Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

Пакин знал, что Граф прятался и отчаянно пытался избегать его. Если Граф знал, что он придёт, то ложился спать пораньше, и неважно, спал он на самом деле или притворялся, но в основном Пакин ничего так и не добился за последнюю неделю. Отсутствие успеха заставило мужчину, которому всегда только подчинялись другие, чувствовать себя несчастным. Если бы кто-нибудь сказал ему много лет назад, что он будет так переживать из-за ребёнка, Пакин бы хохотал до упаду. Но сейчас... он действительно не мог смеяться. Раз обычные методы не сработали, на помощь нужно звать кого-то более влиятельного… Дорогой ужин или ласковые слова - бесполезны. Пакин подумал, что если этот помощник не сработает, то уже никто не сможет ему помочь. -Кхун Граф, Кхун Пакин хочет вас видеть. — Тогда я пойду спать. Это был ещё один день, когда рано утром к нему пришёл Пакин, который раньше всегда был занят. Граф, который читал мангу, бросил книгу рядом с кроватью, готовый лечь и притвориться сонным, несмотря на то, что он бодрствовал в этот час. Это заставило слугу сухо улыбнуться и посмотреть на приоткрывшуюся дверь, потому что... — Но я видел, что ты не спишь. -Извините, мне сказали, что если Кхун Пакин придет, он может увидеть вас в любое время. Пакин, открыв дверь, вошел, сузил свои острые глаза, глядя на Графа, который сказал, что спит, но бодрствовал. Тогда слуге ничего не оставалось, как говорить осторожно, прекрасно понимая, что если подросток будет недоволен, то ему обязательно достанется. Хотя до этого настроение Графа было совершенно спокойным, сейчас от него почти не осталось и следа. Он безжалостно вздохнул и просто сказал... -Иди, делай свою работу, я не буду злиться. Если и стоит злиться, то на того, кто не знает, чей это дом, — сказал Граф. Он натянул одеяло на голову, показывая всем видом, что не хочет говорить… совсем ничего не хочет говорить и просто хочет отдохнуть. Просто посмотрим, как долго Пи сможет смотреть на одеяло. Сначала у Критти сжималось сердце при виде лица Пакина, но через несколько дней он, казалось, просто цепенел от присутствия человека, которого всегда любил видеть. Я не позволю своему сердцу смягчиться, пока оно ясно не запомнит всю боль, причиненную этим человеком. Даже если он будет приходить на завтрак каждый день целый год, я все равно буду его избегать. Слуга ушёл, оставив сына хозяина лежать с покрытой головой, а гость тихонько стоял в дверях. — Ты не можешь встать и поговорить? “__” -Если ты не встанешь, то не увидишь, кого я привел. “__” Мне не интересно... Граф по-прежнему лежал с закрытыми глазами и оставался неподвижным, надеясь уснуть, не смотря на Пакина, и ему было все равно, кого тот привёл. Теперь, даже если бы тетя Кео пришла, он бы не передумал. — Ты действительно не хочешь меня видеть? “___” — Хоть ты и очень по нему скучаешь, разве ты не хочешь его увидеть? Тебе обидно, не так ли? Что?... В одно мгновение Граф, который лежал с закрытыми глазами, тут же открыл их и внезапно среагировал на слова Пакина. Потому что Пи точно не стал бы так обращаться к тете Кео, так что... — Ах, позови своего хозяина. - Гав, гав!!! -Хот! Тотчас же по комнате разнёсся свирепый лай большой собаки. Граф с силой сорвал одеяло, обернулся и недоверчиво уставился на него. Он увидел крупную немецкую овчарку, сидящую прямо около ног злодея. Его черные миндалевидные глаза были полны счастья, и, несмотря на то, что он был в тугом ошейнике, завязанном на шее - ему было все равно. Он рвался прыгнуть вперёд и подойти