Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

-Да, наконец-то выписывают из больницы! -Ты выглядишь таким счастливым, как будто ты сейчас не в больнице. -О, Пи'Вин, конечно я счастлив, меня наконец-то выпишут. -Разве это не потому, что Чанчао уже ненавидит приходить к тебе в больницу? -Эй, Граф, подумай, кто я!? Время шло день за днем, неделя за неделей, а потом прошёл месяц. По просьбе родителей Граф целый месяц был прикован к постели. Врачи, убедившись, что Критти действительно в безопасности, и что проблем нет, наконец, выписали его из больницы. Синяки от удара зажили и их не было видно, а на лице был только небольшой шрам, который, по его словам, был в порядке, и теперь только руки и ноги нуждались в гипсе. В отличие от парня, которого выписали из больницы, Чанчао вела себя счастливее, чем сам пациент, а медсестра и юная модель, приехавший забрать юношу из больницы, смеялись. На самом деле, мать Графа хотела забрать его, но внезапно у нее появились дела и юноша ответил: -Всё в порядке, я понял. В отличие от упрямого мальчишки, который всегда привык возражать, Граф стал совершенно другим человеком во время периода выздоровления. В прошлом мальчик, который много шумел, когда ему это не нравилось, и настаивал на том, чтобы следовать своему сердцу, стал человеком, готовым следовать указаниям врача и вовремя принимать лекарства при каждом приёме пищи, чему все удивлялись, но у всех в душе была одна и та же мысль... “Люди меняются, побывав на краю между жизнью и смертью.” Никто не знал, что видел Граф, пока был без сознания, но после пробуждения его глаза стали другими. Из невинного ребенка он превратился в человека, который, кажется, познал мир. После этого Граф, которого отпустили домой, просто слегка улыбнулся и подшутил над подругой, которая пришла ранее утром, без особых эмоций. Чанчао принесла большой букет цветов, выращенных ей самой, которыей она сама собрала и перевязала лентами. Подруга помогла ему всё упаковать, когда пришла в палату, сказав более счастливым, чем даже сам Граф, голосом. - Теперь все в больнице всё ещё думают, что ты и я любовники. Что это такое? Графу хотелось рассмеяться, просто подумав об этом, но он не мог, и просто повернул голову, чтобы посмотреть на больничную палату, которую он пытался избегать с тех пор, как был подростком. Он ненавидел комнату с белыми стенами, но сейчас ему не хотелось уходить, потому что какой-то уголок его сердца всё ещё ждал прихода того, кого он больше всего хотел увидеть, но не было никаких признаков этого. Этот месяц научил его двум словам «признать поражение». Подросток каждый день засыпал со слезами и разочарованием, а каждую ночь задавался вопросом, достаточно ли этого? Когда он сможет перестать грустить? Или ему просто нужно позволить своему сердцу разбиться? Теперь Граф знал, что было много людей, которые заботились о нём, любили его и надеялись, что он будет жить дальше. Родители, которые, как он думал, не заботились о нем, в конце концов приходили к нему каждый день, извиняясь за всё, что было в прошлом. Тетя Кео принесла много еды, но медсестра конфисковала её, так что она плакала, обнимая его. А самый главный человек это... Чанчао. Девушка, которую он считал самой важной, самой преданной и самой заботливой. Она - хороший друг, которая каждый день приходила позаботиться о нем. Плакала вместе с ним и утешала его в тот день, когда боль была невыносимой. Это Чанчао вытащила его и сказала... что будет вместе с Графом. Как он может так подвести её ради того, кто не видит его ценности? Так что теперь Граф думал, что с него хватит. Когда он вышел из больницы, его ожидание закончилось. Отныне Граф будет жить для себя и тех, кто видит его ценность. -Граф, у тебя что-то болит? Ты можешь идти? -Это просто сломанная нога, а не паралич. -О, Граф, я просто беспокоюсь. -Я могу ходить. Я ходил по больнице, когда был там. Юноша улыбнулся своей подруге, которая помогла ему. Хотя его тело было таким тяжёлым, что если бы он упал, то Чанчао обязательно упала бы вместе с ним, но независимо от