Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

- Граф, ты действительно в порядке? Ну, если ты позволишь этому продолжаться, в конце концов ты обязательно вернешься в своё первоначальное состояние. А я не хочу, чтобы ты опять стал таким. Критти сидел на диване в зоне отдыха, вытянув ногу, всё ещё покрытую огромным наложенным гипсом, а напротив него находился стеклянный стол. У него на коленях стоял ноутбук, а глаза были прикованы к только что полученному электронному письму, но он прислушивался к словам сидящей рядом с ним подруги. Граф знал, что его подруга не хотела, чтобы он это делал, но у него не было выбора. -Пи… он ведь тоже стал лучше... не так ли? – спросила Чанчао. — Разве ты не говорила, что не будешь на его стороне? – спросил у нее юноша с улыбкой, повернув голову. Потому что Чанчао чуть не вскочила и не укусила за шею мужчину, который пришёл его укрыть больше месяца назад, но теперь сердце подруги смягчилось и ей стало его жаль. -Обычно я не смягчаю свое сердце. Но Пи приходит и пытается уговорить Графа… Прошло ведь уже почти 2 месяца.— прошептала Чанчао. По правде говоря, она не хотела становиться на сторону Пакина, но последние два месяца этот злодей каждый день приходил к Графу, заботился о нём, возил в больницу и делал всё, чтобы заставить сердца людей вокруг смягчиться. Хотя человек он был немного хитрый и расчётливый, чтобы просто так оставаться и всячески помогать. Например, он знал, что Граф был мягкосердечен по отношению к Хоту и поэтому этот человек приводил с собой пса. Однако ответ его подруги заставил Графа невольно поднять глаза на нее, а затем она провела пальцами по лицу парня, как будто была действительно счастлива. -Видишь? Чанчао всё ещё добрая. Так как долго ты можешь оставаться жестоким? Это должно скоро, прекратиться, а то я переживаю. Но тебе намного сложнее. Когда подруга твердым голосом сказала, стало понятно, что она уже приняла решение, и медвежонку ничего не оставалось, как признать поражение и опустить голову, тяжело вздохнув. Граф слегка улыбнулся и ответил: -Остаётся только держаться. Критти не лгал, теперь он пытался стать сильнее. Все так, как сказала Чанчао. С того дня, как Пакин пообещал вернуться в его жизнь, он появлялся, не пропуская ни дня. Если Пакин не приходил утром, то приходил вечером. Шпион информировал этого человека в любое время и тот немедленно появлялся перед Графом. Честно говоря, с юношей никогда раньше так не обращались, но ещё больше его пугало то, что он постепенно привыкал к этому и боялся что его сердце смягчится. Он боялся, что когда этот день наступит, то всё вернется в исходное положение... Хотя, черт возьми, Граф хотел бы принять Пакина безоговорочно. С того момента, как его выписали из больницы, Граф решился и сказал себе, что хватит, что уже всё надоело, не говоря уже... -Он не любит меня, Чанчао... — Ты уверен? Граф вопросительно взглянул на подругу и улыбнулся. Но это была очень грустная улыбка. -Потому что он этого не сказал, и я не буду больше этого ожидать, Чанчао. Я не буду потворствовать своим слабостям. Если я окончательно сдамся, то немедленно вернусь, чтобы жениться на тебе. Эти двое могли стать больше, чем просто друзьями, но не любовниками... а скорее иметь более глубокую привязанность. Чанчао чувствовала, что если друг захочет использовать её в качестве чьей-то замены, то она согласится. Потому что вместо того, чтобы в будущем пострадать, влюбившись в неизвестно какого человека, возможность провести остаток жизни с Графом, который боялся одиночества, не казалась такой ужасной. То, что было с её другом, научило Чанчао тому, что любовь не обязательно может быть только хорошей, в ней также есть раны