Bottled Up

      Каваки после ужина застал Наруто за работой в его кабинете. Кабинет постепенно переоборудовали в комнату для Каваки, рядом с рабочим столом Седьмого стояла его кровать. Наруто возвращался домой пораньше, чтобы поужинать с ними, пытаясь найти баланс в своём расписании, и больше не оставался дома, чтобы следить за ним весь день. Каваки немного скучал по этому.       Даже зная сейчас, что у него нет шансов сбежать от Седьмого, он всё равно будет время от времени пытаться держать его в напряжении. Это был способ Каваки проверить, всё ли ещё он заботится о нём. В его жизни никогда не было взрослого, которому он мог бы доверять или который так сильно о нём переживал. Наруто был для него буквально ангелом по сравнению с его отцом-алкоголиком, который только использовал его. Кара тоже заполучила его только для того, чтобы использовать, и они были ещё более жестокими, чем его отец.       Его воспитание, если его можно было так назвать, не позволяло ему понять, как обращаться с Наруто. Что бы он ни делал, тот ничего от него не хотел, за исключением того, чтобы Каваки просто был в безопасности, и постепенно помогал ему избавиться от живущей в нём ненависти. Он помнил, как шокирован был Наруто, когда он спросил, можно ли использовать теневого клона, чтобы избить себя.       Теперь, когда Каваки уже освоился в доме Узумаки, подобных мыслей у него больше не было. Вся его семья относилась к нему как к родному, с такой добротой, что это растопило его замёрзшее сердце. Наруто сказал ему, что он может обращаться к нему по любому вопросу, поэтому он и пришёл в его кабинет.       Когда он смотрел на коллекционную карточку Седьмого, которую получил от Боруто, с его телом постоянно происходило что-то странное. Он не мог спросить Боруто, потому что если тот знает, что это такое, он наверняка раздражающе тыкнет этим Каваки в лицо. С Химавари он связываться не стал, потому что понимал, что это проблема исключительно мужского характера, или, по крайней мере, догадывался об этом.       Наруто был в курсе его присутствия, хоть и ничего не сказал Каваки, когда тот вошёл. Каваки ждал, пока он обратит на него внимание, прежде чем задать ему свой вопрос.       — Привет, Каваки, я скоро закончу и не буду тебе мешать. Ты наверняка уже хочешь спать, — произнёс Наруто, не поднимая глаз от бумаг.       Уже было довольно поздно, но даже если бы он и хотел спать, то не возражал бы, если бы Наруто остался здесь работать. Более того, если бы Хокаге за ним присматривал, вероятно, так он бы даже легче заснул. Иногда он всё ещё просыпался от кошмаров, или, точнее, воспоминаний, которые казались слишком реальными. Впрочем, не поэтому он пришёл сейчас сюда.       — На самом деле у меня есть проблема, с которой мне нужна твоя помощь, — сказал Каваки, и взгляд Наруто устремился на него. Ярко-голубые глаза Седьмого напоминали ему небо, а его искренняя улыбка ослепляла не хуже солнечного света. — Я не понимаю, почему это постоянно происходит с моим телом, — продолжил Каваки, указывая на свои штаны.       Взгляд Наруто скользнул вниз, и тут он так быстро вскочил со стула, что Каваки едва успел заметить, как он внезапно появился позади него, быстро захлопнул дверь кабинета и запер её.       — Сядь на диван, Каваки, — повернувшись к нему, сказал Наруто.       Тот не понимал, что он такого сделал, чтобы вызвать у него такую ​​реакцию, но всё же послушно сел.       Наруто, подперев подбородок рукой и сосредоточенно нахмурив брови, ходил взад-вперёд по кабинету. Когда он наконец остановился и взглянул на Каваки, его лицо выражало печаль, которую Каваки уже не раз видел. Точнее, печаль, приправленную жалостью. Наруто смотрел так на него, когда пытался осмыслить все те ужасы, пережитые Каваки.       — У тебя сейчас период полового созревания, это просто эрекция, — нарушил молчание Наруто. Его лицо прямо на глазах становилось всё краснее.       — Что это? — растерянно спросил Каваки, нуждаясь в объяснении, но немного успокоившись от того, что Наруто смог понять, в чём проблема, и расслабленно откинулся на подушки дивана.       — Это когда твой… член твердеет от наполнения кровью, — объяснил Наруто, продолжая наливаться багрянцем.       — В чём причина этого? Есть ли способ это остановить? — расспрашивал Каваки.       Он считал это очень неудобным и даже раздражающим. Всякий раз, когда это случалось, ему приходилось ждать, когда всё вернётся в норму. Ему не нравилось, что яички становились тяжёлыми и чувствительными, член болезненно тёрся об штаны, а иногда ему было ещё и больно мочиться.       — Да, есть несколько способов это остановить, и несколько причин, по которым это может произойти, но как давно это продолжается? — спросил Наруто.       — Всего лишь последние несколько дней.       Впервые это случилось, когда он сидел в офисе и рассматривал старую фотографию Наруто, потом — когда он был на улице и смотрел на высеченное из камня лицо Наруто на скале Хокаге, и совсем недавно — когда он смотрел на коллекционную карточку с улыбающимся Наруто. Теперь, когда он об этом подумал, он вдруг понял, что это происходило только тогда, когда он смотрел на Седьмого. Может быть, в этом виноват сам Наруто, и поэтому его лицо так покраснело?       — Хорошо, — начал тот, — это может быть психологический фактор, потому что тебя кто-то привлекает. Например, мне очень нравится моя жена, и поэтому, когда я её вижу, моё тело возбуждается так же, как и твоё.       — Я никогда не видел, чтобы с тобой такое случалось, когда ты с ней, — скептически заметил Каваки.       Наруто провёл рукой по лицу.       — Поверь мне, такое случается, иначе у нас с Хинатой не было бы ни Боруто, ни Химавари.       — Какое отношение они к этому имеют? — растерянно спросил Каваки.       Наруто застонал и сел рядом с ним.       — Каваки, ты знаешь, откуда берутся дети?       — Да, они развиваются внутри женщины и вылезают наружу через несколько месяцев.       Он не был глупым — он и раньше видел беременных женщин. Он не понимал, почему Седьмой обращается с ним как с ребёнком.       — Да, но знаешь ли ты, как они туда попадают, чтобы начать расти внутри женщины? — медленно произнёс Наруто,       — Не знаю, может, они что-то едят? — гадал Каваки. Честно говоря, он об этом не задумывался, просто знал, что такое происходит и так появляются дети.       Каваки видел, как Наруто сначала пытался сдержать смех, но всё же не выдержал и рассмеялся. Чем дольше он смеялся, тем больше Каваки расстраивался. Всё-таки стоило спросить Боруто — смех Седьмого над ним был гораздо хуже.       — Прости, Каваки, — отсмеявшись, Наруто похлопал его по плечу, заметив его недовольное выражение лица. — Когда мужчина и женщина любят друг друга, — продолжил он, — они занимаются сексом — это значит, что мужчина вводит свой член в половые органы женщины, и таким образом рождается ребёнок.       — Ты хочешь сказать, что если я засуну свой член в любую девушку, то у неё родится ребёнок?! — крикнул ошеломлённый Каваки.       Наруто тут же закрыл ему рот рукой. Его лицо было так близко, что Каваки почувствовал, как его член заинтересованно пошевелился. Спустя пару секунд Наруто убрал свою большую тёплую руку с губ Каваки.       — Ты должен вести себя тихо, — успокаивающим тоном попросил Наруто. — И нет, не совсем — должно случиться кое-что ещё, Каваки.       