Испытай меня / Try me (Пакин/Граф)

На рассвете, когда солнце ещё не коснулось неба, при слабом свете нового дня смутно виднелась фигура, старающаяся как можно тише открыть дверь. Движение было настолько легкое, что почти не производило шума. Однако, от слуха собаки даже мельчайший звук не мог ускользнуть. Уши пса поднялись и он насторожился, быстро направляясь к той комнате, где открывалась дверь. — Гав. — Тссс, потише, чертов Хот. — Ррр. Большая собака продолжала прыгать вокруг Графа, который вышел из комнаты и тихо продвигался по дому, заставляя его прикладывать руку к губам и шептать. Хот ответил лаем, сел на задние лапы и выжидающе посмотрел на хозяина, ожидая, когда он выведет его в сад, чтобы они вместе поиграли. Большой размер пса означал, что Граф мог положить руку на его голову и присесть на корточки так, чтобы его глаза и собаки оказались на одном уровне. Он увидел миндалевидные глаза, сияющие верностью и доверием к хозяину. — Хот, послушай, что я скажу. Меня здесь больше не будет, ты должен быть послушным, понимаешь? Хот растерянно поднял голову, недоумевая, почему хозяин сказал, что никогда больше здесь не появится, ведь он уже сидит здесь. И от этого у Графа постепенно начали дрожать руки. — Ты должен есть каждый день, даже когда меня нет рядом. Если Пи'Пакин не может тебя накормить, ты должен есть то, чем тебя кормят другие. Потому что я не смогу снова тебя накормить, меня не будет много лет. Граф не понимал, что его нос был заложен, он почти задыхался, но все же прикасался к первому живому существу в своей жизни, которое принадлежало ему и действительно любило его. Хот был собакой, которую он всегда хотел, собакой, которую он выпрашивал у всех, но никто не соглашался, пока Пи'Пакин не привел Хота в его жизнь. Хотя они не были вместе несколько месяцев, было такое ощущение, что собака, которая вместе с ним была уже долгое время, прыгнет на него, чтобы защитить, и будет сопровождать его, когда он заплачет, вытирая ему слёзы. Это был его друг… близкий друг, и все же Графу пришлось оставить его здесь. Хоту здесь лучше, чем где бы то ни было… — Ты не можешь выбрасывать еду, понимаешь? Ты не можешь ходить в гараж Пи'Пакина, потому что, если меня здесь не будет, никто не возьмет на себя вину за тебя, не используй свое тело как мишень, будь хорошим мальчиком... веди себя хорошо... вот... слушай всех... будь здоровым и жди, пока я вернусь... — воскликнул Граф и крепко обнял большого пса, чувствуя, что он смотрит на него и, гадает, не плачет ли снова хозяин, так же слизывая слёзы с его щёк, как и прежде. Хозяин не плачь, Хот сам хозяина защитит… Если бы Хот мог говорить, он бы сказал об этом своему хозяину. Но так как он не мог говорить, он мог только слизывать слёзы и тыкаться мордой, чтобы утешить его. — Я не знаю, когда вернусь, но если вернусь... Я приеду за тобой и буду жить с тобой... Я не знаю... когда... но жди меня. .. Я люблю тебя, Хот. Граф снова прижался к нему, уткнувшись лицом в мягкую шерсть, прежде чем отпустить его, но Хот упал ему на колени всем телом, это было все равно, что сказать, что он не собирается отпускать. — Мне нужно уходить сейчас же, иначе я опоздаю на самолет. — Гав! Гав! Гав! Хот всё ещё лаял и Графу пришлось отдернуть голову и встать. Увидев, что собака следует за ним, как будто собираясь напасть на него, он крикнул тихим, но сильным голосом: — Сидеть! Хорошо обученный пёс тут же сел и застыл, а Граф улыбнулся и в награду положил руку ему на голову: — Будь хорошим мальчиком. После этого тот, кто решился, сразу и без колебаний спустился вниз, держа в руке телефон с маминым сообщением. [...