и боль, к которым она не хотела приближаться и прикасаться к ним. -Но я тоже не хочу, чтобы Граф уезжал. -О, вы ведете себя кокетливо и бесстыдно, девушка… -Я не веду себя кокетливо. У Чанчао, сказавшей, что она не ведёт себя кокетливо, выступили слёзы на глазах. Она поджала губы, стиснув зубы, и моргнула глазами, отчего юноша широко развел руками: — Давай, я одолжу тебе обнимашки. -Так я становлюсь похожей на безрассудную женщину, которая каждый день ищет объятий мужчин. — Так не обниматься? – спросил Граф, выгнув бровь и посмотрев на подругу, заставив бесшабашную девушку надуть щеки, но он все равно подошёл, крепко обнял её и слегка покачивал в своих объятиях, как будто Чанчао была совсем маленькой девочкой. -Обними меня, а я буду крепко обнимать Графа. Сколько раз в жизни меня может обнять красивый парень, — радостно сказала Чанчао, рассмешив юношу, и тот нежно коснулся мягких волос своей подруги. -Не плачь. Если ты будешь плакать сегодня, ты не сможешь плакать завтра. - Думаешь? В этот день я собираюсь приготовить большое ведро слез и много плакать. – только и смогла прошептать девушка на ухо юноше, закрыть глаза и уткнуться лицом в теплую грудь друга... Она не знала, с каких пор поняла, что эта грудь стала такой сильной и мощной, только он был печален и грустил, как когда они с сожалением обнимались раньше. Всего за несколько месяцев Граф не только ментально вырос, но и аура вокруг него изменилась. Двое друзей так и продолжали бы обниматься, если бы не тот, кто сегодня появился позднее и стоял в дверях с напряженным лицом. -Что ты делаешь? Пакин признался себе, что сцена объятий юноши и девушки оставила его раздражённым, он хотел взять их за руки и развести по разным углам. Хотя он тоже понимал, что не имел на это права. Кого бы Граф сейчас ни хотел обнять, Пакин для него просто незнакомец. Затем он вздохнул и пошёл вперед, ожидая, что они от смущения разойдутся. Однако... -Я ненавижу Пи! Какого черта?! Чанчао, которая, казалось, постепенно становилась более дружелюбной по отношению к нему, теперь громко закричала на него, отчего Пакин остановился. Он видел, как девушка, отстранившись, вырвалась из объятий Графа, а затем повернула голову к нему. Хотя руки Чанчао всё ещё крепко сжимали край дивана, словно защитный щит, её большие круглые глаза смотрели на Пакина так, словно она хотела выпить его кровь и сожрать кости. -У Пи плохой характер! Пи чертов идиот! Это все из-за тебя! -Знаешь что?! Если я встречу тебя снаружи, то обязательно прикажу тебе помыть рот, —сказал вслух Пакин, подавляя гнев. -Не надо мне тут угрожать, я тебя не боюсь! Однако девушка которая говорила, что не боится, спрятала голову за диван и смотрела на него недовольными глазами, которые обвиняли Пакина одним только взглядом. - Я сделал это потому, что хотел защитить этого мальчишку. Если бы кто-то другой пришёл обниматься к нему, я взял бы их всех и бросил в море. Дзинь... Граф сидел и слушал двух сегодняшних “супербоксеров”, спаррингующихся как на ринге, и замер, потому что он услышал то, что сказал Пакин своими собственными ушами. -Тот, кому будет принадлежать Граф, не будет негодяем. Я не соглашусь! Чанчао тоже поняла, что он сказал, поэтому отпарировала угрожающим голосом. Она вытянула руки в стороны в защитном жесте по отношению к Графу, что также сделало её больше похожей на маленькую мышь, которая появилась под угрозой со стороны мужчины в строгом костюме. Сильное чувство давления заставило побледнеть даже Графа, который никого не боялся. -Действительно? — Да… конечно. - Хм... Ой, это так страшно. Голова девушки дернулась, как от страха… однако раньше она не боялась, потому что сосредоточилась на заботе о своём