к хозяину. - Гав, гав, гав!!! Снова раздалась новая волна лая, большим хвостом он бешено замахал взад и вперед, показывая, что очень взволнован. То же самое касалось и Графа, он сидел с широко открытыми руками: — Хот, иди сюда! В результате большая собака, схваченная за шею, подпрыгивала вверх-вниз, Пакин отпустил её и наблюдал, как Хот запрыгнул на мягкую кровать и попал прямо в руки Графа. Юноша крепко обхватил его шею, как будто ужасно по нему скучал и энергично потёр голову той рукой, которая не болела. -Воу, гав, гав, гав! Хот радостно залаял. Этого оказалось недостаточно, обычно высокомерный Хот сильно лизнул лицо Графа - похоже, он очень по нему скучал. Пес обнюхал хозяина, который не видел его почти два месяца, потёрся головой и вытянул морду, что заставило Критти громко расхохотаться, а глаза наполнились слезами. Юноша тоже скучал по лохматой шерсти и низкому громкому лаю, которого все боялись. Скучал по тебе, так сильно скучал по тебе... -Хот, я действительно очень, очень по тебе скучал. – произнёс Граф и в ответ Хот тоже залаял, отчаянно прижимаясь ближе. Граф чувствовал, что тело Хота в памяти было другим, но сейчас он явно был тоньше - юноша чувствовал твердые ребра, когда касался его. -Почему ты такой худой? Тебе нечего есть? -Он просто измучен болью. Конечно, ответил не сам Хот, за него ответил Пакин на полном серьёзе. Затем Граф отстранился и посмотрел вверх, только чтобы увидеть пару пронзительных глаз, смотрящих прямо на него. -Он не хочет ни есть, ни спать. Он просто стоит перед домом. Раньше я был занят на работе и не знал, что он не хочет есть то, что дают ему другие люди, поэтому он сильно исхудал... Хот ждал тебя каждый день, спал каждый день в одном и том же месте и никуда не уходил. Пакин сделал шаг вперед и это был первый раз, когда Граф не отступил. Мужчина посмотрел на юношу, положившего руку на голову Хота, который, казалось, радостно лаял и вилял хвостом и был счастлив, что все трое наконец-то воссоединились. -Твой хозяин действительно очень плохой, он не возражал, если ты будешь голодать. – произнес недовольно Граф и повернул голову, чтобы посмотреть на своего драгоценного сына. Честно говоря, он больше злился на Пакина за то, что тот не покормил Хота, чем за то, что причинил ему боль. -Другой хозяин тоже плохой и не хочет возвращаться за ним. Дзинь... Граф поджал губы и хотел опровергнуть его слова, но не смог…. Что со мной не так? Но чем больше он проявлял свои эмоции, тем уступчивее становился, поэтому юноша уткнулся лицом в темную шерсть и крепко обнял любимую собаку. -Мне больше нет места в этой семье. -Кто это сказал? Это дом, в который ты можешь вернуться в любое время. Граф до сих пор живо помнил тот день, когда Пакин сказал ему, что это его дом... дом, который он всегда хотел, но теперь... ему было слишком стыдно возвращаться. Для него больше не было там места. Реакция Графа заставила Пакина протянуть руку и нежно положить её ему на голову. — Дело не только в том, что Хот хочет, чтобы ты вернулся домой,… я тоже. “__” -Я хочу, чтобы ты вернулся и был моим упрямым паршивцем, как и раньше. Какой смысл говорить это сейчас? Граф знал, что одна его часть уговаривала и умоляла вернуться в постель, но сердце упрямо отказывалось, говоря, что это бесполезно. У юноши бывали хорошие и плохие времена. Когда Графу было плохо, ему было чертовски плохо. Так многолетний опыт напоминает мне... не верь. -Теперь я не упрямый ребенок, я знаю, что упрямство не даст мне того, что я хочу. Нужно есть и неважно, кто тебя кормит. Немного меньше