Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

Насколько хватало широты поля зрения, на бескрайнем просторе трепетали на ветру ветки и листья деревьев, парили в воздухе белые пушистые стебли, как звезды, и разлетались на мелкие ворсинки, рассеиваясь в воздухе. В этой мирной и спокойной обстановке юноша лежал на лужайке, широко раскрыв глаза, безучастно глядя в голубое небо. Как давно я здесь? Я не знаю... Я не знаю, как долго. Графу было очень легко и уютно, а погода была такой теплой и комфортной, что он в любой момент закрывал глаза и засыпал, но не спал, а всё равно молча смотрел на небо и гадал: кто он, что он здесь делает и может ли он вернуться обратно? Так тепло, что я хочу спать... Я хочу спать вечно… *** -…Боже, помоги… проснись, проснись Граф… Очень шумно, кто-то до сих пор кричит, когда мне так хочется спать. Граф сказал это самому себе, когда услышал этот повторяющийся голос, он почувствовал сонливость, но жужжащий звук будил его и он снова посмотрел на ослепительное небо… Юноша задался вопросом... Кто его звал? - ...Пожалуйста, не засыпай так... не бросай меня! Кто звал его и заставлял сердце трепетать? Кто заставил его обернуться и оглянуться, чтобы посмотреть, есть ли этот человек поблизости? Кто хотел, чтобы он вернулся обратно? Есть ли у меня этот кто-то? Есть ли в моей жизни кто-то, кто нуждается во мне? Граф задумался, пытаясь выкинуть голос из головы, и ему захотелось закрыть глаза и сразу заснуть. - ...Прости, не оставляй меня... Плачет… какой-то мужчина плачет. Критти хотел посмотреть, что случилось, но у него не было сил. Все, что он знал, это то, что человек, который его звал, плакал по нему. Но сколько бы он ни ломал себе голову, всё равно не мог вспомнить никого, кто пролил бы слезы из-за него. Он ничего не помнил, кроме того, что он никому не нужный человек. Какой смысл оставаться в жизни, в которой до него никому нет дела? -... Не оставляй меня так, мерзкий сопляк... Почему? Ему это не нужно, не так ли? Так зачем он меня зовёт? Если он хотел меня выбросить, то почему он умоляет меня его не оставлять? Кроме того, кто меня опять зовёт? Кто любил всё время меня выбрасывать... кто? Глаза юноши дернулись и медленно открылись, он просыпался, но его тело оставалось неподвижным. Граф всё ещё гадал и пытался вспомнить, кто назвал его мерзким сопляком… кто же говорил, что он надоедливое отродье и что он испортил ему жизнь из-за своей близости. Граф размышлял... Он ничего не должен знать, он должен отдыхать, но откуда… слёзы? Слёзы падали на его щеки, увлажняя их. Подросток задался вопросом, были ли это его слезы или чьи-то ещё? Почему слёзы падали с неба? Шквал вопросов не давал ему снова уснуть, плюс… он ощутил давление на руку. Граф не мог видеть своей руки, он просто чувствовал, что кто-то крепко держит её и ему было очень жарко, когда его руку кто-то сжимал, но это также заставляло сердце Графа бешено биться. Он хотел выругаться, но почти не мог вздохнуть. При этом юноша не мог отделаться от мысли, что такое тепло ему очень знакомо. Кто-то когда-то держал его вот так за руку… Кто-то обнимал его этими руками… Эта температура была настолько знакомой, что его сердце бешено колотилось, а губы, которые не говорили несколько дней, дрожали. -Пи... Пакин... Как только это имя слетело с его губ, бесчисленные воспоминания нахлынули на него, и так же обильные слезы залили его лицо. Он вспомнил, кем он был и кого он… любил. Ты любишь меня? Я тебе все еще нужен? Именно этот вопрос заставил юношу сделать усилие, чтобы пошевелить своим телом, кончики его пальцев медленно задрожали, но он подумал, что это слишком трудно, нужно приложить больше усилий. Голос, зовущий его, принадлежал этому человеку, если капли воды, падающие с неба, были его слезами, он вернется. Даже если будет трудно и еще раз больно, но он вернётся! Пи’Пакин…Пи я тебе ещё нужен? Ещё нужен...? -Пи... Пакин... -Граф!!! Граф очнулся!!! Поначалу