Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

-Гав.. гав-гав, гав!!! -Хорошо, хорошо, я понял… понял, Хот. Я знаю, что ты счастлив, но ты больше не щенок! -Гав… гав, гав, гав! Граф только что вышел из машины и чуть не задохнулся, когда к нему подбежала огромная, мощная собака. Затем непослушный Хот подпрыгнул и потянулся в объятия юноши, заставив Графа сделать несколько шагов назад и прислониться спиной к дверце машины. Суперсчастливая собака отчаянно лизала руки, лицо юноши и лаяла, как сумасшедшая, которой было далеко до собаки с хорошими манерами. Так что у Графа не было выбора, кроме как обхватить собаку руками. -Конечно, Хот счастлив, Кхун Граф. Он каждый день ждет Кхун Графа перед домом. -Тетя Кео! Граф тут же повернулся и посмотрел на экономку, которая вытирала слезы. Однако его удерживали лапы Хота и какое-то время он не мог двинуться, потому что пёс всё ещё отчаянно пытался привлечь его внимание, так что, Графу удалось только погладить его по голове: -Хватит, хорошо, я знаю, что ты по мне сильно скучаешь!!! -Гав-гав-гав! Хот никак не успакаивался и всё еще игнорировал выговор хозяина, выражая свою радость по поводу появления Графа в этом доме. Потому что, хотя он и мог пойти в другой дом, чтобы навестить своего хозяина, но это отличалось от того, когда хозяин вернулся сюда, чтобы найти его, и пёс надеялся, что Граф сможет возвращаться каждый день, играть вместе каждый день и спать в одной комнате с ним как и было раньше. Хот так скучал по своему хозяину, что однажды сказал себе*, что если хозяин вернется, то он будет готов подчиняться всем указаниям и не будет таким озорным, как раньше, поэтому, когда раздался голос... (П/П:* вот мыслей собаки у меня еще не было ) -Сидеть!!! Большая собака опустилась, села на пару задних лап и посмотрела вверх, как бы говоря, что если он это сделает, то будет награда, верно? И это заставило Графа округлить глаза: -Боже, он послушался меня! Раньше я не был послушным, хозяин. Это потому, что хозяин любит меня громко бранить, вот я и не слушал. Если бы Хот мог говорить, он бы сказал это сразу, но сейчас пёс лишь слегка высунул язык, позволив паре белых рук энергично потереть его голову, от этого он просто счастливо закрыл глаза. Когда Хот наконец замолчал, Граф смог повернуться и посмотреть на экономку. Он увидел, что тетушка Кео стоит в стороне с покрасневшими глазами и ждет. -Тетя Кео. Граф шагнул вперед и встал перед ней, глядя на пожилую женщину, которая улыбалась сквозь слезы, а затем она протянула руку и нежно погладила его лицо. -Боже благослови, правда, Боже благослови, Кхун Граф, наконец-то ты в безопасности. Тетушка так рада, что ты смог вернуться сюда. — Я тоже скучаю по тебе, тётя. Граф думал, что он не тот человек, который ладит со старшими, потому что все любили говорить, что он невоспитанное неблагополучное отродье, только эта женщина любила его с первого дня, когда он посетил этот дом, и всячески заботилась о нём. В дни, когда Пакина не было дома, она заботилась о нём, будила его каждый день, чтобы отправить в школу, и выслушивала жалобы. Юноша уважал эту женщину даже больше, чем свою биологическую мать, поэтому Граф, который не стал бы вести себя как младенец, чтобы угодить другим, бросился в её объятия. Объятие, которого сама Кео не ожидала, но она все же протянула руки, чтобы обхватить юношу за спину, нежно поглаживая его, словно утешая. — Знаешь, тетушка ужасно волнуется! — Я знаю, я знаю, что тетушка беспокоится обо мне. Граф знал, что она, должно быть, обеспокоена тем, что он нервничает, поэтому обнял её еще крепче. Впитывая тепло человека, который любил его, и от этого тепла у него даже выступили слезы. Я не ожидал… Я действительно не ожидал, что это будет первый и последний раз, когда я смогу обнять тетю Кео. Эта мысль заставила его плакать. Однако всем, кто смотрел, казалось, что юноша плачет от радости. Потому что