гордости и ты не будешь голодать позже. Граф энергично потер голову собаки и вырвал поводок из руки Пакина. Тук-тук. - Кхун Граф, завтрак... вау… В этот момент был доставлен завтрак, но тот, кто его принес, замер, потому что большая собака вскочила и закружилась вокруг, как бы присматриваясь, не навредит ли он его хозяину. Слуга выглядел так, будто собирался заплакать. Граф хотел помочь, но Пакин подхватил поднос первым. -Пожалуйста, помогите мне принести вещи из машины. В машине есть черный пакет, в котором еда этого парня. Ему пора завтракать, — приказал Пакин, как будто он был дома. Слуга же только энергично закивал в ответ и почти сразу убежал. После этого Пакин повернулся к Графу: -Мы будем завтракать. Пи принесёт. Граф не вставал, а подвинулся и сел, наблюдая, как здоровяк толкает стол, похожий на тот, что использовали в больнице, а большая собака выглядела расстроенной. -Скоро и тебе принесут что-нибудь поесть, Хот. Подожди минутку. — Граф слегка погладил его по голове и вынужден был признать, что когда рядом был только этот парень, унылый час завтрака уже становился невероятно веселым. Затем подросток повернулся, чтобы вернуться к еде, но... — Я могу помочь покормить тебя. Большой сильный мужчина подул на ложку каши и протянул к юноше руку. Честно говоря, это ему совершенно не идет… Граф, просто смотрел, и не хотел смягчать своё сердце, даже если Пакин наклонился бы, чтобы накормить его. Ему было всё равно. Вместо того, чтобы подавать пациенту ужин, Пи мог бы лечь спать и накормить завтраком своего соседа по постели… Хотел было сказать Граф, но просто промолчал, проглотив еду. — Я вижу, ты уже несколько дней ешь в одиночестве, разве это удобно? Граф не стал отрицать, что это неудобно, но просто ответил: -Я могу есть один. -Если ты согласишься позволить мне кормить тебя, я буду приводить сюда Хота каждый день. -Коварный! – закричал Граф, недоверчиво глядя на Пакина, который сказал ему это. Честно говоря, он не мог отказаться. Чем больше Граф смотрел на морду большой собаки, лежащей на его кровати, тем больше он понимал, что не может отказать. -Да, я коварен и я стану еще более коварным, если ты не подпустишь меня к себе. Граф хотел сказать, что больше не будет злиться, но почему он держал рот на замке? Глаза юноши, который вот-вот должен был стать хорошим ребенком, сверкали огнём, его лицо выражало гнев более очевидно, чем раньше. Тогда Пакин, наблюдавший за этим, засмеялся и сказал: -Ты уже решил? Давай я буду кормить тебя завтраком каждый день, и тогда ты сможешь играть с Хотом каждый день. -Гав! Гав! Граф готов был сойти с ума, он хотел оттолкнуть Пакина и собаку, которая ткнулась в его руку. Когда Пи предложил, Хот словно закричал о помощи. И он, должно быть, знал, что его хозяин будет относиться к нему снисходительно, потому что подталкивал свою морду под руку Графа, а затем уткнулся в нее, от чего подростку стало плохо. Когда Граф был в том доме, Хота он не интересовал, так почему он лебезил здесь перед ним! -Пи'Пакин очень злой и жестокий. На этот раз Граф назвал его полным именем, что уже давно не случалось, заставив Пакина рассмеяться и протянуть руку с ложкой перед юношей, а потом он переспросил... -Ты решил? - А… Вместо ответа Граф просто открыл рот, как бы говоря... хорошо! Что ещё я могу сделать! Реакция маленького паршивца заставила Пакина не удержаться от смеха и его пронзительные глаза смягчились. Прежде жестокий человек бесследно исчез. Мужчина положил кашу малышу в рот, вытер губы Графа кончиками пальцев и недоумевал, почему так