Граф не мог понять, кто кричал рядом, потому что в тот момент, когда он открыл глаза, вместо прекрасного ясного неба был яркий белый свет, ослепивший его, и теплое, уютное ощущение, которое он испытал, превратилось в огромную боль, охватившую всё тело. В этот момент он знал только, что он зовёт и ищет кого-то. -Пи’Пакин... Пи... -Граф! Граф, послушай меня! Давай, Граф, очнись! Граф, очнись!!! В нечетком изображении юноша увидел слезы, но это были слезы не того человека, которого он хотел увидеть больше всего, а слезы его лучшей подруги, которая смотрела на него красными глазами, вытянув шею. Хрустальные слезы брызнули на его лицо и подруга, отчаянно заикалась, зовя медицинский персонал снаружи, чтобы проверить его состояние. -Чан... чао... -Граф, это я. Я думала, что Граф… ууу… Граф не хочет приходить в себя, не хочет просыпаться. Лучшая подруга крепко держала его за руку, дрожа от рыданий и пытаясь закончить свои слова. Подросток понял, что его положение, вероятно, было очень плохим и Чанчао плакала, пока он чуть не умер. Граф знал, что его подруга беспокоилась о нем, но он просто спросил... -Пи’Пакин... Пи’Пакин... где... где... -Граф, послушай… Плачущая девушка не могла говорить, но прежде чем она успела ответить на вопрос, который причинял ей боль больше всего, к Графу подбежали врачи с медсестрами и быстро оттеснили девушку, желая проверить важного пациента чудом избежавшого смерти. И все, что могла сделать Чанчао - это отойти в другой конец комнаты, закрыть рот рукой и выплакаться от всего сердца. Ее друг очнулся, он проснулся, но как она могла ему сказать... как она могла сказать ему, что тот человек ни разу не навестил его. Как ей ответить на вопрос человека, который звал этого злодея? Почему? Почему Пи не приходил навестить Графа? Граф так пострадал из-за Пи’Пакина, верно? Боже, защити и не заставляй друга Чанчао страдать ещё сильнее. *** — Почему ты всё ещё здесь? -Мне нужно работать. - Но Граф ОЧНУЛСЯ!!! “___” В офисе-небоскребе Фавин только что сильно постучал в дверь президента, а затем ворвался внутрь, несмотря на запрет Панчая, и постучав по столу своего брата, начал недовольно кричать. А Пакин просто не отреагировал и спокойно продолжал... работать. Нужно признать, это сводило Вина с ума, поэтому он посмотрел на своего брата так, словно хотел выпить его кровь и сожрать его до костей, но увидел, что Пакин повернул голову и сосредоточился на файлах с гонок, которые закончились несколько дней назад. Мероприятие прошло очень успешно, хотя самого хозяина в оставшиеся дни гости не видели, но прибыль была огромной. Мало того, что ему удалось урегулировать долги, заключенные с его отцом несколько лет назад, он также получил много пожеланий с просьбами о повторном заезде, а некоторые даже арендовали весь остров в качестве частной гоночной трассы. Все это занимало Пакина. Но для того, кто прибежал к нему... это было не важно. Он делал это вместо того, чтобы сбежать и навестить Графа. Пшшшш…. -Ты слышал, что я сказал??!!! – вновь громко закричал Вин. Сразу после этого мужчина, не испугавшийся старшего брата, выхватил документ из рук оппонента и разорвал перед его лицом. Пакин взглянул на младшего брата парой проницательных глаз с осуждающим выражением. — Не думай, что я тебя не выгоню. - Ты собираешься играть со мной, как с Графом, что ли? “___” Два брата молча смотрели друг на друга, как будто собирались идти на войну. Но тот, кто никогда не признавал поражения, как Пакин, внезапно отвёл взгляд и посмотрел на оставшиеся на столе документы. — Уходи, если тебе нечего делать. -Пи’Пакин!!! Если Пакин называл своего брата полным именем, чтобы показать, что у него серьёзные намерения, то Фавин также называл своего брата полным именем, чтобы показать, что он в ярости, но это не шокировало его старшего брата, который по-прежнему настаивал: — Уходи, у меня дела. Вин крепко сжал кулаки и посмотрел на брата обиженными