Связь

Сириус всерьёз тревожился за Гарри. Вальбурга и Финеас манипулировали им — он был в этом уверен. Злобные, тёмные слизеринцы! Им наплевать на Гарри. А сам Гарри не желал слушать, твердил, что Вальбурга и Финеас — его друзья. Нужно было придумать, как защитить крестника. Гарри упоминал, что Финеас заставляет его заниматься в библиотеке, — значит, можно наложить на библиотеку такие чары, чтобы Гарри туда не вошёл. Заставить Вальбургу замолчать он не мог, портрет не снять и не заглушить, но путь к знанию, которое в него вливали, — это он был в силах перекрыть. Сразу по возвращении из коттеджа Ремуса Сириус направился в библиотеку. Гарри уже сидел там с книгой, и над креслом в раме маячил Финеас. Гарри даже не поднял глаз. — Чего тебе, Сириус? — спросил он. — Что читаешь? — поинтересовался Сириус, остановившись в дверях. Гарри перелистнул страницу. — Книгу о распознавании проклятий на предметах, — ответил он, не глядя. Рядом с креслом сам собой появился чайный поднос. Гарри небрежно махнул палочкой над чашкой, проверяя её, и сделал глоток. — Зачем тебе читать такое? Скука смертная! Теперь Гарри всё‑таки поднял на него взгляд — пустой, равнодушный, — и вновь уткнулся в книгу. Сириус устроился в кабинете напротив и стал ждать. Часа через четыре Гарри вышел из библиотеки. Сириус тотчас приступил к делу. Он принялся накладывать на дверь чары — одни за другими, вкладывая в них весь свой гнев и тревогу, чтобы они держались крепче. Он провозился шесть часов. Чар он наложил множество, слоями, и постарался сделать их как можно мощнее. Уж их‑то Гарри не одолеть. Еле волоча ноги, он рухнул в постель. Наутро Сириус занял позицию в кабинете, чтобы увидеть, как Гарри попытается войти. Тот не заставил себя долго ждать. Остановился за фут до двери, взмахнул палочкой, что‑то бормоча. Несколько минут — и защитные чары вспыхнули изумрудно‑зелёным, чего Сириус никогда раньше не видел. А потом Гарри просто вошёл. Сириус смотрел ему вслед. Мальчишка разобрал его лучшие чары меньше чем за пять минут. Ну что ж. Видимо, учиться на своих ошибках ему придётся самому. Сириус просто подождёт — рано или поздно Гарри поймёт, что задумали эти грязные слизеринцы, и придёт к нему. Всё лето он пытался приглядывать за Гарри. И каждый раз поражался: Гарри без труда находил и снимал проклятия с самых неожиданных предметов, варил зелья — в основном обезболивающие и простые лечебные, — и отрабатывал заклинания, о которых Сириус никогда даже не слышал. От этого становилось не по себе. Большинство из них наверняка были тёмными. Где‑то в середине августа после очередного собрания Ордена Сириус попросил Альбуса остаться на чай и провёл его в кабинет. — Что я могу для тебя сделать, Сириус? — спросил Альбус. Сириус вызвал Кричера, чтобы тот подал чай. Противный домовик пришёл далеко не сразу и принёс холодный чай. — Я не знаю, как помочь Гарри, — признался Сириус. — Он до сих пор меня не слушает. Продолжает учиться у портретов моей матери и Финеаса. Мне кажется, его учат тёмной магии. Это начинает пугать. Что мне делать? — Ты пробовал с ним просто поговорить? Сириус вздохнул. Конечно, пробовал. Гарри обычно не отвечал и при первой возможности удирал к портрету Вальбурги. — Да, но он не отвечает. Когда я пытаюсь заговорить, он тут же ускользает. — В начале прошлого года я тоже пробовал с ним говорить, — медленно произнёс Альбус. — Он наотрез отказался отвечать, кто подарил ему этот странный плащ. Я пришёл к выводу, что нам остаётся только ждать — пока он сам к нам придёт. Он махнул палочкой над чаем и отпил глоток. — Ждать?! — возмутился Сириус. — Почему мы не можем заставить его говорить, заставить понять? — Можешь, — пожал плечами Альбус. — Только тогда он отдалится ещё сильнее. Он всё расскажет, когда будет готов. Альбус ушёл вскоре после этого. Сириус до конца лета только и делал, что изнывал в ожидании, когда же Гарри к нему придёт. Он сидел на собраниях Ордена, где Нюниус не докладывал почти ничего, кроме перечня имён тех, кого пытали на этот раз. Сириуса это не волновало: все они были грязными Пожирателями Смерти и заслуживали того, что получали.

