Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

Граф не знал, как он должен чувствовать себя сейчас: счастливым, грустным, разочарованным или убитым горем? Когда он увидел пару пронзительных глаз, которые давно не видел, он действительно не знал, что должен чувствовать. Подождав и исчерпав все надежды, теперь Граф уже ничего не ждал. И сердце, ослабленное за 10 лет, говорило: «Хватит, я больше никогда не пострадаю из-за этого человека!» Независимо от слов, которые он говорил, Пакин, ради которого Граф почти умер... был убит горем. Граф думал, что если бы он действительно скучал по нему, то не позволил бы себе так проводить время. Он лежал в больнице, ожидая каждый день и надеялся увидеть человека, которого жаждал каждой частичкой своего тела. Ожидал, когда Пакин войдет в дверь, за которой он наблюдал каждый день, подарит как раньше улыбку и назовет его сопляком. Но нет, не важно какой был день или минута, какого бы Бога он ни просил, этот демон так и не пришел к нему в гости. Так почему он вспомнил о нём сейчас? Если Пи'Пакин думает, что я собираюсь наброситься и крепко обнять его... то глубоко ошибается. Пора напрячь свой слабый разум и взять себя в руки. -Я думаю, что Пи говорит это не тому человеку. - произнёс Граф, слегка улыбнувшись, но все же сделал несколько шагов назад. Пакин, использовавший собаку как предлог, почти последовал за ним и крепко схватил Графа, но из-за его травмы он не смог применить такую ​​же силу, как раньше. Тело Критти было таким же израненым, как и в тот день, когда он выбрался из-под обломков. -Я верю, что Пи сказал, что Хот скучает по мне, но я не скучаю по Пи… -Я очень скучаю по тебе. Пакин не знал, кого он предпочел бы видеть сейчас: невежественного, болтливого парня или этого странно спокойного подростка. -Оставь это для других, мне это больше не нужно. – произнёс Граф голосом, в котором не было никаких эмоций и медленно покачал головой. - Граф! - тут же воскликнул Пакин и готов был уже шагнуть к нему, но юноша отпрянул ещё сильнее, отчего в груди Пакина всё защемило и болезненно сжалось. В одно мгновение он вдруг понял, что именно это и чувствовал неуклюжий мальчишка, который все это время стоял перед ним? -Я не думаю, что нам есть о чем говорить, Пи. Пи'Вин сказал, что мероприятие прошло успешно, и что я его не испортил. Так что я ничего не должен Пи. И я доказал, что я не ублюдок… Пи... скажем так. Граф посмотрел на гипс, который был на его руке и ноге, слабо улыбнулся, а потом продолжил: -Теперь, когда у нас с Пи нет ничего общего, я не думаю, что нам нужно о чем-то говорить. - Граф, не говори так! – отпарировал Пакин, показывая, что более ничего не хочет слышать и невольно шагнул к юноше, схватив того за раненую руку. Но он не ухватил его так сильно, как раньше, а держал легко, однако так, чтобы у раненого не было шансов убежать от него. Это заставило Графа опустить голову и пробормотать: -Тогда что ты хочешь сказать, Пи'Пакин. -Извини, Граф. Прости меня. -Пи в чем-то виноват? Пи хочет извиниться передо мной? – тут же переспросил Граф, но он не убрал руки, чтобы избежать захвата, а просто посмотрел на своё прошлое заплаканными глазами, улыбнулся жалости к себе и снова повторил, - Пи ничего мне не сделал… и то, что со мной случилось, было моим решением. -Это не так, Граф. Нет. Мне жаль, я не навещал тебя, извини. Хотя Пакин говорил очень встревоженным голосом, Граф оперся на костыль, словно на собственные мысли, полностью повернулся туловищем, глубоко вздохнул и, казалось, хотел что-то сказать, однако передумал и не принял извинений: -Возможно, я бесчисленное количество раз доставлял тебе неприятности, но я хочу, чтобы ты выслушал меня. «___» Хотя то, что Граф собирался сказать, было не тем, что хотел услышать Пакин, он остановил свои движения, чтобы