того, что сказал Граф, девушка всё ещё настаивала на том, чтобы помочь. Но если бы он попросил свою подругу ничего не делать, она точно почувствовала бы себя некомфортно. Граф вновь уверился в своём сердце, что если бы он не встретил брата Пакина первым, он бы влюбился в эту девушку, но сейчас он ничего не мог с собой поделать. Даже теперь, хотя он больше не дарил любовь никому, кроме этого мужчины, это не значило, что он не мог заботиться о других. Он хотел позаботиться о Чанчао и отплатить ей за заботу, и хотел вернуть ей вдвое больше, чем дала ему Чанчао. -Почему Граф смотрит на меня и смеется? -Просто смеюсь, представляя, как мы вместе кубарем упадём. -Ай, я сейчас пну тебя, Граф, пошли. – воскликнула Чанчао и надулась, словно очень хотела пнуть его по гипсу. Но юноша считал, что даже если он упадет, тот, кто прибежит быстрее всех спасать его, будет та, что угрожала ему ударом ногой. -Ты меня не сможешь ударить, так что не делай трюков. -Эй! – воскликнула девушка, стукнув сзади Графа и толкнув его легонько вперёд, а потом шлёпнула парня по руке, но другой рукой девушка всё ещё держала его за плечи и не отпускала. Кто увидел бы эту сцену – посмеялся бы. За исключением мужчины, который только что загрузил багаж в машину... Вина. Юная модель чувствовал себя очень тяжело… Месяц он ждал, когда его брат передумает, но ничего не изменилось. Если бы Вин не увидел, он бы никогда не понял,… но когда он успокоился и внимательно присмотрелся... то обнаружил, что положение брата было серьезнее, чем он себе представлял. Брат может выглядеть спокойным снаружи, но внутри ему становится всё хуже и хуже. Почему он не понимает. Почему бы ему не протянуть руку и не схватить Графа, раз он влюблен? Это был вопрос, ответ на который он мог никогда не найти в своей жизни. Кроме того, юноша и девушка перед ним становились все более и более близкими с каждым днем. Вин не знал, когда Чанчао начала влюбляться в Графа, и не знал, сколько дверей должен закрыть Граф, чтобы его брат не попал в его сердце, но они уже должны были быть почти закрыты. Все перевернулось с ног на голову и было ужё не так, как раньше. -Хорошо, успокойтесь, дети. -Ок! Больной быстро сел в машину на заднее сиденье, а Чанчао села на переднее. Вин завел автомобиль и вывел большой семейный седан на дорогу, но его проницательный взгляд оглянулся на больницу, и он сразу же увидел мужчину, прячущегося в машине. Зачем отпускать его, если ты так волнуешься? -Ах, Пи был в пекарне, рекомендованной Чанчао? Это вкусно! Мне там очень нравится. -Это вкусно, но в Корее есть более вкусные кондитерские изделия, чем эти, ты обязательно влюбишься в одно из них. Вин прогнал мысли из головы и заговорил о другом, заставив прожорливую девушку моргнуть и тут же пустить слюни. -Я хочу это съесть, но даже если я найду агента по закупкам, то оно, к сожалению, может испортиться по дороге. -Мы пойдем вместе, когда Граф выздоровеет. Пи поведет тебя на прогулку... Хочешь пойти в гей-бар? - Классно!!! Фавин рассмеялся. Он знал, что девушка была испорченной старшеклассницей, потому что она уже давно все откровенно рассказала ему и даже нерешительно спросила, есть ли у него парень. После долгих раздумий, чтобы осчастливить ребенка, он показал ей фотографию брата Сина. И вот так он мельком увидел, каково это, когда девушки впадают в транс и кричат, пока кругом все не оглохнут. Сейчас Чанчао тоже смотрела на него широко раскрытыми глазами. -Будь сдержанее, Чанчао. -Но Граф, это гей-бар! Девушка тут же возразила, чтобы опровергнуть слова друга, а потом добавила: — Девочки могут войти? -Все в порядке, просто мальчики там тобой не заинтересуются. Пи думает, что Чанчао это может понравиться. А, но ты ещё недостаточно взрослая. — сказал Вин, как будто только что вспомнил. Чанчао повернулась, чтобы посмотреть на парня на заднем сиденье и чуть не подскочила, чтобы схватить его за руку. -Граф, Граф, Граф…. давай вместе поедем в Корею, когда нам будет 20 лет, плииииз! Я могу быть репетитором, я могу копить деньги, и я буду учителем после того, как