глазами. Фавину было жалко своего нонга, который, как говорили, вернулся к жизни после десяти дней без сознания. Как грустно было бы Графу, если бы он знал, что человек, которого он любит всю свою жизнь, так безразличен! Вин не знал, куда делся человек, плачущий перед приемным отделением. Тот, кто был весь в крови, полумёртвый и даже готовый прекратить мероприятие, лишь бы во что бы то ни стало спасти жизнь одному ребенку. Куда делся этот человек? Теперь это был просто холодный и брутальный Пакин, каким он был до того, как Граф переехал в его дом. Казалось, что это человек, который заботился только о своих интересах. -Я не понимаю… - произнёс Вин в конце концов хриплым голосом. — Тебе не нужно понимать. – сказал Пакин, подняв голову. Вин не мог ни смеяться, ни плакать, и ничего не мог сказать, кроме как глубоко вздохнуть и попытаться сдержать вспышку гнева. Правда, он больше был зол на человека перед собой, чем на человека, который причинил боль Графу! - Ты— бессердечный человек. Юная модель сказал последние слова, развернулся и вышел из кабинета, словно не желая видеть лицо мужчины, еле сдерживая слёзы на глазах оттого, что кое-кто всё ещё находился в больнице. Вин познакомился с Чанчао у школы Графа, но они обменялись телефонами только несколько дней назад... девушка каждый день была с Графом с тех пор, как его перевели в частную больницу в центре столицы. Малышка позвонила, заплакала и сказала... [ Пи’Вин, Граф хочет встретиться с Пи’Пакином, можешь привести его? Умоляю тебя, я не хочу видеть, как Граф плачет.] Эта девушка действительно думала о Графе. -Я провожу тебя. – произнес Панчай. — Нет, я не хочу видеть твоё лицо! – сказал Вин низким голосом, а затем вышел из здания в одиночестве. Теперь ему не хотелось видеть лиц ни хозяина, ни слуги... двух людей с одинаково бесчувственным сердцем. При этом, как только дверь кабинета закрылась, так называемый жестокий человек отложил все, что было в его руках, и его спокойное лицо, которое, казалось, не обращало внимания ни на что на свете, превратилось в лицо, полное боли. Отодвинув документ с глаз долой, он бессильно уронил руки и слегка откинул голову на спинку стула. Граф очнулся…. он вернулся к жизни. Это единственная хорошая новость, которую он получил сегодня. На самом деле Пакин не был бесчувственным, он был печальнее всех и плакал больше всех о Графе! Но…что он мог сделать? Какое лицо он должен был показать всем? Всё, что произошло, произошло из-за него. Это случится снова, если Граф останется рядом с ним. Находиться рядом с ним - двух жизней недостаточно. Теперь, когда этот юноша израсходовал свою жизнь, он не хочет снова лишать его второй жизни, которую Графу удалось заполучить в этом мире. Теперь первоначальная идея вернулась, идея... держаться на расстоянии. Вернувшись в Таиланд после учебы, он с головой ушёл в подпольный бизнес, стараясь избегать этого парня, потому что не хотел втягивать его в свой мир. О чем он думал в тот момент, когда отказался от этой идеи? Он твердил себе о том, что может позаботиться о нём, и убедил себя, что если он хочет Графа, то просто нужно держать его рядом с собой. Однако, этот случай доказал, что Пакин не всесилен. Он не может управлять чьей-либо судьбой… Если ты любишь... ты должен быть готов на многое. Хотя отец и переговорил с врагом, чтобы защитить жизнь ребёнка, но у Пакина был не один враг… Было много людей, которые хотели победить его и втоптать в землю… Поэтому, если он всё ещё будет настаивать на том, чтобы забрать Графа после выздоровления, то в результате человек, которого он любит больше всего, умрет у него на глазах. Пакин не мог этого вынести… В тот момент, когда Пакин увидел окровавленное тело Графа, он понял, как сильно любил его. Он настолько сильно его любил, что в это было почти невозможно поверить – в то, что такой мужчина мог так влюбиться в мальчишку. Теперь все будут довольны пробуждением Критти, но никто не узнает, насколько ему хочется подержать Графа на руках. В тот момент, когда Пакин это понял, его сердце словно разорвалось и последовали бесконечно тоскливые мысли, от желания крепко обнять его и поцеловать, прошептать ему на ухо, как он любит этого ребенка и как он искренен, но... он так не мог. Кто сказал, что этот человек был настолько равнодушен, что никогда не посещал этого ребенка? Нет. -Кхун Пакин должен был сказать Кхун Вину.