Башня единства

      Город завыл в полдень.              Чонгук сидел в мастерской Искренности, перечитывая очередной вариант текста для экспозиции башни. Слова плыли перед глазами. Он уже третий день не высыпался — ночи на стройке, дни в офисе, постоянное напряжение. И ещё эти мысли о Тэхене, которые лезли в голову в самые неподходящие моменты.              Он потёр перчатки — привычка, ставшая второй натурой.              И тут динамики на столбах ожили.              — Внимание, жители Чикаго, — голос Джанин Мэттьюс, главы Эрудиции, был ледяным. — Дивергенты представляют угрозу для нашего общества. Они нарушают баланс фракций. По решению Совета, Бесстрашие получают приказ на зачистку. Повторяю...              Чонгук замер. Сердце ухнуло в пятки.              «Дивергенты. Зачистка. Это про меня».              Он не успел даже встать, как дверь с треском распахнулась.              На пороге стоял Тэхен.              Бледный, как мел. Глаза расширены, зрачки прыгают. Синий костюм в беспорядке — галстук съехал набок, рубашка выбилась из брюк. Он тяжело дышал, будто бежал всю дорогу. Пластырь на указательном пальце левой руки отклеился наполовину.              — Они знают, — выдохнул Тэхен, закрывая за собой дверь. — Не знаю как, но облава началась. Бесстрашие уже в пути.              Чонгук замер на секунду, потом резко захлопнул ноутбук.              — Откуда ты узнал? — голос прозвучал хрипло.              — Я был в командной сети Эрудиции, когда объявили. — Тэхен говорил отрывисто, быстро. — У нас три минуты, может, пять. Они будут обыскивать все здания по списку. Ты первый в нём.              Чонгук вскочил, схватил рюкзак — в нём всегда лежали предметы первой необходимости на случай побега: нож, фонарик, аптечка, пара дымовых шашек и запасные перчатки. Он давно готовился к этому моменту, но не думал, что он наступит так скоро.              — Ты идиот, — сказал он, застёгивая молнию. — Ты спалил себя. Теперь они будут искать и тебя.              Тэхен усмехнулся — криво, почти зло.              — Значит, побежим вместе.              Чон посмотрел на него. В глазах Тэхена не было страха. Было что-то другое — решимость, граничащая с отчаянием.              — Пошли, — сказал Чонгук.              Они вылетели в коридор.              Сзади уже раздавались крики. Первые отряды Бесстрашия ворвались в здание Искренности. Чонгук слышал топот множества ног, лязг снаряжения, короткие команды.              — Налево! — скомандовал он, и они свернули в служебную лестницу.       

***

             Чонгук вёл Тэхена старым маршрутом, который знал с двенадцати лет.              Через подвал суда, через пролом в стене, заваленный обломками. Вниз по ржавой лестнице, которая жалобно скрипела под весом. В темноту, где пахло плесенью, металлом и свободой.              Тэхен помнил это место. Здесь они когда-то соревновались детьми. Здесь проходила Тропа Страха — неофициальная, опасная, не для слабаков.              — Ты помнишь? — спросил младший на бегу, стараясь не запыхаться. — Здесь мы проходили Тропу... Я тебя обогнал на повороте.              — Ты споткнулся и упал, — не оборачиваясь, бросил Ким — Я тебя ждал, идиот.              Они почти смеялись — от нервов, от адреналина, от нелепости ситуации. Но сзади уже слышался топот. Много ног. И ритмичный, механический — это бег людей под сывороткой. Бесстрашные, превращённые в марионеток.              — Быстрее, — выдохнул Чонгук.              Из-за поворота вылетела тройка Бесстрашных.              Глаза пустые, зрачки расширены до предела. Движения дерганые, но быстрые — сыворотка подавила страх и сомнения, оставив только приказ: «Найти и захватить».              Чонгук не раздумывал. Рука сама нырнула в рюкзак, вытащила дымовую шашку. Дёрнул кольцо, бросил под ноги преследователям. Белый дым заполнил узкий коридор.              — Сюда! — Тэхен схватил его за руку и потащил в боковой проход — узкий, почти незаметный.              Они забежали в тупик. За спиной — бетонная стена. Спереди — приближающиеся тени в дыму.              Тэхен лихорадочно ощупывал стены.              — Здесь где-то был люк вентиляции.              Чонгук пытался нащупать знакомые выступы.              — Был... когда-то... Я его закрыл, чтобы изгои не лазили...              Голоса уже рядом. Бесстрашные переговаривались отрывистыми фразами, как автоматы:              — Цель в тупике. Блокировать выходы. Ждём подкрепление.              Старший посмотрел на Чонгука. В его глазах было странное спокойствие. Он вдруг перестал дышать тяжело, плечи расправились. Ким поднёс левую руку к лицу и сорвал зубами пластырь с указательного пальца — резко, одним движением. Маленькая татуировка Бесстрашия блеснула в тусклом свете — стёртая, но всё ещё различимая.              — Ты что делаешь? — прошептал Чонгук.              Тэхен не ответил. Он вышел из-за угла прямо навстречу отряду, подняв левую руку так, чтобы бесстрашные увидели татуировку.              — Я дивергент! — крикнул он громко, чётко. — Имя — Ким Тэхен, бывший Бесстрашный, сейчас Эрудит.              Бесстрашные замерли на секунду. Их запрограммированные мозги анализировали новую информацию — новый приоритет, новая цель. Они повернулись к Тэхену.              Чонгук из-за угла видел это. Он хотел закричать, рвануть следом, но голос пропал. Ноги приросли к бетону.              «Он отвлекает их на себя».              Тэхен бросил короткий взгляд в сторону Чонгука — краем глаза, едва заметно.              — Люк должен быть справа от тебя, за ржавым листом, — сказал он тихо, так, чтобы никто больше не услышал. — Беги. Встретимся в Нижнем городе, если выживу.              Первый Бесстрашный схватил Тэхена за плечо. Синяя ткань костюма затрещала. Ким не сопротивлялся. Он только посмотрел на Чонгука — долгий взгляд, в котором было всё: прощание, надежда, любовь и страх. Его левая рука с обнажённой татуировкой опустилась, и бесстрашный сжал её, не обращая внимания на древний символ Бесстрашия.              Чонгук зажмурился на секунду, а когда открыл глаза — рванул вправо, оторвал ржавый лист, нащупал металлический край и прыгнул вниз.              В ушах шумела кровь. Сверху доносились крики:              — Второй уходит! В погоню!              Но он уже скользил по старой трубе, обдирая руки, теряя перчатки, не чувствуя боли.              Только одна мысль стучала в висках:              «Я найду тебя, Ким. Живым. Обязательно».