Эволюция монстра

Вторая неделя в поместье Риддлов началась с дождя. Гарри проснулся от того, как капли барабанили по стеклу — ровно, убаюкивающе, создавая ощущение защищённости, которого он не чувствовал уже давно. Он сел на кровати, свесил ноги на пол и замер, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно, голова была ясной — насколько это вообще было возможно в его состоянии. Гарри поднялся. Сделал несколько шагов к окну. Дождь лил как из ведра, заливая сад, превращая белые розы в мокрые комки лепестков. Где-то вдалеке сверкнула молния, и через несколько секунд прогремел гром. Он постоял, прислонившись лбом к холодному стеклу, а потом — сам не зная зачем — вышел из комнаты. Коридоры поместья были пусты, как и всегда. Гарри уже начал привыкать к этой тишине — к ней было легче привыкнуть, чем к упрёкам и крикам на Тисовой или к издевательствам в Хогвартсе. Здесь никто не желал ему зла. Здесь вообще никто ничего ему не желал, потому что никого не было. Он спустился на первый этаж и, повинуясь внезапному порыву, свернул в гостиную. Это была огромная комната с высокими потолками, на которых были изображены сцены охоты — мотивы, написанные маслом, тёмные, мрачные, как и всё в этом доме. Тяжёлые портьеры на окнах, массивная резная мебель и камин, в котором и в это дождливое утро горел огонь — ровный, немигающий, похожий на тот, что горел в его комнате. Но сегодня Гарри заметил то, чего не замечал раньше. Стены вдоль одной из сторон гостиной были заняты книжными шкафами. Высокими, от пола до потолка, заполненными томами в кожаных переплётах, с золотым тиснением и выцветшими корешками. Книг было много. Чертовски много. Он замер на пороге, разглядывая их. Внутри шевельнулось что-то — слабое, почти забытое. Интерес. Любопытство. Те чувства, которые умерли в нём где-то на четвёртом курсе, когда из каждого угла на него сыпались проклятия вместо необходимых слов поддержки. Гарри сделал шаг в сторону шкафа. Потом второй. Его рука сама потянулась к корешку — тёмно-синему, с выцветшими буквами, которые он не мог разобрать издалека, и замерла в нескольких сантиметрах. Что-то остановило его. Та же усталость? Страх? Или привычка не брать чужого, вбитая в него тётей Петуньей с раннего детства? Он опустил руку. Постоял ещё немного, разглядывая корешки, а потом развернулся и вышел из гостиной. Книги остались на полках. А Гарри — в коридоре, с пустыми руками и странным, щемящим чувством где-то под рёбрами, которое он не мог назвать. Он вернулся в свою комнату, лёг на кровать и уставился в потолок. Пустой книжный шкаф у стены смотрел на него с противоположной стороны комнаты.

***

Волдеморт стоял в тени коридора, скрестив руки на груди, и наблюдал, как Гарри подошёл к книжному шкафу, замер, протянул руку — и отдёрнул её, словно обжёгся. Он смотрел, как мальчик развернулся и ушёл, и внутри него снова шевельнулось то странное, незнакомое чувство — то самое, которое заставляло его подниматься на второй этаж каждый день, проверять, дышит ли его гость, ест ли, жив ли. Волдеморт не понимал, что это было. И не хотел понимать. Но на следующее утро он отменил все встречи с Пожирателями, заперся в своей личной библиотеке и провёл там несколько часов, отбирая книги. Это было нелогично. Непрактично. Неэффективно. Он — Тёмный Лорд, планирующий захват Министерства — тратил драгоценное время на то, чтобы решить, какую книгу положить на полку в комнате мальчика, который ещё месяц назад был его главным врагом. И всё же он делал это. Потому что внутри — глубоко, там, где он не позволял себе копаться — шевельнулось желание. Желание сделать что-то для парня. Лорд отбирал книги аккуратно, без системы — перемешивая