Сценарий вне кадра

Запах крепкого, почти горького эспрессо, раскаленного пластика софитов и лака для волос всегда действовал Драко Малфою на нервы. Обычно в павильонах его раздражало абсолютно всё: от шестнадцатичасового графика до колючего бархата старинного камзола. Но сегодня причиной его бешеного пульса были вовсе не неудобства. Причиной был человек, стоящий прямо напротив него на расчерченном мелом полу. Гарри Поттер. Звезда независимого кино, «золотой мальчик» с фестивальными наградами, которого каким-то чудом заманили на главную роль лидера повстанцев в этом масштабном фэнтези-блокбастере. И по совместительству — экранный возлюбленный Драко, ставший его злейшим врагом по сюжету. — Площадка! Приготовились! Сцена сорок вторая, дубль первый! — выкрикнул в мегафон помощник режиссёра. Драко медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах, и разгладил дорогую ткань своего камзола. Он играл принца Кассиуса — холодного, расчётливого и жестокого наследника престола, который должен был выследить и уничтожить Лео, персонажа Гарри. Но именно в этой сцене Кассиус наконец загонял Лео в угол в полуразрушенной часовне. Это должна была быть яростная схватка, рождённая из предательства, за которой скрывалась отчаянная, болезненная тоска. — Камера... Мотор! Начали! Тяжелые бутафорские двери с глухим стуком захлопнулись за спиной Драко. Его высокие кожаные сапоги резко застучали по искусственным каменным плитам. Гарри стоял у огромного витражного окна. Искусственный лунный свет падал на его взъерошенные темные волосы, подчеркивал острые скулы и поблескивал на капельке пота, медленно стекающей по его шее к расстегнутому вороту рубашки. Он выглядел потрясающе помятым, запыхавшимся и... невероятно притягательным. Гарри резко обернулся. В его зеленых глазах полыхнул такой яростный, живой огонь, что у Драко на мгновение перехватило дыхание. — Тебе не следовало приходить сюда, Кассиус, — глухо произнес Гарри. Его голос слегка сорвался, звуча с такой отчаянной дерзостью, которая казалась слишком реальной для съемочной площадки. Драко не стал сразу произносить свою реплику. Он намеренно выдержал паузу, буквально физически ощущая, как между ними натягивается струна. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Поттера. Тепло, исходившее от тела Гарри, мгновенно начало плавить всю напускную, отрепетированную ледяную уверенность Драко. «Это просто игра, — кричал здравый смысл в голове Малфоя. — Это метод Станиславского, не более». — И позволить тебе сжечь это королевство дотла? — Драко сократил расстояние между ними так сильно, что их грудные клетки почти соприкоснулись. Он протянул руку в тонкой кожаной перчатке и властно обхватил пальцами подбородок Гарри. Это прикосновение было слишком жестким, слишком собственническим для простого кадра. Но Гарри не отпрянул. Напротив — он едва заметно подался навстречу этой ладони, а его взгляд на мучительную, бесконечную секунду опустился на губы Драко, прежде чем снова впиться в его серые глаза. Это не было актерской игрой. Это было похоже на гравитацию, которая неумолимо затягивала их обоих в черную дыру. — Ты ведь никогда не умел меня отпускать, — прошептал Гарри. Это была строчка из сценария. Но то, как хрипло и интимно она прозвучала, заставило внутренности Драко скрутиться в тугой узел. Гарри медленно поднял свою руку и накрыл ею запястье Драко. Его обнаженная, горячая ладонь сжала кожу чуть выше края перчатки. Большой палец Гарри нежно, почти неосознанно погладил чувствительную кожу на сгибе запястья. Позвоночник Драко прошил мощный разряд электрического тока. Он судорожно вздохнул, забывая, как дышать. По сценарию в этот момент они должны были начать яростно толкать друг друга, имитируя отчаянную борьбу двух бывших любовников. Вместо этого они застыли. Слишком близко. Слишком интимно. Все звуки вокруг стихли: не было ни команды, ни съемочной группы, ни наставленных на них объективов. Существовал только этот полумрак, пьянящий запах кедра и кожи, исходивший от Гарри, и невыносимое, жгучее желание сорвать этот чертов сценарий и впиться в его губы. — Стоп! Снято! Стоп, стоп, стоп! Голос