Что же ещё должно было произойти? Весь мир Каваки перевернулся с ног на голову из-за этого маленького урока биологии. Что, если он однажды споткнётся, упав на женщину, и его член случайно войдёт ей внутрь — случится ли от этого зачатие ребёнка?       — Что должно случиться? — требовательно спросил Каваки, хватая Наруто за рубашку и сжимая её в кулаке.       — Стоп, — Наруто взялся за его кулак и расцепил пальцы, отведя их своей рубашки.       Каваки знал, что Седьмой сильнее его, просто его ужасно раздражало, что они разговаривали уже будто целую вечность, а он только ещё больше запутался.       — Член во время секса выделяет семя, в котором содержатся сперматозоиды, и это должно произойти внутри женщины. Если у неё как раз будет подходящее время, её яйцеклетка примет один из них, и она оплодотворится, — объяснил Наруто.       Слава богу! Каваки то уже подумал, что зачатие может случиться когда угодно и с кем угодно, но теперь это звучало так, будто это вряд ли может произойти случайно.       — А что, если сделать это внутри другого парня? — спросил он.       — Э-э-э, если у парня есть матка, чтобы вынашивать детей, то да, это возможно, но это редкость, — отмахнулся Наруто.       — А что, если у меня есть матка?! — вдруг закричал Каваки, и мозолистая рука Наруто снова закрыла ему рот. Да, это было редкостью, ну и что? Каваки всю свою жизнь был как раз таким редким случаем.       — Нет, я видел результаты сканирования твоего тела, — мягко напомнил ему Наруто, медленно убирая руку от его лица.       Это была правда — Каваки уже обследовали в Конохе. Хорошо… если всё, что сказал ему Наруто, правда, то что это значит? Под пристальным взглядом Седьмого его лицо начало краснеть. Он чувствовал, как его член снова реагирует, а ведь он просто смотрел на него! Ни за что. Он не собирался разрушать эту семью, испытывая симпатию к единственному человеку, которому он абсолютно доверял всё — и свою жизнь тоже.       — Что такое? — Наруто с беспокойством вглядывался в него.       — Как мне от этого избавиться?       Каваки не собирался рассказывать ему, что он его возбудил. Наруто, защитник всей деревни, ни за что не примет такого испорченного человека, как он. Он знал, что детство Наруто тоже было непростым, ведь он сам рассказывал об этом Каваки. Он говорил, что не может оставить его одного, потому что тот очень напоминает ему самого себя. Всё изменилось бы, если бы Наруто узнал, что именно он является причиной эрекций Каваки. Его бы наверняка выгнали из дома Узумаки, что очень пугало.       — Пожалуйста, — Каваки чувствовал, как по щеке скатывается слеза, — как мне от этого избавиться?       Наруто обнял его и нежно погладил по волосам. Это так успокаивало, что захотелось плакать ещё сильнее.       — Тише, всё в порядке, Каваки, — тихо утешал его Наруто. — Ты меня беспокоишь. Я знаю, что половое созревание — это страшно, но это просто часть жизни.       Наруто отстранился, чтобы посмотреть на него, а Каваки отвёл взгляд. Ему было все равно на это половое созревание, он хотел просто остаться рядом с Наруто навсегда.       — Скажи, как от этого избавиться? — сердито повторил он.       — Эй, да что с тобой? — Наруто по-прежнему смотрел на него ласково и с большой тревогой.       — Прости, — он почувствовал себя виноватым за то, что был груб с Наруто, когда тот изо всех сил старался ему помочь, — просто эта эрекция у меня возникает только когда я смотрю на тебя.       — А-а, хм, — Наруто отполз от него как можно дальше, к краю дивана.       