как его пах прижимался к ягодицам Притчарда, грудь — к спине.       Попытки обняться всё ещё казались немного нелепыми. Было такое ощущение, что они вдвоем состоят из металла и костей. Но им это удавалось. Адам так сильно скучал по такой близости, что ему было бы все равно, даже если бы Фрэнсис был сделан из камней, он бы всё равно попытался.       Наконец Фрэнсис пошевелился и потянулся, просыпаясь, а не просто бесцельно барахтаясь. Он повернулся в объятиях Дженсена и посмотрел на него.       — Доброе утро, — пробормотал он сонным голосом; на губах играла сонная, довольная улыбка.       Адам поднял руку, нежно откидывая волосы с его лица. Сколько раз ему хотелось это сделать? Или хотя бы найти повод провести пальцами по его волосам.       — Доброе утро, — промурлыкал Адам.       Их губы лениво соприкоснулись, оба не обращали внимания на утреннее дыхание. Они лежали в постели, довольные, лениво ощупывая обнаженные тела друг друга. Никто не спешил вставать, но в конце концов зов природы и голод заставили их расцепиться.       Притчард снова приготовил завтрак, что было для них уже привычным делом, испёк вкусные, пышные блинчики, которые затмили блинчики Адама. Ему нравилось наблюдать за тем, как готовит Фрэнсис, на этот раз без рубашки, в одних лишь одолженных спортивных штанах. Адам бы предпочел, чтобы тот ходил голым, но, увы, Фрэнсис, похоже, возражал против идеи разгуливать совершенно обнаженным. Что было странно для парня, который признался, что не носит штаны на работе.       — Знаешь, что мы будем делать после завтрака? — спросил Притчард с хитрой ухмылкой, когда они, сидя за стойкой, наслаждались едой.       — Проведём остаток моего последнего дня отпуска голыми в постели? — предложил Адам с, пожалуй, ещё более многозначительной улыбкой.       — Нет, — твёрдо сказал Фрэнсис, отчего Адам немного поник. Хакер наклонился вперед, насадив вилкой кусок блина и поднеся его к губам Адама. Адам откусил кусочек, забавляясь. — Мы пойдем по магазинам. Потому что я взял с собой всего три рубашки, три пары трусов, три пары носков и две пары брюк. И я уже все это четыреста раз перестирал, и одна из моих рубашек и одни брюки теперь испорчены. Я не выдержу так ещё месяц. И я понятия не имею, где купить одежду в этом богом забытом городе.       Адам фыркнул. Одежда, в которой Притчарда похитили, была практически непригодна для ношения.       — Ладно, справедливо.       — К тому же, похоже, вся моя одежда в Детройте была уничтожена, — вздохнул Фрэнсис. — Но потом… может быть, мы сможем воспользоваться твоим предложением, — добавил он с усмешкой.       Они не спеша закончили завтрак, умылись и оделись. Фрэнсис мягко отверг попытки Адама начать что-либо, кроме лёгких ласк, настаивая, что всё у них будет, но только после похода по магазинам.       По мере того как они шли, город казался менее… гнетущим. Небо было пасмурно-серым, и на них моросил дождь, но дождь ощущался на удивление освежающим. Воздух был холодным, но это лишь подчеркивало теплоту человека рядом с ним, с которым он время от времени мягко сталкивался плечами. Даже когда их остановил вспыльчивый полицейский, Адам не слишком расстроился. У него было слишком хорошее настроение.       Покупки прошли без происшествий; Фрэнк оказался на удивление привередливым для задрота, которому, как предполагал Адам, было наплевать на моду. Оказалось, он редко видел его в чём-либо, кроме водолазки и мотоциклетной куртки, не потому что Фрэнсису было всё равно, а потому что он был чертовски разборчив.       Пока он выбирал нижнее белье, Адам свернул через проход в женский отдел, где продавались различные предметы нижнего белья и пижам. Он заметил стойку с мягкими чёрными шортами, на которых крупным серебристым шрифтом было написано «сучка». Он разглядывал упругие ягодицы Фрэнсиса, гадая, женские шорты какого размера ему подойдут…       Хакер поймал его блуждающий взгляд и заметил шорты.       — Даже. Не. Смей! — фыркнул Фрэнсис и направился за носками. К Адаму сзади подкралась продавщица с ухмылкой.       — Мне кажется, ему подойдёт M, — пробормотала она.       