режиссера разрезал повисшую тишину подобно пощечине. Драко моргнул, возвращаясь в реальность. Он мгновенно отдернул руку от лица Гарри и отступил назад так резко, что едва не споткнулся о кабель на полу. — Малфой, Поттер... Это было просто невероятно! Химия бешеная, — режиссер подошел к ним, не отрывая взгляда от монитора плейбэка. — Но, Гарри, ты должен был оттолкнуть его, когда он схватил тебя за подбородок! А ты выглядел так, будто ждал, когда он тебя поцелует. Густой, темный румянец мгновенно залил шею Гарри, в точности повторяя жар, который сейчас пылал на лице самого Драко. — Извините, — пробормотал Гарри, неловко потирая затылок и упорно отказываясь смотреть на Драко. — Я просто... слишком сильно вжился в сцену. — Сохраните эту энергию для второго дубля! Перерыв пять минут! Драко развернулся, чтобы уйти вглубь декораций, чувствуя, как сердце колотится в ребра, словно пойманная птица. Проходя мимо зоны гримеров и костюмеров, он заметил Пэнси Паркинсон — главного художника по костюмам. Она стояла, скрестив руки на груди и откровенно насмешливо улыбалась, глядя на Гермиону Грейнджер, главу сценарного отдела. Гермиона что-то судорожно и очень быстро строчила в своем блокноте, явно переписывая сцену прямо на ходу под их бешеную энергетику. Драко заставил себя пройти мимо них, но перед самым выходом из павильона не удержался и обернулся. Гарри всё еще стоял у окна. Он закусил нижнюю губу и смотрел прямо на Драко. И в его потемневших зеленых глазах всё еще тлели угли пожара, который не имел абсолютно никакого отношения к кино. Этот взгляд буквально пригвоздил Драко к месту. Вокруг суетились ассистенты, кто-то переносил тяжелые кабели, слышался смех и громкие обсуждения следующего кадра, но для Малфоя всё это превратилось в белый шум. Он чувствовал, как по коже всё еще бегут мурашки от того самого прикосновения Гарри к его запястью. Драко сглотнул, пытаясь вернуть себе маску холодного, безупречного профессионала. Он резко развернулся и зашагал прочь с площадки, стараясь не выдать своей паники. Ему нужно было срочно поправить грим. Ему нужно было срочно вдохнуть прохладный воздух и перестать думать о том, какими мягкими казались губы Поттера в паре сантиметров от его собственных. Он буквально влетел в зону гримерок. Там, к его величайшему сожалению, уединиться не получилось. Блейз Забини — его личный визажист и по совместительству давний друг — с самым невозмутимым видом «поправлял тон» Рону Уизли. Рон, играющий в фильме верного соратника главного героя, сидел на высоком стуле, зажатый между коленями Блейза. Уизли был пунцовым от смущения, пока Забини медленно, подушечкой большого пальца, растушевывал крем на его скуле. — О, Драко, — Блейз даже не обернулся, продолжая гипнотизировать взглядом смущенного Рона. — Ты вовремя. Твой безупречный аристократический лоск немного поплыл от... бурных эмоций. Сядь, я сейчас закончу с мистером Уизли. — Я вижу, как ты «заканчиваешь», Блейз, — язвительно бросил Драко, падая в соседнее кресло. — Ты мучаешь этого бедного парня уже десять минут. — Я просто очень ответственно отношусь к своей работе, — промурлыкал Забини, наконец отстраняясь от Рона и одаривая того такой открытой, многообещающей улыбкой, от которой Уизли едва не свалился со стула. — Свободен, солнышко. Беги к своему Поттеру. Рон что-то невнятно пробормотал, бросил на Блейза испуганный, но явно заинтригованный взгляд и буквально выбежал из гримерки. — Ты невыносим, — Драко устало прикрыл глаза, пока Забини наносил на его лицо легкую пудру. — Зато ты сегодня превзошел сам себя, дорогой, — Блейз наклонился ближе, его голос стал тише. — Я видел плейбэк. Вы с Поттером едва не сожгли павильон. Если вы продолжите в том же духе, Гермионе придется переписывать финал с рейтинга PG-13 на глухой NC-17. Драко хотел было огрызнуться, но в этот момент в гримерку стремительно вошла сама Гермиона Грейнджер. Она держала в руках увесистую стопку распечатанного сценария и выглядела взъерошенной. Следом за ней, с неизменным ледяным спокойствием и чашкой кофе, шла Пэнси Паркинсон. — ...