подавленный юноша мог сказать то, что хотел. -Когда я был в больнице, то смотрел на дверь каждый день и каждую секунду, ожидая, что ты придёшь. Каждый раз, когда она открывалась, я был так взволнован, но… когда видел, что это не ты, то был полностью парализован. Хотя все люди, которые приходили навестить меня, были очень добры: мой отец, моя мать, Чанчао, Пи'Вин и многие мои друзья, но я не мог улыбаться… Я не мог улыбаться и благодарить их за то, что они пришли ко мне. Я думал только о Пи в моем сердце. Я думал только о тебе. Пока... я не смог больше выносить это чувство. Граф медленно высвободил руку из хватки Пакина, позволив своим слезам течь свободно. -Пи знает? Когда я очнулся в больнице, первое, о чем я подумал, был ты! Но первое, что я увидел, когда открыл глаза- были глаза Чанчао, полные слез!— воскликнул Граф дрожащим, но решительным голосом. В то время он звал Пакина, но тот, кто держал его руку со слезами, была его лучшая подруга. Человек, который оставался рядом с ним и никуда не уходил, даже когда он думал, что у него больше никого нет. Этот человек - Чанчао. Затем, решив больше не причинять себе вреда, Граф продолжил: -Я чуть не умер, прежде чем понял, что с меня достаточно, и в будущем… я буду жить для себя. Граф сделал два-три шага назад, глядя на Пакина, которого любил 10 лет и всё ещё держался за сердце, но уже не был столь решительным. Не все получают то, что хотят, когда дело доходит до любви, а эта любовь так надолго ослепила меня, что я не мог видеть все вокруг себя и никогда больше не увижу. Я больше не позволю любви продолжать разъедать меня, потому что существующая рана... она так сильно болит, что я не могу больше терпеть. — Есть здесь кто-нибудь ? – внезапно воскликнул Пакин, повернувшись и покрутив головой по сторонам, в надежде, что кто-нибудь услышит и подойдёт. Пакин верил, что через несколько минут кто-то подойдёт. Он так разозлился, что Граф спустился один вниз. Однако, через несколько минут Пакин произнёс низким голосом: -Ты сказал, что будешь жить для себя, но что, если… я хочу жить для тебя в будущем? «___» Граф стоял, безэмоционально глядя в глаза Пакина, поскольку он его удивлял каждый день, и юноша уже не знал, что и думать. Он крепко сжимал кулаки и недоумевал... чего еще от него хочет этот человек? -Ах, Кхун Граф! Зачем вы спустились... Ой, не может быть, здесь есть гость? – удивлённо взвизгнула поспешно подбежавшая горничная, поскольку хозяин отдал строгий приказ, если что-то случится с его единственным ребенком, всем придется собирать чемоданы и уходить. Но у Графа, который никогда не заботился ни о ком, перед лицом паники служанки, была реакция, которая заставила Пакина чувствовать себя неловко. -Мне жаль, что я спустился один. В любом случае, помогите мне подняться, пожалуйста. Юноша, который никогда ни перед кем не извинялся, говорил вежливо, словно стал кем-то другим. Затем Граф снова обратился к Пакину: -Что же касается Пи, то, что вы хотите делать - это ваше дело. Потому что Пи и я не имеем ничего общего друг с другом. Сказав это, он повернулся к горничной и кивнул: — Найди кого-нибудь, кто может проводить гостя. -Хорошо, Кхун... Служанка обернулась, чтобы посмотреть на Пакина, который все еще был там, и сын главы семьи произнес последнюю фразу: -Моего отца сегодня нет, так что, кажется, поездка Пи была бесполезна. Если вы хотите с ним встретиться, я думаю, Пи лучше поехать в секретариат депутатов. О, вам не нужно приходить сюда снова. Это не стоит того, чтобы приходить сюда. После того, как Граф закончил последнее предложение, он похромал в свою комнату, которую только что покинул несколько минут назад, а пара пронзительных глаз смотрела ему во след. Когда он вернулся в комнату и служанка ушла, Граф закрыл глаза и позволил хрустальным слезам скатиться по его лицу. -Я сделал это, Чанчао. Я сделал это. Я отрекся от него...