Дженсен кивнул, проверяя цену. Они были недорогими. Он достал кредиты из кармана и передал их вместе с шортами женщине.       — Не могли бы вы положить это ему в пакет?       — Она улыбнулась.       — Конечно.       Он улыбнулся, Фрэнсис позже его убьёт.       Поиски всего необходимого или желаемого для Притчарда заняли достаточно много времени, и они решили снова пообедать в городе. Они подошли к кафе, и хозяйка, поправляя стопку меню, презрительно оглядела Дженсена.       — У нас все столики заняты. Ужасное долгое ожидание, — сказала она бесстрастно, несмотря на большое количество пустых столиков позади нее.       — Неужели… — пробормотал Притчард.       — Да. Это займет час или больше.       Фрэнсис открыл рот, чтобы что-то выплюнуть в ответ, но Адам схватил его за руку и мягко оттащил.       — Пойдем, мы просто сходим куда-нибудь в другое место.       Фрэнсис пробормотал себе под нос всё ещё отчетливо слышное «сука», когда они переходили улицу в другой ресторан. Их новый официант был предельно любезен, настолько любезен, что Адам заподозрил, что тот видел, как они получили отказ в соседнем заведении. Не все в городе были бессердечными.       Фрэнсис раздраженно фыркнул и, как только они сели, тут же достал телефон.       — Честно говоря, какие же придурки в этом городе.       Адам хмыкнул.       — Обычно, если у них есть запрет на обслуживание аугов, они где-нибудь об этом пишут…       — Ни у одного из этих придурков не должно быть подобного запрета. Наши деньги ничем не хуже, чем чьи-либо другие… О, я могу заглянуть в их звуковую систему. Хм. Черт, колонки выключены.       Адам откинулся на спинку кресла, пристально глядя на Фрэнсиса и поднимая бровь.       — Что.?       — О, я их взламываю, — небрежно заметил тот. — Но колонки включить не получается…       Адам взглянул в окно и заметил, по крайней мере одну из проблемных колонок. Он активировал функцию удалённого взлома, проверяя, может ли получить доступ к звуковой системе.       — Я могу.       — Что? — Фрэнсис вздрогнул и поднял голову.       Адам оглядел ресторан, радуясь, что их столик находится в уединенном месте. Он приоткрыл окно, чтобы сигнал мог проходить, и сосредоточился на колонке. Одним движением пальцев он включил звуковую систему и быстро закрыл окно обратно.       — …Отлично, — сказал Фрэнсис, переводя взгляд с Адама на колонки. Он снова принялся возиться с телефоном, когда подошёл официант и принял заказ. Он попросил Адама сделать заказ за него, что оказалось на удивление легкой задачей. За время, проведенное в таком контакте, он довольно точно определил предпочтения Фрэнсиса в еде.       Подумать только, за всё время их совместной работы с Шарифом они ни разу не обедали вместе. А теперь Адам так хорошо знал его предпочтения, что мог сделать заказ за него.       Ему нравилось наблюдать за работой Фрэнсиса. Даже если сейчас его работа была просто проявлением злопамятности. То, как он хмурил брови, полностью сосредоточившись на своей задаче, словно весь остальной мир и не существовал, было странно очаровательно. Даже несмотря на то, что он имел привычку огрызаться на любые прерывания. Но, похоже, главное было просто не прерывать его, когда он был в таком состоянии. Обычно это проходило довольно быстро.       После того, как официант ушёл, Адам увидел, как на губах Фрэнка появилась самодовольная улыбка. Затем, спустя несколько мгновений, из соседнего ресторана раздался приглушенный, но все ещё удивительно громкий, пронзительный, неистовый техно-звук. Происходящее внутри было трудно разглядеть, но там явно царило оживление: посетители закрывали уши, а официанты суетились, пытаясь выключить оглушительную музыку. Прохожие снаружи вздрагивали от внезапного шума, многие останавливались, чтобы посмотреть на происходящее.       Адам подавил смешок. Не стоило ему потакать ему. Честно говоря, он и не задумывался над тем, что планировал сделать Фрэнсис, когда включал колонку, но теперь не знал, чего ещё можно было ожидать.       