долго не осознавал, какой милый этот медвежонок? Если бы Пакин признался в своих чувствах раньше, Граф не был бы так глубоко задет. Неважно… неважно, лучше поздно, чем никогда не иметь возможность понять, что нахмуренное лицо Графа, пылающие глаза и недовольный голос так прекрасны, и он милее того голоса, который Пакин помнил в течение многих лет и говорил, что это очень скучно… Намного, намного милее. Отныне он больше не будет обманывать себя, когда столкнется с миловидностью Графа. -Вкусно? - Тетя Кео готовит ещё лучше. Когда Пакин спросил, медвежонок покачал головой, слегка опустив красивое лицо, думая о человеке, о котором говорил: — Как там тетя Кео? Пакин знал, что тетя Кео очень беспокоилась о своём молодом господине, возможно, даже больше, чем он. Потому что пожилая женщина первой поняла, что упрямство и непокорность ребенка вызваны одиночеством и тоской. -У тети Кео всё хорошо и она очень по тебе скучает. Когда Граф посмотрел на него с перекошенным лицом, Пакин мог только его утешить: -Хорошо, я попрошу тетю Кео приготовить завтрак и принесу его сюда завтра. -Значит, сама тетя Кео… Если честно, Пакин тоже хотел сразу привести сюда тетушку. Встретившись с этими встревоженными и одинокими глазами, ему захотелось обнять Графа, но он знал, что тот его обязательно оттолкнёт. И у него возникла в голове некая мысль, поэтому мужчина положил в рот юноше последнюю ложку каши и сказал: - После того, как ты закончишь, поезжай навестить её дома. Если кто-то хочет обвинить его в том, что он пользуетесь чужими привязанностями для шантажа… пусть делает, что хочет, но… Если этот ребенок готов вернуться и снова поселиться в его доме, почему он не может использовать все возможности? И, похоже, это понял и сам Граф, потому что он лишь промямлил: -Пи действительно коварный парень. Да, Пакин признавал это. Он сделал бы все, чтобы вернуть Графа. … -Пи… Нет, я могу принять душ один. То, что Граф не мог сделать сам – сходить в душ. — Так как ты всегда моешься? -Кто-нибудь помогает. -Кто?! А как это связано с Пи?! Граф хотел закричать ему в лицо, но он просто промолчал, а его тело слегка дрожало. Потому что кондиционер в спальне дул холодным воздухом, а он сидел на краю ванны в одних тонких трусах-боксерах с прочными водонепроницаемыми мешками на руках и ногах. В глазах юноши был огонь, как будто он хотел выпить кровь и съесть плоть Пакина. Кто бы мог подумать, что этот сумасшедший будет вести со мной какие-либо переговоры! — Если не хочешь, чтобы я оставил Хота умирать голодной смертью, позволь мне искупать тебя. Попробуй поторговаться! -Ты думал, что это была шутка? - сказал серьезным тоном Пакин. ...Пи'Пакин говорил серьезно? Мужчина, поставил пакет с едой и поднос с кормом для собак в угол комнаты и посмотрел на мальчика, скрестив руки на груди. -Неет! Граф закричал и уже хотел сказать, что это также и собака Пи, но этот жестокий человек однажды уже угрожал убить собаку, и Хот тоже это знал, при этом он выглядел расстроенным… у свирепой собаки был жалкий вид, как будто это был совсем не Хот . Граф, который любил его, стиснул зубы и согласился. Это просто душ, ничего постыдного, я делал это столько раз! -Кто тебя купал? -Слуга дома. -Женщина или мужчина? - нахмурился Пакин ещё сильнее и спросил жестоким голосом. У Графа было кислое выражение лицо, и он не хотел отвечать. — Если не ответишь, я сниму… Повернувшись лицом к Графу, Пакин сделал вид, что приближается и начал снимать с себя одежду. Даже если бы Граф был спокоен, он был бы потрясен, столкнувшись с такой угрозой, поэтому юноша мог только сказать вслух: - Женщина! — Молодая или старая? - Это моя проблема. — Хорошо, тогда я сниму его. - Черт возьми! Старая, очень старая! Довольно, Пи! - кричал Граф. И такой ответ заставил густые брови слегка нахмуриться, выражая… неверие. Если ты мне не веришь, спроси у других?