о решении Графа еще никто не знал, об этом знали только Чанчао и его биологическая мать. Даже замешанный в этой истории человек не знал. -Граф. -Пи'Вин, когда ты вернулся? Юноша вырвался из объятий экономки, повернулся и посмотрел на юную модель, чьи волосы были короче прежних, но идеально подходили к форме его лица. -Дня два-три назад я планировал встретиться с тобой. Хорошо что ты приехал сюда и я больше не уеду, ок? Граф немедленно застыл, а его улыбка немного поблекла. Фавин нахмурился и повернулся, чтобы посмотреть на своего кузена, который молчал. Затем уголок его рта приподнялся в улыбке и он сказал: -Детей, может быть, и нетрудно уговорить, но у взрослых могут возникнуть проблемы. Вин знал от членов семьи, что его брат пытался делать. Он уже разозлился на него десятки раз, прежде чем брат начал уговаривать этого упрямого мальчишку, но он не ожидал, что Пакин так и не смог с ним помириться, пока он долго отсутствовал в Таиланде, а то давно выписал бы правильное лекарство. — Хех, просто скажи, что ты хочешь. Пакин сказал это, увидев, как Граф обнимает других, приветствует их и позволяет собаке лизать свое лицо, но его... юноша не хотел с ним разговаривать. Но, по крайней мере, Граф захотел прийти сюда и Пакин надеялся, что Критти скоро вернется. -Выглядит намного лучше без шины. -Это гораздо удобнее, Пи. Носить эту шину — очень мучительно. -Кхун Граф, есть ли что-нибудь, что вы особенно хотите съесть? Я использую все свои навыки, чтобы приготовить это. -Все в порядке, то, что готовит тетя Кео, вкусно. Я могу вспомнить блюда тети... - голос юноши немного затих, а затем он широко улыбнулся. -Я определенно буду скучать по готовке тетушки в будущем. -Не говори так, Кхун Граф может приходить сюда поесть каждый день. Ты можешь сердиться на Кхун Пакина, если хочешь, но только приходи сюда. Хозяин особняка остолбенел и посмотрел на экономку, посмевшую говорить такое перед ним. Граф громко рассмеялся, казалось, радуясь, что никто не хочет встать на сторону владельца особняка, но потом вспомнил, что он простил и отпустил. Тем временем все собрались, чтобы последовать за полностью излечившимся человеком. В конце концов, Пакин смог только повернуться и посмотреть на Хота, который всё ещё сидел в своем исходном положении. -Остались только я и ты… -Эй, Хот, сколько ты ещё будешь там сидеть, иди сюда!! Прежде чем Пакин закончил говорить, раздался крик Графа из комнаты. Большая собака, которая боялась Пакина, залаяла в ответ, а затем повернула голову, чтобы посмотреть на него, завиляла хвостом и побежала на голос своего хозяина. Сам владелец стоял безмолвный, с королевским величием, а затем испустил долгий выдох. В конце концов, казалось, что у него больше никого не было. -О, забудь об этом. Пока он улыбается. Пакин медленно покачал головой и наклонился к машине, чтобы закрыть её. Потому что в не зависимости от ситуации, будь то персонал гаража, садовник, прислуга или кухонный персонал, всех их волновал только Граф, который всегда думал, что его никто не любит, но этого ребенка любили буквально все в этой семье, сами не зная этого. В выкопанную им яму упали не только слуги дома, но и сам хозяин. Я тебя люблю. Это настоящая причина, по которой Пакин сказал себе, что сделает всё, пока упрямый мальчишка не вернется.        -Кхун Граф, нужна помощь? -Все в порядке, я могу... Черт, Хот, остановись!!! Убедив всех в семье, что он полностью выздоровел и он полноценно питается (потому что дворецкий много думал о каждом блюде), подросток по имени Граф хотел избавиться от лишних мыслей. Но что могло быть утомительнее, чем купать собаку? Взрослая крупная собака весила более 40 кг. Поскольку Хот никогда не любил купаться, сейчас стало очень трудно заставить его. Когда Хота купали другие люди, он скрежетал зубами, словно говорил: «Вы действительно хотите попробовать?» Только когда это делал его любимый хозяин, он