Спустя, вероятно, меньше минуты, тем не менее, казавшейся вечностью, раздался раздраженный щелчок из динамика и звук затих. Похоже, кто-то буквально выдернул вилку из розетки.       — Ты такой милый, когда ведёшь себя мелочно и мстительно, — пробормотал Адам с нежной улыбкой.       Фрэнсис, слегка покраснев, пробормотал:       — Если люди хотят быть придурками, пусть несут за это наказание.       Адам усмехнулся.       Обед прошёл спокойно и приятно. Наконец они вернулись в квартиру. Адам сел на диван, а Фрэнсис отнёс свою недавно купленную одежду в стиральную машину.       — Дженсен! Ты, блять!.. — внезапно крикнул Фрэнсис. Адам усмехнулся. Похоже, он нашёл те короткие шорты. — Если кто и должен носить эти чёртовы штучки, так это ты.       Адам лишь рассмеялся.       Через несколько минут Фрэнсис плюхнулся на диван рядом с ним, толкнув его.       — Придурок.       Адам наклонился и в ответ лишь поцеловал его.       — Ты же знаешь, что я тебе нравлюсь.       — Да… почему-то… — вздохнул Фрэнсис, наклоняясь, чтобы поцеловать его ещё раз.       Адам поднял руку, запутав пальцы в хвостике Фрэнсиса, и стал целовать его глубже. Ему нравилось, как волосы мужчины ощущались в его пальцах. Фрэнсис наклонился, осторожно толкнул Адама на диван и медленно забрался сверху, целуя его шею. Адам улыбнулся, он ждал этого весь день.       Они лежали там, нежно лаская тела друг друга рука, их губы то соприкасались, то, пробуя на вкус, блуждали вдоль шей, скул, плеч друг друга, пока Фрэнсис медленно и осторожно стягивал с себя водолазку… Всё было так нежно. Но член Дженсена дрогнул при воспоминании о почти агрессивных ласках пальцами и мастурбации в душе.       — Знаешь, ты всегда такой грубый стервец. Я удивлен, что сейчас ты такой тихий и нежный… — пробормотал он с улыбкой, игриво потянув Притчард за хвостик.       — О как? Ты бы предпочёл, чтобы я был груб и диктовал свои условия? — промурлыкал Фрэнсис, его голос был тише обычного, почти заглушая привычную гнусавость.       — Я просто хочу сказать, что ты обычно такой властный и грубый…       — Хочешь, чтобы я был груб, Дженсен? Я могу быть грубым ради тебя. В конце концов, я тебе должен за эти шорты, — сказал Фрэнсис с улыбкой, схватил Адама за волосы и оттянул его голову назад, обнажив ещё большую часть шеи.       Адам не смог сдержать вздох, сорвавшийся с его губ, и Фрэнсис широко улыбнулся, прижавшись к его шее.       — Тебе нравится грубоватый секс, не так ли? — почти промурлыкал он.       — С чего ты взял? — спросил Адам, едва сдерживая смех и стон, когда почувствовал, как зубы впиваются в кожу в месте соединения шеи и плеча.       — Действительно, с чего бы? Может, дело во всех этих твоих похотливых стонах, — пробормотал Фрэнсис, протискиваясь между ног Адама. Блуждающая рука опустилась к соску Дженсена, почти болезненно ущипнув его, отчего тот издал ещё один из этих его похотливых стонов. Притчард улыбнулся, ущипнул сильнее и потянул, заставляя его тело извиваться, а лицо покраснеть. Было больно, но так приятно.       Адам начал проводить рукой по животу Фрэнсиса, пытаясь дотянуться до его промежности, но его руку схватили и швырнули на диван. Он ахнул от неожиданности, его член запульсировал.       — Итак. Тебе нравится, когда тебя прижимают, — промурлыкал Фрэнсис. Его вторая рука оставила измученные соски и крепко сжалась между ног Дженсена. — Посмотри на себя. Мы едва начали, а у тебя уже встал.       Он немного подрочил ему через штаны, а затем, к большому огорчению Адама, остановился, поднял руку, и сжав обеими руками голову Адама, увлёк его в поцелуй. Дженсен тихо застонал, дико возбужденный от того, что его член болезненно уперся в ширинку, пока Фрэнсис прижимался к нему. Это было абсурдно — Притчард «взял над ним верх». Они оба знали, что у него на самом деле нет шансов удержать парня, который может пробивать стены кулаками, но всё равно это было чертовски возбуждающе. Поцелуй был агрессивным и влажным, язык Фрэнсиса проник в его рот так глубоко, что он мог бы покляться, что тот скоро найдет его миндалины… неужели у Притчарда всё такое длинное?       — Скажи мне, ты хочешь, чтобы этот огромный член снова оказался у тебя в заднице? Или ты предпочёл бы сначала немного поперхнуться им? — прошептал Фрэнсис ему на ухо, наконец прервав поцелуй. Адам тяжело дышал, у него кружилась голова от всего происходящего, и он никак не мог придумать ответ. Фрэнсис ухмыльнулся, дав ему несколько мгновений на размышление, после чего тихонько промычал: — Ну, если ты всё равно не используешь свой рот…       Он расстегнул штаны и спустил трусы, освободив свой огромный член. Потом сел верхом на Дженсена, подполз вперёд и схватил Адама за волосы, приподняв его голову и прижав кончик своего члена к его губам. Затем он замер, слегка отстранившись.       — А теперь серьёзно, если тебе нужна будет передышка, просто… — сказал Фрэнсис серьёзным тоном, демонстрируя похлопывание по своей ноге.       Дженсен ухмыльнулся ему.       — Понял, — ответил он, высунув язык, чтобы подразнить член, что был так соблазнительно близко.       Фрэнсис улыбнулся и резко двинулся вперед, его член скользнул в жаждущий рот Адама, проникнув глубже, чем Адам ожидал, и ударился о заднюю стенку его горла, заставив его подавиться, после чего он вытащил его обратно. Руки Адама обхватили бедра Фрэнсиса, когда член снова вошёл, пальцы Фрэнсиса сжались в его волосах, а Адам рефлекторно попытался отстраниться.       Он изо всех сил старался отрегулировать дыхание, делая прерывистые вдохи через нос, пока Фрэнсис продолжал свои издевательства над его ртом; глаза у него слезились от того, что он постоянно давился. Но, боже, как же пульсировал его собственный член.       — Вот так. Дыши носом и глотай этот член, как хорошенькая шлюшка. Боже, как же приятно ощущается твой рот, — промурлыкал Фрэнсис, его тон был почти нежным в контрасте с тем, как он практически трахал Адама в рот.       Пальцы Адама впились в бедра Фрэнсиса, практически подгоняя его. Никогда прежде его рот не трахали так агрессивно, он чувствовал себя настолько потерявшим контроль и настолько подчинённым кем-то, но при этом тем, кому он доверял. Ему приходилось изо всех сил стараться не подавиться толстым членом, вбивающимся ему в рот, насилующим его горло так, как он даже не представлял, что способен выдержать. Он странным образом гордился собой, тем, что справлялся с этим вызовом и даже получал от этого удовольствие. Похоже, Фрэнсис мастерски знакомил его с фетишами, о наличии которых он у себя даже не догадывался…       Наконец Фрэнсис отстранился. Адам жадно глотнул воздуха, но времени у него было мало, прежде чем губы другого мужчины снова слились с его губами в грубом поцелуе.       — Черт, как же мне нравится, как ты принимаешь мой член, — прорычал Фрэнсис ему в рот, протягивая руку между ними, снова хватая член Адама и начиная грубо поглаживать его через штаны. — Я заставлю тебя кончить так сильно. Я хочу услышать, как ты кричишь для меня.       Глаза Адама чуть не закатились, когда Фрэнсис резко распахнул молнию на его штанах и начал ему дрочить. Другой рукой он ласкал грудь Адама, в то же время целуя его челюсть, шею, живот, а затем вернулся к его обнажённому соску, гладил и пощипывал его языком, и время от времени нежно покусывал зубами.       Как только он почувствовал приближение оргазма, Фрэнсис отпустил его член, заменил язык на соске рукой и болезненно скрутил его. Он начал тереться членом о член Адама, ухмыляясь и глядя на него сверху вниз.       — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — спросил Фрэнсис.       — Д-да, — выдохнул Адам, пока издевательство над его соском продолжалось. Он выгнул спину от особенно резкого скручивания. Раньше его соски определенно не были такими чувствительными.       Фрэнсис наклонился вниз, небрежно поглаживая свой огромный член, и провел ногтями другой руки по груди Адама.       — Хм? Скажи, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал…       — Трахни меня, — прошипел Адам, протягивая руку к члену Фрэнсиса, но тот поймал её. Фрэнсис поднес его руку к своим губам, нежно поцеловал его ладонь, а затем, облизывая пальцы, соблазнительно пососал средний из них. Адам не мог поверить, насколько это приятно. Казалось, каждый раз, когда Фрэнсис прикасался к его аугментациям, это было одновременно резким и чудесным ощущением. Он никогда бы не поверил, что это может быть так приятно.       — Тебе нужно уточнить… куда именно ты хочешь, чтобы я это вставил? — сказал Притчард с хитрой ухмылкой, снова поцеловав его ладонь и шлёпнув своим членом по заброшенному и очень эрегированному члену Адама.       — Я хочу, чтобы ты трахнул меня в задницу, — сказал Адам, приподнимаясь, ухмыляясь ему в ответ, украдкой поцеловав и сильно укусив Фрэнсиса за губу, так что, должно быть, немного щипало. Мужчина застонал во время поцелуя, который перерос в тихий смешок.       — Мм, ты за это поплатишься, знаешь ли.       — Я на это рассчитываю.       Фрэнсис слез с его колен, схватил его за руку и поднял на ноги, а другой рукой грубо схватил Адама за волосы. Он начал вести его в спальню за волосы, а Адам, смеясь и спотыкаясь, слишком уж наслаждался тем, как с ним обращается этот тощий задрот. Фрэнсис толкнул его к кровати, развернул и, присев, снял с Дженсена штаны и трусы.       — Наклонись, — приказал он, для верности шлепнув Дженсена по ягодицам.       Адам ухмыльнулся, отбросил штаны и сделал, как ему было сказано. Фрэнсис тоже отбросил штаны, разворачивая презерватив на своем огромном члене. Боже, это было невероятно. Адам облизнул губы, наблюдая, как тот смазывает член. Он неопределенно помахал ягодицами Фрэнсису, пытаясь изобразить соблазнительность, но в основном просто глупо. Притчард улыбнулся, погладил свой скользкий член, подошёл и встал позади него, шлёпнув его по заднице, а затем почти грубо выдавил дополнительную смазку на анус Адама.       — Надеюсь, ты к этому готов, — сказал он, схватив Адама за бедра. Адам кивнул, прикусив губу, и чуть шире раздвинул ноги, когда головка члена Фрэнсиса упёрлась в его анус.       Адам затаил дыхание, когда этот огромный член вошёл в него. Фрэнсис всё ещё делал это медленно, но всё же гораздо быстрее, чем в первый раз. В этом движении было что-то почти неумолимое. Адам вцепился пальцами в простыни, ещё сильнее согнувшись и прерывисто вздохнув, пока массивный член неуклонно проникал внутрь, широко раскрывая его. Он был чертовски большим.       Когда член Фрэнсиса полностью вошёл, так глубоко, что Адам всё ещё с трудом понимал, как всё это происходит, он вытащил его обратно. Полностью выскользнул — Адам вздрогнул, когда член покинул его, но тут же вонзился в него снова, на этот раз быстрее, безжалостнее. Он не смог сдержать сдавленный крик удивления и удовольствия, когда тот снова вонзился внутрь, и уткнулся лицом в одеяло, колени его чуть не подкосились.       Фрэнсис снова вытащил член, а затем в третий раз вонзил его, на этот раз вызвав у Адама удовлетворенный стон. После этого он начал яростно вбиваться в Адама, задав неумолимый темп. Адам с трудом держался на ногах, его стоны быстро перешли в крики наслаждения, приглушенные матрасом, когда бедра Фрэнсиса, ударяясь о его ягодицы, вбивали этот невероятный член глубоко внутрь него.       Фрэнсис схватил его за волосы, отрывая голову от матраса, спина Адама выгнулась дугой, пульсация не прекращалась.       — Я же сказал, что хочу услышать, как ты кричишь, — сказал Фрэнсис, его голос звучал хрипло и прерывисто, он тяжело дышал.       Адам не мог не подчиниться ему, вскрикивая, пока этот огромный член продолжал насиловать его, растягивая, проникая внутрь, дико ударяя по простате с каждым резким движением. Через несколько мгновений Фрэнсис начал сбиваться с ритма, с кряхтением отпустил волосы Адама и вернул обе руки на его бедра. Он замедлил темп на несколько движений, снова полностью вытащив член, прежде чем ввести его обратно. После еще нескольких медленных движений, почти позволивших Адаму перевести дыхание, он снова начал энергично двигаться.       — Боже, ты ощущаешься так чертовски приятно, — прорычал Фрэнсис, каким-то образом ускоряя темп. Адам вскрикнул, уткнувшись в одеяло и тяжело дыша.       