жанры, авторов, уровни сложности. «Гордость и предубеждение» — маггловская классика. Он читал её в приюте, прячась от воспитателей под одеялом, и не понял ничего, кроме того, что люди странные. «История магической Британии, том III» — сухая и скучная, но полезная. «Сказки барда Бидля» — детские иллюстрированные страшилки. Волдеморт усмехнулся, кладя их в стопку. Детство у Поттера было... он не знал, каким оно было. Но точно не таким, как у всех нормальных детей. «Приключения Шерлока Холмса» — маггловский детектив, лучший в своём роде. Возможно, Поттеру это поможет отвлечься. «Фантастические звери и места их обитания» — потому что у Поттера была сова, и он, наверное, дорожил ей. «Магия крови: древнейшие ритуалы» — для тех, кто глубоко заинтересован в этой теме. Слишком сложно для шестнадцатилетнего подростка, но пусть будет. К концу второго часа на полу библиотеки выросла стопка из трёх десятков книг. Волдеморт посмотрел на неё и подумал: «Что я делаю?». Он позвал домовика и приказал отнести книги в комнату Поттера и расставить на пустой полке. Домовик поклонился, щёлкнул пальцами, и стопка исчезла. Волдеморт остался один в полумраке библиотеки, чувствуя странную, непривычную лёгкость внутри. Гарри нашёл книги утром следующего дня. Он проснулся от того, что солнце светило прямо в лицо — дождь кончился, и небо очистилось. Потянулся, сел на кровати — и замер. Пустая полка у стены больше не была такой. На ней стояли книги. Много книг. Разного размера, цвета, разной толщины. Некоторые были новыми, с хрустящими корешками, другие — старыми, потрёпанными, с выцветшими буквами и замшелыми страницами. Гарри спустил ноги с кровати и, не веря своим глазам, приблизился к шкафу. Он провёл пальцами по корешкам. Кожа. Ткань. Бумага, чуть шершавая на ощупь. Запах типографской краски и пыли — тот самый запах, который он любил в Хогвартсе, когда прятался в библиотеке от Малфоя и его компании. — Откуда... — прошептал он и замолчал. Ответ был очевиден. Волдеморт. Тёмный Лорд, убийца, монстр — зачем-то принёс ему книги. Подобрал их. Расставил на полке. Мысль была настолько абсурдной, что Гарри едва не рассмеялся. Вместо этого внутри — глубоко, там, где давно всё выжжено — шевельнулось что-то тёплое. Маленькое, неуверенное, похожее на росток, который пробивается сквозь твердую почву. Он взял первую книгу — сверху, ту, что лежала на самом краю. «Сказки барда Бидля». Страницы пахли ванилью и чем-то сладким. Гарри сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и начал читать. Волдеморт не входил в комнату Гарри третий день подряд. Он знал, что книги доставлены. Знал, что мальчик их нашёл — домовик доложил, что Поттер просидел на полу несколько часов, перебирая тома. Но Лорд не шёл проверять потому, что не знал, как объяснит этот жест — ни себе, ни Поттеру. «Я принёс тебе книги, потому что ты смотрел на них как собака на кость» — звучало грубо. «Я не знаю, зачем я это сделал» — слишком честно. Поэтому Волдеморт просто работал. Разбирал донесения, писал приказы, планировал следующие шаги. Делал всё то, что делал всегда, как будто ничего не изменилось. Он поймал себя на том, что прислушивается к шагам за дверью кабинета. Что ловит звуки из коридора — не ходит ли Поттер, не спустился ли вниз, не случилось ли чего. И ненавидел себя за такие моменты. Он — Волдеморт. Тёмный Лорд. Он не должен интересоваться чьим-то самочувствием. Он должен планировать убийства и захваты, а не думать о том, понравились ли мальчику его книги. Но он думал. И не мог с собой ничего поделать. На четвёртый день Гарри спустился в гостиную с книгой в руках. Это была «Магия крови: древнейшие ритуалы» — самая странная из