Мама ждет перед домом...] — Кхун Граф. Граф думал, что больше никого не встретит, но забыл, что кое-кто просыпался очень рано. Так что он мог только глубоко вздохнуть, быстро вытер слёзы и затем повернулся, чтобы посмотреть на экономку. — Куда ты идешь? — Всё хорошо. Тетя, мама здесь, чтобы забрать меня. Тетя Кео действительно очень удивилась в душе, но когда юноша ответил, она лишь сказала с улыбкой: — Ты можешь вернуться в любое время, в следующий раз я приготовлю димсамы и буду ждать тебя. Я тренируюсь делать димсамы в западном стиле. Тебе больше нравятся димсамы в западном стиле, чем в тайском? Все слова застряли у Графа в горле. Когда он не знал, что делать, он не мог даже улыбаться. Все, что мог сделать Граф, это повернуться и крепко обнять старую экономку. Тетушка Кео удивленно нахмурилась. — Тетя, береги себя. — Почему Кхун Граф так говорит… — Мне нужно идти, я не хочу заставлять маму ждать слишком долго. Юноша тут же прервал экономку, опустил свои руки и выдал грустную улыбку, которая тронула сердце той, кто смотрел на него. Затем подросток повернулся и быстро вышел из дома, направившись прямо к машине, где его ждала мама, а внутри было несколько огромных чемоданов. Он не оглядывался назад, чувствуя, что если повернет голову, то точно не сможет себя контролировать. Хлоп... — Ты опоздал, ты можешь не успеть на самолет. — Извини. — Значит, ты попрощался со всеми в этой семье? – с любопытством спросила мать. Её ничуть не удивило, что сын сказал, что переночует в этом доме, сегодня был день отъезда, так что он, должно быть, пришел попрощаться со всеми, но все же ее удивило, что никто не вышел сопровождать его при отъезде. Граф непринуждённо ответил: — Мама, ещё слишком рано. Я вчера со всеми попрощался. — Если ты так говоришь… значит, поехали. Мать повернула голову и приказала шоферу заводить машину, а Граф просто смотрел на свои руки, не смея оглянуться на огромный особняк со столькими воспоминаниями… За последние несколько месяцев он узнал гораздо больше, чем за последние 17 лет. Но хотя он и не оглядывался, слёзы медленно падали на колени, и мать не могла не утешить его: — Почему ты плачешь? Ты просто едешь учиться за границу, и сможешь вернуться, когда захочешь, поездка не займет много часов. Граф не ответил, потому что он... не собирался возвращаться. Хватит 10 лет гоняться за призраком…Он всё отрежет. *** — Гав! Гав! Гав!!! — Что случилось!? Хозяин особняка проснулся от громкого лая любимой собаки. Ему было интересно, из-за чего пёс лает, потому что Хот знал, что если Пакин спит, то он не должен его будить, но Пакин открыл глаза и нахмурился, потому что не увидел рядом человека, с которым лег спать. Он встал и сразу направился к двери. Перед дверью на задних лапах сидел большой пес. Он повернул голову, чтобы посмотреть в сторону лестницы, ведущей вниз, и громко залаял, а Пакин свирепо сказал: — Почему ты лаешь, чертов пёс? — ГАВ! ГАВ! ГАВ! Пес повернул голову, чтобы посмотреть на Пакина, затем развернулся и пошел в прихожую, энергично лая. Это еще больше смутило мужчину. — Ты можешь заставить его замолчать? Он уже полчаса лает. — Вин зевнул, выходя из другой комнаты и тут же спросил, — А что с Графом? — Я не видел его, когда проснулся. Пакин ответил, а потом посмотрел на собаку, которая все еще громко лаяла, и тут он осознал: — Граф! – выкрикнул он имя юноши. Пакин спустился со второго этажа и побежал, разыскивая ребенка, который часто играл в прятки, из комнаты в комнату. Так как было очень рано, а Пакин обычно не просыпался в это время, его крик заставил экономку выбежать