Каваки ведь знал, что не стоило ему говорить. Он заплакал с новой силой — слёзы не переставали литься из его глаз. Он понимал, что ужасно так думать о Седьмом после всего, что он для него сделал. Он восхищался им и хотел быть его сыном по-настоящему, как Боруто, но ничего не мог поделать с тем, что Наруто нравился его дурацкому члену.       Через несколько секунд он снова почувствовал себя в сильных объятиях Наруто и всхлипнул, пытаясь сдержать слёзы.       — Прости, Каваки, — извинился Наруто. — Я не должен был так реагировать. Я тебе правда нравлюсь?       — Да, — выпалил Каваки, пытаясь вспомнить, как снова дышать. Седьмому не нужно было извиняться, это вовсе не его вина. Всё это из-за него и его глупого интереса к человеку, который его спас.       Наруто вытер слёзы с его глаз, наклонился и поцеловал его в щёку. Каваки чувствовал, как его кожа горит в том месте, где к ней только что прижались губы Седьмого.       — Спасибо за то, что я тебе нравлюсь, Каваки, — мягко сказал Наруто, глядя ему в глаза. — Послушай, ты замечательный ребёнок, но ты всего лишь ребёнок. Я взрослый, и я должен быть ответственным и заботиться о тебе. Ты понимаешь?       Каваки кивнул; он знал, что Наруто будет видеть в нём лишь ребёнка.       Наруто ярко улыбнулся ему, и эта улыбка напомнила ему о солнечном свете и всей радости, которую он принёс в жизнь Каваки.       — Вероятно, это просто мимолётное увлечение, — шепнул Наруто. — Прости, что не могу ответить тебе взаимностью, но я всё равно тебя люблю.       Каваки уже всё это знал, он всё знал.       — Ты мне как второй сын, и ты очень хорошо понимаешь, насколько жесток мир на самом деле. Не так, как мой другой сын, который думает, что всё знает, — усмехнулся Наруто своим низким, глубоким голосом, заразительным и вызывающим лёгкую улыбку на лице Каваки…       Да, за свою жизнь он повидал много ужасов, слишком много для одного человека в его возрасте. Правда, он считал, что Наруто неправ и что Боруто прекрасно понимает несправедливость этого мира, и, вероятно, как раз из-за того, что Седьмой — его отец.       — Продолжай вести себя хорошо, не пытайся быстро повзрослеть только потому, что мир тебя к этому подталкивает, — продолжил Наруто. — Я был бы ничем не лучше тех взрослых, если бы тоже воспользовался тобой, понимаешь?       Каваки всё прекрасно понимал. Проблема была в том, что Каваки хотел, чтобы тот им воспользовался. Он хотел, чтобы Наруто любил его не только как сына, по крайней мере, так пыталось сказать ему его тело. Он любит Наруто и не думает, что его чувства исчезнут только потому, что его отвергли. Он не думает, что перерастёт это или найдёт кого-то другого, но, возможно, Наруто прав, и он слишком молод, чтобы понять это.       Сам он думает, что всегда будет его любить.       — Так ты подскажешь, как избавиться от эрекции? — снова спросил Каваки, уже измученный и по-прежнему не нашедший решения своей проблемы.       Наруто снова засмеялся, а Каваки, надув губы, взъерошил себе волосы и встал с дивана.       — Нужно просто потереть её, пока что-нибудь не выйдет, — сказал Наруто, указывая на переднюю часть своих штанов.       Это наконец заставило Каваки рассмеяться, и на лице Седьмого снова расцвёл румянец.       — Ладно, спокойной ночи, Каваки, — сказал он, подходя к двери.       — Подожди, а как же твои документы?       — Об этом не беспокойся, — махнул рукой Наруто, — только не используй их для того, чтобы вытереться после мастурбации.       — Хорошо, — закатил глаза Каваки. — Спокойной ночи, Седьмой.       — Можешь называть меня папой, когда перестанешь испытывать ко мне симпатию, — усмехнулся Наруто.       Каваки непроизвольно улыбнулся ему в ответ, несмотря на глубокую боль в душе. Наруто об этом не знает, но до того момента может пройти очень много времени.