готов был быть тихим и смущенным, но не стоило обращать внимания... он всё равно убежал. Он побежал размешивать грязь, которую выкопал утром, поэтому мокрая собака превратилась в грязного пса, отчего Граф не мог не зарычать, но Хоту было всё равно, даже если этот маленький хозяин, указывал на его морду и ругал: — Если ты не придешь сюда, я сейчас же пойду домой! — Хот, иди сюда! Устрашающие слова непослушного ребенка также обожгли уши того, кто стоял и смотрел на все со скрещенными руками. Пакин нахмурился и шумно позвал Хота. Пес, испугавшийся грозного хозяина, повернулся, посмотрел, залаял и, опустив голову, пошёл назад, чтобы продолжить купание. Увидев это, Граф ещё больше поджал губы: -Хорошо, я тоже хозяин Хота, но он не всегда слушает меня. -Только потому что ты не свирепый. -Я свирепый! Честно говоря, с Пакином он не хотел разговаривать, особенно после случая, когда тот бросил его подругу в больнице. К счастью, Чанчао не злилась, но, честно говоря, она была так расстроена, что не хотела ничего говорить, даже если могла. Но Пакин не мог не ответить. -Почему ты свирепый? Я только видел, как ты кричал на него, но я никогда не видел, чтобы ты был свирепым. Ой, какая разница между криком и свирепостью! Выражение лица Графа заставило наблюдающего невольно расхохотаться, явно говоря о том, что он не только не боится собак, но и не боится никого другого. Ну а крик юноши совсем не был жестоким. Но Пакин не хотел говорить это, чтобы сделать его ещё более несчастным, поэтому спросил другое: — Хочешь, помогу помыть его? -Нет, пес мой, я могу помыть его сам. — заверил Граф строгим голосом, а затем повернулся, чтобы выдавить собачий гель для душа и натер им все тело собаки. Было ощущение, что он не купает собаку, а скорее намыливается сам. Поскольку остатки геля для душа уже успели капнуть на волосы Графа и его одежда полностью промокла. Этого недостаточно. -Эй, ненавистная собака! Вот именно, Граф, который говорил, что он свирепый, на самом деле просто ругался, когда Хот сильно тряс шерстью и вся пена от геля для душа разбрызгивалась и даже попала ему в глаза. Графу пришлось тут же отпустить лапу, развернуть голову на 90 градусов и отчаянно моргнуть. -Ты в порядке?! Увидев это, Пакин быстро бросился вперед, схватил Графа за подбородок и поднял его голову вверх, чтобы ясно увидеть глаза, покрасневшие от боли. — Я в порядке… неважно. Граф разозлился на себя за тихий голос, но почувствовал, как сердце пропустило удар, а теплое прикосновение к подбородку заставило его еще и замолчать. Потому что мужчина перед ним снял футболку и тщательно вытер тканью его глаза. -Как же так, не двигайся… Все, хороший мальчик. Граф ненавидит то, что говорит Пи! У подростка не было выбора, кроме как напрячься, так как лицо мужчины было так близко, а тихий голос, называющий его хорошим мальчиком, пробудил последние воспоминания и дежавю... В тот день, когда Граф лежал в постели, кто-то попросил его быть хорошим мальчиком и подождать, пока он вернется. Это воспоминание наполнило глаза Графа слезами, отчего гель для душа снова попал в них, а Пакин в это время сосредоточился на их нервном вытирании. -Ещё щиплет? — Нет… больше не щиплет. – прошептал юноша и посмотрел на заостренное лицо стоявшего рядом Пи, а потом закрыл глаза. Да и сам Пакин осознавал странности в поведении юноши. Он был охвачен беспокойством и почти крепко обнял ребенка. Красивое личико было мокрым от слез, волосы закрывали лицо, так что Пакин больше не мог сдерживать себя, и палец, который задержался на лице, чтобы стереть гель для душа, двинулся дальше, чтобы коснуться мальчика, задумчиво и с любовью. Заостренное, красивое лицо опустилось и целью стали красиво окрашенные губы, которые он хотел попробовать снова. Но... -Н... нет... Чирк... Когда дрожащий голос прошептал, целью тонких губ стали веки с обеих сторон. Так как Пакин больше не собирался