Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

[Пи'Пакин, каков план гонок на этой неделе?] — Как обычно, но скажи им, что меня там может не быть. [Пи'Чай там будет?] — Ну, да. Пусть потом поможет. [Тогда проблем быть не должно] Пакин, стоя на балконе, разговаривал по телефону с Пхайю, который был его единственным техником. Руки небрежно покоились на перилах, мысль о регулярных нелегальных гонках заставляла его кровь кипеть, а сердце колотиться от волнения… и ни закон, ни кто-либо другой не могли заставить его чувствовать себя виноватым, от чего он жаждал этого ещё больше. Однако, теперь это волнение было неважным и даже вызвало в его сердце небольшое раздражение. А причина была… в том упрямом мальчике, который спал неподалеку. У меня нет интереса теперь ходить на заезд. – подумал Пакин, повернув голову, чтобы посмотреть на наглухо закрытую балконную дверь, а потом покачал головой. Не беспокойся ни о чем, он скоро выздоровеет. Даже думая об этом, молодой человек не осознавал, что ему предстоит решить ещё много дел, прежде чем Граф выздоровеет. И, конечно... следующее, что нужно решить… -О, я не должен был пить... [Что ты сказал, Пи?] -Ничего. – ответил он, слегка придерживая телефон обеими руками и опустил голову. Затем... -Оххх... – громко вздохнул Пакин. Так вот, Пакин не отрицал, что хотел переспать с Графом, но как он это сделал. Лучшим доказательством было то, что когда он спокойно лежал в постели и к нему вернулось сознание, он ясно понял, что используя алкоголь как предлог, он создал себе очень большие проблемы. Граф был не похож на других, не только потому, что его тело отличалось от них. Граф — это не мальчик, которого он случайно подцепил, не мальчик на обочине, с которым можно обращаться, как ему заблагорассудится, не сопляк, который мог повестись на деньги и смириться с ударами по голове. Этот мальчик... сын друга его отца. Нет, сын видного сановника, с которым он меньше всего хотел иметь неприятности. Кроме того, этот парень... Я знаю его с тех пор, как он был ростом по пояс. Теперь он ничем не отличался от ублюдка, который переспал с его братом. Молодой человек снова вздохнул, а затем выбросил этот вопрос из головы. Дело не в том, что он не хотел решать проблему, но он должен позволить этой чёртовой божественной проблеме исцелиться, прежде чем подумает об этом. Биииип! (звуковой сигнал....) В этот момент появилась крутая спортивная машина... та самая, которую он недавно подарил своему младшему брату. Хотя они и не говорили этого вслух, двое кузенов знали... Пакин был не из тех, кто говорит все. И вот уже родственник, такой же близкий, как родной брат, но объединивший усилия, чтобы доставить ему неприятности, вылезал из машины, сняв солнцезащитные очки и подняв глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Вин жестом показал, что он поднимается наверх, на что Пакин в ответ кивнул, выпрямился и, повернувшись, вошёл в комнату. Однако... -Эм... э-э... Его внимание привлек чей-то хриплый стон, и повернувшись, он перешёл на другую сторону огромной кровати. -Хм? Мужчина не мог не застонать от увиденного и подошел к краю кровати. Бледное лицо мальчика было покрыто бисеринками пота, брови его были нахмурены, как будто он был в страшном сне, а пересохшие губы сильно искусаны. Его стройное тело слегка извивалось взад-вперед под большим мягким покрывалом, как будто его пытали. Весь его вид напоминал привидение, что заставило Пакина подойти и сесть на постель, коснувшись его лба. Внезапно. Пакин взглянул на часы и увидел, что ребенку пора принимать лекарство. -Граф, проснись, встань и прими лекарство. Молодой мужчина слегка сжал руку мальчика, но не получил ответа, кроме того, что тело Графа трясло от высокой температуры. Сузив глаза, Пакин ещё больше разозлился. -Граф! Большая ладонь крепче сжала его руку, а тыльной стороной он ласкал его бледное лицо. -Граф, проснись. -Э-э-э… На этот раз дрожащий юноша с высокой температурой открыл свои красные глаза и посмотрел вверх, но