поступлю в университет! Едем в Корею вместе! — взволнованно сказала Чанчао. Казалось, она собиралась прыгнуть, но Граф кивнул и с улыбкой ответил: -Хорошо, поедем. -Это верно, мой друг! Взволнованные подростки, кажется, строили планы и обсуждали дела на несколько лет вперед, но Фавин перевел взгляд в зеркало заднего вида и взглянул на Графа, изучающего свой собственный гипс, раскрашенный в разные цвета... На прошлой неделе, Вин, как и остальные, пришёл в гости и тоже разрисовал гипс Графа. -Граф, я еду в Корею на следующей неделе. -Ну, Пи сказал, что это потому, что ему нужно вернуться на работу. Вин кивнул, ведь вначале было обещано, что Граф поедет с ним, как только каникулы закончатся, но, похоже, в сложившейся ситуации план сорвался. И Вин продолжил: — Хочешь покормить Хота? Щёлк. -Что... Он не возвращался ночевать домой? — спросил юноша низким голосом после короткой паузы. -Нет. - быстро ответил Вин, хоть Граф и не произнес имени. Однако такой ответ заставил юношу поджать губы и неуверенно спросить: - А как же тетя Кео, или, Пи, ты можешь его покормить? -Я слышал, что Хот практически не ест. Да, гадкая немецкая овчарка была такая же упрямая, как и он сам, но единственное, чего никто не мог с ней сделать, это накормить... Хот ел только то, что давали ему Граф и Пакин. Позднее он стал есть часть того, что давал ему брат Вин, но служащий, отвечающий за это сказал, что он ест слишком мало, даже по сравнению со щенком. “___” Граф молчал, как будто не находя решения, а сидящий впереди не мог не подсказать: -Граф, забери его домой. Юноша медленно кивнул на это предложение и ответил: -Нет. Хот не знаком с членами моей семьи, а он очень свиреп с незнакомцами. Если я привезу его домой, то не смогу оставить в моей нынешней ситуации. Если он укусит члена семьи, его обязательно убьет мой отец или, как минимум, выбросит его. Кроме того, он однажды пытался укусить моего папу, так что отец не согласится... — вздохнул Граф, потому что чёртов Хот был таким же свирепым, как и его имя. У Графа не было возможности забрать его домой. Потому что, если он не будет осторожен, его убьёт и выбросит слуга его семьи. -Разве Пи'Вин не может попросить Пи накормить его? — Если мы встретимся. — медленно сказал Вин, его голос был полон недовольства. Это было бы смешно, но Граф не мог смеяться, и в его груди вспыхнула боль. Пи'Пакин так и не возвращался домой, так куда же он делся...?Ааа… Забудь, это не имеет никакого отношения к Графу! В конце концов, Граф мог только смотреть в окно, наблюдая, как перед ним пролетают здания, а два человека, сидевшие перед ним, не знали, что творится в голове юноши. Это могли быть мысли о Хоте или – он думал о человеке, который купил Хота. … Это был первый раз за неделю, когда Пакин вернулся домой. До этого он жил на работе, а небольшую часть времени уходил ночевать в квартиру. Но он столько работал, не чтобы постараться забыться, он не мог вернуться туда… где было так много воспоминаний. В каждой части дома, везде, где он сталкивался с этим упрямым маленьким паршивцем. “Кхун Пакин! Я так рад, что Кхун Пакин вернулся…” … -Вы здесь? Хот… Когда Пакин уже собирался выйти из машины, к нему, вздохнув с облегчением, подошла экономка.. -Что с ним не так? Густые брови тут же нахмурились, а сам он быстро вошёл в дом и собирался окликнуть собаку, но Пакин увидел его сразу. Он увидел большое, пушистое существо, беспомощно лежащее около лестницы, ведущей в главный дом, тело его заметно похудело и только настороженные уши указывали на то, что оно ждет возвращения своего хозяина. Когда Пакин подошёл, собака подняла голову и заскулила, как слабый щенок, который мог только ныть. -Как же так получилось? — спросил Пакин вслух. Он положил руку на голову большой собаки, которая пыталась подползти к нему. — Он не хочет есть. Смотрите, мастер Вин много ему насыпал, а он ел совсем чуть-чуть. Затем Пакин увидел, что банка с кормом была просто немного помята, это было больше похоже на то, как будто Хот оттолкнул корм от себя носом, чем съел его. -И он никуда не