- хотел сказать Граф, но всё же объяснил: -Тот, кто помогал мне принять душ, была наша экономка. Моя мама говорила, что профилактика лучше, чем лечение, но я не хотел, чтобы люди говорили, что я раздевался один на глазах у женщины, поэтому экономка толком не мыла меня, а только помогала мне поднять руку, чтобы спустить воду. – ответил Граф, скривив губы и повернул голову. И такой ответ сделал Пакина немного счастливее. Если бы его мыл мужчина, Пакин уже планировал выкупить его у отца Графа, а затем отправить на отдаленную фабрику в качестве раба. Но если это женщина, тогда планы мести отменялись. Ревность, которой Пакин не ожидал, вспыхнула при мысли, что кто-то увидел обнаженное тело упрямого мальчишки. -А Чанчао... -Пи сошёл с ума? Кто будет просить Чанчао помочь мне принять душ? Даже экономка закрывала глаза, когда я снимал одежду! – тут же воскликнул Граф, потому что ему не понравился тон голоса, кагда Пакин упомянул его подругу. И Пакин смягчился: — Тогда подними руки и иди прими душ. - Я могу сделать это сам. -Значит Хот останется голодным. - Воу-воу-вуу! Неужели правда? Этот жестокий парень действительно не даст собаке еды? В этот раз Хот, лежавший на животе и охранявший перед дверью, не имея возможности подойти к источнику воды, сильно залаял, повернул свои черные глаза, чтобы посмотреть на пакет с едой, как бы говоря: «Я уже очень голодный. Если ты не хочешь дать помочь помыть себя, то я буду голодать». Поэтому Граф стиснул зубы и сказал всего одну фразу... -Тогда поторопись! Мне холодно! Граф действительно не понимал, почему он всегда проигрывал собаке?! Нет, почему он всегда проигрывал Пакину! Подумав об этом, Граф поднял руку и перебросил ногу на край ванны. Потому что, хотя водонепроницаемый пакет и был хорош, но если в гипс попала бы вода, он обязательно испортился бы и стал вонять. В прошлый раз он совершил ошибку, поэтому гипс пришлось снять и наложить новый, а от этого все очень зудело. Граф признал, что сначала он был напряжен, опасаясь, что Пакин коснется того места, к которому он уже прикасался. Потому что сколько бы он ни оказывался в душе, тело, привыкшее к прикосновениям этого человека, могло не выдержать, поэтому, когда большие руки всерьез купали его и касались всего тела, Граф все равно медленно расслаблялся. — Не слишком холодно? - Нет, в самый раз. Он решил отбросить сомнения и беспокойство, тем более Пакин время от времени проверял температуру воды, даже если она уже была отрегулирована. Затем наступил самый важный шаг. — Хочешь, я помою? — Нет, я могу делать все сам. Граф почти улыбнулся Пакину. Он одной рукой выдавил гель для душа на ладонь, повернул голову, чтобы посмотреть на полумокрого мужчину и сказал хриплым голосом: - Отвернись. Увидев обманные манёвры Пакина, юноша сначала даже забеспокоился, что он не согласится так легко, но когда Пакин на самом деле отвернулся, Граф почувствовал облегчение и полез в свои маленькие боксеры, начав тереть там, периодически очищая водой, распыляя сверху вниз, пока не почувствовал, что там всё чисто. Потом он попросил: -Пи, дай мне очищающее средство для лица.