***

Гермиона злилась на Гарри. Он игнорировал её весь год, а потом хватило наглости обвинить её в том, что это она его бросила! Всему виной его таинственный друг — настраивал Гарри против них. А тот даже не замечал этого! Какой глупец! Во время первого собрания Ордена, на которое она попала, Гарри заперся в библиотеке. Рон отозвал её в сторону. Они вместе с близнецами и Джинни устроились в кабинете. — Рон, что происходит? — спросила Гермиона. — Гарри учится у Вальбурги и Финеаса Блэков, — сообщил тот. — В ночь перед первым собранием он просидел под портретом Вальбурги до утра. Наложил вокруг себя какой‑то барьер, так что никто не мог подойти. Даже Снейп удивился. Потом каждое собрание стал запираться в библиотеке и ни с кем не разговаривать. — Я думала, его сбивает с толку только тот загадочный друг, а теперь, оказывается, ещё и двое слизеринцев. Почему Сириус Блэк или Дамблдор ничего не делают? — Кажется, Сириус говорил с Дамблдором, но ничего не изменилось, — ответил Рон. — Гарри стал ужасным другом, — твёрдо сказала Гермиона. — Мы должны быть начеку и следить за ним, Рон. Если он берёт уроки у слизеринцев, надо смотреть в оба, чтобы он не стал злым. Рон кивнул. — Ладно. Я не хочу терять друга. Если это поможет — я с тобой. До конца собрания они вместе с Джинни играли во взрывающиеся карты. Гермиона всё больше тревожилась о Гарри. Может, этот таинственный друг — тоже слизеринец. И он развращает Гарри. Тогда понятно, откуда это странное поведение. Точно! Три слизеринца портят его. Оставалось только надеяться, что ущерб не стал необратимым. Слизеринцы — манипуляторы и злодеи. Гарри явно обманули. Может быть, если они с Роном смогут оторвать Гарри от этого слизеринца, он прозреет. Может быть, всё наладится. Нужно, чтобы Рон и остальные гриффиндорцы помогли следить за ним. И нужно рассказать директору. Дамблдор наверняка прикажет Гарри держаться подальше от этой змеи.

