Исцеление в твоих руках

Четверг. День "Х". Я проснулась раньше будильника. Шесть утра. За окном ещё темно, город только просыпается, а моё сердце уже стучит как бешеное. Сухо спал рядом. Рука на моей талии — тяжёлая, собственническая, даже во сне. Я смотрела на него. Красивый. Беззащитный. Тот, кого я любила. Тот, кого я всё ещё любила, наверное, но любовь эта превратилась в осколки — острые, режущие изнутри. Я осторожно убрала его руку и встала. Сухо заворочался, пробормотал что-то — и снова затих. Я выдохнула. Семь утра. Он проснулся. Потянулся, улыбнулся мне, поцеловал в щёку. — Доброе утро, моя девочка. — Доброе, — ответила я и улыбнулась. Улыбнулась так, как будто ничего не случилось. Как будто сегодня не самый страшный день в моей жизни. Мы позавтракали вместе. Он был в отличном настроении — шутил, строил планы на выходные. Хотел свозить меня за город, в какой-то пансионат, где мы давно не были. — Только вдвоём, — подчеркнул он. — Никаких друзей. Только ты и я. — Звучит здорово, — сказала я, хотя внутри всё переворачивалось. В десять он ушёл на работу. Поцеловал, сказал «люблю», пообещал вернуться к семи, а потом на тренировку. После тренировки — приехать ко мне. — Я к тебе заеду, — уточнил он. — Ты ведь будешь дома? — Буду, — соврала я. Дверь закрылась. Я подождала минуту, другую, третью — не вернётся ли. Не вернулся. Я заскользила по квартире как призрак. Документы — в рюкзак. Паспорт, страховка, старая студенческая карточка на всякий случай. Ноутбук — туда же (там все мои работы, портфолио, без него я как без рук). Зарядка. Маленькая косметичка с самыми нужными средствами — тональный крем, тушь, пудра, несколько кистей. Деньги. Те, которые я откладывала тайком. Не много, но на первое время хватит. Я остановилась у зеркала. Браслет с сердечком — тот самый, который подарил Сухо неделю назад — блестел на запястье. Я посмотрела на него. На золотистую цепочку. На маленькое сердце. Я сняла браслет. Положила на стол. Взяла обратно. Нет. Не оставлю. Он увидит и сразу поймёт, что я ушла не просто так. Сначала — пусть не понимает. Я надела браслет обратно. И заплакала. Беззвучно, стоя посреди комнаты, собирая себя по кусочкам. Весь день я ждала. Ждала, как приговорённый к смерти ждёт помилования — с ужасом и надеждой одновременно. В шесть вечера Соджун написал: Машина у твоего подъезда с семи. Сигнал — два коротких гудка. Выходи, как услышишь. Я: Хорошо. Спасибо. Соджун: Держись. Осталось чуть-чуть. Я не ела. Не пила. Сидела на диване в своей квартире (я попросилась домой, сказав Сухо, что надо собрать вещи на выходные), сжимая в руках рюкзак. В семь пятнадцать я услышала два коротких гудка. Встала. Накинула куртку. Посмотрела на дверь. На стены этой квартиры, где мы с Сухо были так счастливы. И где он впервые показал, на что способен. — Прости, — прошептала я в пустоту. — Прости, что не смогла тебя спасти. Но я хотя бы спасу себя. Я открыла дверь. И вышла. Обратного пути не было. В машине Соджун молчал. Просто взял мой рюкзак, положил на заднее сиденье, а меня усадил вперёд. Я дрожала. Всё тело тряслось — от страха, от адреналина, от того, что я только что сделала. Он протянул мне тёплый плед из тех, что держат в машине на случай холода. — Укройся. У тебя зубы стучат. Я укуталась. Плед пах мятой и домом. — Он узнает, — прошептала я. — Он придёт к тебе. Будет угрожать. Требовать, чтобы ты сказал, где я. — Пусть приходит, — спокойно ответил Соджун, заводя двигатель. — Я не боюсь его. — А я боюсь. За тебя. За себя. — Поэтому мы будем умными. — Он вырулил со двора. — Первые дни ты поживёшь у тёти. Я заблокирую его везде. Ты тоже заблокируешь. Новую симку я