принуждать Графа и если он скажет нет, мужчина остановится. Это заставило губы Графа сжаться, дрожа от прикосновения поцелуя к его векам. — Это не больно, мой мальчик. Граф был зол на теплое объятие, которое он получил от Пакина. Мужчина в свою очередь повернулся и схватил душевой шланг, придерживая собаку, чтобы не дать ей сбежать назад и смыл гель для душа с его тела. Всё это заставило подростка коснуться своей груди с левой стороны. Решение Графа правильное, не так ли? Это правда… Если я останусь здесь, то никогда не отпущу, но если уеду далеко, окажусь в новом окружении, и однажды забуду... Пи'Пакин до сих пор не сказал мне, что любит, он не сказал мне этого… Ясно, зачем убеждать себя вернуться к злому человеку. Мне это больше не нужно, я просто его сосед по постели. Если он действительно любит меня, он не сможет оставить меня в покое, когда больше всего захочется встретиться. В те дни, когда я был обижен этим человеком, я исчез, и причина, по которой я вернулся сюда – это только из-за других людей... Именно так, Граф… -Простите, но кто кого купает? Мокрые и собака и ты. -Потому что я никогда раньше не купал Хота. В конце концов, человек, который угрожал искупать собаку, оказался весь в воде, грязи и геле для душа, на что остальным было невыносимо смотреть. В спешке тетя Кео побежала за полотенцем, чтобы вытереть его тело и твердо сказала Графу, что он должен немедленно принять душ. Мало этого, так тётушка еще отвела его в комнату, где он спал, не в гостевую... а в комнату хозяина особняка. Пакин тоже промок до нитки, поэтому экономка пригласила их вместе принять душ. Графу хотелось спросить у этой семьи, у которой в доме 10 комнат, почему они должны мыться в одной ванной? Но Критти было лень что-либо делать и он не хотел, чтобы его считали манерным, из-за того, что он уже делал раньше и все знали, сколько раз он падал в обморок и сколько раз его осматривал врач. Теперь дело было только за тем, чтобы вместе принять душ и об этом даже говорить не стоило. -Душ и практика купания. «___» Если ещё есть шанс. Юноша тут же замолчал, стараясь максимально скрыть все свои эмоции, затем снял одежду, намереваясь оставить только свои трусы-боксеры, как тогда, когда Пакин помогал ему принять душ, но когда Граф обернулся снова… -Почему Пи полностью раздет?- воскликнул подросток, повысив голос, увидев перед собой обнажённое сильное тело. Пакин поднял руку и почесал затылок, сказав с каменным лицом: -Кто принимает душ в одежде? -Я. -Это потому, что тебе нужно, чтобы кто-то помог тебя помыть, а я обычно всё снимаю. Граф, естественно, подумал о моменте, когда они несколько раз вместе принимали душ. Но он по-прежнему настаивал на том, чтобы Пакин надел трусы-боксеры. Увидев, что мужчина приближается к месту для душа, он направился к выходу из ванны, намереваясь выбежать после мытья. Но... -Я тоже помоюсь. -У Пи есть другой душ! - Он сломан. Я не верю в твою ложь! Граф медленно опустил бедра и сел в ванне, подняв голову он крепко схватился за вытащенный из ванны душевой шланг и недовольно посмотрел на подошедшего и севшего на край ванны человека. Упрямый ребенок уже сидел здесь, как мог хозяин комнаты хотеть вернуться и принять ванну в одиночестве. -Я ничего не буду делать. Повернись, я вымою тебе голову. — Я могу сам помыть. - Будешь сидеть и спорить? Сидеть и спорить для Графа было нормально, пока на Пи была одежда, закрывающая тело. Но теперь на нём было только полотенце, а другая часть осталась голой, поэтому Критти вздохнул и не споря, передал душ, повернулся спиной к Пакину и сел, обняв колени. -Пи может делать, что хочет, Пи меня больше не слушает. Мужчина замер и положил большую руку на голову юноши: -Кто сказал, что нет? Я просто хочу помочь тебе. -Помочь? — Да, и ничего больше. Пакин слегка улыбнулся и включил кран, когда услышал, как его голос начал дрожать. Теплая вода полилась Графу на голову, стекая