Cinderella is dead // Золушка мертва

      Мужчина опускает губы на внутреннюю сторону моего предплечья. Я вырываю руку и отхожу к Люку.       — Прошу прощения, — резко говорю я. — Но я уже занята. — Сказать «нет» недостаточно, но, возможно, он уважит притязания другого мужчины.       Молодой человек смотрит на меня, затем на Люка. Я выглядываю из-за него и замечаю спину Эрин, когда она исчезает в толпе.       — Люк Лэнгли, — говорит мужчина.       — Эдуард. — Люк произносит имя так, словно от него во рту остался дурной привкус.       — Я слышал, у тебя были неприятности с моим братом, — говорит Эдуард. Из-за его спины выступает побитый Моррис, у которого не хватает зубов.       — Вот дерьмо, — говорит Люк. Моррис хмурится.       — Бьюсь об заклад, он думает, что его зовут Дерьмо, — говорю я Люку. — Это первое, что ты говоришь, когда видишь его.       Люк сдерживает улыбку.       — Что ты сказала? — спрашивает Моррис. Он выглядит ошеломленным тем, что я способна произносить понятные ему слова.       — О, не волнуйся, — говорю я. — Имя тебе подходит. Просто прими это.       Моррис в ярости, но Эдуард, кажется, забавляется.       — Уймись, Моррис.       Он смотрит на Люка.       — Должен признать, я удивлен, что ты здесь. В конце концов, здесь не предлагают мальчиков.       — А я не удивлен видеть тебя здесь, — говорит Люк. — Ищешь больше одной девушки за раз? Это на тебя похоже. — Люк расправляет плечи и наклоняется к Эдуарду.       — Похоже, ты обрел себя, Люк. Где тот испуганный, жалкий изгой, которого я знал раньше? — Эдуард бросается на Люка, заставляя его отступить на шаг. — А. Вот и он.       Эдуард хохочет, затем протягивает руку и берет ладонью меня за подбородок. Я собираюсь оттолкнуть его, но Люк опережает меня. Он хватает Эдуарда за запястье, резко опуская его руку вниз. Я хватаю маленькую чашу со стола слева, макаю ее в пуншевую вазу и выплескиваю напиток на Эдуарда.       Красная жидкость стекает по боку его жакета цвета слоновой кости. Лицо Эдуарда искажается от ярости, когда он смотрит на испорченную одежду. Люк берет меня под руку, и мы поспешно уходим, оставляя Эдуарда заходиться в припадке, шипя и задыхаясь.       Я отчаянно ищу Эрин, пробираясь сквозь самую гущу толпы, и в итоге оказываюсь на противоположной стороне, у входа в уборную. Я замечаю ее как раз в тот момент, когда оркестр начинает играть вальс, и девушки разбиваются на пары с разными мужчинами. Все движутся в головокружительном кругу в такт музыке, и я снова теряю ее из виду.       Сердце колотится в ушах. Я наклоняюсь и упираюсь руками в колени.       — Как получилось, что в одной семье родилось два полных придурка в одном поколении?       — Это у них от отца, — говорит Люк. — Он бросил их мать, когда мы учились в школе, чтобы взять новую жену. Он был жесток с ней, но Моррис и Эдуард все равно хотят быть точь-в-точь как он. Их семья пользуется уважением во дворце. Они поддерживают все, что делает король, безоговорочно.       — Почему? — спрашиваю я.       — Семья Морриса и Эдуарда связана с зарубежными торговцами из городов за Запретными землями на западе. Они поддерживают короля, делясь своей прибылью, а взамен король позволяет им делать все, что они захотят. Иногда они приглашают купцов привезти товары для обмена, а затем грабят их по пути в Мерсайль.       — Откуда ты все это знаешь? — спрашиваю я. — Такое, кажется, хочется держать в секрете.       — Из-за Морриса. Он любит рассказывать о своих особых привилегиях и думает, что ему никогда не придется столкнуться с последствиями. Возможно, он прав.       Люк протягивает руку, и я беру ее. Он тянет меня туда, где кружатся пары, и мы танцуем вальс. Я бросаю взгляд на королевский трон. Он все еще пуст.       — Нам нужно убраться отсюда как можно дальше, — говорю я.       — Именно. — Люк поднимает руку, я ныряю под нее, делаю шаг назад и снова беру его за руку.       — И как нам пройти мимо сторожевых башен? Даже если мы поженимся, король никогда не позволит нам просто так уйти.       — Думаю, мы могли бы ускользнуть. У нас получится найти способ. Я уверен в этом.       Я вспоминаю, как стража вызывала палача, когда один беглец попытался пересечь границу.       — Я никогда не слышала, чтобы кто-то уходил без согласия короля.       — Я тоже, но это не значит, что такого не случалось. Мы редко слышали о людях, подобных нам, и тем не менее мы здесь. Только потому, что наше существование отрицают, мы не исчезнем.       Вполне возможно, что кто-то пытался бежать, а дворец замолчал это. Но мог ли кто-то правда уйти? Удавалось ли это кому-нибудь? Это стоило бы сохранить в тайне. Я думаю о круге выжженной травы у фонтана. Возможно, в словах Люка что-то есть.       — Граница охраняется вокруг всего Лилля, — говорю я.       Люк наклоняется к моему уху.       — Меньше всего — на западной окраине.       — Нет, — говорю я. — Западная окраина города граничит с Белым Лесом, и мы не можем пройти через него. Это слишком опасно. Никто не будет настолько глуп, чтобы пытаться сбежать этим путем.       — Нам не следует проходить через него, — говорит Люк. — Но мы можем. Мы должны решить, готовы ли мы рискнуть.       Или же другой выбор: остаться здесь, подчиняться, быть во власти короля и его правил. Это не жизнь. Я готова рискнуть и уйти любым путем.       — Мне нужна минута, — говорю я. У меня голова идет кругом. Мы сделаем это. Мы совершим побег.       Люк указывает на дверь уборной, и я киваю.       — Когда ты вернешься, я скажу писарю, что собираюсь заявить на тебя права. — Он качает головой. — Мне так жаль, что я должен говорить это так, и мне жаль, что ты не можешь быть с Эрин.       Я улыбаюсь ему, и он нежно целует меня в щеку, прежде чем я ухожу.       Уборная больше, чем некоторые дома в городе. Посередине стоит круглый диван, обитый тканью, украшенной розовыми розами. Здесь пахнет лавандой и свежими цветами, девушки отдыхают, болтая между собой.       — На меня даже никто не посмотрел, — говорит одна девушка. — Но мое платье? Мои волосы? Я сделала все, что велел мне отец.       — Ты выглядишь великолепно, — говорит ее подруга, робко взглянув на нее. Они берутся за руки и выходят под руку.       Я подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение. Я позволю Люку выбрать меня, и вместе мы найдем способ выбраться из королевства. Я уговорю Эрин пойти со мной, и сначала нам нужно будет найти Лив, но что насчет остальных? Все девушки, оставшиеся позади, будут во власти короля и его презренных приспешников.       Мое накрашенное лицо смотрит на меня, как лик незнакомки. Я опускаю руки в таз и плещу в лицо водой. Румяна стекают по моим щекам тонкими ручейками, я высвобождаю закрученные волосы, позволяя им упасть на лицо. Другие девушки заходят в комнату и смотрят на меня так, будто я сошла с ума. Из бального зала доносится громкий стук, словно кто-то уронил стопку тарелок. Слышатся крики, другие девушки выбегают из комнаты, и я следую за ними.       Толпа собирается в большом бальном зале, все прижимаются друг к другу, глядя на какую-то суматоху. Пробиваясь сквозь толпу, я бросаю взгляд на дверь, куда увели Лив. Дверь остается открытой. Сквозь лес людей я вижу, как король быстро выходит оттуда, и замечаю пожилую женщину с белыми как снег волосами, которую поддерживает дворцовый стражник. Дверь закрывается, и я пробираюсь вперед, чтобы увидеть, что происходит.       Двое стражников держат между собой другого мужчину. Он сопротивляется, и стражник слева наносит быстрый удар мужчине в ребра. Тот сгибается пополам. Тошнота подкатывает к горлу.       Люк.       Эдуард в испачканном жакете и его брат Моррис стоят перед Люком.       — Этот человек думает, что может издеваться над вековой традицией, и я этого не потерплю!       Король появляется с другой стороны толпы в сопровождении стражи. Он улыбается, наблюдая за потасовкой, и я ошеломлена тем, каким счастливым он выглядит. Его глаза кажутся светлее, чем когда он восседал на троне, лицо менее суровым, его поведение изменилось.       — Люк прекрасно знает, что мой брат намеревался заявить права на… — Он ищет в толпе, пока его взгляд не падает на меня. — Нее.       Я подавляю рвотный позыв. Моррис ухмыляется, и я думаю, что могло заставить его предположить, будто я хоть сколько-нибудь заинтересована в нем. Он даже не знает моего имени. Но я понимаю, что дело не во мне, он хочет выставить Люка дураком.       — Правила ясны, — продолжает Эдуард. — Моррис из семьи более высокого рода, лучшего происхождения, поэтому притязания Люка недействительны. Но я восхищаюсь его усилиями. Честно.       Люк выскальзывает из хватки стражника и бьет по подбородку Эдуарда, отбрасывая его. Эдуард кидается вперед с поднятым кулаком. Я кричу от ужаса, и король резко поднимает голову. Он смотрит прямо на меня.       — Довольно, — приказывает король.       Эдуард останавливается как вкопанный, опуская руку. Король подает знак стражникам, и те подхватывают Люка и волокут его через ту же дверь, куда увели Лив. Когда толпа рассеивается, некоторые стражники смеются с Эдуардом и Моррисом.       Мое сердце падает. Люк был моим единственным шансом выбраться отсюда, но кроме того, теперь я волнуюсь, что с ним случится что-то ужасное. Оглядывая комнату в поисках Эрин, я не вижу ее, но женихи смотрят на меня. Я слышу, как некоторые из них шепчутся. Спотыкаясь о собственные ноги, когда толпа напирает, я замечаю Эдуарда, шепчущего что-то Моррису, который затем направляется прямо ко мне.       — Снова здравствуй, — говорит он. — Мне очень жаль, что тебе пришлось это видеть. — Воздух свистит в щербатых зубах, когда он лжет мне в лицо. — Думаю, нам с тобой стоит познакомиться немного поближе, теперь, когда я прояснил свои намерения. — Он проводит кончиками пальцев по открытой коже моих плеч.       — Куда они увели Люка? — спрашиваю я.       — Попрошу тебя, поскольку я джентльмен, не упоминать его имя, — говорит Моррис, надвигаясь на меня. — Но я уверен, с ним поступят так, как король сочтет нужным.       Слезы наворачиваются на глаза.       — Ты не заявлял никаких прав. Ты лгал.       Моррис хмурится.       — Не говори мне, что ты на самом деле была рада притязаниям Люка на тебя.       — Была.       Он тяжело вздыхает, берет мою руку в свою и крепко сжимает ее.       — Не позорь меня перед всеми этими людьми. Мне нужно, чтобы ты улыбнулась, и даже если ты не счастлива, ты должна играть роль. — Он наклоняется и прижимается губами к моим. Я пытаюсь отстраниться, но он держит меня крепко. От него пахнет вином и потом, и все, чего я хочу, — это избавиться от него.       Я отступаю назад и со всей силы поднимаю колено — прямо между его ног. Его приглушенный вопль заставляет людей вокруг остановиться и уставиться на нас. На лице Морриса гнев сменяется недоумением, и, наконец, проявляется боль. Прежде чем он успевает оправиться от шока, я ныряю в сторону и бегу в пустую уборную. Я захлопываю дверь и в ужасе ищу выход.       Единственная дверь — это та, через которую я только что вошла, и есть только одно узкое окно. Никакого чулана, никакого гардероба, негде спрятаться. Сердце бешено колотится в груди. Я снова смотрю на окно.       Я запускаю руки под юбки и срываю фартингейл, расстегивая его и позволяя упасть вокруг лодыжек. Я снимаю нижние слои юбок, оставляя лишь верхнее платье. Заведя руку за спину, изо всех сил пытаюсь развязать узел позади корсета. У меня не получается. Сбросив туфли, я толкаю маленькое окно и взбираюсь на подоконник. Я уже наполовину выбралась, когда кто-то хватает меня за лодыжку.