купил, вот она, в бардачке. Я посмотрела на маленькую коробочку с сим-картой. Новая жизнь. Номер. Никто не знает. Никто, кроме Соджуна. — Я сейчас позвоню Суа, — сказал он. — Скажу, что ты у меня, что ты в безопасности и чтобы она не отвечала на звонки Сухо. Тэхуна тоже предупредим. — Она всё узнает, — я выдохнула. — Я потом расскажу. Всё. Честно. Соджун кивнул. Дорога до тётиной квартиры заняла полчаса. Студия на первом этаже, маленькая, но уютная. Свежее бельё на кровати, чай на столе, в холодильнике — еда. Тётя оказалась милой женщиной с добрыми глазами. Она не задавала вопросов. Только сказала: — Отдыхай, милая. Здесь тебя никто не найдёт. Я поблагодарила и чуть не расплакалась. Соджун помог донести рюкзак. Огляделся, проверил замки на дверях, задвинул шторы. — Правила, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Не выходи на улицу без необходимости. Никому не говори, где ты. Не отвечай на незнакомые номера. Если увидишь его — сразу звони мне или в полицию. — Полицию? — переспросила я испуганно. — Ты имеешь право. Он тебя не бьёт — пока. Но угрозы, контроль, давление — это тоже насилие. Запомни. Я кивнула. Соджун хотел уйти, но я схватила его за рукав. — Побудь со мной, — попросила шёпотом. — Немного. Я боюсь оставаться одна. Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул, снял куртку и сел на краешек кровати. — Я никуда не уйду, пока ты не уснёшь, — пообещал он. Я легла. Он сидел рядом, смотрел в стену. Не прикасался, не лез с расспросами. Просто был рядом. И это было главное — не быть одной. За час до полуночи я наконец закрыла глаза. Услышала, как Соджун тихо встал, проверил ещё раз замки, шепнул «спокойной ночи» и вышел. Я осталась одна. В новой тишине. В новой жизни. А где-то в другом конце города Сухо вернулся с тренировки, заехал в пустую квартиру, не нашёл меня, начал звонить — и услышал в ответ только гудки. Я заблокировала его за час до того, как выключила телефон со старой симкой. Я знала, что он делает сейчас. Звонит. Сто раз. Сто первый. Пишет сообщения — сначала нежные, потом тревожные, потом злые, потом умоляющие. Я знала его наизусть. Я знала, что он, скорее всего, уже нашёл лезвие. И я знала, что не могу это остановить. Потому что единственный способ остановить его — вернуться. А вернуться — значит умереть. Не сразу, но по чуть-чуть, каждый день. Я лежала на незнакомой кровати в незнакомой комнате и слушала, как за окном шумит город. Где-то смеялись люди. Где-то играла музыка. Где-то жила обычная, нормальная жизнь. Я хотела когда-нибудь туда вернуться. В нормальную жизнь. Где любовь — это не тюрьма. В полночь я взяла новый телефон. Вставила новую симку. Нашла контакт Суа — Соджун скинул его ещё днём. Я: Это Джугён. Я в безопасности. Расскажу всё позже. Пожалуйста, не говори Сухо, где я. Суа: Боже, Джугён... Ты как? Я так волновалась. Я ничего не скажу, обещаю. Ты молодец. Я знаю, как тебе тяжело. Я: Я боюсь. Но я сделала это. Суа: Самое страшное позади. Теперь — только вперёд. Я люблю тебя. Мы все тебя любим. Я: И я вас. Я отложила телефон. Натянула одеяло до подбородка. В мобильном беззвучно — старый телефон, тот, который я выключила и спрятала на дно рюкзака. Там, наверное, сотни пропущенных. Там, наверное, последние сообщения Сухо. Я не включу его. Не сегодня. Может быть, никогда. Потому что я знаю, что увижу. Красное на белом. Фотографии. Его руки. Его кровь. И текст: «Ты хотела, чтобы я умер? Смотри, что ты сделала. Это ты виновата. Ты» Я зажмурилась и зажала уши руками. Я не виновата. Я не виновата. Я НЕ ВИНОВАТА. Я повторяла это, пока не уснула. Новая жизнь начиналась с кошмара в голове. Но она начиналась. Это главное.