посмотреть, что случилось. — Кхун Пакин, в чем дело? Почему вы так громко кричите? —Ты видела Графа? — О, прошло уже почти полчаса с тех пор, как он уехал. За ним приехала семейная машина. – ответила пожилая женщина с обеспокоенным лицом, а затем повернулась, чтобы посмотреть на пса: — Хот лает с тех пор, как Кхун Граф ушел. Он не замолкал ни на минуту, а просто сидел в прихожей и никуда не уходил. Пес был чрезвычайно нервный и что-то подсказывало Пакину, что определённо здесь что— то не так. Если ты действительно торопился вернуться, ты должен был предупредить людей в доме, но ты все равно ушел так, как будто... убегал! Такая мысль заставила его развернуться и быстро побежать обратно на второй этаж. Чтобы найти свой личный телефон, он вернулся в свою комнату. Найдя его, Пакин быстро связался с Панчаем и с тревогой пробормотал: — Возьми трубку, черт! [Доброе утро, Кхун Пакин.] — Чай! Где Граф? Поскольку сотовый телефон с приложением, которое отслеживало движение Графа, был уничтожен в день аварии, то он не знал, где сейчас юноша. В этот момент Панчай на другом конце линии также полностью проснулся и использовал другой мобильный телефон, чтобы связаться с человеком, которому было приказано следить за мальчиком, и ответ, который он получил, заставил глаза Панчая широко раскрыться. [Он сказал, что Кхун Граф уже на пути в аэропорт. ] — Что?!! Пакин думал, что Граф его прогонит, но Граф сам убегал от него! — Следуйте за ним, срочно проверьте, какой у него рейс. Я немедленно еду в аэропорт! – рявкнул Пакин приказ, а затем побежал в гардеробную, быстро схватил одежду и надел её практически на бегу. Держа в руке паспорт он взял трубку и поднес к уху: — Вы готовы? [Дай мне минуту...] — Нет времени!!! На этот раз можно было сказать, что Пакин потерял рассудок, крича в телефон, когда он повернулся, чтобы найти брата, который все еще не мог понять, что произошло. Пакин крикнул ему на ходу: — Вин, если сможешь связаться с Графом, позвони мне! Попробуй связаться с ним! — Хорошо. – ответил ему Вин спокойным голосом. Пакин спустился по ступенькам и побежал в гараж, беря самую мощную машину, стремясь к человеку, который вот— вот от него убежит. Не уезжай, Граф, никуда не уезжай… Сейчас он был крайне обеспокоен и боялся, что его сердце выйдет из-под контроля. Не оставляй меня так!!! *** — Не плачь, Чанчао. — Что касается Графа... Я не знаю, как долго я буду без Графа. Разве ты не согласился поступить в тот же университет? — Извини. — Угм.. Не извиняйся, нет... Международный аэропорт Суварнабхуми являлся первой остановкой для туристов, посещающих Таиланд, а также воротами в зарубежные страны. Но на этот раз он стал местом прощания с подростком, решившим лететь учиться в Великобританию. При этом плакала молодая девушка, а рядом с ней стояли её два старших брата, которые не хотели, чтобы их сестра рано утром уходила одна. — За то, что ты заставил плакать нашу сестру, тебя должны арестовать и сдать в полицию. — Неважно, как сильно ты любишь свою сестру, должен же быть предел, Сан. – повернулся Граф, чтобы посмотреть на второго брата Чанчао, который больше не ненавидел его, но не мог не угрожать ему, потому что видел плачущую сестру. И это заставило юношу с грустной улыбкой не удержаться, чтобы обхватить шею своего друга обеими руками и потянуть его в сторону. — Эй, отпусти! — Нет, Сан. Сейчас Граф собирается учиться за границей, так что просто обними его и притворись, что не видел. Пи думает, что другой человек страшнее. Таван, старший брат, улыбнулся, заставив второго нахмуриться. — Кто, Пи'Таван? — Поезжай туда и береги себя, Граф. Я слышал, что у тебя не очень хорошее здоровье. Будь осторожен, чтобы не замерзнуть, когда в Англии будут снег и дождь. — старший брат не ответил на слова младшего брата, а только обернулся и как старший, который любил своего младшего, он послал Графу теплую улыбку. Граф тоже поднял руки, сложив их вместе: — Спасибо, Пи. Спасибо, что позволил мне. — Граф... ты уходишь...