все равно выглядел так, будто не проснулся. Пакин одной рукой обнял его обмякшее тело, а другой взял с прикроватной тумбочки лекарство и стакан воды. -Прими лекарство. Однако, вместо того, чтобы принять лекарство, как было приказано, мальчик уткнулся в грудь Пакина, крепко вцепившись в рубашку, и горячее дыхание обдало широкую грудь мужчины. Только тогда Пакин почувствовал, как тело в его руках задрожало, словно птенец, выпавший из гнезда, и это помешало хозяину комнаты услышать звук стука в дверь. -Граф! Громкий возглас заставил человека, который вошёл, задать вопрос. -Что случилось? Как там Граф… Юная модель быстро подошел к краю кровати, а затем остановился. Потому что он увидел неожиданную картину. Старший брат хмуро смотрел на больного. -Ты не хочешь принимать лекарства? Нет, ты же совсем не спишь. — сказал Пакин более низким голосом. Он передал стакан воды младшему брату, поддержал обмякшее тело Графа обеими руками и, уложив как следует, похлопал тыльной стороной ладони по бледному лицу. -Граф, вставай и прими своё лекарство. Фавин на мгновение замер, глядя на не очень нежный жест человека, который хотел разбудить ребёнка, чтобы заставить его принять лекарство, а затем... он сверкнул злобной улыбкой. -Сколько бы ты ни кричал так, он не проснётся. — Тогда что нам делать? Хотя Пакин уже давно привык к физическому состоянию Графа, он никогда не сталкивался с подобным. Почему это было не так, как раньше... Разница в том, что из-за их секса у него была высокая температура, а всё его тело болело. Обычно он мог быть более резким, но на этот раз Пакин знал, что сам виноват в болезни Графа и он не был настолько жесток, чтобы выгнать его из дома только из-за того, что тот не мог или не хотел проснуться. Но ему нужно было встать и принять лекарство. То, что Фавин увидел, рассмешило его и... Внезапно... Прежде чем его старший брат успел возразить, юная модель бросил таблетку в рот и сделал несколько глотков воды. -Хм... Вин наклонился и быстро приложил свои губы ко рту Графа, а другой рукой слегка взял за подбородок, позволяя таблеткам и воде попасть ему в рот. Молодой человек немного сопротивлялся и всё время поворачивал голову, чтобы увернуться, но Вин не сдавался и изо всех сил пытался использовать язык, чтобы переместить таблетки и воду в его горло. -Кхе-кхе-кхе...- зашёлся в кашле Граф. Наблюдающий за всем этим Пакин сразу же схватил кузена за воротник и сильно потянул его, немного оттащив Вина. При этом Граф так сильно задыхался и кашлял, что его тело сильно содрогалось и он выплевывал обратно все таблетки и воду. — Он задохнётся. Пакин не знал, расстроился ли он из-за того, что увидел, как его двоюродный брат кормит изо рта лекарством Графа, или из-за того, что бледное лицо мальчика покраснело от удушья. Какова бы ни была причина, он свирепо посмотрел на Фавина и его взгляд был пугающим. Вин, на которого смотрели таким взглядом, просто наклонился, чтобы взять таблетку и преспокойно сказал: -Если ты не хочешь, чтобы я его кормил, Пи должен кормить его сам. В противном случае, если высокая температура сохранится, тебе придется отвезти его в больницу… Пи должен выбрать один из вариантов. Затем он повернул голову, чтобы посмотреть на своего старшего брата, глаза которого слегка сузились. Взгляды двух мужчин пересеклись и никто не отступал, но потом... Пакин улыбнулся, взял новую таблетку и сунул ее в рот, а затем сам накормил упрямого мальчика. А Фавин... заулыбался. Брат может сам этого не осознавать, но он сейчас показывает «заботу»* об этом ребенке. Мой хороший брат. (П/П:* в оригинале «защита». Прим. Ив) [П.