друге, ведь Пакину было наплевать на её отношение. Но теперь, когда она встретилась с глазами, излучающими жестокий свет, её сердце забилось бешено и быстро. Нет, это не потому, что она была одержима его красотой... а потому, что она просто боялась смерти. -Если Пи пришел пугать моих друзей, Пи может уходить. Дзинь. На этот раз Пакин был близок к победе, но из-за того, что Граф поднял глаза и посмотрел вверх, Пакин мог только тяжело вздохнуть, сказав только слово, и Граф стал первым, кто услышал это от него. -Извини… Хотя Чанчао отвела взгляд, и выражала готовность прекратить противостояние. Но тем не менее… -Да, да, не медлите, идите туда, откуда пришли. Пакин не тот парень, который любил запугивать женщин и детей, ну… кроме этого мальчишки. — Во что ты сегодня играешь? Пакину ничего не оставалось, как сменить тему и он внимательно посмотрел на ноутбук, не заметив, что Граф на некоторое время замолчал. Но прежде чем он успел увидеть то, что было на экране... Его как током ударило. -Разве никто не научил босса гангстеров, что шпионить за чужими компьютерами плохо? Это плохие манеры! Давай ещё, позови девушку поговорить наедине и запугай её, чтобы она больше не беспокоила тебя. — Значит, тебя тоже никто не учил так не разговаривать со взрослыми? -Учили, но брат Чанчао сказал, что мы должны уважать только тех, кого следует уважать. Не говорите это паршивцу Вину, иначе у меня будет двойная головная боль. Пакин подумал, что хоть этот парень ничего и не делал, но каждый раз, когда он выходил из дома, Вин с лукавой улыбкой смотрел на него и говорил: “ Ты заслуживаешь этого, несмотря на то, что этот мальчик ждёт, пока ты уговоришь его. “ Пакин подумывал, не выгнать ли брата из дома и не отправить ли подальше в Южную Корею, чтобы Вин больше не беспокоил его по жизни. Но он всё ещё не мог этого сделать, потому что, пока у него был верный пёс, слепо следующий за ним, по имени Панчай, сам Вин всё ещё будет рядом с ним. — Так что ты здесь делаешь? Тебе нечем заняться? -Занятия по реабилитации окончены и Чанчао свободна до начала занятий. -Раз Пи спрашивает такое у моей подруги, я бы тоже хотел спросить Пи... Зачем ты приходишь сюда каждый день? Здесь нет никакой работы или ты можешь заработать достаточно денег на год, исполняя мои желания? — также вмешался Граф, глядя прямо на Пакина, который появлялся каждый день и его переполняла ярость. Пакин усмехнулся, гортанно засмеявшись, а потом кивнул: -Исполнение одного желания может принести мне достаточно на всю жизнь, а также поможет покорить одного упрямого мальчишку. Внезапная тишина на мгновение окутала всю комнату. В этот момент Чанчао почувствовала себя лишней и захотела сразу исчезнуть, но она могла только сжаться в комок и сидеть в исходном положении. Тогда девушка посмотрела на розу в вазе, как будто в ней было что-то странное… В этот момент Граф уставился на посетителя, а потом сказал с улыбкой: -Мне это не нужно. Используй деньги, чтобы поддержать других людей… Хочешь поужинать вместе сегодня вечером, Чанчао? - Граф повернулся, чтобы спросить свою подругу. -Ах, эмм. Мой желудок уже готов. Хе-хе… Девушка несколько раз засмеялась, энергично закивала и посмотрела на человека, который молчал. Однако, похоже, упрямый мальчик совсем не боялся, наоборот... Граф действительно имел в виду именно это… Такое поведение заставило Пакина тихо вздохнуть и взглянуть сбоку на лицо юноши, который не хотел смотреть на него. Мужчина действительно не знал, что делать дальше. Он чувствовал, что исчерпал все методы, но разговаривавший с ним ребёнок был бесчувственнее, чем он думал. Всякий раз, когда ему казалось, что Граф вот-вот откроет свое сердце, на следующий день он снова закрывал его и это повторение приводило мужчину в уныние. Но Пакин не отступится, ведь прошло всего два месяца, а то, что Граф делал за последние 10 лет, не шло с этим ни в какое сравнение. 