Адам уже едва мог выдерживать эту продолжительную долбёжку. Он так сильно вцепился в одеяло, что услышал слабый треск, и вскоре в углу его зрения появилось маленькое красное тревожное сообщение. Но ему было всё равно, невероятный трах захлестнул его. Он был настолько вне себя практически с самого начала, что едва почувствовал приближение оргазма, а затем внезапно кончил, извергая струи спермы на кровать и пол, и, казалось, что с каждым диким движением этого огромного члена внутри, из него буквально выжимают всё больше и больше.       Наконец, колени подкосились, когда оргазм начал отпускать его. Фрэнсис вытащил член и резко развернул его. Он сорвал презерватив, отбросил его в сторону и почти отчаянно засунул свой огромный член в рот Адаму. У Адама не оставалось выбора, кроме как проглотить соленые струи спермы, хлынувшие ему в горло. Он застонал, чувствуя, как член Фрэнсиса пульсировал на его языке, пока мужчина хрипло ругался, кончая, а его пальцы зарылись в волосы Адама.       Наконец, Фрэнсис вытащил свой член изо рта Адама и рухнул на кровать рядом с ним. Адам тоже откинулся назад, и комнату наполнили звуки их прерывистого дыхания, когда они пытались отдышаться.       — Чёрт возьми! — наконец выдавил из себя Фрэнсис спустя немало времени.       — О да! — задыхаясь, пробормотал Адам, начиная смеяться. — Я кончил так сильно, что получил системное предупреждение, — прохрипел он, наконец обратив внимание на маленькое сообщение перед глазами. Его информационная панель даже не была включена. Похоже, датчики здоровья посчитали, что он находится в достаточно тяжелом состоянии, чтобы вызвать тревогу.       Фрэнсис громко рассмеялся.       — Что? Серьёзно?       — Оно хочет знать, следует ли связать мой инфолинк с экстренными службами.       Фрэнсис, тяжело дыша, перевернулся на бок и посмотрел на Адама.       — Мне кажется, калибровка этой «тревожной кнопки» немного сбилась.       — Да, я не думаю, что кто-либо из моих врачей когда-нибудь проводил стресс-тест на то, что из меня всю душу вытрахают…       Притчард продолжал хихикать.       — Должен сказать… это впервые… Наверное, я смогу снизить уровень чувствительности, когда мы займемся исправлением остальных проблем, — сказал он, покачав головой.       Адам усмехнулся.       — Спасибо. — Он проигнорировал сообщение с ухмылкой.       — Мне кажется, ты еще и одеяло порвал, — сказал Фрэнсис, просунув палец в небольшую дырку и подняв одеяло. Это было там, где Адам в него вцепился. Как такое вообще возможно?       — Чёрт побери… — пробормотал Адам, осматривая повреждения. Конечно, его аугментированные руки были сильными, но как? Фрэнсис лишь усмехнулся.       Они некоторое время лежали, переводя дыхание, прежде чем снова обнялись, ласкаясь и целуясь. Они не могли оторваться друг от друга, и Адаму нравилась каждая секунда. Казалось, он наверстывал упущенное время.       В конце концов, у них открылось второе дыхание, и их члены снова захотели активных действий. На этот раз они решили дать измученной заднице Адама передышку. По словам Фрэнсиса, он не был против бывать снизу… просто, учитывая его размер, он обычно находил парней, которые хотели, чтобы он был сверху. Не то чтобы он жаловался. Но Адам был более чем счастлив поменяться с ним местами хотя бы раз.       Адам наслаждался его стонами, когда входил внутрь. Наблюдать за тем, как подпрыгивает этот огромный член, пока он его трахал, тоже было удовольствием. Он нежно играл с ним своей аугментированной рукой, напоминая себе, что в какой-то момент нужно будет купить нормальную смазку. Фрэнсис стонал и ругался, всё ещё умудряясь вести себя властно, принимая член Адама.       Закончив, они снова долго лежали липкой кучей, прежде чем решили пойти в душ помыться. И пусть купание и сопровождалось чрезмерным тактильным контактом, в этот раз всё прошло вполне спокойно. Они оба были выжаты досуха. Адам не помнил, чтобы когда-либо кончал так много раз за столь короткий промежуток времени с тех пор, как был похотливым подростком.       Дополнительным бонусом было то, что, проводя так много времени, сосредоточившись на телах друг друга, на сексе, на интимности, он мог не думать ни о чем. И не беспокоиться о том, что будет дальше. Завтра он вернется на работу в Интерпол, и, судя по всему, им предстоит куда-то выехать. Было больно осознавать, что ему придется уехать, пусть и на время, но так же это давало ему ещё больше поводов наслаждаться временем, проведенным вместе.       В конце концов они заснули в объятиях друг друга. Дженсен с ужасом думал о том, что завтра ему придётся проснуться, вернуться в реальный мир со всеми его проблемами и невзгодами. Он уткнулся лицом в волосы Фрэнсиса и крепко обнял его. Он будет беспокоиться обо всём этом завтра…