Р.:* Вин такой лапушка🤭🤭🤭. Хочу его историю с Пи'Чайем. Нет-нет, я ни на что не намекаю…😙😏😉] … «-Хозяина сегодня нет, поэтому маленький Граф хочет быть с Пи. — Так когда же вернутся мама и папа? -Пи тоже не знает, босс не сказал. -Я не знаю! Я не знаю! Я ничего не знаю!!!» В памяти обычных детей останутся фотографии родителей и детей всей семьей, но для Критти единственными оставшимися воспоминаниями о детстве являлось меняющееся лицо няни, отвечающей за уход за ним и пустой стол за ужином, за которым он сидел в одиночестве, нуждаясь в любви. Даже если не было нарочитой подлости или глупости, маленький мальчик всё равно не каждый раз получал то, что хотел. Стол был по-прежнему пуст… Родители так же были заняты бесконечной работой. И он мог только жить с жалостью к тому, что его родители обеспечили и накопили деньги. Но маленькому мальчику Критти было ничего не нужно, кроме... теплой заботы. Маленький мальчик швырял куклу в лицо стоявшей перед ним няне, той самой, от которой он требовал поговорить с его матерью, но не мог. Граф наблюдавший за этой ситуацией, был вынужден отвернуться. Все, что он знал, это то, что ему сейчас очень холодно, он дрожит, ему нужно тепло, но плохие воспоминания заставляли его видеть то, чего он не хотел видеть. Некоторые ругали его за то, что он не более чем проблемный ребенок, которого не любят. Нет... он тот, кто больше всего хотел любви одного человека. «— Не бегай за мной, ладно? Иди туда, где хочешь играть». Внезапно раздался голос человека, которого он больше всего хотел услышать, и парень обернулся, чтобы посмотреть. И тут Граф увидел... высокого красивого подростка, который, хоть еще и находился в подростковом возрасте, но уже выглядел не очень хорошим парнем. Он видел, как тот раздраженно махал руками, чтобы отогнать семилетнего мальчика, который гнался за ним с игровой приставкой в ​​руке. «- Давай играть вместе. — пригласил его мальчишка. -Не балуйся. Держись подальше от смерти. Почему я должен был прийти в твой дом!» Однако, подросток отказался и достал из кармана брюк сигарету, чтобы прикурить и сделать несколько затяжек. «-Я буду жаловаться.» В глазах мальчика вспыхнул огонь, он повернул голову, чтобы посмотреть, и рука, держащая сигарету, остановилась. «-На что? - На то, что Пи меня неслушается. Все здесь должны меня слушаться!!!» Это не было обвинением подростка в курении, маленький мальчик хотел обвинить его в том, что он не следует его воле. Слушатель помолчал, повернул голову, чтобы посмотреть мальчику в глаза, и громко расхохотался: «-Ой, как страшно! - Если тебе страшно, послушай меня. Папа сказал, что все должны меня слушаться!!!» Увидев, что подросток не последовал его воле, маленький мальчик Граф закричал, превратившись в упрямого мальчишку, и перевернув игровую приставку, бросил ее к ногам юноши. Тот обернулся, глядя на него пронзительными глазами, но вскоре старший мальчик громко расхохотался. «-Так уж случилось, что меня там не было». «___» Эти слова заставили мальчика замереть, он крепко сжал руки, а затем применил самый эффектный прием... Крупные слезы покатились по его маленькому лицу вместе с громким криком, из-за чего человек, который казался равнодушным ко всему, вздрогнул, в панике отложил сигареты и побежал наверх. «— Ладно, ладно, не плачь. - малыш тут же заткнулся.- Ты хочешь, чтобы сбежался весь дом?» Тогда неугомонный сопляк… рассмеялся. Воспоминания, которое некоторые считали не нужным помнить, но для тех, кто был свидетелем ситуации... они имели большое значение. Граф протянул руку, желая прикоснуться к подростку, который неловко успокаивал мальчика, желая прикоснуться к теплу, которое он дал ему в тот день, когда он чувствовал, что никто другой не принадлежит ему. -Пи'Пакин... И тут... «-Сколько еще ты будешь мешать мне и лезть в мою жизнь!!!» Тут же Граф почувствовал, как его запястье сильно дергают, он обернулся и увидел того же мужчину, выросшего из подростка в человека, который обладал большей силой, чем кто-либо другой, который уже кое-чего добился в молодом возрасте и смотрел на него как… на что-то, что он хотел выбросить. Его больше не существовало, Пи'Пакина, который хотел бы успокоить 7-летнего мальчика... Его больше не существовало. «-Ты больше не ребенок, Граф. Перестань преследовать меня! - То, что я хочу сделать - это мое дело! - громко огрызнулся мальчик, изо всех сил пытаясь вырваться