и я говорю тебе, Пэнси, это рушит всю изначальную арку персонажей! — горячо доказывала Гермиона, даже не замечая никого вокруг. — Кассиус должен ненавидеть его до самого финала! — Грейнджер, дорогая, — Пэнси мягко, но властно перехватила Гермиону за локоть, заставляя ту остановиться прямо перед зеркалом. — Посмотри на Малфоя. Посмотри на Поттера, который сейчас на площадке гипнотизирует дверь этой гримерки. Какая к черту ненависть? Твои буквы на бумаге бессильны против того, что эти двое вытворяют перед камерой. Им нужно прописать поцелуй. Иначе зритель нам просто не поверит. Гермиона замерла. Она посмотрела на Драко через отражение в зеркале, затем на Пэнси, которая стояла слишком близко к ней. Взгляд сценаристки невольно опустился на тонкие, накрашенные темной помадой губы Паркинсон. Гермиона смущенно кашлянула и сделала шаг назад. — Я... я подумаю, как это органично вписать, — тихо пробормотала Грейнджер, утыкаясь в свои бумаги. Драко лишь тяжело вздохнул. Происходящее на площадке медленно, но верно превращалось в какую-то масштабную катастрофу, где все летели в бездну собственных чувств. — Малфой! Поттер! — снова раздался голос ассистента из динамиков. — Сцена в шатре! Приготовились! Драко поднялся с кресла. Его сердце снова предательски ускорило ход. В этой сцене их герои должны были остаться наедине в военном шатре. Без лишних свидетелей. Когда Драко вернулся на площадку, Гарри уже ждал его там. Полумрак декораций шатра, зажженные бутафорские свечи и тишина вокруг создавали пугающе интимную атмосферу. Гарри сделал шаг навстречу. Он больше не смотрел на Драко как на соперника. — Драко, — тихо произнес он, впервые за весь день назвав его по имени, а не по фамилии. — То, что было там, у окна... Я просто хотел сказать, что... — Не надо, Поттер, — резко перебил его Драко, чувствуя, как его собственная защита рушится от одного только звука его имени из уст Гарри. — Это просто работа. Мы просто хорошие актеры. Гарри грустно усмехнулся и подошел еще ближе — так близко, что Драко почувствовал тепло его дыхания. — Себя ты можешь обманывать сколько угодно, Малфой, — прошептал Гарри, заглядывая ему прямо в душу. — Но меня ты не обманешь. Камера видит всё. И я тоже всё вижу. — Камера... Мотор! Начали! Слова режиссера повисли в тяжелом, пахнущем воском и благовониями воздухе шатра. По сценарию, Кассиус должен был ворваться сюда, чтобы забрать у Лео важную карту и поставить точку в их противостоянии. Но реальность, как и предупреждала Пэнси, плевать хотела на сценарий. Драко шагнул вперед, его плащ взметнулся, смахивая со стола какую-то бутафорскую карту. Но он даже не взглянул на неё. Все его внимание было сосредоточено на Гарри. Тот сидел на низком сундуке, освещенный лишь колеблющимся пламенем свечи. — Ты пришел убить меня? — тихо спросил Гарри. В его голосе не было страха. Только бесконечная, выматывающая усталость человека, который устал бегать. И... отчаянная надежда. — Я пришел забрать то, что принадлежит мне, — выплюнул Драко. Но его голос, вместо того чтобы звучать угрожающе, предательски дрогнул. Он подошел вплотную. Гарри медленно поднялся на ноги. В этом полумраке его зеленые глаза казались почти черными, а зрачки были расширены так сильно, что Драко мог видеть в них собственное отражение. — Забирай, — выдохнул Гарри. Он сделал шаг навстречу, сокращая то мизерное расстояние, которое их разделяло, и положил ладонь на грудь Драко — прямо туда, где сумасшедшим темпом колотилось сердце. — Забирай всё. Это была новая реплика. Гермиона действительно переписала сцену несколько минут назад, добавив в неё ту самую искру, о которой говорила Пэнси. Но то, что произошло дальше, не было написано ни в одном сценарии мира. Драко почувствовал, как по его венам разливается жидкий огонь. Он больше не мог держать эту дистанцию. Он не мог притворяться. Забыв про все отрепетированные движения, Малфой резко подался вперед. Его рука собственническим, почти грубым жестом зарылась в непослушные темные волосы на затылке Гарри, а вторая собственнически легла на его талию, притягивая вплотную. Гарри судорожно выдохнул прямо в его губы, и в ту же секунду Драко наконец-то сорвал этот чертов