по его телу, которое было легче, чем раньше, потому что он провёл в помещении несколько месяцев и Пакин медленно и осторожно втёр шампунь, чтобы увлажнить всю голову. Он никогда ни с кем не поступал так, этот мальчик - единственное исключение. -Закрой глаза, иначе вода попадет. -Да. – ответил мягко Граф. Потому что он старался не позволять своему сердцу биться слишком быстро, опасаясь, что мужчина услышит его сердцебиение. Однако чем нежнее касались его руки, привычные держать руль и пистолет, тем больше Критти не мог контролировать своё тело. Граф просто знал, что его сердце смягчалось каждый раз, и ему хотелось повернуться и крепко обнять Пакина. -Знает ли Пи? Кто-то вроде него, делающий нечто подобное, совершенно не походит на «Пи'Пакина». -Тогда, что я за человек? – спросил он в ответ, и Граф не смог сдержать легкой улыбки: -Жестокий, злой, эгоистичный, корыстный, жадный, не думает о других и думает только о себе, устанавливает правила для своей выгоды, сверхподлый, не заботится о чужих жизнях и точно не моет волосы 17-летнего подростка. Если бы Пакин услышал это раньше, он бы разозлился, если бы кто-то осмелился сказать такое о нём, но теперь мужчина только рассмеялся. Потому что ребёнок готов был с ним говорить, и Пакин был готов к тому, чтобы его ругали. -Это верно. — Ты не опровергаешь? -Зачем опровергать? Это правда, за исключением одного. -Чего? Граф твердо верил, что все, что он сказал, было правильным, поэтому он вскинул голову и взглянул на Пакина. Он увидел, что красивое лицо со свирепым и жестоким выражением теперь было нежным, а Пи потянулся к нему, чтобы нежно смахнуть шампунь с его лба. -Меня не волнует жизнь или смерть других людей, но я никогда не позволю тебе умереть. Мужчина выключил воду, положил руку на плечо юноши, притянул к себе сидевшего в ванне Графа, наклонился и обнял его, отчего тот замер. И тут над ухом Критти прозвучал тихий голос: -Не делай этого снова, Граф. Не делай того, что остановит моё сердце. Не рискуй так своей жизнью. Услышанные слова заставили Графа крепко сжать рот, а затем опустить голову: -Почему Пи так заботится? Тогда Пи вообще было на меня наплевать! -На кого мне наплевать? Граф тут же убрал руки с плеч и повернул залитое слезами лицо. -Так куда пропал Пи? Куда ты пропал, когда я больше всего нуждался в Пи? Пи никогда... никогда не приходил меня навестить... никогда... Граф не хотел плакать перед этим человеком, но из его глаз текли слёзы, а плечи вздрагивали снова и снова. Он жалобно поднял тыльную сторону руки и вытер слезы со своего лица, а Пакин смотрел на это в полном оцепенении. -Извини. Пакин хотел сказать правду, что он был там каждый день и каждую ночь, чтобы заботиться о нем, но какой был смысл говорить это сейчас? Будто себя оправдывать… Если бы он объяснил, что собирается отпустить его, чтобы избежать новой опасности, но в следующий момент он подумал, что это выглядит жалко. Любой, кто его послушал бы, подумал бы, что это всего лишь оправдание его гордыни... так что он решил не оправдываться, а... просто извиниться. -Пи такой… эгоистичный. Граф толком не знал, как его ругать, поэтому обвинял только дрожащим голосом, с всхлипом в горле. Я не прощу Пи, как бы ты ни был добр ко мне Пи… никогда. Это не то, что Граф сказал Пакину, он сказал это самому себе. Пакин протянул руку и притянул стройного юношу к себе, почти бессильного сопротивляться. — Тогда было довольно страшно, не так ли? «__» — Я больше не позволю тебе так бояться одному, прости. У Пакина не было слов, чтобы оправдаться, ему оставалось только извиниться, и он крепко обнял его стройное тело, чувствуя как слезы Графа стекали по его широкой груди, вгрызаясь в сердце и разъедая его, как крепкий раствор уксуса. Это его вина, что он узнал об этом только сейчас. Если бы Пакин мог вернуться в прошлое, то стоял бы у кровати, держа юношу за руку и никогда не отпускал, и