из захвата, но его запястье так сильно болело от того, что его с силой схватили, а взгляд глаз, которым невозможно сопротивляться, был похож на тот, когда смотрят на многоножек или дождевых червей. -Тебе напомнить, что моя жизнь была разрушена с тех пор, как в ней появился ты!!!» «_____» Граф не мог говорить, силы как будто покинули его тело и он мог только смотреть на человека, который не обращал на него внимания. Он словно падал с самой высокой точки в бездонную пропасть, а сердце сжималось с огромной силой, при этом оно испытывало такую ​​сильную боль, что он вот-вот бы перестал дышать. «-Хватит, хватит, я больше не могу… нет…» Затем кричащий голос стал действительно странным, хриплым и прерывистым. Граф почувствовал, что погружается в постель с высоким мужчиной, оседлавшим его. Мужчина постоянно бил его по телу и от того, что он говорил, у мальчика болело на сердце. «-Ты просто игрушка для секса. -Нет... нет... я не... нет...» В темноте Граф увидел не лицо демона Сатаны, покрывающего его тело, он увидел своего отца, мать, слуг, всех... всех людей, которые никогда не любили его. Никто. Меня никто не любит, нет... .... -...ф...Граф... -Эм... угм... -Проснись же, Граф! Что???!!! Сразу после этого его словно вытащили из огромного резервуара с водой и оставили на поверхность воды. Граф открыл глаза, позволяя слезам катиться по его лицу, тяжело дыша, как человек, которому не хватало воздуха. Его дыхание участилось, а сам он весь покрылся потом. Тело было таким слабым и так болело, что он едва мог двигаться. - Кхе, кхе… хе… Его дыхание было таким же быстрым, как у человека, только что пробежавшего длинную дистанцию. И это тоже заставило проснувшегося сфокусироваться. — У тебя кошмар? -Пи... Пакин. Граф смотрел сквозь завесу слез, и все, что он видел, это... красивое лицо мужчины, которое выглядело скучающим каждый раз, когда он смотрел на него. Но на этот раз оно смягчилось, и как будто привычное выражение смешалось с беспокойством... эмоция, о которой он много думал... Однако, большая рука, которая должна была оттянуть его назад, внезапно поднялась и нежно провела по его потным волосам. — А ты думал кто? Графу захотелось рассмеяться, но он… заплакал. Пи'Пакин слишком отличался от кошмара. Пи'Пакин хотел, чтобы он ненавидел его, несмотря ни на что. Когда Граф схватился за рубашку Пакина обеими руками, как будто он хотел стянуть её, чтобы согреться, мужчина сделал взгляд, смотрящий на него, ещё добрее. -Почему ты плачешь… Где болит? Слезы смягчили голос Пакина, и он спросил, позволяя Графу держать свою одежду. Несмотря на то, что его тело было согнуто и болело, Критти просто сказал... -Я не знаю… я не знаю. Граф не знал, где болит, но теперь он с облегчением вздохнул, увидев Пи'Пакина рядом с собой после пробуждения. — О, забудь. Но ты должен поесть и принять лекарство, я попросил тетю Кео принести тебе еды. — сказал Пакин и уже собирался встать с постели… -Куда идет Пи? -Заняться делами. -Я не отпущу Пи. Хотя он осознавал, что его тело ослабло, а голос охрип, Граф всё ещё был упрям. Мужчина рядом, которому пришлось уйти с работы на весь день и оставаться с больным юношей, не знал даже как реагировать. Хорошо это было или плохо. -Мне приснилось, что ты стал Сатаной, разорвал и бросил меня. Пакин знал, что Графу нехорошо, и раз он приснился ему, то они должны быть близки друг другу. Дзинь... -В чем проблема? – спросил Пакин. Однако, парень, который только что проснулся после целого дня сна, замер, отпустил руку, держащую одежду, и положил ее рядом с собой. «_____» Больной не только не ответил, но и замер, не издав ни звука. Пакин, наблюдающий за происходящим, подался вперед и мягко погладил его лицо тыльной стороной ладони. -Ах, что происходит, если ты знаешь, ответь, если ты можешь говорить, то скажи. – сказал мужчина с легким раздражением, поскольку весь день ухаживал за мальчиком без сознания. Когда Граф проснулся, Пакин думал, что они могут нормально поговорить и ему не нужно будет угадывать смысл движений Графа, как он это делал весь день, но сейчас Граф молчал... такой тихий. -Граф. Внезапно его бледное лицо покраснело от высокой температуры, мальчик схватился за простыню и попытался спрятать лицо. Не из-за страха, что он больной некрасив, а... -Больно… Пакин увидел, что у Критти не только голос был слаб и прерывался, но и лицо было искажено, а сам он обеими руками схватился за простыню. Мужчина не мог не повернуть голову, чтобы посмотреть, а затем сузил глаза. Боль... одним словом всё было сказано. - Где?