всех, что были на полке. Он открыл её наугад и зачитался, сидя в кресле у камина, погрузившись в мир древних ритуалов и жертвоприношений. Лорд замер в дверях, увидев его — расслабленного, с книгой на коленях, с очками, съехавшими на кончик носа. Гарри выглядел... почти нормальным. Таким... живым. — Ты читаешь, — сказал Волдеморт, и голос его прозвучал тише, чем он хотел. Гарри поднял голову. — Ага. — Ту, которую... — Лорд запнулся. — Ты выбрал самую сложную. — Мне нравится, — Гарри пожал плечами и вернулся к чтению. Повисла пауза. Волдеморт не уходил. Он стоял и смотрел, как Гарри переворачивает страницы, как водит пальцем по строкам, как хмурится, когда встречает незнакомые термины. — Спасибо за книги, — вдруг сказал мальчик, не поднимая головы. — Я не знаю, как ты узнал, что мне их не хватает. Но... спасибо. Волдеморт молчал. Внутри снова шевельнулось то тёплое, странное чувство. Оно согревало его изнутри. — Тебе не за что благодарить, Поттер, — ответил он наконец. — Это всего лишь книги. — Нет, — Гарри поднял голову, и в его глазах, пусть на мгновение, мелькнуло что-то похожее на искру. — Не "всего лишь". Это значит больше, чем ты думаешь. А потом мальчик снова опустил глаза и вернулся к чтению. Лорд постоял ещё немного и вышел из гостиной. В коридоре он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. «Что ты делаешь со мной, Поттер?» — снова подумал он. Но ответа по-прежнему не было. Было только чувство — странное, незнакомое, пугающе приятное. И понимание того, что изменить что-либо уже невозможно. Что-то началось. Что-то, чему Волдеморт пока не мог дать названия. Но это что-то росло и требовало от него принятия.

***

В ту ночь Гарри не удалось уснуть до рассвета. Он лежал в кровати, прижимая к груди «Сказки барда Бидля» — самую первую из тех, которые он прочитал, и думал о Волдеморте. О том, что монстр, которого все боялись, зачем-то принёс ему книги. О том, что монстр отменил все встречи с Пожирателями, чтобы кто-то случайно не увидел его, Гарри. О том, что монстр стоял в дверях и смотрел, как он читает, и в его глазах не было ни ненависти, ни презрения. "Что это? — думал Гарри. — Зачем я ему?" Он не знал. Но впервые за долгое время ему захотелось узнать, хотя бы для того, чтобы понять: не сошёл ли он с ума окончательно — или мир действительно перевернулся, и его враг стал единственным, кто не хотел его смерти. Гарри уснул с книгой на груди — и впервые за многие недели ему не снились кошмары. А Волдеморт сидел в своём кабинете, глядя на пламя свечи, и думал о том же.

***

Совместный завтрак случился сам собой. Когда Гарри вошёл в столовую, Волдеморт уже сидел за длинным дубовым столом. Перед ним стояла чашка чёрного кофе и стопка бумаг, которые он просматривал краем глаза. Лорд поднял взгляд, когда Гарри замер на пороге. — Садись, — сказал он просто. Гарри помедлил, потом сел на дальний конец стола — подальше от Лорда, поближе к окну. Домовики появились мгновенно. Перед Гарри возникла тарелка с яичницей, тосты, джем, свежевыжатый сок. Всё горячее, свежее, пахнущее так, что желудок сразу же напомнил о себе. Гарри смотрел на еду. Потом на Волдеморта. Тот делал вид, что занят бумагами. — Почему ты не убил меня? — спросил Гарри, и вопрос прозвучал не как требование, а как усталый вздох. Волдеморт отложил пергамент. — Мы уже говорили об этом. — Мы ничего не обсудили. Ты сказал «нет», и я согласился. Лорд откинулся в кресле, изучая мальчика. Гарри выглядел лучше, чем в первый день — бледность немного сошла, под глазами уже не было тех чёрных кругов, которые делали его похожим на мертвеца. Но внутри всё ещё было пусто. Волдеморт видел это. — Я не убил тебя, — медленно