запрет. Он поцеловал его. Это не был красивый, нежный поцелуй для романтической комедии. Это было столкновение двух штормов, чистая, первобытная страсть, которая копилась долгими неделями на съемочной площадке. Драко целовал Гарри с каким-то отчаянным голодом, сминая его губы, пробуя их на вкус, требуя большего. Гарри ответил мгновенно. Он тихо, сдавленно простонал прямо в поцелуй и рванулся навстречу, вжимаясь в тело Драко всем своим существом. Его руки судорожно вцепились в плечи Малфоя, сминая дорогую ткань камзола, а затем скользнули выше, зарываясь в платиновые пряди волос. Они тяжело дышали, деля один кислород на двоих. Вкус Гарри был соленым от пота и сладким от выпитого ранее кофе, и этот коктейль сводил Драко с ума. Он слегка прикусил нижнюю губу Поттера, заставляя того снова всхлипнуть, и углубил поцелуй, сплетая их языки в каком-то безумном, тягучем ритме. Драко пятился назад, увлекая Гарри за собой, пока они не наткнулись на тот самый сундук. Малфой слегка подтолкнул Гарри, заставляя того сесть на него, а сам навис сверху, не разрывая этого обжигающего, безумного поцелуя ни на секунду. Вокруг них была полная тишина. Вся съемочная группа, затаив дыхание, наблюдала за этой сценой через мониторы. Никто не смел крикнуть «Стоп». Операторы плавно вели камеры, боясь спугнуть этот момент абсолютной, чистой магии и искренней страсти. Гарри потянул за воротник рубашки Драко, расстегивая верхние пуговицы, его горячие пальцы обожгли бледную кожу на шее Малфоя. Драко оторвался от его губ буквально на секунду, чтобы перевести дух, и тут же прижался поцелуем к пульсирующей жилке на шее Гарри. — Драко... — выдохнул Поттер, запрокидывая голову назад. Его голос звучал так интимно и хрипло, что у Драко перед глазами всё поплыло. Это было слишком. Слишком реально. Слишком горячо для фильма. — Стоп! Снято! — наконец-то выкрикнул режиссер. Но его голос прозвучал как-то тихо и слегка ошарашенно. — Это... это было невероятно. Господи. Всем... всем нужно остыть. Перерыв на обед! Драко медленно отстранился от Гарри. Его губы горели и слегка припухли, дыхание было рваным, а в глазах всё еще плескался тот самый неконтролируемый пожар. Гарри сидел на сундуке, растрепанный, с затуманенным взглядом и расстегнутым воротом рубашки. Он тяжело дышал и смотрел на Драко снизу вверх так, словно тот только что перевернул всю его вселенную. И самое пугающее для Драко было то, что он чувствовал абсолютно то же самое. Фильм продолжался, но их собственная, реальная история только что началась. После съемок в шатре тишина на площадке стала почти осязаемой. Все всё понимали, но никто не решался произнести это вслух. Слишком реалистично. Слишком интимно. А через две недели съемки официально завершились, и начался настоящий ад — мировой промо-тур. — Малфой, сиди смирно, ради всего святого, — Блейз Забини раздраженно щелкнул пальцами перед лицом Драко, возвращая того в реальность. — Ты весь дергаешься. Я так тебе стрелки до ушей нарисую. Драко сидел в кресле гримера в гримерке огромного лондонского телецентра. Через полчаса они с Гарри должны были выйти в прямой эфир самого популярного утреннего шоу страны. — Я не дергаюсь, Забини, — огрызнулся Драко, хотя его пальцы судорожно сжимали подлокотник кресла. — Конечно-конечно, — Блейз усмехнулся и бросил взгляд на дверь. — Это никак не связано с тем, что Поттер сейчас дает сольное интервью в соседней студии, и ты не видел его со вчерашнего вечера. — Блейз, замолчи, — Малфой прикрыл глаза. Он действительно сходил с ума. После того поцелуя в шатре они с Гарри толком не разговаривали наедине. Они словно испугались того гигантского цунами чувств, которое сами же и подняли. Они вежливо здоровались, безупречно отыгрывали оставшиеся сцены, но больше не оставались одни. Дверь гримерки резко распахнулась, прерывая его мысли. В комнату буквально влетела Гермиона Грейнджер, а за ней, как всегда, неторопливо шла Пэнси Паркинсон. Гермиона выглядела так, будто только что пробежала марафон. — Малфой, держи! — Гермиона всунула ему в руки планшет. — Это список вопросов от ведущего. Ни слова про ваши личные отношения! Отвечайте