- пробормотал себе под нос юноша, как будто решился, и продолжал твердить себе, что ему нужно забыть свою любовь. Он сделал это ради собственного сердца, но почему… почему ему всё равно так больно… — Хватит, перестань быть дураком! В конце концов, Граф, который зарекся больше не плакать, всё ещё лил слёзы по тому же самому человеку. *** Граф не мог в это поверить! Он действительно не мог поверить в то, что видел. — В чём дело, мама? Утром нового дня ему помогли подняться с постели, принять душ и вытереться. Затем, поскольку он сам уверял, что не хочет скучать в своей комнате после месяца пребывания в больнице, Графа отвели прямо в столовую внизу. Однако Критти не мог поверить, что за тем же столом был кое-кто ещё, кроме его матери, которая обещала позавтракать с ним. Человеком, сидящим там, был... Пакин. Почему этот человек сидит со мной за одним столом? Нет, зачем ты снова появился передо мной после того, как мы говорили об этом вчера! -Что за вопрос! Он хотел навестить тебя, поэтому мама пригласила его на завтрак. Мать сказала так, будто понятия не имела, кто нанес ее сыну такие тяжелые травмы. Поскольку она знала только, что ее сын попал в автомобильную аварию во время путешествия, то хорошо относилась к Пакину. Мужчина выглядел очень расслабленным, сидя за одним столом с ней. Мало того, Пакин, который спокойно сидел, тут же встал, подошел прямо к Графу, который всё ещё стоял в изумлении, а затем взял костыли и передал их горничной, застав этим юношу врасплох. -Я поддержу тебя. -Эй!!! -воскликнул в ответ Граф, поскольку Пакин вдруг быстро поднял Критти, причём его движения были очень осторожными и любящими. Но прежде чем юноша успел издать громкий крик, Пакин подошел к обеденному столу и осторожно усадил Графа на стул. -Я ходил поговорить с доктором, он рекомендует Графу не ходить много, тетя. На самом деле, лучше позволить Графу переместиться на первый этаж, так ему не придется подниматься по лестнице. Ноги не должны быть перегружены. Может лучше сначала использовать инвалидную коляску? – сказал Пакин, повернув голову в сторону женщины средних лет. -Ой, прошло несколько дней с тех пор, как он вот так спускался вниз, не так ли? – спросила его мать. -Что бы ни случилось, я отвезу его в больницу на обследование. -Не будет ли это слишком большой проблемой для Пакина? -Нет, я готов позаботиться о Графе. Критти мог только смотреть, как двое взрослых задавали вопросы и отвечали на них, не обращая на него внимания. Сначала он притворился, что ему все равно, но реакция матери заставила его тихо вскрикнуть. — Значит, я могу доверить тебе своего сына. -А мама спросила меня, хочу ли я пойти? -Ах, но у моего сына назначен визит к врачу. Разве ты не собирался на повторный прием? Кажется, через день или два. Лучше уточнить. -Но почему я должен идти с Пи'Пакином? - тут же огрызнулся Критти. Однако для матери это выглядело так, будто ребенок ведет себя, как младенец, поэтому она улыбнулась и сказала: -Похоже, после возвращения Пи, ты такой же непослушный, как и всегда. — Я не… — Граф тут же заткнулся, не желая, чтобы кто-нибудь думал, что Пакин важен для него. Он просто кто-то, кого знает папа, и ничего больше. Затем юноша больше не отвечал, вместо этого сосредоточившись на своем завтраке. Поскольку он не мог использовать одну руку, то неловко ел завтрак и не хотел ни на секунду поднимать голову, чтобы встретиться взглядом с человеком, сидящим перед ним. Это также мешало Графу видеть то, что видели все остальные... Пакина, который смотрел на него, не желая отводить взгляд. Граф не хотел ехать в больницу и упорно хотел сказать матери, что с ним всё в порядке, но когда он увидел ее обеспокоенный взгляд и услышал умоляющий голос, говорящий ему, что