- вежливо произнёс Панчай, войдя в кабинет. -Какой смысл говорить ему? Если ты скажешь ему, то он расскажет Графу, — ответил босс, закрыв глаза и покачав головой, выглядя очень усталым. Да, каждую ночь, когда посещение было запрещено, каждую ночь после работы, этот человек выбирался навестить больного. Пакин держал юношу за руку каждую ночь, умоляя Графа проснуться и шептал ему на ухо. У него часто текли слезы, потому что он видел бессознательное тело, как будто это он потерял свою жизнь. Врач сказал, что жизни Графа ничего не угрожало, но человек, спасший ему жизнь, долго не мог прийти в себя. Все верили, что Граф станет спящим принцем, но Пакин не верил, все еще умоляя его проснуться и продолжал целовать юношу в губы, надеясь, что он проснется от поцелуя принца. Однако Пакин не Бог, а все-таки человек, который всю жизнь был плохим, так что на самом деле это были лишь мольбы злого человека. ... проснись, проснись, вернись ... Пакин не собирался молиться Богу, поскольку знал, что глубоко согрешил и причинил боль многим людям. Он был готов заключить сделку даже с Сатаной, и страдать всю свою жизнь, в обмен на жизнь мальчика. Теперь Граф проснулся… проснулся его маленький негодяй, и ему... пора остановиться. -Поэтому сегодня... — Не поеду, у меня нет времени.* (П/П:* лять!!! Твою налево! Сам решил, сам выводы сделал, поговорить не судьба! Дайте мне тапок, я его стукну! Переводчик зол! Ррррр) Пакин ответил первым, прежде чем помощник закончил спрашивать, открыл глаза и снова придвинул отставленые документы поближе, сосредоточившись на множестве дел, которые нужно было решить. Потому что это, возможно, это могло уменьшить ностальгию по ребенку, хотя он очень хорошо знал, что... это не имело никакого эффекта. Пакин всё ещё хотел увидеть глаза, которые открылись, посмотреть на него, услышать голос, который звал его, увидеть улыбку, которая сделала бы его счастливым, потому что Граф увидел бы его. Пакин хотел всего, но ничего из этого не мог получить. *** -Графу очень повезло, с головой всё в порядке, просто на теле множественные переломы. — Это всё ещё называется удачей? -К счастью, хоть легкие и почки не пострадали... -Все в порядке, Чанчао. Не плачь, я в порядке. -Но... но Граф был в коме 10 дней... 10 дней!... Я буду рыдать без остановки. После того, как Графа окружили врачи, чтобы проверить состояние, они увезли его, чтобы просканировать голову и пройти еще один медицинский осмотр из соображений безопасности. Критти встретил своих родителей, которым, как он думал, все равно, что с ним, но они еле сдерживали слёзы. На следующий день, Граф снова проснулся и увидел свою подругу, которая пришла навестить его с самого утра. В тот момент, когда он спросил о своем состоянии, Чанчао снова расплакалась. Граф был не похож сам на себя. Когда она увидел его в первый день, он выглядел как человек, который не может дышать. Все его тело было обмотано марлей, руки и ноги были связаны шинами, а голова была плотно обмотана бинтом. Все были в ожидании и переживали за Графа. У него было сотрясение мозга, и даже половина лица юноши была покрыта повязкой. Она никогда раньше не видела, чтобы кто-то был так сильно ранен, поэтому беспокоилась о нём, но раненый, казалось, не заботился о своём теле и на его покрытом шрамами лице всё ещё блуждала слабая улыбка. -Не плачь, я привык спать в больнице. Граф изо всех сил старался выглядеть бодрым, но как хороший друг, как она могла не знать, насколько сильно он