строго по сценарию. Журналисты уже вовсю трубят о вашей «невероятной химии» после первого трейлера. — Расслабься, Грейнджер, — Пэнси мягко подошла сзади и положила руки на напряженные плечи Гермионы, слегка их массируя. — Они взрослые мальчики. Справятся. К тому же, отрицать очевидное — только подогревать интерес. Гермиона шумно выдохнула и, к удивлению Драко, не стала сбрасывать руки Пэнси. Напротив, она чуть заметно откинулась назад, подставляясь под эти успокаивающие прикосновения. Драко заметил, как Блейз понимающе переглянулся с Пэнси. Похоже, за время монтажа фильма эти двое тоже времени зря не теряли. — Ладно, — Гермиона смущенно поправила волосы. — Малфой, твой выход через пять минут. Поттер уже ждет за кулисами. Драко поднялся. Его сердце снова пустилось вскачь. Когда он вышел в темный коридор за кулисами студии, Гарри уже стоял там. На нем был строгий черный костюм, который сидел на нем просто идеально, но галстук был слегка ослаблен, а верхняя пуговица рубашки расстегнута — в истинном, немного бунтарском стиле Поттера. Гарри обернулся на звук шагов. Когда его глаза встретились со взглядом Драко, по телу Малфоя прошла уже знакомая дрожь. — Привет, — тихо сказал Гарри. Его голос в полумраке кулис звучал мягко и волнующе. — Привет, — ответил Драко, останавливаясь в паре шагов. — Готов к пыткам от прессы? — С тобой — готов к чему угодно, — Гарри улыбнулся. Это была не та дежурная улыбка для камер, которую он демонстрировал последнюю неделю. Это была его улыбка. Искренняя, теплая, предназначенная только для Драко. Поттер сделал шаг вперед и неожиданно взял Драко за руку. Его ладонь была горячей и слегка влажной от волнения. — Послушай, Драко... Нам нужно поговорить. О том, что произошло в шатре. И о том, что происходит сейчас. Я больше не могу делать вид, что это просто хорошая актерская игра. Драко затаил дыхание. Слова, которые он так боялся и так отчаянно хотел услышать, наконец были произнесены. — И... леди и джентльмены! Встречайте главных звезд самого ожидаемого фильма года — Гарри Поттер и Драко Малфой! — раздался громкий голос ведущего из динамиков студии. Зажглись яркие софиты, и зал разразился оглушительными аплодисментами. Гарри крепко сжал руку Драко на секунду, а затем отпустил её. — Идем, — шепнул он, подмигнув. — Покажем им настоящую химию. Они вышли под прицелы десятков телекамер. Интервью шло как в тумане. Ведущий шутил, задавал вопросы о съемках, о сложных трюках, но всё неизбежно свелось к одному. — Скажите, ребята, — ведущий хитро прищурился, подавшись вперед. — Весь интернет сейчас обсуждает только одно. Трейлер бьет все рекорды, и фанаты просто сходят с ума от напряжения между вашими героями. Скажите честно: каково это — играть такую всепоглощающую страсть и вражду одновременно? Неужели это всё — только сценарий? Или между вами действительно проскочила искра? В студии повисла интригующая тишина. Драко на секунду замялся, собираясь выдать стандартную, заученную фразу про профессионализм. Но Гарри опередил его. Он повернулся к Драко, и на его лице появилась мягкая, абсолютно искренняя улыбка. — Знаете, — произнес Гарри, глядя прямо в серые глаза Малфоя на глазах у миллионов зрителей. — В сценарии Гермионы Грейнджер действительно прописана потрясающая история. Но некоторые вещи... некоторые чувства просто невозможно сыграть, если ты не испытываешь их на самом деле. В зале послышался восторженный гул. Драко почувствовал, как краска заливает его лицо, но вместо страха он ощутил невероятное, пьянящее облегчение. Шум аплодисментов в студии всё ещё гудел в ушах, когда Драко и Гарри быстрым шагом шли по длинным лабиринтам коридоров телецентра. Вокруг суетились ассистенты, продюсеры с кем-то громко переговаривались по рации, но Драко ничего этого не замечал. В его голове набатом стучали слова Гарри, произнесенные на глазах у миллионов зрителей: «Некоторые чувства просто невозможно сыграть, если ты не испытываешь их на самом деле». Они буквально влетели в ту самую маленькую, изолированную гримерку, где Драко ждал эфира. Малфой резко захлопнул дверь и повернул замок. Щелчок засова прозвучал в