он может просто пройти обследование, чтобы успокоить мать, юноша не хотел заставлять её волноваться. Однако, когда он сказал, что хочет, чтобы его мать была с ним, женщина сделала обеспокоенное лицо, сказав, что она занята совещанием и хочет увидеть своего мужа, поэтому Граф, который не хотел неприятностей, мог только вздохнуть. Ну да, он был вынужден согласиться. Так что теперь Граф сидел в большой семейной машине, откинувшись назад, рядом с тем, кто являлся отличным водителем. Однако было еще кое-что, что заинтриговало юношу. Граф никогда не видел Пакина за рулем такой машины с момента их знакомства, поскольку большинство из его машин были низкие суперкары, неудобные для ног при сидении, но на этот раз это была большая машина, которая не подходила людям, любящим скорость. Поэтому Граф удивился настолько, что еле сдержался, чтобы спросить, но... -Думаешь, если я пользуюсь другими автомобилями, то мне должно быть неудобно. – произнёс вслух водитель, заметив лицо и поведение Критти в зеркало заднего вида. А Граф только отвел взгляд от окна, как бы говоря... «Я вчера всё сказал и теперь нам с тобой не о чем говорить». Однако Пакин не дрогнул. Мужчина не ожидал увидеть вчера упрямое отношение Графа, которое отличалось от поведения знакомого ему ребёнка, но тон его речи, пролитые слезы и боль жалоб сказали ему всё - он всё тот же медвежонок, которого Пакин знал, просто надел тяжелую броню, чтобы отбиваться от него. Пакин знал, что делает что-то не так, но он обязательно всё исправит, одно за другим, и вернет на круги своя. Если Граф оттолкнет его, он сделает все возможное, чтобы вернуть его. Если Граф не захочет его видеть, он будет более настойчив, чем раньше.* (П/П:* График, миленький, помучай его подольше… собака бешеная….) Его отец был прав - Пакин не хотел больше находиться вдали от этого человека. Если он будет думать только о безопасности, то может лишиться жизни, ничего не сделав. И что стоит так называемая опасность, если такой человек, как Пакин, не сможет даже защитить своего возлюбленного. Имеет ли он право вообще спокойно себя чувствовать? Если он может обеспечить безопасность сотен людей, почему он не может позаботиться о самом важном? На этот раз Пакин готов был прослыть трусом и эгоистом, но он должен постараться, если хочет вернуть Графа, и как только он сможет это, то обязательно пойдёт до конца и никогда не оглянется назад. Он будет делать что угодно, пока Граф снова не примет его! Если взять для сравнения, то боль от отказа Графа, и боль, которую он терпел последние 10 лет, отказываясь принимать его - тривиальны. -Я хочу домой. -Я отвезу тебя позже, когда найду доктора. -Я сказал Пи... -Ты сказал мне делать то, что я хочу… теперь я делаю то, что хочу. Граф слегка сжал губы и отвернулся, не желая видеть пару пронзительных глаз, смотрящих на него в зеркало заднего вида. Юноша смотрел в окно на строения, которые они проезжали мимо, думая, что молчание избавит его от разговора. Но все же Граф не мог перестать бормотать: -Пи всегда было плевать на то, что я говорю. К тому же я всё сказал - мы не имеем ничего общего друг с другом. -Потому что то, что ты сказал, предназначено для меня. Я буду изо всех сил пытаться убедить тебя, пока твое сердце не смягчится. -Пи не нужно меня уговаривать, потому что я не сержусь на Пи. Граф действительно так думал. Хотя он отчаянно плакал, но всё же знал, что не злился и не ненавидел Пакина. Наоборот, у него было очень ясно на душе и он хранил память о вчерашнем дне – это было больно, как будто ему пронзили сердце огнем. Пи'Пакин не сделал ничего плохого, это я виноват, что влюбился не в того человека. - Я тоже хочу делать то, что велит мне сердце. – серьёзно произнёс Пакин. Графу пришлось закрыть глаза, чтобы остановить слова Пакина, потому что он очень