* (П/П:* лять! Ты идиот Пакин! Ещё и спрашивает!?… рукалицо) Пакин не знал, почему продолжал задавать этот вопрос, хотя знал, где болит, он просто чувствовал, что никогда раньше не видел этого ребенка таким. Медвежонок превратился в маленького щенка, который краснел и пытался спрятаться под одеяло. Хорошенький, смешной, милый. Ой, я не знаю, как это описать… Человек, который заботился о мальчишке, внутренне рассмеялся. * (П/П:* сука ты, Пакин. Ему ещё и смешно!) Честно говоря, он никогда раньше не видел никого настолько ребячливым в сексуальных вопросах. Парень, который раньше был храбрым, больше не был таковым, поэтому он мог только пытаться скрыть свое тело и лицо. В его оцепеневшее сердце закралось немного жалости. Этот паршивец... такой милый. «____» Когда Граф моргнул своими яркими глазами, то он выглядел так, будто вот-вот расплачется. -О, просто скажи мне, где болит, или пусть доктор посмотрит. -НЕТ!!! - тут же закричал Граф, прежде чем скривить лицо от боли. Он посмотрел на Пакина и увидел, что случилось нечто, чего он никогда раньше не видел. Глаза мужчины блестели и невозможно было понять, смеется он или нет. Чертов Пи'Пакин, знает, где болит и всё равно спрашивает. -Я не знаю!!! Оставь меня в покое! - тут же хрипло закричал только что проснувшийся парень, натянув одеяло на голову, а затем полностью скрылся под ним. * (П/П:* за что боролся, туда и получил.. и тем…) Хотя боль мучила нижнюю часть его тела, также было слишком больно двигать и всем телом. Потому что боль и припухлость в определенном месте отдавались во всем теле даже при легком движении, высокая температура делала тело то горячим, то холодным, а пот пропитывал всё тело. Так у кого хватит сил ответить хладнокровному человеку, смеющемуся над его болью. Прошлой ночью брат Вин помог выпить, а потом я... что случилось? Окутанные туманом, у Графа всплывали смутные воспоминания... хриплые стоны, горячее дыхание, сцепившиеся и прижатые друг к другу тела и... кратковременная потеря сознания. Я не помню, что было потом? Тук-тук. К счастью, Граф перестал думать, потому что тетя Кео постучала в дверь и вошла в комнату с горячим супом. -Кхун Граф, съешьте что-нибудь, а затем примите лекарство. -Я не голоден. - ответил больной, не желая показывать головы. По сравнению с беспокойством на лице кухарки, Пакин, ухаживающий за ним, лишь улыбнулся уголками рта. -Но ты должен принять лекарство!!! – с этими словами одеяло было сорвано. Но Граф, с покрасневшими от лихорадки глазами, продолжал настаивать: -Не буду есть… я не голоден. Продолжал твердить упрямый мальчик, и те, кто это услышал, тут же проигнорировали. Пакин подтянул слабое тело, которое пыталось сопротивляться и уворачиваться, но хозяин поместья был сильнее, и как бы Граф не сопротивлялся, ему пришлось сесть на кровати. В полусонном состоянии он укутывал свое дрожащее и изможденное тело огромным стеганым одеялом, и пусть он еще не до конца пришёл в себя, но приказы он расслышал чётко. -Ешь! -Не буду... -Либо ты поешь, либо позволь мне вернуть тебя твоему отцу. Выбирай сам. «____» На этот раз, хотя Граф и хотел дать отпор, он был бессилен сопротивляться. Кухарка поднесла горячий суп к его губам. Несмотря на то, что его горло пересохло и он не хотел есть, хотя не ел со вчерашнего вечера, у Графа не было другого выбора, кроме как наклониться в объятия Пакина, открыть рот, чтобы принять горячий суп и протолкнуть его себе в горло, сделав глоток-другой под