Гермиона Грейнджер и два хранилища

      — Грейнджер.       — Ммм…       — Грейнджер, срок сдачи эссе по Трансфигурации — через… три дня?       Гермиона спросонья вскинула голову и сквозь пелену увидела перед собой Малфоя, одетого в элегантный темно-серый костюм. Он сидел за кофейным столиком напротив дивана, поглядывая на нее. Лучи утреннего света мягко освещали гостиную сквозь оконные рамы. Шея девушки жутко ныла после того, как она умудрилась проспать несколько часов практически сидя.       — Отлично, в этот раз сработало лучше. Слушай, мне уже пора в Министерство, — произнес мужчина, застегивая замок на портфеле. — Спасибо, что позволила мне переночевать, и… ну, в общем, ты понимаешь.       Они обменялись робкими улыбками и оба потупили взгляд.       — Спасибо, что остался, Малфой. Ты… ты хороший друг, — сказала она чуть хрипловатым после пробуждения голосом. — Удачи тебе сегодня.       Он кивнул и добавил:       — Не открывай посылку без меня. Ту, что ты перехватила у лавки «Чапелфрайар». Я должен быть рядом на случай, если там внутри что-нибудь опасное.       — Хорошо.       — Чу́дно. Пока.       С этими словами Малфой шагнул в камин, бросил горсть летучего пороха и, произнеся «Аврорат», — исчез.       «Что ж… какое-то уж слишком скоропалительное ”утро после”. Не то чтобы, конечно, это было то самое ”утро после”...» — подумала Гермиона.       Она сползла на диван, повернулась на бок и закрыла глаза, намереваясь снова заснуть. Но в сознании уже завертелся поток мыслей о вчерашнем нападении в Хогсмиде и о том, что она узнала позже вечером от Малфоя. А еще о том, — и тут сердце девушки пропустило удар — как этой ночью его убаюкали ее прикосновения. Как он смотрел на нее, стоя на коленях, пока она плакала, — ей никогда не забыть этот взгляд. Гермиона не могла отрицать, что ее влечение к нему явно вышло за рамки чисто физического и теперь обросло чем-то более глубоким и куда более уязвимым в своей искренности.       Живоглот мяукнул. Кот осуждающе смотрел на нее из кресла напротив, явно недовольный тем, что хозяйка покинула их теплую постель посреди ночи.       — Ладно, не кипятись. Пора завтракать, верно? — буркнула она, чувствуя себя жалким поставщиком сухого корма с функцией подогрева.       На кухне ее ждала дымящаяся чашка чая. Предусмотрительно. Гермиона вздохнула и улыбнулась, на мгновение бесцельно уставившись куда-то в пустоту за окном.       За завтраком из тоста и яичницы она решила получше поразмыслить над взаимосвязями между загадкой и пророчеством. Девушка по очереди переписала их на один лист пергамента. Затем она открыла набор цветных чернил и, пользуясь методом, который до совершенства отточила в университете, принялась выделять значимые слова в обоих текстах, отмечая всевозможные корреляции. Наконец, она составила список вопросов и неподтвержденных гипотез, которые было крайне важно прояснить.       Первое: действительно ли существовала связь между найденною ей загадкой и пророчеством?       Второе: если связь есть, тогда «пуффендуйский монстр» — это реальная угроза или же своего рода метафора?       Третье: если угроза реальна, знали ли о ней нападавшие? (Гермиона рассчитывала, что Малфой скоро выяснит это, допросив Яксли-младшего).       Четвертое: каковы возможные интерпретации текста пророчества, в особенности двух последних его строк? «(Кхе) лишь способ (кхе) его (кхе) бить / Попробуй (кхе) одетый (кхе-кхе) за магом нить».       При взгляде на последний вопрос у нее в голове что-то щелкнуло. Кажется, у Гермионы Грейнджер появилась идея.