***

Лето тянулось для Гарри медленно. Сириус попытался запечатать библиотеку чарами, но Гарри разобрал их минут за пять. Вальбурга и Финеас продолжали с ним занятия, только теперь прятаться было незачем. Дни он проводил с портретами и почти не обращал внимания на Сириуса. Но каждую ночь писал Северусу. Одна мысль о том, что они могут обмениваться сообщениями мгновенно, согревала его. Гарри узнал, что родовая магия Блэков признала его лордом Блэк. Вальбурга учила его управлять ею. И всякий раз, когда Северус уходил на собрания Пожирателей, Гарри мучился от страха. Ему являлись видения — обрывки мыслей Волдеморта, — и он знал, что тот совершенно безумен. Один неверный шаг — и Северус мог пострадать или погибнуть. Он рассказал о видениях Северусу, Сириусу и Дамблдору. Орден провёл ещё несколько встреч в доме на Гриммаулд. После того первого собрания Северусу почти не удавалось задерживаться: Дамблдор уводил его сразу после совещаний. Рон, Гермиона, Джинни и близнецы бывали на большинстве встреч, но им велели сидеть в кабинете. Гарри просто запирался в библиотеке. Ему нужно было учиться. Перед возвращением в Хогвартс Гарри убедился, что взял с собой взятую палочку и не оставил ничего, что мог бы уничтожить Сириус. Библиотеку он тоже дополнительно защитил — теперь туда не войдёт никто, у кого дурные намерения. А сам ждал только одного: поскорее увидеть Северуса. Путь в поезде прошёл в тишине и был долгим. Гермиона и Рон снова пытались выдавить из него имя таинственного друга. Он не предал Северуса. В тот же вечер Гарри проскользнул в комнаты Северуса. Тот впустил его и без слов притянул к себе. — Я скучал, — прошептал Гарри, прижимаясь к нему. — Я тоже скучал, — ответил Северус, касаясь губами его лба. Потом повёл его к дивану, и Гарри свернулся у него под боком — там, где всегда было тепло и безопасно. Они сидели так довольно долго, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Но время вышло, и Гарри пришлось вернуться в спальню. Наутро за завтраком какая‑то младшекурсница вручила Гарри записку. «Жду вас в своём кабинете в субботу в восемь утра. Нам нужно кое‑что обсудить. P.S. Люблю засахаренные ананасы». Ну конечно, директор. Рон тут же потянулся за запиской, но Гарри сложил её и убрал в карман. Нечего ему знать всё. — Что там, Гарри? — спросил Рон, а Гермиона подалась ближе, ожидая ответа. Гарри вздохнул. Друзья у него — хуже некуда. В этом году ускользать станет труднее. — Директор вызывает в субботу утром. Может, что‑то важное, — ответил он, махнув рукой. Гермиона разочарованно выдохнула, а Рон вновь принялся набивать рот. Невилл покосился на Гарри, но промолчал. Вечером Гарри показал записку Северусу и рассказал, как прошёл день. Тот молча обнял его и долго не отпускал. Гарри хотелось бы навсегда остаться в этих руках. Потом Северус поведал, как прошёл его собственный день. И снова слишком скоро Гарри пришлось уйти. Так они и жили. Каждую ночь он пробирался в покои Северуса. Они садились на диван, Северус обнимал его, и они рассказывали друг другу обо всём. В эти минуты Гарри чувствовал себя любимым, нужным, защищённым. Северус всё ещё сдерживался. Гарри понимал: по закону он ещё ребёнок, хотя и взрослее многих взрослых — Сириуса и Люпина, например. На людях Снейп был прежним: рычал, снимал баллы с Гриффиндора, отпускал ехидные замечания. Гарри либо огрызался в ответ, либо просто пропускал колкости мимо ушей — как когда‑то, когда они ещё не были друзьями. А потом, оставшись наедине, они всегда просили друг у друга прощения. Гарри понимал: если их раскроют, у Северуса будут большие неприятности. Дамблдор может уволить, а Тёмный Лорд — убить. Наступила суббота. Рон неожиданно проснулся ни свет ни заря. — Ты зачем встал? — спросил Гарри, заметив, что Рон уже не спит, и открыл шкаф за одеждой. — Я иду с тобой. Я твой друг и имею право знать, что происходит, — заявил тот. Гарри вздохнул, натягивая рубашку. — Нет, не идёшь. Останешься