повисшей тишине оглушительно громко. Драко резко развернулся, прижимаясь спиной к прохладной поверхности двери. Его грудь тяжело вздымалась. — Что это, черт возьми, было, Поттер? — выдохнул Драко. Его голос дрожал от гремучей смеси паники, адреналина и безумного, пьянящего восторга. — Ты хоть понимаешь, что ты устроил? Завтра все таблоиды мира будут кричать только об этом! Пресс-служба студии сойдет с ума! Гарри стоял в паре шагов от него. Он медленно, одним точным движением окончательно стянул с шеи галстук и бросил его на ближайший столик, прямо на рассыпанную пудру Блейза. Поттер выглядел непривычно спокойным. В его зеленых глазах больше не было сомнений или страха. — Пусть кричат, — тихо, но невероятно твердо произнес Гарри. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Драко. — Мне плевать на таблоиды, Драко. И на пиарщиков плевать. Я устал притворяться. Устал прятаться за репликами Лео и Кассиуса. Гарри подошел вплотную. Драко отчетливо чувствовал знакомый, сводящий с ума запах его парфюма с нотками кедра и легкий шлейф крепкого кофе. Поттер поднял руку и нежно, почти благоговейно коснулся кончиками пальцев щеки Малфоя. Драко судорожно выдохнул и невольно прикрыл глаза, ластясь к этой теплой ладони. Вся его напускная аристократическая гордость, все его щиты и барьеры, которые он так тщательно выстраивал годами, рухнули в одну секунду от этого простого, искреннего прикосновения. — На мосту... в шатре... — Гарри заговорил еще тише, его дыхание опаляло губы Драко. — Я ведь ни на секунду не играл, Драко. Это был я. Тот самый сумасшедший Гарри, который влюбился в своего заносчивого партнера по площадке еще во время первых совместных проб. Скажи мне, что я не сошел с ума в одиночку. Скажи, что ты чувствуешь то же самое. Драко открыл глаза. Серые, как штормовое небо, они теперь светились такой неистовой, нескрываемой нежностью, что у Гарри перехватило дыхание. — Ты идиот, Поттер, — прошептал Драко. В его глазах заблестели непрошеные слезы. — Редкостный, невозможный идиот. Конечно, я чувствую то же самое. Я сгорал от ревности каждый раз, когда кто-то другой подходил к тебе на площадке. Я бредил тобой каждую ночь. Гарри счастливо, облегченно выдохнул и, не давая Драко договорить, притянул его к себе за талию, сминая расстояние между ними. Их поцелуй в гримерке не был похож на тот, что они сыграли в шатре. В нем не было ярости, борьбы или боли персонажей. Это был поцелуй двух реальных людей, которые наконец-то нашли друг друга среди фальшивых декораций и яркого света софитов. Это было мягко, тягуче, невероятно глубоко и чувственно. Драко запустил пальцы в непослушные темные волосы Гарри, притягивая его еще ближе, углубляя поцелуй и тихо стоная от переполнявшего его облегчения.Они стояли так, пока легкие не начало жечь от нехватки воздуха. Когда они наконец неохотно отстранились друг от друга, Гарри уткнулся лбом в плечо Драко, продолжая крепко обнимать его за талию. — Значит, мы теперь... вместе? По-настоящему? Без камер? — глухо спросил Гарри в изгиб шеи Малфоя. — По-настоящему, — Драко нежно погладил его по затылку. — Без дублей и без команды «Стоп». В этот момент за дверью гримерки послышались чьи-то приглушенные голоса и смех. — О боже, Рон, прекрати так смущаться, тебе безумно идет этот персиковый тон! — раздался довольный, мурлыкающий голос Блейза Забини. — Блейз, прекрати, нас могут услышать! — послышался смущенный, но явно счастливый шепот Рона Уизли. Следом за ними послышался уверенный стук каблуков Пэнси Паркинсон и ее бархатный голос: — ...и именно поэтому, Гермиона, в сиквеле мы пропишем им полноценную свадьбу. А пока — пойдем выпьем по бокалу вина, ты заслужила отдых после этого сумасшедшего сценария. — Пэнси, я... ладно, только один бокал, — чуть заикаясь, ответила Гермиона, и их шаги постепенно затихли в конце коридора. Гарри тихо рассмеялся, не выпуская Драко из объятий. — Похоже, этот фильм изменил не только наши жизни, — улыбнулся Гарри, заглядывая Драко в глаза. — Похоже на то, — Драко улыбнулся ему в ответ — искренне, тепло и абсолютно счастливо. — Но наша с тобой история, Поттер, только начинается.