***

      — Гермиона! — восторженно ахнула Падма, увидев девушку в дверях своего кабинета Лондонского университета колдовских наук. Падма преподавала на кафедре Чар и Заклинательных практик, и Гермиона считала ее самой любимой и высокопрофессиональной коллегой. — Я слышала о том, что произошло в Хогсмиде. С тобой все хорошо?       — О, да, не бери в голову. Было немного страшно, но, к счастью, обошлось без особых потерь, — ответила она.       — Говоришь все с той же храбростью ветерана войны, — с гордостью отметила Падма. — Наши навыки времен ОД до сих пор бывают полезны, не находишь?       Гермиона неуверенно пожала плечами:       — Честно говоря, самым полезным по итогу оказалось циклическое заклинание Черчик, представляешь? Помнишь, как мы испытывали его на Симоне? — девушка говорила о том эпизоде, когда они с Падмой заставили одну незадачливую аспирантку прятаться по углам по всему университетскому кампусу, пока они оттачивали практику применения этих чар.       Падма засмеялась:       — Ты в курсе, что ее взяли на исторический факультет Манчестерской академии магии? Говорят, она задала им там жару. Будь у нее возможность, Симона бы и нам дала прикурить в отместку за ту беготню.       — Тем не менее, ее имя попало тогда в газеты, знаешь ли, — подловила Гермиона. — Так что это стоило того, чтобы разок просидеть полдня на вонючей погрузочной площадке. Но давай, пожалуй, перейдем к делу, я все же пришла к тебе не просто так. Скажи мне, занимаешься ли ты до сих пор комбинаторными чарами?       Девушка кивнула:       — Еще как! Тебе, кстати, понравится. Мы теперь сотрудничаем с магическим департаментом Британского музея: обрабатываем пропущенные измерения в старинных диаграммах, чтобы воссоздать некоторые волшебные устройства эпохи Возрождения.       — Ты о тех, что проектировал да Винчи?       — В том числе! Проект потрясающе увлекательный, Гермиона. Уверена, что не хочешь присоединиться?       — Увы, но нет, я сейчас полностью сосредоточена на книге, — вздыхая, ответила девушка. — Примерно об этом, к слову, я и хотела с тобой поговорить. Предположим, у меня на руках фрагмент стихотворения. Можем ли мы использовать комбинаторные чары, чтобы подобрать пропущенные в нем слова?       Падма задумчиво откинулась на спинку стула: в ее глазах блеснул знакомый научный интерес.       — Я как раз подумывала о том, чтобы перейти от числовых комбинаций к буквами и целым словам, — призналась она. — Возможно, для нашего следующего проекта. Но это довольно сложно.       — А если кто-то решит взяться за эту задачу, что ему потребуется?       Коллега понимающе улыбнулась:       — Для этого нужно, в первую очередь, создать подходящую обстановку. Заклинание необходимо произнести в том месте, где содержатся крупные массивы аналогичных данных. Например, как можно большее количество книг, написанных по той же теме в тот же самый исторический период или тем же автором. Сложность заключается в том, что если вокруг будет широкий пул разнородной информации, то результаты выйдут сомнительными. Вот почему мы анализируем диаграммы времен Ренессанса в отдельном закрытом крыле музея.       — Ты работаешь в самом музее? — Гермиона чуть в обморок не упала. — Просто скажи, что тебя пустили в подземное хранилище.       — Где еще, по-твоему, мы бы нашли такую заначку? — ответила Падма, ехидно приподняв бровь. — Так вот, нам пришлось использовать групповое заклинание, чтобы радиус его действия охватил как можно больше механизмов. В одиночку я бы смогла наложить его разве что на полметра. Это дьявольски сложно, но мои студенты великолепно себя показали, так что мы приспособились.       Гермиона наклонилась вперед:       — Научишь меня?

***

      Она вернулась в свой хогвартский коттедж ранним вечером, к тому моменту гул в ее голове перерос в оголтелый мозговой штурм. Ей не терпелось скорее приступить к испытанию комбинаторных заклинаний.       На ее входной двери трепыхалась записка, прилепленная временными клейкими чарами:

«Есть новости. Пришли мне патронус».

      Гермиона узнала почерк Малфоя. Она отправила свою выдру скакать в направлении Хогсмида, где та должна была отыскать мужчину и сообщить ему следующее:

«У меня тоже есть новости. И пицца».