10 лет? Если дети готовы поддаться моим убеждениям, я буду уговаривать их в течение 10 лет, чтобы посмотреть, кто первым смягчит своё сердце. Так думал тот, кто всегда получал то, что хотел. Однако то, что Пакин получил, было совсем не тем, что он себе представлял, но он всегда всё делал сам и если нужно -удвоит свои усилия, чтобы добиться результата. *** -Да, я наконец снял шину. -Это ошибка, ты не сам снял шину. -Разве не может Чанчао порадоваться за своего друга? - Пи! Почему ты тоже здесь!? — Хм, по крайней мере, я могу быть полезен. -Фррр!! – фыркнула девушка. Граф уже привык к войне между этими двумя, такими разными по возрасту людьми, но вот чего он не понимал - так это почему мужчина, который мог пугать людей одним только взглядом, готов был тратить время на споры с маленькой девочкой? Обычно, если кому-то кто-то не нравился, то они держались подальше и оставляли другого в покое. Но да…. в последнее время Пакин выглядел так, как будто просто убеждал представителя конгресса народного собрания способствовать продажам. Хватит, чёртов Граф, раздумывать над этим... Через некоторое время твоё сердце снова смягчится, ты всё ещё хочешь снова пострадать? Главным событием среди этой войны было то, что сегодня Граф наконец-то мог снять последнюю шину и вновь обрести свободу. За те 3 месяца, что ему пришлось промучиться в гипсе, он не мог почесать, не мог помыться и у него всё воняло. Но… всё кончено, доктор только что снял последнюю шину с его ноги после того, как на прошлой неделе снял шину с руки. Графу пришлось признать, что он действительно больше не мог выносить запаха. Он так вонял, не моясь, что действительно было не возможно представить, как можно столько не прикасаться к воде. -Ты можешь идти? – спросил Пакин. — Просто немного непривычно. — Так, иди сюда. Внезапно... Хотя нога Графа очень воняла, но человек, который раньше любил только красивые вещи, не почувствовал отвращения и поднял юношу на руки. Его свирепое и заостренное лицо было наполнено тревогой, поскольку он не обнимал его два месяца. Привыкший к этому юноша обвил руками шею Пакина и тихо произнес: -Пи, поднимает меня вот так, Пи не кажется, что я воняю? Хотя Граф говорил себе, что не сдастся просто так, он всё равно не сдержался и хотел показать свою хорошую сторону перед Пакином. И это фактически был белый флаг, который он готов был поднять, уступив... громкому голосу в своем сердце. А сердце говорило, что хочет вернуться к тому, что было раньше. -Знаешь, даже если у тебя будут раны по всему телу, я обниму тебя вот так. – серьёзно ответил Пакин, заставив Графа громко воскликнуть: -Нет, Пи! -Просто скажи, что ты имеешь в виду, поскольку я именно это имею в виду. - сказал Пакин, глядя на Графа, который отвернулся, но было ясно видно, что его лицо слегка покраснело. Пакину нравилась реакция Графа, которую он видел. Хотя юноша всё ещё не хотел смягчить своё сердце, его румянца было достаточно, чтобы побудить Пакина продолжать уговаривать Графа. - Что там Пи себе надумал, я не хочу знать. - буркнул юноша с высокомерным видом и снова покачал головой. Если бы такой вид был у медвежонка в прошлом, Пакину стало бы скучно, но теперь он тосковал по такому поведению до смерти. Так что ему пришлось совладать с собой, чтобы не нагнуться и не прижаться сильно носом к прекрасному лицу Графа, отчего у него остались бы красные отметины, так чтобы юноша застонал бы в знак протеста. Однако обо всём этом он мог думать только у себя в