хорошо знал, насколько упрямым был этот мужчина. Как он мог забыть? То, что говорил Пакин, являлось правилом. Но он просто не хотел оставаться в рамках этих правил. Я должен, я действительно должен понять. Что бы ни сделал Пи'Пакин... это больше никогда не будет меня касаться. *** -Почему Пи здесь!? Когда наступило утро нового дня, Пакин поспешно вышел из дома и направился прямо в дом Графа, которого он вчера согласился отвезти в больницу, а Критти согласился позволить ему возить его, пока ему не захочется поехать домой. Хотя за этот период времени Граф ничего не сказал, послушание упрямого ребенка было хорошим знаком. И Пакин надеялся, что с каждым днем ​​будет становиться лучше, но это оказалось не так. Теперь мужчина был немного расстроен, потому что по дороге к главному дому перед ним возникла маленькая кошка с топорщившейся шерстью. -Я пришёл к Графу. -Я знаю, что Пи пришел за Графом, но Пи не должен приходить сюда снова! – без всяких эмоций произнесла Чанчао глядя на Пакина и не собираясь отступать. Было похоже на то, что она собиралась раскинуть руки, чтобы помешать ему пройти дальше. Возможно, она забыла, что если Пакин применил бы хоть часть своей силы, ее худое тело уже рухнуло бы на ступеньки. Просто отойди, ты не можешь противостоять такому человеку! Так в ярости думала девушка, по-прежнему глядя на Пакина, говорившего строгим голосом, уперев руки в бока. -Почему Пи не может прийти? Мой самый важный человек здесь. - У тебя все еще хватает наглости говорить такие вещи!? Когда Граф плакал до смерти, где был Пи? А теперь у Пи хватает наглости снова говорить такое? Не слишком ли эгоистично?! Чанчао не могла поверить, что Граф смягчился и простил Пакина. Она говорила это, глядя на плохого парня, который больше всего обидел ее друга, но тем не менее сейчас он был здесь. И Пакин не опроверг её слова. -Да, я эгоист. Я был очень эгоистичен всю свою жизнь и буду эгоистом, но не отпущу этого мальчишку и не отдам его никому!!! -воскликнул он. Это было похоже на то, что он ответил на слова, сказанные Чанчао в больнице. Он не отдаст его, хотя девушка перед ним и попросила его, но он никому не отдаст Графа! -Ты такой толстокожий ублюдок! – выкрикнула ему в лицо Чанчао, поскольку больше не могла этого выносить, и Пакин не мог поверить, что она так ругается. Впрочем, даже если кто-то обвинил бы ее в невоспитанности, Чанчао было все равно, даже если бы её ругали ещё больше, но тут появилась с завтраком служанка. -Нонг Чанчао, завтрак Кхун Графа готов. -А, это хорошо. Подожди, я сама его отнесу… вернись, хм! В конце предложения эта девчонка, как кошка-мать, охранявшая котенка, повернулась и сердито посмотрела в сторону комнаты Графа, затем взяла поднос у служанки, как будто она была в своем собственном доме. Поскольку Пакин уже вошёл в главный дом, у служанки не было выбора, кроме как обернуться и сказать знакомому гостю с сухой улыбкой: -Кстати, Кхун Граф сказал, что не хочет вас видеть. Пакин на мгновение потерял дар речи и ему пришлось признать, что как человек, который всегда получал то, что хотел, он начал немного раздражаться, но он подавил гнев и спросил: — Дядя здесь? - Да, Кхун. Пакин последовал за служанкой на другую половину дома, хотя хотел идти прямо в ту сторону, где исчезла Чанчао. Я никому не отдам Графа! … -Что за человек, грубый до смерти. Его характер тоже супер плохой. Единственное, что хорошо, это его внешний вид и статус! -Раньше ты радовалась и визжала. -Я не буду визжать от него сейчас, а просто поцарапаю его лицо ногтями!!! Граф легко улыбнулся, глядя на подругу, которая размешивала горячую кашу и проклинала человека, появлявшегося в доме Графа уже третий день. Он видел в ее круглых глазах яростную злость, а сама она всё время бормотала, что готова убить упомянутого человека. -Граф, перестань