произнёс он, подбирая слова, — потому что твоя смерть перестала быть моей целью. — И какая теперь твоя цель? Лорд молчал долго. Так долго, что Гарри уже решил, что ответа не будет. — Я пока не знаю, — ответил Волдеморт наконец. — Но мне кажется, ты можешь быть полезен живым. — Полезен, — горько усмехнулся Гарри. — Как заложник? — Как собеседник, — неожиданно сказал Лорд. — Здесь, в этом доме, мне не с кем поговорить. Кроме тебя. Гарри уставился на него. Собеседник для Тёмного Лорда. Это было... нелепо. — Ты хочешь пообщаться со мной? — уточнил Гарри, хмурясь. — Я хочу, чтобы ты поел, пока завтрак не остыл, — Лорд кивнул на тарелку. — А потом — да. Возможно. Гарри так и не понял, шутил Волдеморт или говорил серьёзно. Но почему-то взял вилку и начал есть. Первый нормальный завтрак за много месяцев. На следующий день Волдеморт нашёл Гарри в саду. Мальчик сидел на старой скамье под дубом, с книгой на коленях. «История магической Британии, том III». Лорд мысленно одобрил выбор — не детские сказки, а что-то содержательное. — Одевайся, — сказал он, подходя ближе. — Теплее. Мы уходим. Гарри поднял голову. — Куда? — Прогуляемся, — Волдеморт не ответил на вопрос. — Не бойся, это не опасно. — Я не боюсь, — Гарри закрыл книгу. — Мне всё равно. Волдеморт сжал челюсть. Эта фраза — «мне всё равно» — бесила его больше, чем любые оскорбления. Потому что она была правдой. Поттеру действительно было всё равно. На себя. На окружающий мир. На возможную опасность. — Тогда пойдём, — сказал он резче, чем хотел. Гарри пожал плечами и поднялся. Поместье Риддлов осталось за спиной. Волдеморт взял Гарри за руку — как тогда, в первый раз — и мир сжался в точку. Аппарация была резкой, но короткой. Гарри даже не успел зажмуриться, как ноги коснулись твёрдой земли. Он открыл глаза и замер. Вокруг была улица. Не магический Лондон, который Гарри знал по редким походам в Косой переулок. Что-то другое, более старое. Более... европейское. — Брюссель, — сказал Волдеморт, отпуская его руку. — Магический квартал. Здесь можно купить то, что в Британии запрещено к продаже. Гарри огляделся. Узкие мощеные улочки, фонари с живым огнём, вывески на французском и фламандском. Дома с черепичными крышами, наклонённые друг к другу, словно старые подруги, шепчущиеся о чём-то. В воздухе пахло хлебом, корицей и ещё чем-то странным — сладковатым, пряным, магическим. Люди в мантиях сновали туда-сюда, не обращая на них внимания. — Здесь красиво, — тихо сказал Гарри, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то, кроме усталости. Волдеморт посмотрел на него. Уголок его губ чуть дрогнул — не улыбка, но что-то близкое. — Идём. Мне нужно зайти в пару лавок. В первой лавке — тёмной, пропахшей сушёными травами и чем-то металлическим — Лорд покупал какие-то странные склянки. Хозяин — старый колдун с длинными седыми волосами — не задавал вопросов. Просто кивнул, принял деньги, завернул покупки. Гарри рассматривал витрины. — Что это? — спросил он, указывая на банку с синими спиралями. — Слёзы русалок, — ответил Волдеморт, выходя из лавки. — Используются в зельях памяти. — В Англии их нет? — В Англии — нет, — Лорд покачал головой. — Слишком редкие. И слишком дорогие. Министерство считает, что доступ к таким ингредиентам должны иметь только специально обученные мастера. — Глупо, — сказал Гарри. Волдеморт бросил на него быстрый взгляд. — Неужели? Ты, Поттер, и вдруг против министерских запретов? Гарри пожал плечами. — Я много что поддерживаю, но это — просто глупо. Если зелье может быть полезным, что в этом плохого? То, что из того же ингредиента можно сделать яд — это проблема не составляющего, а человека, который его использует. Лорд