сердце. — Значит, поехали? -Да, я хочу вернуться и принять душ. - энергично кивнул Граф, потому что сейчас ему не хотелось никуда идти. Все праздновали бы, когда сняли шину, но только не Граф. Он бы никогда никуда не пошел бы с такой вонючей ногой. -Значит, Граф может подождать меня? Я пойду куплю воды. – сказала Чанчао после того, как посмотрела в сторону больничного кафе, на что Граф только кивнул. -Граф что-то хочет? Пи'Пакин, тебе что-то нужно? — Нет, я не хочу пить. Граф покачал головой и подумал, что Пакин тоже не будет пить. Этот человек никогда ничего не положил бы себе в рот, если это не было бы известной маркой. Однако... — Тогда можешь купить мне чашку кофе. -Какой кофе? Чанчао не разбирается в кофе. -Хочу экспрессо. Вот деньги на кофе. Пакин вынул купюру в тысячу бат и передал её девушке. Чанчао было лень спорить, потому как сегодня она много раз оскорбляла уже Пакина и боялась, что он выместит свой гнев на членах семьи, если уж ничего не сможет с ней сделать. -Тогда я вернусь позже, Пи'Пакин может сначала отнести Графа к машине. Я скоро подойду. - весело пробормотала девушка, а затем побежала в выбранную кофейню, предоставив мужчине нести своего друга к припаркованной машине. — Вообще-то я сказал, что могу пойти сам. -Будь осторожен, кости только срослись. — сказал Пакин, опустив Графа на землю, помогая ему забраться на пассажирское сиденье, затем сам обошёл машину и сел на сиденье водителя, включив двигатель. Граф подумал, что он просто хотел включить кондиционер, так что сидел и ждал, но... Брммм.. бррм... -Эй, Пи'Пакин, как насчет Чанчао! — недоуменно воскликнул Граф, поскольку понял, что они уезжают без одного пассажира. Крупногабаритный автомобиль выехал прямо на дорогу и подростку пришлось повернуть голову назад, чтобы посмотреть на выход из больницы и тут его глаза расширились ещё больше, потому что человек рядом легко сказал: -Нам не нужны лишние уши. -Возвращайся сейчас же, Пи! -Нет. -Я сказал, возвращайся сейчас же!!! Граф готов был плеваться огнем, глядя в сторону его заостренного лица с недовольным видом. Воскликнув ещё раз: -Вернись и забери мою подругу! Внезапно большая машина повернула и быстро выехала на обочину. Граф не мог не округлить глаза. Почти смертельный опыт гонок мгновенно ввел в ступор его стройное тело, а руки неподвижно лежали на приборной панели. Водитель обернулся и сердито спросил: -Этот ребенок так важен для тебя?! «___» Граф ничего не ответил, его глаза всё ещё были прикованы к зеркалу заднего вида, а руки слегка тряслись. Не из-за страха перед кем-то, а... -Пожалуйста, не останавливайся так больше, не делай так. Я... Щёлк… Злой и ревнивый мужчина замер, глядя на бледное лицо юноши, который больше ничего не мог сказать. Чувство вины нахлынуло на его сердце, а гнев просто угас, оставив только тревожный голос, которым он спросил: -Граф, извини. Посмотри сюда. Юноша, как робот повернул голову, и мужчина, наблюдавший за ним, крепко схватил его за плечи: -Посмотри мне в глаза, успокойся и дыши медленно. Ты со мной, а не в той машине. Дыши медленно. Правильно... Граф, дыши медленно, вот и всё... Граф не понимал, почему он сделал то, что сказал Пакин, но он медленно успокаивал своё тяжелое дыхание, глядя в пару пронзительных глаз перед собой и эти глаза говорили, что он будет в безопасности и в порядке, если он рядом с этим человеком. Это чувство безопасности заставило его хотеть напасть на Пакина, но ему удалось только протянуть руку и крепко схватить его одежду. -Пи, я... я в порядке. -Правда? Твоё лицо всё ещё бледное. Водитель погладил лицо юноши и осторожно вытер его пот. Медленное и нежное прикосновение заставило Графа окончательно расслабить тело, он два-три раза