— спросила Чанчао дрожащим голосом. Она не хотела, чтобы ее друг учился за границей, но он сказал, что это лучший способ сбежать от кое-кого. Пребывание здесь только смягчило бы его сердце и вернуло раны прошлых дней. Если он не хотел сдаться... Граф должен бежать на другой конец земли. Больше месяца он тайно всё готовил, чтобы никто не знал. Он лично подал документы для поступления в колледж, благо Граф раньше посещал летние лагеря и знал соответствующие процедуры подачи заявок, а также имел 10-летнюю визу и все необходимые материалы. После получения ответа по электронной почте о допуске Графу оставалось только ждать, пока рана заживет. — Ну да, пора. Я не хочу, чтобы служащие сделали последний звонок. – сказал Граф, а затем притянул свою подругу, чтобы крепко обнять её, и слегка покачал Чанчао в своих объятиях: — Спасибо, Чанчао, за всё. Я вернусь, когда буду готов. — Граф действительно… не передумает? — Ха-ха-ха-ха, точно. Поскольку у мамы нет ничего, что заботит её здесь, она летит со мной. – сказал юноша, крепко обняв подругу, а затем отстранился: — Большое спасибо. Граф сказал последнюю фразу, затем сделал два шага назад, поднял руки, чтобы попрощаться с двумя братьями, повернулся, посмотрев на Чанчао красными глазами и снова сказал: — Спасибо. Спасибо, что была со мной больше года… без Чанчао я вообще не знаю, как выжил бы. После этого Граф развернулся, как прежде, не оглядываясь, боясь заплакать и быть замеченным друзьями. Но когда он повернулся, чтобы посмотреть на мать, ожидавшую в стороне, слёзы тут же потекли снова и ему пришлось вытирать их тыльной стороной ладони. Но его ноги по-прежнему шли прямо ко входу паспортного контроля и было неизвестно, когда он вернётся… Прощай, Пи'Пакин... [Понятно… прямой рейс Кхун Графа вылетает в Великобританию в 7:40 утра.] — Закажи мне билет на самолет прямо сейчас. [Я уже купил, и уже прошёл регистрацию от имени Кхун Пакина через сайт. ] Пакин хотел бы иметь возможность жать на газ всю дорогу, но утренняя пробка заставила его зоркие глаза обратить внимание на часы в машине, слушая голоса своих подчиненных, которые всё для него подготовили. Теперь оставалось только гадать, сможет ли он сам вовремя успеть на самолет. Хотя он хотел использовать свою власть, чтобы помешать взлету самолета, но получаса было недостаточно, чтобы договориться с этими высокопоставленными людьми. Так что единственным способом добраться вовремя, было самому догнать ребенка в самолете. Однако... Биииииип… Пакин жал на гудок, который звучал словно гром. Это не шутка, он должен был преодолеть большое расстояние всего за полчаса! Дверь закрывали за 10 минут до взлета. У него было только 10 минут, чтобы доехать до аэропорта и еще 10 минут, чтобы найти самолет, в котором находился Граф!!! — Не лезь под колёса, не делай этого! Пакин чуть не врезался в машину слева, но ему нужно было добраться до аэропорта, даже если пришлось бы перелезть через бордюр. Граф злился, но что он сделал не так? Было ли что-то, чего он не смог сделать? Такое, чтобы Граф снова захотел спрятаться от него… было ли что-то, чего он не сделал? И вдруг ему в голову пришел ответ. Он так и не сказал Графу, что любит его!!! — Дьявол!!! В тот момент, когда