Глава 2. Тайяки
7 мая 2026 г., 19:13
Прошло несколько недель. Каваки наконец-то научился избавляться от эрекции. Он даже рассказал об этом Боруто, и того чуть не стошнило, когда он услышал, что это Наруто надоумил его этому.
Что касается самого Боруто, он сказал, что всему этому научился в академии за год до выпуска. Он спросил Каваки, кого он представляет, когда кончает, и тот, помолчав, солгал Боруто, сказав, что Дельту. Узумаки аж ахнул — она, как-никак, пыталась их убить, но это всё равно было лучше, чем если бы Боруто узнал, что Каваки влюблён в его отца.
Он спросил Боруто о его предпочтениях, и тот, запинаясь, назвал имя Сарады. Брат был слишком похож на своего отца — такой же честный и простой, как табуретка. Он умолял Каваки никому не говорить, но тот и не собирался — он ведь не был близок ни с одним из друзей Боруто.
Каваки пока всё ещё не до конца понимал необходимость дружбы, но иногда ему нравилось разговаривать с братом, а после миссии с Шикадаем и Чо-Чо он понял важность совместной работы. Даже так он был ближе к пониманию дружбы, чем к тому, что значит быть настоящим сыном.
Он не мог называть Наруто отцом и даже не пытался. После того, как его отвергли, он всячески избегал любого общения с ним, потому что ему было больно даже просто видеть его. Каваки не знал, когда эта боль перестанет его мучить, и утешение ему приносили лишь сны — хотя бы там Наруто его любил.
Там, в его воображении, Седьмой совсем не сопротивлялся. Он прикасался к нему и целовал всё его тело. Всякий раз, когда это казалось слишком реальным и его разум не мог осмыслить происходящее, он просыпался и грязно ругался, потому что ему приходилось либо переодеваться, либо продолжать с того места, где остановился Наруто, пока не удовлетворит своё желание.
Однажды Наруто вернулся домой раньше, чем Хината приготовила ужин, и спросил Каваки, не хочет ли он потренироваться с ним. Боруто ушёл на миссию, и им пришлось бы тренироваться вдвоём, что очень взволновало Каваки. Он боялся, что, будучи один на один с Седьмым, может сделать или сказать что-нибудь глупое, и отказал ему. Наруто выглядел огорчённым. Он подсел к Химавари и начал рисовать с ней, коротая время до ужина.
Наблюдая за ними, Каваки почувствовал ревность, что было очень глупо, ведь он сам отказал Наруто. Чтобы отвлечься, он решил помочь Хинате с ужином. Та удивилась, но позволила ему смешать ингредиенты для салата и накрыть на стол.
За ужином Наруто и Хината расспрашивали Химавари о её занятиях в академии, и та с восторгом рассказывала им о том, как ей там весело. Затем все замолчали, наслаждаясь едой и отдавая должное труду, который Хината вложила в её приготовление.
После ужина та принесла любимый десерт Каваки — тайяки. Его всегда угощали им, даже сейчас, когда он получал небольшую зарплату как генин. Он выбрал начинку из заварного крема, а Наруто — шоколадную, и Седьмой спросил Каваки, можно ли ему откусить кусочек его тайяки. Каваки чувствовал, что Наруто проверяет его, словно хочет посмотреть, усвоил ли он тот урок. Ну или же у него просто очень большой аппетит.
Каваки протянул ему свой тайяки, и Наруто откусил маленький кусочек. Заварной крем из пирожка растёкся по уголку его губ; Хината со смехом указала ему на это, Химавари тоже захихикала.
Каваки не смеялся.
Его взгляд не отрывался от губ Наруто, наблюдая, как тот проводит языком по губам, смахивая начинку сбоку и затягивая крем обратно в рот. Каваки сглотнул; по какой-то причине эти действия показались ему невероятно чувственными.
Наруто встретился с его взглядом и предложил ему попробовать его тайяки. Каваки не выдержал, извинился и резко встал из-за стола, роняя свой недоеденный десерт. Ему срочно нужно было в свою комнату — он весь горел, а член уже привстал. Он больше не мог сидеть за этим столом с головой, полной таких грязных мыслей. Это было неправильно, совершенно неправильно, но он никак не мог выбросить из головы образ Наруто, облизывающего свои губы.
Каваки снял штаны и трусы, забрался под одеяло и взялся за свой член, водя по стволу длинными, ровными движениями. Это было приятно, но ему хотелось поскорее кончить, пока он не забыл, как выглядел язык Наруто, лёгкий сливочный крем на нём и то выражение удовольствия на его лице, когда он его проглотил.
Он задвигал рукой быстрее, надавливая большим пальцем на головку, влажную от предсеменной жидкости, и застонал. Чёрт, где же этот лосьон? Он пошарил под подушкой в поисках бутылочки. Боруто сказал ему, что так лучше мастурбировать, и оставил её ему. Сейчас Каваки был благодарен ему за эту предусмотрительность. Он налил немного лосьона в ладонь, согрел его и вдохнул сладкий ванильный аромат.
Благодаря дополнительной смазке теперь рука заскользила гораздо легче. Каждый раз, когда он поглаживал головку, это доставляло такое удовольствие, что он просто повторял это движение, а другой рукой стал щупать и гладить свои соски. Он не понимал, почему они такие чувствительные, но ему было приятно прикасаться к своему телу в нескольких местах одновременно.
Каваки уткнулся головой в подушку, чтобы заглушить стоны, которые он издавал всё громче по мере приближения к оргазму. По всему телу разливался жар, напряжение внутри нарастало. Чёрт, это слишком хорошо, он вот-вот кончит…
Он сильнее сжал руку на члене, вспоминая, как выглядело сейчас лицо Наруто. В дверь постучали, но он едва обратил на это внимание, потому что был уже близок к тому, чтобы кончить. Он всё равно запер дверь, или, по крайней мере, так ему казалось. Через несколько секунд Каваки больше не нужно было вспоминать, как выглядел Наруто, потому что тот зашёл в комнату собственной персоной, и как раз в этот момент он с протяжным стоном кончил себе в руку.