был бы первым, кого Граф увидел, когда открыл глаза. ... Но невозможно вернуться в прошлое, поэтому Пакин мог только сказать себе, что отныне он всегда будет рядом с Графом и никогда не отпустит. Просто обняв юношу и наклонившись в сторону, он кричал в своём сердце, как будто вымещая депрессию, в которой он прибывал всё это время. Если бы объятия этого человека были тогда, то Граф никогда бы не принял такого решения, как сейчас. Слишком поздно Пи'Пакин, слишком поздно... … Небо было совершенно тёмным, ужин закончился несколько часов назад, но красивый юноша всё ещё не мог пойти домой, потому что его попросили не уходить и остаться на ночь здесь. И сколько бы он ни отказывался, но, в конце концов, всё равно должен был остаться. Граф не видел того, кто помогал ему в ванной, но он видел тетю Кео и Пи'Вина... особенно в конце... К счастью, он мог спать в гостевой комнате. Это потому, что я хочу остаться… на последнюю ночь. Граф всё ещё не спал, он только лежал с открытым глаза и смотрел на потолок комнаты, в которой давно не спал, а потом подумал, что с тех пор, как он вселился в комнату Пакина, он вряд ли снова зашёл бы в эту комнату. Будь то кровать, цвет стен или рисунок простыней, комната была больше похожа на гостиничный номер, чем на знакомые ему комнаты. Но если он хочет вернуть меня в ту комнату, может только мечтать! Я плакал, когда он меня обнимал, это так неловко! -Спи, Граф. Спи, спи, мне завтра рано уходить, - сказал себе упрямый мальчишка, закрывая глаза. Но потом... Брым….(открытие двери) Бум…(хлопает дверь) Хм?! Услышав звук открывающейся двери, Граф тут же открыл глаза, сильно нахмурился и чуть не включил ночник, если бы не знакомый запах мыла и шампуня, донесшийся до его носа. Итак, Граф ждал, что будет делать Пакин, но неожиданно... -Кровать Пи не в этой комнате. -Я во сне зашел не в ту комнату. Бля, когда Пи'Пакин стал таким нахальным! Граф тут же повернулся, чтобы посмотреть на человека, который присел на постель, его глаза были полны упрека и яростного выражения недовольства, но он забыл, что этот человек был мужчиной, который больше всех раздвигал всем ноги. Но этого было недостаточно, чтобы он вошел и переспал с ним. Пакин молча протянул руку и обвил его талию, более того... - Я пришел сюда, чтобы найти подушку для сна. У меня бессонница уже несколько месяцев. -Ищи в клубах и барах! — безжалостно сказал Граф. Пакин, которому было плевать на силу отказа, пододвинулся и обнял его, громко рассмеявшись: - У меня есть только одна подушка, на которой я сплю. — Хех, если ты думаешь, что я в это поверю, то ты идиот. -Если не веришь, так и не верь, я просто знаю это в своём сердце. Несмотря ни на что, руки, похожие на железные клещи, все еще крепко держали юношу, и Граф сильно ударил бы его ногой, если бы не страх снова сломать ее. Тогда Критти ничего не оставалось, как стиснуть зубы и пригрозить: -Я не та подушка, на которой спал Пи прошлой ночью! - Ну, решать тебе, а я сплю. - беззастенчиво сказал мужчина и зарылся головой в его волосы, источавшие аромат шампуня, после чего закрыл глаза, как будто действительно собирался уснуть. Граф закусил губу: -Пакин! «___» - Пи! «___» — Пи действительно спит? «___» - Ок. Я признаю поражение. В конце концов, Граф мог только вздохнуть, ясно понимая, что он не смог победить этого человека в течение 10 лет и не сможет победить его в будущем. Слова «прошлая ночь» тоже глубоко врезались в его сердце, поэтому он всё более и более бессознательно хватал руку мужчины, закрывал глаза и, не контролируя себя, наклонялся в сторону, чтобы найти знакомое тепло. Пакин слегка улыбнулся. После этого незнакомая комната стала невероятно знакомой. Бессонница легко ушла, потому что кто-то спал рядом с ним. На самом деле, дело было не в том, что комната незнакомая, а в том, что Графу просто нужен был кто-то рядом... чтобы он мог чувствовать себя непринужденно.