Пакин обнаружил ответ, его руки отчаянно впились в телефон, но это было только для обмена сообщениями, потом мужчина бросил свой телефон на коврик рядом с собой и посмотрел на дорогу. Когда ему удалось в спешке выехать на дорогу, длинные ноги втопили педаль газа гоночного автомобиля на полную катушку, как будто его не волновали никакие законы и правила! Однако, как бы быстро и как бы сильно он ни старался, Пакину потребовалось почти 20 минут, чтобы добраться до аэропорта, а его люди уже были там с посадочным талоном. Он подбежал и схватил его, глядя на часы, только чтобы увидеть, что уже должны были закрыть дверь в самолет. — Рейс сейчас взлетит, Кхун Пакин. Не может быть, нет!!! Это была первая мысль, которая пришла ему в голову, а затем Пакин блеснул глазами, не признавая поражения, пара длинных ног привела его в здание, он побежал прямо к стойке авиакомпании, которой принадлежал самолет Графа. Персонал уже покидал стойку: — Пожалуйста, помогите мне связаться с капитаном рейса в Великобританию, который вылетает в 7:40 утра. — Хм? — спросил с удивлением сотрудник, и Пакин сказал с тревогой: — Пожалуйста, помогите мне связаться с капитаном. Он сам не верил тому, что говорил… что такой человек, как Пакин, стал бы просить других людей о помощи, но у него не было времени обращаться за помощью к каким-либо высоким уровням и теперь он просто умолял, как обычный человек... Сотрудник уже собирался покачать головой… — Моя любовь в самолете, а я только что приехал. Я должен подняться и сказать ему, как сильно я его люблю, мне нужно немного времени, пожалуйста, свяжитесь с ним! Единственный человек, который мог остановить взлет, это капитан, поэтому он должен был это сделать. В этот момент старший сотрудник собирался быстро подойти, чтобы проверить ситуацию, и хотел отказаться, сказав, что это невозможно, но то, что сделал Пакин... Бах… Человек, который больше всего ценил власть, упал на колени, поднял голову и взмолился: — Умоляю вас, мне действительно есть что сказать моему любимому. Он неправильно меня понял, и я должен ему объяснить. Я прошу только 10 минут, скажите капитану подождать меня. Пожалуйста, помогите мне один раз. — умолял в голос Пакин, глядя в глаза сотрудника в поисках помощи. И это заставило их остановиться. — Только на этот раз. – сказал он, взяв трубку и позвонил, а потом передал трубку Пакину, который все время бормотал одну ​​фразу... — Большое спасибо… большое спасибо… Я сделаю все, чтобы сказать этому мальчишке, как сильно я его люблю. *** Граф упал на сиденье первого класса, а затем посмотрел в окно неуверенным взглядом, задаваясь вопросом, правильно ли он поступил, сбежав вот так? Хотя он спрашивал себя сотни раз, но все равно получал один и тот же ответ. Если он хочет вовремя остановиться и пережить потерю, он должен улететь далеко. Его поведение заставило мать обернуться и сказать: — Знаешь, я не заставляла тебя учиться за границей. Причина, по которой раньше тебя отправляли в летние лагеря, заключалась в том, чтобы дать тебе больше возможностей. «___» Юноша ничего не ответил, а только посмотрел на маму и хотел спросить, почему она так говорит? Чего Граф не знал, так это того, насколько грустны его глаза, заставляющие сердце болеть у тех, кто смотрел на него. — Граф, если ты хочешь остаться здесь, мама не будет возражать. — Мама... уже очень поздно. Самолет вот-вот взлетит. Граф слегка улыбнулся, затем снова повернулся и посмотрел в окно. Его мама могла только вздыхать, потому что она сама ни разу не утешила своего сына и должно быть слишком поздно было утешать его теперь. Ты должен