***

      Дженсен неловко ёрзал на стуле, пытаясь сосредоточиться на брифинге. Он совершил ошибку. Он и так был немного измотан после того, как Притчард хорошенько оттрахал его накануне. Так ещё и утром, в душе, они снова занялись этим. Звук влажных шлепков бёдер Фрэнсиса по его ягодицам всё еще звенел у него в ушах. Чёрт возьми, тогда это было приятно, но, похоже, это было намного больше, чем его задница могла выдержать. И теперь он расплачивался за это.       И всё же в этом было что-то почти возбуждающее. Это было отличным физическим напоминанием об их невероятном сексе. Но, чёрт возьми, из-за этого было трудно сосредоточиться.       — Я тебя утомляю, Дженсен? — резко выпалил Макриди, прервав собственный брифинг.       Дженсен выпрямился в кресле и откашлялся, стараясь не выглядеть растерянным.       — Нет, сэр.       Мужчина фыркнул и продолжил. Они вылетят на задание позже в тот же день. Дженсену действительно нужно было быть внимательным. Вероятно, они пробудут там три дня, если всё пойдет по плану. Он не вернётся домой к Фрэнсису ни этим вечером, ни следующим. Мысли о нём ужасно отвлекали. Он снова поёрзал на стуле, поправил рубашку, убедившись, что фиолетовая отметина на шее скрыта, и попытался сосредоточиться.       Наконец, брифинг закончился, и Дженсен вместе с несколькими другими агентами направились к выходу, чтобы сесть на свой самолет.       — Ты в порядке, Дженсен? Ты как-то скованно ходишь, — обеспокоенно спросила Ария, догоняя его сзади.       Чёрт возьми, чёрт возьми…       — Порядок. Наверное, просто спал в неправильной позе… кажется, спину защемило, — проворчал он.       — Серьезно? Не знал, что у тебя ещё осталось достаточно мяса, чтобы травмировать его, — усмехнулся агент, услышав разговор.       Дженсен нахмурился.       — Умно. Это ты сами придумал? — равнодушно спросил он.       — Я постоянно заставлял свою девушку странно ходить, если ты понимаешь, о чём я, — засмеялся другой агент.       — Боже, Колдберн. Неудивительно, что она с тобой рассталась. Чёрт возьми, нужно было купить ей смазки, — раздраженно бросила Ария.       — О, она была достаточно смазана ​​для меня.       — Фу… — простонала Ария.       Несмотря на желание свернуться калачиком и умереть где-нибудь, Дженсен сумел сохранить невозмутимость в ответ на шутки, благодарный за то, что защитные линзы помогли скрыть выражение его лица.       — Может это и произошло, Дженсен? Твой парень тебя совсем заездил? — подколол его Колдберн.       Дженсен одарил его самым бесстрастным взглядом, на какой только был способен.       — Похоже, ты меня раскусил. Но, полагаю, это значит, что я, в отличие от тебя, занимаюсь сексом…       Остальные агенты рассмеялись, очевидно, решив, что это шутка, несмотря на то, что это была правда. Иногда лучшая ложь оказывалась правдой. Дженсен усмехнулся.       — Над чем вы, чёртовы подростки, тут хихикаете? — рявкнул Макриди, тяжёлым шагом направляясь в самолет.       — О, просто Дженсен рассказывает нам о том, как спит со своим парнем, — сказал Колдберн.       — И слушаем россказни Колдберна о том, что он действительно мог доставить удовольствие своей бывшей, — добавил Дженсен.       — Я не знаю, что из этого менее правдоподобно. В любом случае, это не раздевалка. Мы на задании. Можете вы, придурки, вести себя как профессионалы?       Группа ответила «да, сэр» в каком-то прерывистом, подобии хора, с совершенно разной степенью энтузиазма, который в основном звучал просто жалко. Макриди закатил глаза, нажал кнопку закрытия двери самолета и сел.       — Подожди, Дженсен, ты гей? — спросил Колдберн, а Дженсен снова бросил на него бесстрастный взгляд.       — А что, заинтересован?       Колдберн резко отступил назад, подняв руки.       — Что? Нет!       — Тогда это не твоё дело, — резко ответил Дженсен.       — Мне просто любопытно, нравятся ли тебе члены, вот и всё. Я знаю, что сучки не могут устоять перед моим.       — Колдберн… — прорычал Макриди с предупреждением.       — В любом случае, тебе не стоит беспокоиться. У меня всё-таки есть вкус, — усмехнулся Дженсен, вызвав удивленный, неожиданный смех у другого агента, который хлопнул Колдберна по плечу. Видимо, он задел больное место, потому что Колдберн выглядел так, будто его только что ударили в живот.       — Да неужели? Ну конечно. Только чудики захотят трахаться с чуваком, который наполовину состоит из железа, — выплюнул Колдберн.       — Серьёзно! Прекратили немедленно! — рявкнул Макриди.       — Что? Это просто для сплочения команды. Чтобы узнать друг друга получше! — сказал Колдберн, с раздражением плюхнувшись на стул.       — Хочешь, чтобы я снова заставил тебя пройти тот тренинг по предотвращению сексуальных домогательств? — резко спросил Макриди.       — Дженсен же парень!       — Как… как ты можешь быть таким чертовски тупым, Колдберн? — сказал Макриди, потирая переносицу.       Ария сидела рядом с Дженсеном, пристегивая ремень безопасности, пока Макриди продолжал кричать на агента, называя его извращенцем и идиотом. Макриди, в целом, был довольно паршивым боссом, но иногда казалось, что он серьёзно относится к своей работе. Адам не особо рассчитывал на то, что его избавят от тупых вопросов Колдберна. Видимо, можно было сколько угодно донимать Дженсена вопросами об его аугментациях, но расспрашивать о его сексуальной жизни было запрещено. Ему оставалось только гадать, действительно ли Макриди было не все равно, или он высказался только из-за правил. В конце концов, он сказал Дженсену, чтобы тот переспал с кем-то, что было не очень профессионально с его стороны.       Это было забавно. Раньше какая-то часть его, вероятно, согласилась бы с оскорблением Колдберна, думая, что им заинтересуется только какой-нибудь чудик или другой человек с множественными аугментациями. И да, конечно, Фрэнсис был в каком-то смысле чудиком, но он не был фетишистом на аугментации. И он был его, Адама. Они заботились друг о друге. Так что пусть раньше Дженсен и отреагировал бы на подобный выпад так же, будто его это нисколько не задело, теперь он действительно был невосприимчив к такому.       От одной мысли об этом ему захотелось протянуть руку и погладить Фрэнсиса по волосам, притянуть его к себе. Почему он так стремился снова приступить к работе? Миссия едва началась, а он уже мечтал, чтобы она поскорее закончилась, чтобы он мог вернуться в свою квартиру. Он ненавидел половину этих придурков, и они, похоже, были намерены сделать его жизнь невыносимой. И вдобавок ко всему, он до сих пор не мог безопасно использовать свою связь, чтобы связаться с Коллективом. Если он им понадобится, он фактически будет недоступен во многих отношениях.       Но ему нужно было сохранять видимость хорошего, преданного своему делу агента. Или, по крайней мере, настолько хорошего, насколько ему хватало сил это терпеть.       Когда самолёт взлетел, Ария наклонилась к нему и заговорила достаточно тихо, чтобы их не было слышно из-за рёва двигателя.       — Слушай, мне очень жаль и тебе не обязательно на отвечать, но я должна спросить: ты гей?       Дженсен улыбнулся, покачав головой.       — Би, — сказал он, пожав плечами. Он, собственно, не видел проблемы в том, чтобы говорить людям о своих предпочтениях. Но Колдберн должен был идти к чёрту.       Ария улыбнулась ему.       — Я тоже. Она протянула ему свой металлический кулак, чтобы он его коснулся, и Дженсен сделал это с тихим металлическим звоном.       — Чёртовы железки там шепчутся и замышляют против нас заговор, — пробормотал Колдберн, пребывавший в отвратительном настроении после того, как его отчитали.       Оба бросили на него ледяные взгляды и ответили в унисон.       — Иди нахуй, Колдберн.