кивнул головой и глубоко вздохнул: -Разверни машину, Пи. - Я могу развернуть, но у меня есть вопрос. Граф снова поднял взгляд на мужчину, голос которого был более серьезным, чем раньше. -Кто для тебя Чанчао? Граф хотел соврать, он хотел сказать Пи в лицо, что Чанчао — его новая любовь, но не мог солгать. Он никогда не лгал этому человеку. -Друг... самый важный друг. – сказал юноша тихим голосом, хоть и не хотел отвечать. — А я… кто я для тебя? – задал Пакин вопрос, который давно хотел спросить. Графу очень хотелось соврать и он хотел сказать в лицо, что Пакин для него ничего не значит. Но он всё ещё не мог этого сказать, а только крепко сжал одежду Пакина, а затем опустил голову и закрыл глаза. Граф не хотел сейчас ничего говорить, потому что его захлестнули сильные эмоции. «Пи — это моё сердце, сердце, от которого я не могу отказаться, даже если изо всех сил стараюсь его отвергнуть.*» (П/П:* переводчик всплакнул и ушёл накапать валерьянки…) И от этого взгляда Пакин тут же медленно приподнял его стройное тело, любовно и нежно положил руку на талию юноши и прижал голову Графа к своей груди. — Ничего страшного, не отвечай мне прямо сейчас, я подожду, пока ты не захочешь говорить. А пока я гарантирую, что больше никогда не позволю чему - либо случиться... Я буду ждать, сколько бы времени ни потребовалось. Пакин вздохнул и звук его сердца зазвенел в ушах, а потом Граф вздрогнул... от такого знакомого и родного ощущения - от теплых губ, прижатых к его виску. Мужчина глубоко вдохнул, как бы пытаясь вдохнуть аромат Графа в свое сердце и легкие, а затем отпустил его тело и шевельнул пальцами, чтобы нежно погладить бледное лицо юноши. — Ты очень важен для меня, Граф. Сейчас юноша был очень зол и сердит на своё трепещущее сердце из-за этой фразы. — Вернись и забери Чанчао. В конце концов, Граф закрыл глаза и сменил тему. Пакин мог только вздохнуть: -Я уже дал ей деньги на такси. -Это так каждый раз, когда Пи кто-то бесит? В прошлый раз Пи злился на меня, в этот раз Пи злится на мою подругу, а в следующий раз… когда меня выбросят? Граф не хотел вспоминать старые счеты, но ему нужно было вернуть плохие воспоминания, чтобы стать сильнее. И это лишило Пакина дара речи, поскольку он чувствовал вину за то, что сделал в прошлом. -Мне очень жаль, я больше не буду этого делать. Будь то выбрасывание тебя из моей машины или из моей жизни. Поверь мне, я не подведу тебя снова ... никогда больше, Граф. Пакин пытался убедить Критти, но он знал, что будет очень трудно всему плохому исчезнуть после того, как некоторые вещи были выгравированы в сердце юноши. -Знаешь Пи, ты — самый бессердечный человек в мире! — Но этот злой человек считает тебя самым важным человеком в мире. – немедленно ответил Пакин, при этом он развернул машину обратно в сторону больницы, где должна была быть девушка, ищущая машину. Однако это предложение также заставило Графа принять решение. -Пи однажды сказал, что я могу вернуться в этот дом в любое время, не так ли? Внезапно... Пакин недоверчиво повернул голову. Когда упрямый мальчишка продолжил говорить следующую фразу, он ещё больше не мог в это поверить. — Могу я… могу я снова вернуться в тот дом? Правда? Сердцебиение злого сердца тоже ускорилось и он радостно сказал: -Когда хочешь! Пакин обрадовался, потому что это был хороший знак! Это значило, что его упрямый медвежонок смягчился. Но для Графа это означало совсем другое – это только укрепило определенную решимость... что в том доме только хорошие воспоминания, только хорошие люди, и он должен попрощаться со всеми, прежде чем уйти. - Это последний раз, последний раз, когда я пойду туда. Когда эти слова прозвучали, даже сам Граф был удивлен.