* (П/П:* тайская классика – сначала жопу помоем, потом – лицо….) — Давай я тебя умою, закрой глаза. – произнёс Пакин, покачав головой и передал Графу насадку для душа, а затем вспенил средство так, что оно медленно заполнило лицо юноши нежной пеной. Граф плотно закрыл глаза, сначала ничего не замечая, но постепенно почувствовал, как над веками зависли пальцы мужчины, поэтому юноша ослабил поток воды и открыл глаза, чтобы посмотреть вверх. Он увидел пару пронзительных глаз, которые смотрели на него вызывая глубокие мысли, в то время как пальцы Пакина касались его шрама. -Еще болит? – спросил он. — Нет… больше не болит. Граф не понимал, почему его голос дрожал, но он дрожал так же сильно, как и трепещущее сердце в его груди, и Критти чувствовал, что вот-вот задохнётся. Поэтому, он заставил себя отвернуться. Беги, чертов Граф, беги от него! – кричал он себе. Однако Граф замер всем телом, как вкопанный, когда красивое заостренное лицо приблизилось к нему и горячее дыхание, смешанное с запахом табака, коснулось его лица, юноша уже понял, что должно произойти, но его тело было всё ещё оцепеневшим и неподвижным, и тогда... он закрыл глаза, полные страха. Граф искренне боялся признаться самому себе, что такая ситуация смягчит его сердце. Но тут... — Прости… не бойся, я ничего не сделаю. Губы Пакина приземлились на шрам, а затем этот эгоист отстранился, перекрыл поток воды и повернулся за полотенцем, чтобы вытереть тело Графа. То, что сделал для него Пакин, было выше понимания Графа. Когда он понял, что Пи заботится о его нуждах, сердце Графа, которое, как ему казалось, уже оцепенело, забилось так сильно, что он испугался. Я больше не хочу обижаться и не хочу быть мягкосердечным, но если Пи так хорошо ко мне относится, что мне делать? Граф опустил голову и позволил Пакину осторожно вытереть свою голову, лицо и тело, влажные от воды. Затем всю просторную ванную комнату заполнила тишина, но уже не удушающая, как прежде, а смешанная со знакомым теплом и спокойствием. Это не хорошо… не хорошо, Граф! - Больше не нужно просить других людей помочь тебе принять душ. Я буду мыть тебя каждое утро. -Эй, нет! Однако после этого все спокойствие быстро исчезло, сменившись эгоистичным голосом, заставившим юношу поднять глаза и вполголоса воскликнуть. А Пакин сказал всего одну фразу: -Поэтому я буду приводить сюда Хота каждый день, но не буду его кормить. -Ты... Граф не мог говорить и все, что он смог сделать, это проглотить свой гнев и энергично потрясти головой, чтобы капли воды попали на человека, чья одежда была и так влажной. Пакин не мог не рассмеяться: — Не балуйся. Договорились? -Гав, Гав, Гав... Получилось ли это специально или намеренно, но умный пес как будто знал, что возмутило Графа, и он хотел спросить, собирается ли тот предать его или нет, но когда Граф увидел, что собака сильно похудела…то безразличное лицо ребенка… - Хорошо! Правда, такой ответ заставил Пакина удовлетворенно улыбнуться и он отнес Графа обратно в постель после ванны и тщательно одел его без какой-либо просьбы со стороны юноши. Граф не мог отказаться, потому что у Пакина всегда было несколько мошеннических способов торговаться с ним, поэтому дебаты все-таки время от времени гремели в комнате. В это время Граф не осознавал, что медленно возвращается к тому, каким он был раньше. Из-за этого мужчины рядом с ним вернулся старый, энергичный Критти, а не подросток, который всем улыбался и лгал, говоря, что всё в порядке. Потому что, когда рядом с ним был Пакин - человек, который до сих пор придавал ему жизненные силы, он чувствовал... что все будет хорошо и на этот раз он точно не будет винить себя... но как бы ни было больно, он забудет.