бдительным оком хозяина комнаты, пока тарелка не опустела. -Так, теперь давай лекарство. Есть было достаточно тяжело, но еще труднее стало, когда дело дошло до приема лекарств. -Не буду его пить, через некоторое время все будет хорошо. Граф, который с трудом принимал лекарство, сказал, что еда улучшила его состояние, но Пакин проигнорировал полученный ответ и настоял. Он взял воду, которую принесла ему кухарка, ткнул в нее соломинку и подал ему. — Я приказываю тебе принять лекарство. -Я не буду. Упрямый мальчик собрал всю свою волю и забрался обратно под одеяло. Бредовая мысль, что сводящая с ума головная боль пройдет сама по себе. -Кхун Граф, выпейте. Доктор сказал вам принимать лекарство сразу. -Доктор? – переспросил Граф. -Да, врач осмотрел тебя сегодня утром. – ответил глава дома. Как только слова раздались, глаза Графа тут же расширились, а тело затряслось ещё больше. Потому что, если доктор пришел проверить, он должен... знать. -Я не буду есть, я буду спать!!! Поняв, что доктор уже должен знать о том, что произошло прошлой ночью, Граф так застеснялся, что свернулся в клубок, не желая никого видеть, в том числе и человека, который долгое время поддерживал его... Пакин жестом пригласил тетю Кео сесть и в его глазах засветился подозрительный огонёк. Граф видел, как большая рука взяла таблетки с подноса и Пакин бросил их себе в рот... -!!! - Хммм, неважно... Ммм!!! Граф повернулся, но его движение к освобождению было приостановлено. Когда горячие губы коснулись его губ, он не мог поверить, что брат Пакин будет использовать этот метод, ведь вокруг всё ещё были люди. -Э... нет... эм… Струйка воды пролилась на его подбородок. Хотя Граф делал всё возможное, чтобы повернуть голову и увернуться, но он не мог сравниться с силой человека, который вцепился пальцами в его подбородок, словно пара железных шипов. Несмотря на сопротивление, в него влили супер противную маленькую таблетку. Тело еще болело, сознание было затуманено и жар прилил к его голове. Граф мог только крепко держаться за широкие плечи. Тем не менее, борьба за свободу просто наложилась на более ранний дразнящий образ неопытного мальчика, сделав Пакина... неспособным остановиться. Когда Граф открыл рот, чтобы сделать ритмичный вдох, язык Пакина скользнул не для того, чтобы дать ему лекарство, а для… новой порции поцелуев, зажав мальчика, у которого не было выхода. Кончик горячего языка ворвался и с силой переплелся с мягким языком, посасывая его. Пакин чувствовал, что парень в его руках обмяк, поэтому он еще крепче притянул стройное тело в свои объятия, а горячий рот сосал пересохшие губы, слегка прикусывая зубами, входя прямо в рот своим горячим языком и исследуя каждую часть его рта, делая классический поцелуй ещё более восхитительным. - А... хе... хе... Вода, смешанная со слюной, размазалась вокруг губ Графа, он почувствовал, как всё его тело пылает... и, вдруг, упал на кровать. У больного перехватило дыхание, а когда он открыл глаза, увидел... как великий злодей Люцифер вытирает рот тыльной стороной ладони. -Если ты будешь непослушным и не примешь лекарство, я не только дам тебе лекарство перед тетей Кио, но и созову весь дом, чтобы они посмотрели на это. – сказал плохой парень. Но у Графа не было сил опровергнуть или остановить его, поэтому он смог лишь из последних сил осторожно натянуть одеяло на лицо. Несовершеннолетний юноша моргнул и посмотрел в глаза тому, кто десять лет не хотел прикасаться к его телу, но теперь брат Пакин был готов прикоснуться... и так, как Граф не мог себе представить. -Тетя может возвращаться к работе. -Ладно, ладно. Я спущусь вниз. - старушка была потрясена до глубины души и в спешке удалилась. Потому что никогда не ожидала, что молодой хозяин сделает это. Но самой большой неожиданностью это было для самого Графа. Критти знал только, что на этот раз поцелуй Пи'Пакина был намного слаще, чем те, что он получал раньше. Мужчина с легкой ухмылкой сделал шаг назад и сел в прежнее положение рядом с кроватью.