хочет идти, он просто лежит здесь. Он ждет Кхун Графа. “___” До этого Пакин уходил сразу после возвращения домой, поэтому не замечал, что Хот все это время лежал здесь. И его не удивило, что собака ждала своего хозяина... хозяина, который никогда не должен был возвращаться сюда. — Принеси ещё одну банку. В итоге мужчина, который собирался вернуться только за документами, сел на лестницу, а тетя Кео побежала обратно в дом за едой и новой миской для собаки. Пакин легонько погладил Хота по голове, глядя на свирепую морду, которую тот поднял и уткнулся носом ему в ноги. - Ты думаешь о нем, не так ли? -Гав. -Ну, я тоже. Каждый день. - Гав-у-у... – захныкал Хот в ответ. И ткнулся своим носом в руку Пакина, как бы спрашивая, почему он не вернул маленького хозяина, если хотел? Мужчина не мог не рассмеяться, но смеялся он над собой: -У меня нет повода, чтобы увидеть его, теперь, когда все в порядке. Когда тетя Кео прибежала обратно, то она просто стояла там, в тени, стиснув зубы и еле сдерживая слезы, крепко сжимая консервную банку и собачью миску обеими руками, глядя на хозяина, который никогда не показывал свою уязвимую сторону. Однако сейчас мужчина сидел на лестнице и разговаривал с собакой, которая совершенно не понимала о чём он. Для этого самодовольного человека Кхун Граф очень важен, настолько важен, что он показывает свою уязвимую сторону. — Кхун Пакин, все в порядке. - наконец экономка смогла только глубоко вздохнуть, подошла и передала корм и миску мужчине. Она понимала, что хозяин сейчас не хотел ни с кем разговаривать. Услышав это, Пакин открыл банку, высыпал собачий корм в миску и передал её большому псу, который уже был похож на взрослую собаку. Он все нюхал, нюхал, а потом начал есть, как сумасшедший. Пакин смотря на это, мог только тяжело вздохнуть. -Ты можешь показать, когда скучаешь по нему, а как насчет меня? Как насчет меня? На этот вопрос никто не должен был отвечать, поэтому он просто медленно встал. А после того, как Хот смёл всю свою еду, мужчина сказал: - Бесполезно ждать там. Заходи, Хот. Звук голоса заставил свирепо выглядящую собаку снова обернуться в направлении входа в дом, а затем он последовал за Пакином. Но Хот всё равно не терял надежды и верил, что маленький хозяин не оставит свою собаку. Пока он будет ждать, хозяин обязательно вернется. … Лучший отдых для многих - лежать в собственной постели, но мужчина, который не был дома неделю, смотрел в потолок широко раскрытыми глазами. Хотя Пакин был очень вымотан и утомлен, он не мог заснуть, сколько бы сигарет не выкурил* и сколько бы алкоголя не выпил… (П/П:* ну, это никогда ещё никому не помогало) Он не мог спать, или, может быть… он не привык к пустоте кровати. Эта кровать была больше обычной кровати King Size, сравнима со специальной кроватью в отеле, и Пакин уже за много лет привык к её размеру, но на этот раз она казалась другой. Пакин лёг не посередине кровати, а сбоку, где обычно спал. Когда он отвёл взгляд, то не мог не подумать о том, что там лежал тот упрямый мальчишка, уткнувшись лицом в подушку на боку, ожидая, когда он вернется и они будут спать вместе. Но сейчас... там никого не было. -Меня это достало уже. – пробормотал Пакин, борясь с головной болью, а затем глубоко вздохнул. -Хот. -Гав! - ответила большая собака громким лаем, полулежа в своей конуре с новыми силами от полного желудка. И это заставило Пакина приподняться и похлопать по кровати рядом с собой: — Поднимайся сюда, давай. Мужчина, который когда-то сказал, что собакам нельзя ложиться на кровать спать, позвал его, а затем посмотрел, как Хот подошел к другой стороне кровати, поднял голову и посмотрел на него, как будто спрашивая, действительно ли мне разрешено забираться наверх? Затем Пакин кивнул: -Забирайся. Хот ответил лаем и прыгнул на другую сторону кровати, а хозяин комнаты лёг на свою сторону, закрыл глаза и пробормотал вполголоса, открывая псу свою слабую сторону. Он произнёс то, что не хотел говорить другим: -Я безумно скучаю по этому ребенку. *** В кабинете, на том же этаже, что и спальня, пожилой