здесь. Я расскажу, когда вернусь. Тон не терпел возражений. Гарри оделся и пошёл к кабинету Дамблдора. Рон увязался следом, но отстал в гостиной Гриффиндора: Гермиона уже сидела в кресле с книгой на коленях и даже не заметила, как Гарри прошёл мимо. Гарри постучал в дверь директорского кабинета. — Войдите, — прозвучал голос Дамблдора. Внутри уже сидел Северус — в одном из кресел напротив стола. Дамблдор улыбался мягкой, но какой‑то слишком понимающей улыбкой. — Присаживайся. Чаю? Лимонную дольку? Улыбка насторожила Гарри, но он понял: директор пока ни о чём не догадывается. — Нет, спасибо, профессор, — отказался Гарри и сел. Дамблдор вздохнул. — Гарри, я хочу, чтобы ты освоил окклюменцию. Ты знаешь, что это такое? — Гарри, разумеется, уже читал о ней, да и Северус упоминал, но он помотал головой. — Это искусство защиты своего разума от внешнего проникновения. В Хогвартсе только профессор Снейп и я владеем окклюменцией. Я слишком занят, чтобы учить тебя, поэтому ты будешь брать частные уроки у профессора Снейпа. Гарри кивнул, изображая мрачную покорность. — Конечно, профессор. Когда начнём? — спросил он, глядя в пол. Краем глаза он заметил, как Дамблдор устало потёр лицо. Северус рядом с ним скривился в издевательской усмешке. — Мальчик мой, я понимаю, что вы с профессором Снейпом не ладите, но это необходимо. Начнёте сегодня же, ровно в семь вечера, в кабинете профессора Снейпа, — твёрдо сказал Дамблдор. Северус картинно сложил руки на груди и оскалился. — Не опаздывайте, Поттер. Я и так трачу на вас своё бесценное время. Гарри с вызовом фыркнул. Дамблдор опять вздохнул и покачал головой. — Северус, мальчик мой, не будь столь резок. Гарри ещё не показал, на что способен. Я жду ежемесячного отчёта. Уроки будут продолжаться, пока Гарри не овладеет окклюменцией в должной мере или пока они не окажутся совершенно бесполезны, — добавил он не терпящим возражений тоном. — Да, директор, — хором ответили Гарри и Северус и тут же наградили друг друга испепеляющими взглядами. Честно говоря, спектакль вышел что надо. Если бы Гарри не знал правды, он бы решил, что Снейп по‑прежнему его ненавидит. — Можете идти. Оба поднялись и покинули кабинет в полном молчании. В коридоре Северус коротко кивнул, и они разошлись. Гарри теперь предстояло рассказать Рону и Гермионе о несправедливых уроках с «этим мерзким слизняком Снейпом». Он легко выдержал их притворно сочувственные физиономии. Сам же Гарри был в восторге от того, что получил возможность проводить с Северусом ещё больше времени. Без пяти семь он постучал в дверь кабинета. Она распахнулась, и Северус жестом пригласил его войти. Как только дверь закрылась, он расслабился и улыбнулся. — Присаживайся, любимый. Сначала я объясню, что такое окклюменция и что именно тебе предстоит делать. Потом начнём практику, — произнёс он тем самым бархатным голосом, который приберегал только для Гарри. Гарри опустился на стул и стал слушать. Немного погодя он сосредоточился, пытаясь очистить разум. — Легилименс, — произнёс Северус, направив палочку. Сознание сдавило, и перед глазами пронеслось воспоминание: холодная, тёмная ночь, чулан под лестницей. Северус тут же отступил, выходя из его разума. Гарри перевёл дыхание и попробовал снова. На этот раз всплыла погоня: Дадли и его шайка гонятся за ним. Они продолжали заниматься, и к концу первого урока Гарри уже мог удерживать Северуса в течение нескольких секунд. Это было начало. — Гарри, пойми, я не пытаюсь в тебя залезть, — осторожно сказал Северус позже, когда они перешли в гостиную и устроились на диване. В его голосе звучала тревога. — Я знаю. Это просто часть учёбы. Я тебе доверяю, Северус. Дамблдору бы не смог, — ответил Гарри, прижимаясь к его боку. Северус обнял его. — Уверен, ты освоишь окклюменцию за пару месяцев, любовь моя. У тебя уже отлично получается. Гарри улыбнулся, глядя на Северуса. Ему нравилось, как тот в него верил — так, как не верил никто дру