остановился. Повернулся к Гарри лицом, разглядывая его так, словно видел впервые. — Продолжай, — сказал он. — Что продолжать? — Гарри смутился. — Твои рассуждения. Мне интересно. Гарри не знал, зачем Волдеморту это, но внутри — там, где давно всё сдохло — что-то шевельнулось. Желание говорить, спорить, доказывать. То, что он похоронил вместе с надеждой. — Посмотри на Пепельную лилию, — сказал Гарри, вспоминая статью в «Придире», которую Луна дала ему почитать пару месяцев назад. — В Британии она запрещена. Даже выращивать нельзя. А в Европе — пожалуйста, растёт в каждом втором саду. Потому что в Британии кто-то когда-то использовал её корень для яда. — Верно, — Волдеморт кивнул, продолжая идти. — И что ты об этом думаешь? — Я думаю, что это идиотизм, — выпалил Гарри. — Лечебные свойства Пепельной лилии в десять раз сильнее любых ядов. Из неё делают зелья от лихорадки, от бесплодия, от бессонницы. Но в Британии маги страдают от этих болезней, потому что министерство боится, что кто-то, имея доступ к цветку, сварит яд. Как будто яд нельзя сварить из сотни других, легальных растений! Волдеморт усмехнулся. Впервые с того момента, как Гарри оказался в его доме. — Ты звучишь как я, Поттер. — Не может быть. — Может, — Лорд остановился у следующей лавки. — Я всегда говорил, что запреты Министерства — это способ контроля, а не заботы о безопасности. Они не боятся, что кто-то умрёт от яда. Они боятся, что появятся новые зельевары, которые смогут готовить зелья лучше, чем их лицензированные мастера. Боятся конкуренции. Гарри задумался. — То есть они запрещают полезное, потому что боятся потерять власть? — Именно, — Волдеморт толкнул дверь лавки. — Иди сюда. Здесь есть кое-что, что тебе может понравиться. Вторая лавка оказалась книжной. Маленький, пыльный магазинчик с низкими потолками и стеллажами, уходящими куда-то в темноту. Волдеморт что-то обсуждал с хозяином — заказ, который отправил заранее, пытался сбить цену. Гарри не слушал. Он бродил между стеллажами, водя пальцами по корешкам, и чувствовал, как внутри разливается тепло. На одной из полок он нашёл книгу о фестралах. Взял, полистал, потом поставил обратно. Волдеморт заметил. — Бери, — сказал он, отвлёкшись от разговора. — Если хочешь. — Я... — Гарри замялся. — У меня нет с собой денег. Лорд посмотрел на хозяина, тот кивнул. Через минуту книга — вместе с ещё тремя, которые Волдеморт выбрал сам — была аккуратно упакована в тканевый свёрток. — Я не могу их принять, — сказал Гарри, когда они вышли на улицу. — Можешь, — Лорд протянул ему свёрток. — Они твои. — Зачем? — Потому что ты хочешь их читать. А я хочу, чтобы ты не скучал в поместье. Гарри не знал, что ответить. Внутри снова шевельнулось то странное, тёплое чувство — такое же, как тогда, когда он увидел книги на пустой полке. — Спасибо, — тихо сказал он. Они гуляли по магическому кварталу несколько часов. Волдеморт покупал странные вещи: кости, порошки, засушенных насекомых, какое-то жидкое серебро в запечатанных флаконах. Гарри не лез с вопросами, но Лорд сам начинал объяснения, словно профессор на экскурсии. — Это глаз василиска. Почти бесполезен в чистом виде, но в сочетании с аконитом даёт невероятный защитный эффект. — Это чешуя дракона. В Британии за такой объем — десять лет Азкабана. — Это пыльца Мандрагоры. Добавляют в зелья роста тканей и костей. — Она более эффективна, чем Костерост? — спросил Гарри. — Детям до шестнадцати не рекомендуется, — Волдеморт криво усмехнулся. — Слишком сильное средство. Гарри хмыкнул. Ему нравилось это. Нравилось слушать, как Волдеморт — спокойный, почти нормальный — объясняет свойства трав и минералов. Нравилось гулять по улицам, где никто