мужчина стоял у стола из массивного толстого дерева, на котором лежало множество фотографий. Они были почти по всей комнате... по столу и ... -Просто позвонил бы и поговорили бы об этом в следующий раз. -Если я позвонил бы, то не смог бы увидеть это… Пакин только тяжело вздохнул. Он вошел в принадлежавший ему кабинет, но был остановлен отцом, так что потом присел на диван и вытянул свои длинные ноги. Пакин откинулся на спинку дивана, устроил ноги на столе перед собой и закрыл глаза, как будто очень устал. В то же время это как бы говорило о том, что у него почти бессонница. Он только уснул, как пришла тетя Кео и сказала, что отец приехал домой. После того проишествия его отец улетел обратно в Европу и теперь он собирался говорить о тех вещах, о которых Пакин не хотел слышать. Пожилой мужчина махал взад-вперед большой стопкой фотографий. — С каких это пор ты стал психопатом и следишь за этим мальчиком? -Лети обратно в свою Европу. - резко ответил Пакин. Он ненавидел защищаться, но доказательства были неоспоримы, и он не мог на это оспорить. Этот ответ заставил Панупонга громко расхохотаться, а затем он снова посмотрел на фотографии... на всех фотографиях был мальчик по имени Граф. Граф, только очнувшийся в больнице, одиночное фото, совместное фото с Чанчао и то, когда врач приходил на осмотр. Разные сцены и разные ракурсы зафиксированно было все, что происходило каждый день. Были даже фото со вчерашней выписки, все позы и ракурсы. Так что Панупонг, который смотрел на них, мог только покачать головой, зная, что состояние старшего сына было неизлечимой болезнью. Причина, по которой отец вначале не вмешался, заключалась в том, что он думал, что его сын достаточно умен и сам справится с этим, но он забыл, что мужчины в этой семье были глупы в любви. — Если ты так любишь этого мальчика, почему ты отпустил его? — Как ты не можешь этого понять. — прямо сказал Пакин, крепко сцепив руки, отчаянно подавляя сильное чувство не убежать, чтобы снова обнять худощавого парня. Правда, такой ответ заставил его отца громко расхохотаться, да так громко, что хозяин комнаты не мог не открыть глаза и не посмотреть. — Почему ты не можешь его удержать? Ты не хочешь, чтобы он был в опасности? Ты не хочешь, чтобы он был мишенью? Ты не хочешь, чтобы он был заложником? В чём причина? “___” Пакину нечего было сказать, потому что все варианты, которые отец ему говорил, как будто исходили из его сердца. Пара пронзительных глаз посмотрела в глаза его отцу. — Глядя на меня так, ты, должно быть, думаешь, откуда я знаю? Сын до сих пор не отвечал на вопрос отца, а отец ненавидел выслушивать самооборону сына: — Потому что я тоже так думал. Впервые с тех пор, как он увидел отца, Пакин выпрямился и спустил ноги со стола, его пронзительные глаза заблестели, словно говоря, что он внимательно слушает. Отец, который хотел высказаться, не мог не рассмеяться в голос: — Ха… Но ты, наверное, не хочешь этого слышать. -Если папа хочет оставить у себя 32 зуба, я могу сказать папе, чтобы он говорил. Панупонг рассмеялся ещё громче и дважды кивнул: -Ладно, теперь уже достаточно жестоко угрожать отрезать папе руки и ноги. После того, как сказал это, мужчина подошёл и сел на другой диван, скрестив руки, как будто говоря, что это очень серьезная тема, о которой он никогда никому не говорил. — Как ты думаешь, в каком настроении я женился на твоей матери? Сын молчал, но в его глазах мельком появилось выражение, как будто он что-то понимал. -Да, Пакин, я любил твою мать больше, чем свою жизнь. Я боялся бесчисленное количество раз, что она умрет, станет мишенью моего прошлого и столкнется с бесчисленными опасностями, если останется со мной. Поэтому я почти отпустил ее. Но твоя мать, как упрямый парень, она не хотела принимать то, что я решил. Она как-то сказала мне, что если люди умирают - они должны умереть, но если они не должны умереть, то они не умрут даже если здание рухнет ... А ты, что ты думаешь? -Граф чуть не умер из-за меня. – почти затаив дыхание произнёс Пакин и умолк. Ничего не говоря, отец