старался не подавать виду. Со вчерашнего дня юноша больше никого не спрашивал и не искал… он был так спокоен, как будто никогда не звал Пакина по имени. — Разве ты не ходила на занятия? -Нет, я могу изучить это сама. Я не хочу, чтобы Граф проснулся и никого не увидел. – твёрдо ответила Чанчао, потому что, даже если бы она пошла в класс подготовки, то не смогла бы учиться. Ей было спокойнее оставаться со своим другом. И её семья ничего не говорила. Брат Таван недавно вернулся домой, именно он каждое утро возил её в больницу, а брат Сунь отвечал за то, чтобы забирать её каждую ночь. -Граф — очень важный друг, поэтому братья ничего не скажут. Так говорили все в семье и Чанчао могла оставаться здесь с утра до самого вечера в часы посещения. Но пробыв так весь день, она ни разу так и не увидела и тени Пакина. Заметив грустное выражение лица Графа, девушка захотела хорошенько врезать Пакину по морде. -Пи’Вин приходил к тебе, он также вчера приходил перед тем, как ты очнулся, а потом Пи приходил вечером, но в это время врач забрал тебя на осмотр, поэтому ты его не видел. – весело сообщила она ему и Граф тоже слегка улыбнулся: - У тебя такие глаза! Пи’Вин милый, не так ли? -Да… да, он самый красивый парень, которого я когда-либо видела, даже когда он плачет. Его кожа настолько прекрасна, что такой девушке, как я, стыдно. У него ещё и отличная фигура. Если бы я была мужчиной, то бросилась бы и изнасиловала его. – продолжала говорить без остановки эта испорченная девчонка. Подросток также почувствовал себя лучше, когда увидел, как его подруга смеется, хотя это было настолько больно, что ему следовало бы остановиться. -Цвет сосков тоже очень красивый. - Не говори об этом, а то я тоже захочу это увидеть! Критти говорил все больше и больше, и та, кто хотел развеселить парня, подняла руки, чтобы закрыть лицо от смущения, но вскоре снова засмеялась. -Родители Графа тоже здесь, твоя мать приходила каждый день и каждый день плакала. -Ну, я знаю. Они приходили вчера. -Они очень любят Графа, и дело не в том, что они не заботятся о тебе. – сказала Чанчао. - Есть много людей, которые любят тебя, и это не только родители, которые не заботятся о тебе, как ты думал изночально в своём сердце, брат Вин также любит тебя как младшего брата, и я тоже очень волнуюсь за тебя. Однако юноша, который должен был улыбаться, медленно убрал улыбку и поднял руку с той стороны, которая не была забинтована шиной: -Чанчао. — В чем дело, Граф? Девушка взяла его за руку, крепко держа её и отвечала так, как будто была готова чем-то помочь. Но вопрос, который она услышала, заставил её опустить голову. -А он? “___” -Где Пи’Пакин? Не плачь, Чанчао, не плачь. -Скажи мне, просто скажи мне... его здесь не было, не так ли? - Ну ты... Не плачь, чертова Чанчао! Но слёзы - это был ответ. Слезы, текущие из глаз девушки, - весьма очевидный ответ. Но Чанчао только сказала... -Извини… извини… Извини, но у меня только те ответы, которые Граф не хочет получать. Реакция девушки вызвала у Графа лишь легкую улыбку, после чего он взял подругу за руку и сказал: -Всё в порядке… не плачь и не говори мне, что тебе жаль. Как все могло быть хорошо, когда лицо её друга было грустным, как будто он вот-вот умрёт, но она ничего не могла сказать, а только крепко держала своего друга за руку. -Сделай мне одолжение. — Ладно… ладно, что Граф хочет, чтобы я для тебя сделала?! - она быстро кивнула, а Граф ухмыльнулся и сказал... -Закрой мне глаза руками, мне немного неудобно. Чанчао боролась со слезами, пока плечи Графа не задрожали, а затем она подняла руки, чтобы закрыть лицо и глаза своего друга. Когда юноша, сказавший, что глазам было неудобно, рыдал, девушка тоже опустила лицо и уткнулась в подушку. -Ыыы... ыыы... ыыы... Затем рыдающий звук превратился в почти захлёбывающийся крик убитого горем подростка. Человек, который говорил, что всё хорошо - плакал от безысходной тоски в душе. Любой, кто