дать ему понять, что всё кончено. Граф знал, что это предлог, предлог, чтобы в последний раз услышать чей-то голос. Поэтому он решил включить телефон и приготовился позвонить, но... Брррррр… Телефон сильно завибрировал, как только его включили и имя, появившееся на экране, заставило Графа на мгновение остановиться. — Пи'Вин. [Граф, почему Граф так делает? ] Это означало, что все в той семье знали об этом. — Что я сделал, Пи'Вин? Я ничего не сделал. [Граф.. Граф, послушай, что скажет Пи. Я не знаю, знаешь ли ты об этом, но внимательно слушай меня. Когда ты был в больнице, человеком, который каждую ночь охранял Графа, была не Чанчао, человеком, который плакал, держа тебя за руку, был Пи'Пакин!] — Пи, не лги мне. Конечно, юноша не поверил. Должно быть, это была просто ложь, потому что Фавин не хотел, чтобы Граф сбежал. И это заставило Вина не удержаться и сказать: [Граф! Граф должен поверить Пи, Пи'Пакин так любит тебя, что ходил к Графу каждую ночь, но делал вид, что отказывается его посещать. Держал тебя за руку, плача о тебе и умоляя проснуться! Ты знаешь, как тебя спасли? Он был тем, кто вытащил тебя из машины, когда она вот-вот должна была взорваться, и он был готов отдать свою жизнь за тебя так же, как Граф готов был умереть за него. Граф, сначала выслушай, что скажет Пи'Пакин. ] Графу хотелось опровергнуть все, что он слышал, и сказать, что это невозможно. Это невозможно, Пакин не тот мужчина, который стал бы держать его за руку и плакать по нему каждую ночь? Это слёзы не Чанчао, а Пи'Пакина? Слёзы, разбудившие его от смерти, голос, шепчущий на ухо не уходить и не отпускающий его, тепло руки, что держала и крепко обвивала его, принадлежали этому человеку? [Возможно, он не появлялся перед Графом, но он следовал за тобой в тени, встречался со всеми ответственными за тебя врачами, чтобы понять ситуацию, многое вложил в поддержание жизни, и держал это в секрете! Доверяй Пи, этот человек любит тебя. Не оставляй его в таком состоянии. У Графа есть шанс вернуть любовь, не бросай его, не отказывайся от этой возможности, которой у меня не было.] Граф не знал, о чем говорил Пи'Вин, он думал о том, что это были не сны. Человек, который спас его от автомобильной аварии… человек, который держал его за руку… человек, шептавший ему на ухо… Тот, кто сказал ему не умирать. Тот, кто, как он думал, просто бросил его. Однако... — Уже очень поздно, Пи'Вин. Самолет взлетает, спасибо, что сообщил мне. – сказал Критти последнюю фразу и повесил трубку. Взглянув в окно он увидел, что в стекле отражается его заплаканное лицо, поэтому юноша поднял руку и вытер слёзы. Уже слишком поздно выходить из самолета. — Граф, ты в порядке, мальчик мой? — Да... Громкий звук двигателя в сопровождении звука от моста, соединявшего дверь наподобие хобота слона, отделяемого от фюзеляжа, указывал на то, что самолет покидает стоянку. Граф медленно покачал головой, понимая, что сейчас ему невозможно сойти с самолета. Поэтому он просто прошептал: — Мама… я не хочу уезжать, не хочу его оставлять. Наконец мысли в его сердце освободились, и Граф не мог поверить, что услышал голос: — Кто и когда позволил тебе уйти из моей жизни? — Пи'Пакин!!! Граф резко повернулся и оглянулся, а потом увидел мокрого от пота мужчину, который задыхался, прерывисто дыша, а его глаза, обращенные в эту сторону, были более чем серьёзными. Отчего подросток остолбенел. Пакин, шагнувший вперед, притянул его в объятия и жестокий голос зазвенел у Графа в ушах: — Ни Боги, ни Сатана не могут отнять тебя у меня. Пакин крепко обнял Графа. Он смог, он смог достучаться до его сердца.