посмотрел на него и потом серьезным голосом спросил: — Так как же умерла твоя мать? Мать ослабла после родов. Хотя он и не ответил, но ответ уже был у Пакина в сердце, поэтому отец кивнул: -Да, Пакин. Мать твою никто не брал и не держал в заложниках, твоя мать умерла за рождение твоего брата. Она доказала, что может остаться со мной, и умерла она не из-за какого-либо принуждения. Просто умерла, когда родился сын. Он глубоко вздохнул и положил все фотографии перед старшим сыном, а потом сказал самую важную фразу в своей жизни: -Я ел и жил с твоей матерью 10 лет и эти 10 лет были самыми драгоценными годами моей жизни. И вот что я тебе скажу, я бы пожертвовала всем, чтобы это длилось немного дольше. Хотя глаза Злого Тигра были сомокнут до такой степени, что он не мог ясно видеть, воспоминания о прошлом всё ещё были живы... прекрасные воспоминания о женщине, которую он любил больше всего. -Я бы сделал что угодно, чтобы вернуть её, а ты? Всё сделал? Наконец Панупонг сказал, затем встал, похлопал сына по плечу и произнес последние слова, чтобы заставить его хорошенько подумать: -Не теряй времени зря. У меня было всего 10 коротких лет, но у вас… может не быть и минуты. Он всё сказал, а остальное зависело от того, насколько будет его сын глупым. … Каникулы после окончания семестра были лучшим временем для студентов, чтобы отправиться в путешествие или получить головную боль в виде репетиторства, но никто не думал, что у кого-то будет такой же опыт, как у Графа... запертого дома. -Мне очень скучно. Сегодня Чанчао не могла прийти к нему, поскольку должна была начать учиться, как раньше. Граф издевался над ней, ведь она жаловалась, что не хочет идти, но девушка обещала поднатаскать его по предметам, которые Граф должен выучить в субботу и воскресенье, и заявила об этом во всеуслышанье. Поэтому он не мог не откликнуться на разговор... Слишком много работы, так что можно не учить. В конце концов, скучающему парню ничего не оставалось, как взять костыли и медленно, как можно тише, выйти из комнаты, опасаясь, что члены семьи расстроятся и бросятся ему на помощь. Поэтому юноше пришлось стараться снова и снова, говоря себе, что он не парализован, и что у него просто сломаны рука и нога. -Считай это просто игрой, ты же не ребенок? Лестница не такая большая. – сказал себе угрюмо Граф и медленно пошел вниз по лестнице. Он крепко держал костыли обеими руками и сначала опустил здоровую ногу, а затем травмированную, следуя шагам, которым научился в больнице, чтобы шаг за шагом спускаться по лестнице, а затем самодовольно подумал, что он прошёл большое расстояние, хотя раньше мог добраться до первого этажа в несколько шагов. В этот период юноша был слишком сосредоточен, чтобы заметить шум машины и приближающегося человека. -Что ты делаешь?!— удивленно спросил вошедший, когда увидел картинку перед собой, а Граф еще больше удивился знакомому голосу. -Пи...-прошептал он и тут же совершил ошибку. Граф оступился и сначала обе руки отпустили костыли, а затем он отчаянно попытался схватить их обратно. Однако наклон в вертикальном положении привел только к тому, что сила ушла в сторону из-за гравитации. Затем юноша просто закрыл глаза и тяжело вздохнул... понимая, что всё очень плохо. -Зачем это? Почему ты спустился один? – последовал возглас, когда он падал, однако боли он не почувствовал. Граф медленно открыл глаза и увидел… последнего человека, которого хотел видеть. — Пи, пожалуйста, отпусти. Хотя Граф был потрясен до смерти, сердце заставило его произнести такую ​​фразу. Пакин с напряженным от беспокойства лицом замер, но отпустил руку, а потом подошел, схватил костыли и вручил юноше. Граф отступил и просто спросил: -Почему Пи пришёл сюда? Его голос был настолько равнодушным, что совсем не походил на упрямого мальчишку из прошлого, и пришедший мужчина, замерев, посмотрел в заплаканные глаза, которые больше не хотели отражать его образ. Но он решился сказать: -Хот скучает по хозяину… и я тоже. Он потратил напрасно много времени и теперь Пакин не хотел терять ни минуты.