16.
12 июня 2026 г., 23:01
Мы едем в миле от центра города, устроившись рядом. С каждой кочкой на дороге мои опасения растут. Что произойдет, если стражники узнают, что я та девушка, которую они искали? Меня бы наверняка арестовали, но, возможно, мое наказание будет еще суровее. И что будет с Констанцией? Я решила, что любое существование лучше того, которым я жила, но я не хочу, чтобы Констанция страдала из-за этого.
— У тебя такой вид, как будто ты слишком о многом думаешь, — говорит Констанция, поглядывая на меня из-под шляпы и направляя лошадь в сторону города.
— Да, я думаю. Теперь я чувствую себя по-другому. Ты же знаешь, я не хотела, чтобы все это случилось. Когда я уходила с бала, я просто хотела убежать от этого безумия.
— Вот так иногда все и происходит, — задумчиво произносит Констанция. — Что-нибудь маленькое. Выбор, который мы делаем, потому что в тот момент это было необходимо. Но это не значит, что это не важно. Я верю, что все происходит не просто так, София. Если бы ты не ушла с бала вовремя, мы бы никогда не встретились.
— Должно быть, это судьба, — говорю я.
Она кивает. Приятно сознавать, что она на моей стороне.
— С тех пор как я здесь, с тобой, я поняла, каково это — не следить за тем, что я говорю, и не притворяться тем, кем я не являюсь. — Я хочу быть открытой, но чувствую себя ужасно незащищенной, как будто показываю ей самые уязвимые, скрытые части себя.
Она протягивает руку и сжимает мою ладонь, отчего по коже снова пробегает знакомая искорка.
— Моя мать научила меня, что я значима, с мужем или без него, — решительно говорит она. — Кто я такая в душе и как я отношусь к другим — вот единственные вещи, которые имеют значение. То же самое можно сказать и про тебя. Не позволяй никому убеждать тебя в обратном.
— Да, мэм, — отвечаю я, улыбаясь. Еще один вопрос всплывает у меня в голове, когда телега, подпрыгивая, катит по дороге в город. — Значит, ты хотела бы выйти замуж? Или, по крайней мере, ты рассматриваешь такую вероятность?
Я пытаюсь изобразить любопытство, чтобы скрыть, как невероятно волнуюсь, ожидая услышать ее ответ.
Констанция на мгновение замолкает.
— Нет. Это не для меня.
Я не давлю на нее, хотя в голове у меня вертится дюжина вопросов.
— Могу я быть с тобой честной? — спрашивает она.
— Я думала, именно этим мы здесь и занимаемся, — говорю я.
— Я не просто хочу равных условий в Лилле. Я хочу гораздо большего, чем это.
Я смотрю на нее в замешательстве.
— По-моему, равенство — это очень хорошо.
— Это только начало, — говорит она. — Но ты знаешь, что произойдет? Нам придется заставить людей дать нам то, о чем мы просим.
— Когда ты говоришь «мы», ты имеешь в виду себя и меня? — спрашиваю я.
— Да, но есть и другие, — говорит Констанция. — По крайней мере, были.
Я сажусь прямо.
— Другие?
— Немного, но да. Другие. Люди, которые ускользнули от короля, в основном женщины, которые чувствуют, что им больше нечего терять. Ты слышала о случае в Кионе?
— Это тоже была ты? — спрашиваю я в полном недоумении.
— Нет. Это была Эмиль, моя союзница. Но теперь ее больше нет.
В листовках, которые раздавал король, было ясно сказано, что виновные были казнены. По выражению лица Констанции я могу сказать, что она тоже их видела.
— Сторожевые башни охраняют все границы, — говорю я. — Никто не входит и не выходит без разрешения короля.
— Не все границы Лилля охраняются так тщательно. На западной окраине, примыкающей к Белому лесу, есть только две башни, и стражники нерасторопны. Они думают, что страха перед лесом достаточно, чтобы люди не заходили в него. — Констанция громко фыркает. — Дворец недооценивает изобретательность женщин, которых загоняют в мрачное и опасное место.
Я помню мужа швеи и то, как он был глубоко оскорблен мыслью о том, что она оставила себе хотя бы один цент из заработанных денег. Я думаю о ее перепуганном сыне и синяке у нее на шее. Всего этого может быть достаточно, чтобы заставить кого-то рискнуть и незаконно пересечь границу.
— Как ты думаешь, что должно произойти в Лилле? — спрашиваю я.
Она пристально смотрит на меня, ее карие глаза блестят, на лице убийственно серьезное выражение.
— Я думаю, нам нужно сжечь все это дотла и начать сначала. Вся система, идеалы, на которых выстроено это общество. Все это должно исчезнуть.
— Мне кажется, что это невозможно, — признаюсь я.
— Если бы неделю назад я сказала тебе, что ты сбежишь с бала и найдешь гробницу Золушки, что бы ты ответила?
— Я бы сказала, что это невозможно. — Я поворачиваюсь к ней. — Но неделю назад я тебя не знала. Если бы не ты, я, возможно, даже не выбралась бы из гробницы.
— И если бы не ты, я, возможно, не отправилась в Белый лес, чтобы найти хоть что-то, напоминающее о той женщине, которая знала всю правду о том, почему Золушка отправилась во дворец той ночью, или о том, какое проклятие постигло Прекрасного Принца и что это значило для нас все эти годы, — она ухмыляется. — Только мы с тобой вместе сможем что-то изменить.
У меня никогда не получалось унижаться, и с Констанцией, возможно, мне и не придется этого делать. Я хочу свергнуть короля с трона, и она поможет мне.