смеяться, он действительно суперзлой! Вид его подруги в такой ярости заставил Графа громко расхохотаться и ощутить, как его тяжесть на сердце стала невообразимо легче. -Граф… Эй, с Графом действительно все в порядке? – неуверенно спросила девушка, перестав мешать кашу, выглядя обеспокоенной, отчего подросток замер на мгновение, а потом снова засмеялся: -Я имею в виду, что всё в порядке, если это Чанчао. Мне некомфортно видеть его лицо. -О, Граф, ты можешь позвать меня в следующий раз, и я сразу же превращусь в палку для собачьей порки. - произнесла девушка своему другу и, извинившись, положила кашу ему в рот. Граф сказал, что может есть сам, но она время от времени черпала кашу и кормила его. -О, почему мы встретились так поздно, Чанчао? – проговорил с легкой улыбкой Граф. -Скажу ещё раз - по крайней мере, мы все еще есть друг у друга, Граф. Я буду защищать тебя сама. – взволнованно сказала девушка, которая была немного меньше Графа, но ее сердце было намного больше, чем она сама. Граф не мог сдержать смеха, чтобы успокоить свою подругу, хотя он не чувствовал себя лучше, потому что знал, что Пакин находился сейчас в одном доме с ним. Пи, хватит, перестань делать то, что заставляет меня чувствовать себя плохо. Не позволяй этому сердцу снова впустить тебя и хотеть вернуться и… снова пострадать. *** Прошел час с тех пор, как Пакин закончил говорить с владельцем дома, не потому, что он так долго хотел говорить, а потому, что хотел найти предлог, чтобы остаться в особняке, и, наконец, сделал много веских предложений в обмен на то, что он сможет входить и выходить из дома, когда захочет. Пакин считал, что сможет позаботиться о Графе лучше, чем его отец. Но теперь мужчина следовал за слугой в другую комнату, в которую переехал Граф. После того, как слуга откланялся и вернулся к работе, он медленно открыл дверь своей большой рукой и толкнул её, надеясь увидеть улыбку Графа, но Пакин не поверил своим глазам, когда увидел чрезвычайно жестокую для своего сердца сцену. Он увидел худощавого юношу, лежащего на боку на кровати, который положил голову на мягкие колени девушки и заснул из-за действия лекарства после еды. Подруга, которая пришла навестить его, тоже лежала на постели, склонив голову набок, она дышала ровно, окруженная учебными материалами из класса подготовки. Пакин не хотел этого признавать, но их вид на постели был невероятно гармоничен. Это то, как он себя чувствовал? Когда Граф видел меня с другими людьми? От этой мысли у Пакина неимоверно сжалось сердце и длинные ноги без единого звука принесли его к краю кровати. Он посмотрел на девушку, потом медленно согнул колени, потянулся, чтобы коснуться длинных прядей, которые закрывали лицо Графа, и начал убирать их до тех пор, пока не стало видно гладкую кожу и слабые шрамы. Граф — ещё тот соня, он это прекрасно знал, поэтому Пакин мог рассматривать всю картину, развернувшуюся перед его глазами, по которой он так скучал, без всякого стеснения, а потом наклонился... и поцеловал его в лоб. Он должен был уйти сегодня, потому что этот ребенок, вероятно, не хотел видеть его лицо, но... -Я не признаю поражения.— прошептал Пакин рядом с лицом Графа, а затем медленно встал, развернулся и легкими шагами ушел, пока дверь не закрылась, а после этого, кажущаяся спящей девушка, медленно открыла глаза. Чанчао посмотрел на входную дверь, а затем посмотрел на своего друга, который попросился спать у неё на коленях, как будто он привык спать с кем-то, после чего вздохнула и нежно погладила Графа по волосам. -Что бы ты ни выбрал, я всегда поддержу тебя. [П.Р.:😭Чанчао просто лучшая!!!] Как странно, почему она не кайфовала от того, что могла сблизиться с прекрасным юношей? Потому что эта испорченная девчонка очень хорошо видела боль между двумя упрямыми мужчинами.