видел бы эту сцену, был бы опечален ею: девушка, которая опустила голову и плакала, прислонившись к подушке, с поднятыми руками, чтобы закрыть лицо юноши, который безутешно оплакивал плохого человека. Всё кончено, хватит… Это в миллион раз более болезненно, чем смерть. Небо снаружи изменило цвет, её друг слишком устал и ему нужно поспать. Пришло время Чанчао, его «сиделке», идти домой. Девушка с красными от слёз глазами вышла из больницы через центральный выход и улыбнулась нескольким медсестрам со знакомыми лицами. Они поздоровалась с ней, но, к счастью, никто не спросил у Чанчао, почему у неё такое мрачное лицо. Она не хотела даже упоминать об этом, поскольку это только расстраивало её. Как Граф мог это выдержать? Как мой друг мог мириться столько лет с таким плохим отношением этого парня? В то время Чанчао только шипперила этих двоих, находила это интересным и была одержима тем, чтобы помочь своему другу преследовать мужчину, как он и хотел. Видела только прекрасную сторону любви, как будто в мыльной опере, но она забыла, что боль, которая последовала за этим. Это уже не было лакорном, а был реальный опыт её друга. Когда она впервые увидела плачущего Графа, он заверил её, что с чим всё будет в порядке. Каким бы плохим ни был герой, он станет лучше, если вы в него влюбитесь. – думала она, но не думала, что Графу будет так плохо и его герой никогда не исправится. Если бы девушка знала, что её другу будет вот так больно, она бы точно возражала против настойчивой попытки Графа биться о стену. Граф принял всё это в своём сердце и получил всевозможные телесные повреждения, но посмотрите на результат... Где этот человек? Она не видела даже его тени. Щёлк… — Вы, должно быть, неправильно поняли это. – услышала она и когда её глаза кое-кого заметили, её мысли оборвались. Когда девушка увидела сидящего в полоборота мужчину, её сердце охватила волна гнева, заставив Чанчао сделать глубокий вдох. Она больше никогда не будет бояться этого человека! Хочешь меня убить или разрезать, бросить в море - делай, что хочешь, но я никогда тебя так просто не отпущу! - У Пи ещё хватает смелости приходить сюда?! – проговорила Чанчао голосом, полным гнева и отвращения, встав позади мужчины. Пакин замер на мгновение, а потом обернулся и взглянул на девушку. По крайней мере, он выглядит немного изможденным… Чанчао не хотела жалеть его, но она невольно смягчила своё сердце, когда увидела пересохшие глаза, которые смотрели на неё. Но внезапно ей на ум пришло заплаканное лицо её друга, и Чанчао вскинула голову и посмотрела на него, больше не опасаясь этого человека. -Ты уходишь? - Да. - хотя ей было неловко, но она все равно ответила. — Тебя нужно отвезти? -Нет, у меня есть тот, кто заберет меня. Пакин посмотрел на девушку перед собой, которая выглядела ощетинившейся кошкой в опасности, напуганная, но осмелевшая настолько, чтобы угрожать ему. Обычно он нашел бы это забавным, но сейчас он не мог смеяться. Он не только не мог смеяться, но и продолжал смотреть на человека, который хотел, чтобы он выполнял свои обязанности. Пакин знал, что эта девушка каждый день приходила сидеть с Графом. -Пи не ответил, зачем он пришел сюда!? Он хотел сказать правду, но ответил только: -Я ухожу. -Тогда давай, уходи!!! — резко сказала она Пакину, сложив руки и глядя на него глазами, полными слёз. Чанчао в одно мгновение решилась и произнесла твердо: -Если Пи не хочет Графа, я хочу его… Я собираюсь сделать то, что Пи не делал уже столько лет, и я буду хорошо о нём заботиться. Эти слова лишили Пакина дара речи, а Чанчао снова подчеркнула: -Если Пи вернулся, чтобы расстроить Графа, умоляю тебя больше не появляться перед Графом. Я сама позабочусь о нём. После этого она повернулась и ушла, не заботясь о том, кто старше, кто младше. Пакин знал только, что эти большие круглые глаза смотрели на него с полной серьезностью. Если он этого не хочет, то она заберёт у него Графа!