Услышав этот звук, Наруто растерянно посмотрел на него. Тут он заметил брошенную на пол одежду, красное лицо Каваки и его прерывистое дыхание, и быстро всё понял.
— Э-э, м-моя ошибка, — взволнованно сказал Наруто, выходя за дверь.
Блядь!
Каваки чуть не умер от стыда. Внезапно его рука, покрытая спермой, показалась ему просто отвратительной — словно он совершил какое-то настоящее преступление, потому что не смог себя контролировать. Каваки оказался в ужасном положении.
— Я уже всё! — крикнул он Наруто, откидывая голову на подушку.
Дверь со скрипом открылась снова, но на этот раз Наруто не вошёл, а встал в дверном проёме, прислонившись к косяку.
— Ты так быстро убежал из-за стола, что я просто зашёл проведать тебя, но теперь я вижу, что с тобой всё в порядке? — мягким тоном уточнил он.
— Да, — коротко ответил Каваки. Он приподнялся и вытер мокрую руку о простыню.
— Хорошо, если ты так говоришь, — сказал Наруто, пристально глядя на него.
— Со мной всё нормально, — повторил Каваки. — Что-нибудь ещё?
— Да, вообще-то я подумываю отправить тебя в академию, — невозмутимо продолжил Наруто.
— Думаешь, я отстаю в развитии и нуждаюсь в лучшем образовании?
С точки зрения Каваки это могла быть единственная причина, по которой Седьмому нужно было, чтобы он посещал академию.
— Нет, это нужно для одной миссии, но ты разве сам не чувствуешь себя отстающим и тебе не нужно образование? — спросил Наруто, входя в комнату.
Каваки просто молчал, а Наруто в итоге рассмеялся. Смех Седьмого всегда заставлял его чувствовать себя ещё хуже, и он подавил в себе неприятное чувство.
— Я не знаю, что мне нужно, — наконец, ответил Каваки.
— Думаю, тебе будет полезно попытаться усвоить хотя бы часть материала, но не заставляй себя, — улыбнулся Наруто.
— А что за миссия? — полюбопытствовал Каваки.
Наруто подошёл к нему ближе, заставляя участиться его пульс, и положил недоеденный тайяки на прикроватный столик.
— Я скажу тебе завтра, а ещё я постараюсь в следующий раз подождать твоего ответа, прежде чем врываться в комнату, — со слегка смущённой улыбкой сказал Наруто.
Каваки снова почувствовал, как краснеет.
— Мне следовало запереть дверь.
— И это тоже, — отозвался Наруто, подходя к двери. — Ну, это был всего лишь я, так что ничего страшного.
Но именно в этом-то всё и дело, хотел сказать Каваки, но не стал. Наруто пожелал ему спокойной ночи и закрыл за собой дверь.
Каваки предположил, что у мастурбации есть один плюс — с её помощью он выплеснул все эмоции и сможет сегодня нормально выспаться.
По крайней мере, так он думал.
Когда он уснул, его сон начался как обычно. Каваки просто шёл по Конохе и зашёл купить тайяки. Он купил один, но продавец дал ему ещё один бесплатно, и он был просто в восторге от того, что ему так повезло.
Съев один, Каваки насытился и решил отнести второй Седьмому. Взволнованный предстоящей встречей, он бежал по деревне и в мгновение ока очутился перед красным зданием Башни Хокаге, не понимая, как так быстро сюда попал. Он не помнил, как туда проник и кто впустил его в рабочий кабинет Наруто, но вот они уже стоят лицом к лицу.
— Мне достался тайяки бесплатно, хочешь? — спросил Каваки.
— Только если он со вкусом заварного крема, — ответил Наруто, неотрывно глядя на Каваки, и начал снимать с себя одежду.
Тот внезапно обнаружил, что уже лежит на столе Хокаге, и, посмотрев на себя, понял, что тоже голый. Он всё ещё держал в руке тайяки и, забыв, какие вкусы ему достались, откусил кусочек.
— Шоколадный, — угрюмо сказал Каваки.
— Ничего страшного, — улыбнулся Наруто. — Я могу попробовать крем и здесь.
Он опустился на колени, и Каваки, зачарованный зрелищем, наблюдал, как Наруто берёт в рот его твёрдый член, как сантиметр за сантиметром исчезает за его мягкими розовыми губами. Внутри его рта было так тепло и влажно, и Каваки, не сдержавшись от наслаждения, задвигал бёдрами. Наруто принимал его, казалось, так легко, покачивая светлой макушкой у него между ног. Каваки впутал пальцы в его волосы, заставляя насаживаться всё глубже и глубже.
Нос Наруто, уткнувшийся в поросль тонких волосков в его паху, и его горло, сжимающееся вокруг члена, действовали на него невероятно возбуждающе, и долго он не продержался. Каваки с громким стоном начал кончать, и Наруто отстранился, вынимая его член изо рта. На его лицо брызнули струи спермы; он выглядел невероятно сексуально с семенем Каваки на лице. Наруто провёл языком по уголку своего рта, слизывая его и проглатывая с таким довольным видом, словно это очень вкусно.
Каваки резко проснулся, весь в поту. В пижамных штанах сделалось мокро и липко. Он посмотрел на столик, где всё ещё лежал его вчерашний тайяки — казалось, одним своим видом он дразнил его, будто всё знал.
— Это всё ты виноват, — сказал ему Каваки.