не смотрит на шрам, не шепчет «Избранный» и не плюет вслед. Он чувствовал себя... почти свободным. — О чём задумался? — спросил Лорд, заметив его мечтательное выражение лица. — О том, что здесь хорошо, — честно ответил Гарри. — Тихо. Никто меня не знает. Никто не смотрит. Лорд смотрел на него долго. В красных глазах плескалось что-то — понимание? сожаление? Гарри не умел читать это лицо, лишённое человеческих черт, но чувствовал, что Волдеморт думает о чём-то важном. — Пойдём, — сказал Лорд наконец. — У нас осталось одно место. Они свернули за угол, и Гарри увидел киоск. Маленький, белый, с полосатой крышей. Мороженое. Гарри замер. В груди вдруг стало тесно, а воспоминания нахлынули сами собой: как они с Гермионой и Роном втроём ели мороженое в Косом переулке перед третьим курсом. Как Рон испачкал подбородок шоколадным сиропом, а Гермиона смеялась — по-настоящему, не сдерживаясь. Гарри сжал зубы и пошёл мимо. — Поттер. Голос Волдеморта был тихим, но Гарри остановился, как вкопанный. — Ты видел киоск и захотел мороженого. Почему ты не подошёл? — Я не хочу, — соврал Гарри. — Лжёшь. Волдеморт вздохнул — тяжело, с каким-то сдерживаемым раздражением. Потом подошёл ближе и взял Гарри под руку. Это было странное прикосновение, Волдеморт просто сжал его локоть, мягко, но настойчиво, и развернул обратно к киоску. — Ты не умеешь просить, Поттер, — сказал Лорд, пока они шли. — Ты не умеешь брать. Ты привык, что тебе отказывают, привык, что всё хорошее — не для тебя. Но здесь ты со мной. И я куплю тебе всё, что попросишь. Они остановились у киоска. Старушка за стеклом улыбнулась им беззубой улыбкой. — Какое ты хочешь? — спросил Волдеморт. Гарри смотрел на витрину и не мог выдавить из себя ни слова. — Поттер. — Я... — голос сорвался. — Шоколадное. С орехами. Волдеморт перевёл продавщице. Через минуту Гарри держал в руках огромный рожок, пахнущий шоколадом, свежими сливками и горьковатым миндалём. — Ешь, — сказал Лорд. — И запомни: когда ты хочешь чего-то — говори. Я не откажу. — Почему? — Гарри посмотрел на него, хмурясь. — Потому что мне надоело видеть, как ты отказываешь себе во всём, даже в маленьких радостях, — голос Волдеморта был резким, почти злым. — Ты ненавидишь себя, Поттер. Я не знаю, почему — но это твое право. Но ты будешь есть. Спать. Читать то, что хочешь. И есть мороженое, когда тебе его хочется. Начинай. Гарри поднёс рожок к губам и откусил. Вкус растекся на языке — сладкий, тёплый, настоящий. Гарри закрыл глаза. Внутри что-то треснуло. Слёзы потекли по щекам, от того, что кто-то наконец-то сказал ему это. — Спасибо, — прошептал Гарри, вытирая лицо рукавом. — Не за что, — Лорд отвернулся. — Доедай. Нам пора. Они пошли обратно — Гарри с мороженым, Волдеморт — с покупками. Сзади оставался киоск и улыбчивая старушка. Вернувшись в поместье, Гарри снял мантию и сел в кресло у камина. Мороженое давно закончилось, но сладкий привкус остался на губах. Волдеморт прошёл в свой кабинет, не сказав ни слова, а через час Гарри услышал шаги в коридоре — и дверь в гостиную открылась. Лорд стоял на пороге с подносом в руках. — Ты забыл поесть, — сказал он, ставя посуду на столик. — Домовики беспокоятся. Гарри почти улыбнулся. — Домовики? — И я, — нехотя признал Волдеморт. — Пей чай пока горячий. — Волдеморт, — сказал Гарри, глядя в огонь. — Что? — Спасибо. За сегодняшний день. — Тебе не за что благодарить меня, Поттер. Я делаю то, что должен. — А ты, разве, должен? Волдеморт не ответил. Он смотрел на огонь, и его профиль — острый, хищный, чужой — почему-то не пугал Гарри. «Странно, — подумал Поттер, делая глоток чая. — Как можно не бояться человека, которого весь мир называет монстром?»