      Он очутился у ее порога с поразительной быстротой, учитывая, что аппарация на территории школы оставалась под запретом.       — С чем? — спросил Малфой вместо приветствия.       — С жиром, — ответила девушка, впуская его в дом.       За бокалом вина и размякшими кусками пиццы Маргарита, которую Малфой нещадно обругал с пылом человека, прожившего годы в Италии, они делились друг с другом тем, что узнали за день.       Гермиона рассказала ему о комбинаторных чарах и своих планах протестировать их несколько раз, прежде чем поставить полноценный эксперимент в библиотеке Хогвартса и определить, можно ли восстановить пропуски в тексте пророчества.       — И все это ты выяснила за полдня? — изумленно спросил мужчина.       — Ну, это все же, главным образом, наработки Падмы, — смущенно ответила девушка. — Но, насколько мне известно, пока еще никто не использовал подобную магию на текстовом материале.       Он, очевидно, был весьма впечатлен и предложил помочь с экспериментом, на что Гермиона в тайне надеялась.       Затем Малфой рассказал ей о том, как прошел его день. Во всяком случае, поделился тем, чем мог, учитывая наложенную на дело секретность. Ему все никак не удавалось получить разрешение на использование легилименции, и, кроме того, мужчину явно тревожило что-то еще, о чем он умолчал. Однако из допроса Яксли они все же выяснили, что нападавшие действительно намеревались посеять панику в Хогсмиде — но был и другой мотив. Яксли поручили украсть определенные фолианты из лавки «Чапелфрайар». Под давлением он признался, что «таковы были его инструкции».       — От кого они — мы пока не знаем, — продолжал Драко. — Яксли сказал, что этот человек действует из тени, так что даже если мы залезем к нему в голову, то все равно не сумеем установить личность.       — Значит, есть лидер, — резюмировала девушка. — Некий серый кардинал. И он явно умен.       — Именно, — согласился Малфой, аккуратно вытирая салфеткой уголки рта. — Это не пицца, а одно сплошное масло, разве нет? Мерзость какая-то. Передай мне еще вон тот кусочек. Так что было в той посылке?       — Я пока не знаю, — ответила Гермиона.       — Ты до сих пор ее не открыла?       — Нет, я тебя ждала. Как ты и просил.       Он удивленно хмыкнул:       — Думал, твое любопытство пересилит.       — Вообще-то, я вполне способна противостоять искушению, — заявила девушка, доставая свою расшитую бисером сумку.       — Неужто? — спросил мужчина, вздернув бровь.       Покраснев, она начала рыться в непомерных глубинах сумочки, вынимая оттуда все подряд в попытках нащупать тот самый коричневый сверток, который сняла с совы. Ей попались: толстенный толковый словарь, пушистое клетчатое одеяло, перцовый баллончик, пара туфель на каблуках («на всякий случай»)... Да где же ты есть…       Малфой окинул взглядом содержимое сумки, которое грудой возвышалось над поверхностью стола.       — Ну и что еще ты там прячешь?       — Ничего особенного, — ответила Гермиона, при этом намеренно вытаскивая сверкающий меч длиной в три фута и пристраивая его поверх толкового словаря.       Мужчина застыл, как вкопанный.       — Грейнджер, серьезно?       Девушка расхохоталась, не в силах больше сохранять невозмутимость.       — Расслабься, естественно, это лишь точная копия меча Гриффиндора. Я купила его на днях, в подарок Гарри на Рождество.       Драко смотрел на нее со смесью веселья и некой настороженности:       — Он ведь не заточен, да?       — Конечно, нет! У Гарри же маленькие дети, я бы никогда не подарила ему что-то, что может им навредить.       Для наглядности, Гермиона поднесла ладонь к кончику лезвия: оно было мягким, как перышко, и гнулось от малейшего прикосновения, точно спагетти.       — Дай-ка сюда, — заинтригованно попросил мужчина.       Она передала ему в руки меч. Он умело покрутил его в руках, а затем внезапно замахнулся — и ударил ее сзади по коленям. Девушка вскрикнула. Несмотря на меры предосторожности, меч все еще саднил кожу, как если бы ее резко отхлестали мокрым полотенцем.       — Малфой!       — Просто проверяю твои рефлексы, — буднично бросил он, его привлекательная улыбка не сулила при этом ничего хорошего. — Чудовищно, Грейнджер, 2/20.       — Я… я же не знала, что ты решишь напасть на меня!       — Так я и не собирался тебя предупреждать. Рефлексы для того и нужны, чтобы срабатывать в непредсказуемой обстановке, — он приподнял бровь, а потом снова замахнулся, целясь ей в ноги. Девушка с криком отскочила назад, прежде чем опрокинуться на диван и уронить сумку, окончательно рассыпав ее содержимое.       Обнаружив, что лежит, раскинувшись посреди диванных подушек и груды разномастного барахла, Гермиона простонала:       — Беру назад свои слова о том, какой ты хороший профессор.       Малфой смотрел на нее сверху вниз.       — А вон, похоже, и посылка, — непринужденно воскликнул он, перешагивая через стопку книг, чтобы поднять с пола искомый сверток.       Пока девушка запихивала разбросанные вещи обратно внутрь сумки, бурча себе под нос что-то исключительно ругательное, мужчина начал раскладывать содержимое свертка на кофейном столике.       — Итак, давай посмотрим, что же Яксли-младший пытался стащить… «Фауна Запретного леса», — прочитал он вслух название тонкой книги в фиолетовой обложке. — «Мемуары Вильгельмины Моргенштерн», это еще кто?... Ага, так здесь речь о первом высвобождении василиска… «Система крепостных укреплений Школы чародейства и волшебства Хогвартс. Содержит карты, диаграммы и глубокий анализ всего остального». Мда, выглядит удручающе. Ого, — тут Малфой удивленно выпрямился и передал ей аккуратно сложенный конверт.       Гермиона рассмотрела надпись на ярлыке:       — «Письмо Годрика Гриффиндора Пенелопе Пуффендуй». Двадцать четыре тысячи галлеонов, с ума сойти!       — Оригиналы манускриптов основателей Хогвартса, как правило, стоят приличных денег.       — Это оригинал?! То есть тот кретин засунул его в мешок словно какое-то… меню на вынос, — девушка вскипела от возмущения. Ахнув, она уронила письмо на стол. — И я не лучше: схватила его, а у самой руки все в жире от пиццы!       Она рванула к раковине и тщательно вымыла ладони. Затем применила заклинание сушки. И дополнительные обезжиривающие чары. И еще одно заклинание сушки, для верности.       Малфой насмешливо наблюдал за всем этим, но его веселью быстро пришел конец, когда Гермиона насильно проделала ту же процедуру с его руками.       В конце концов, девушка открыла конверт и они уселись рядом, склонившись над старинным письмом.       — Хм, тут я бесполезен, — заключил Малфой через мгновение. — Что это, древнеанглийский?       — Ну, разумеется, — снисходительно ответила Гермиона, вчитываясь в первые несколько строк. — Сперва я перепишу этот текст, а потом уже смогу заняться его переводом на современный язык… По правде говоря, я совсем не эксперт в древнеанглийском и понятия не имею, о чем идет речь в этой части письма… Думаю, я могла бы проконсультироваться с Дмитрием, если он не возражает… Какой же изумительный алфавит в древнем наречии. Только взгляни на буквы: тут и «торны», и «эты»... Они напоминают древние руны, мне всегда так нравился этот предмет… — она продолжила с упоением рассуждать о форме символов, пока не затихла, полностью поглощенная своей задачей.       Переписав текст, девушка свернула конверт и, подняв взгляд, обнаружила, что Малфой смотрит на нее с какой-то необычайной нежностью. Тут мужчина торопливо моргнул и прочистил горло.       — Полагаю, завтра ты отнесешь его Пинс? — спросил он.       — Да и, наверное, остальные книги тоже. Конечно, это собственность «Чапелфрайар», но пока лавка на ремонте, Пинс могла бы сберечь их в Хранилище, — сказала она.       — Вот и прекрасно. Тогда я, пожалуй, пойду домой. И, эм, Грейнджер, я просто хотел убедиться… — начал мужчина, проводя рукой по волосам.       Ее сердце замерло в ожидании продолжения его слов.       «Просто хотел убедиться, ты же не против, если я поцелую тебя до беспамятства? Просто хотел убедиться, мы все еще друзья или я могу наброситься на тебя прямо тут, на кухонном столе?» — вихрем пронеслось у нее в голове.       В блаженном неведении относительно ее вопиюще непристойных мыслей, Малфой продолжил:       — Мы ведь сошлись во мнении, да? Что нападавшие на Хогсмид знают о пророчестве, пуффендуйском монстре и пытаются выяснить, как натравить его на Хогвартс?       — О, да. Вполне вероятно, — ответила Гермиона и спешно развернулась к каминной полке, делая вид, что поправляет фоторамки, лишь бы скрыть раскрасневшиеся щеки. — Думаю, стоит исходить из этого сценария, пока у нас нет других убедительных версий. Таким образом, мы в любом случае будем готовы к худшему.       Мужчина что-то задумчиво пробормотал.       — Надо будет вернуться в Аврорат и обсудить. Грейнджер, само собой, все это совершенно секретно. Я знаю, что ты в курсе, — поспешил добавить он, увидев, как девушка раздраженно раскрыла рот. — Но даже Невилл или Падма не должны ни о чем узнать.       Уже стоя в дверях, Малфой выразил ей признательность за помощь в деле и осмотрительность.       Гермиона поблагодарила его за вино.       Он, в ответ, поблагодарил ее за пиццу («такую, какая есть»).       Она не удержалась и делано раскланялась перед ним за попытку поддержать ее боевые рефлексы на должном уровне.       Он улыбнулся и опустил взгляд, а эти его ресницы вновь невесомо коснулись щек.       «ТАК, СТОП», — твердо сказала себе девушка. — «Ты сейчас же прекратишь пялиться на его проклятые ресницы».       Но вот мужчина снова взглянул на нее, и пауза наполнилась каким-то приятным ожиданием.       — Мне нравится проводить с тобой время, — произнес он; на его уверенном лице промелькнула та самая тень уязвимости, которую Гермиона уже видела раньше. — Я ни на йоту не рассчитывал, что буду рад сюда вернуться, но… Мне правда приятно быть здесь.       — Я тоже рада, что ты здесь, — искренне призналась она. — Не только потому, что в противном случае Яксли уже отправил бы меня к праотцам или того хуже…       — Чепуха, — произнес он. — Только не с тем арсеналом, что ты носишь в дамской сумочке.       Девушка тихо усмехнулась:       — Нет, ну правда. Я рада, что ты здесь, потому что рада познакомиться с тобой. Заново.       Гермиона наблюдала за тем, как он внимательно вслушивается в то, что она говорила, словно взвешивая каждое слово.       — Ты мне нравишься, Малфой. Никогда бы не подумала, что скажу это, но так уж вышло.       — Так уж вышло.       Между ними вновь повисла напряженная тишина, но она совершенно не тяготила. Малфой шагнул к ней, и сразу замер, совсем близко: в его серебристых глазах читалось противоречие. Тогда Гермиона подалась вперед, принимая решение за них обоих, и коснулась его губ.       Он прерывисто вздохнул и без колебаний ответил на поцелуй, прижав девушку вплотную к дверному косяку. Кончиком языка она скользнула по его зубам, вызвав у него тихий стон. Черт, как же ей нравилось слышать это. Его руки медленно, но вместе с тем требовательно скользили по ее плечам, спине, бедрам. Он словно перестал сдерживаться, забываясь рядом с ней.       Запустив пальцы в его всклокоченные волосы, девушка почувствовала его улыбку. Он слегка прикусил ее губу, а затем порывисто покрыл поцелуями уголки скул, опускаясь ниже, к изгибу шеи. Она невольно ахнула, и чуть слышно рассмеялась, почувствовав как усы едва уловимо щекочут ее нежную кожу.       Гермиона вжалась в него всем телом, стремясь быть еще ближе. Теплая ладонь прошлась вверх по ее бедру, настойчиво, пока он вновь не сосредоточил все внимание на губах девушки.       Прильнув к нему вплотную, она ощутила, как крепнет его желание — трепетный стон сорвался с ее губ, и, казалось, каждое его прикосновение отзывалось в ней лишь сильнее.       — Малфой, — выдохнула она. — Кажется, нам стоит…       Он тут же внезапно отшатнулся от нее с совершенно растрепанным видом: взгляд остекленевший, губы раскраснелись, брови ожесточенно сведены. Перед Гермионой разворачивалась удручающе знакомая картина.       — Черт возьми, прости. Мне… я… Я не должен был.       — Н-ну, вообще-то я собиралась сказать, что нам стоит вернуться внутрь…       Мужчина обхватил голову руками, выглядя при этом совсем разбитым.       — Грейнджер, извини меня, я… Пойми, я хочу, но я просто... Я не могу.       — Почему? Что тут такого «сложного»?       Малфой тяжело сглотнул и нервно пропустил пальцы сквозь пряди. Его щеки горели, и, боже правый, выглядел он так, словно его разрывало на части от тревоги и очевидного вожделения. Единственное, чего ей хотелось в этот момент — затащить его на диван и оттрахать до потери пульса, пока он не лишится своего дурацкого рассудка.       Но Гермиона стояла неподвижно в ожидании ответа, которого так и не последовало. Он лишь дернул подбородком, бросил на нее взгляд, полный сожаления, и круто развернулся, уходя прочь.       Она смотрела, как силуэт мужчины растворяется в темноте по дороге в Хогсмид. Голова опущена, кулаки сжаты. Его уход задел сильнее, чем она готова была признать. Словно вместе с собой Малфой забирал что-то важное — не только у нее, у них обоих.       Он так и не обернулся.