Vintage Blood

Щекотно. Используя какой-то прибор, врач внимательно осматривал правое ухо и от каждого его действия хотелось посмеяться, однако Джисон не мог. Он лишь хмурил брови и незначительно отшатывался от этого странного инструмента, что отдаленно напоминал птицу, которая засунула свой клюв прямо ему в ухо. Шестилетний Джисон не отрывал глаз от Чана, что сидел на стуле напротив, опершись локтями в колени и также пилил его напряженным взглядом. Джисон не боялся. Он, честно сказать, мало что чувствовал. Щекотку – да, но смех от нее куда-то исчезал, утопая в пустоте внутри, не успев разразиться. Со словами также. Они просто исчезали, не достигая языка. Чана он не боялся. Он вообще ничего не чувствовал к этому странному взрослому. Он появился также внезапно, как и исчезнет. Позже. Взрослые всегда исчезают быстро. Джисон смотрел в Дьявольские глаза и теребил рукой футболку с рисунком какого-то динозавра. Отчего-то ему показалось, что Чан слишком напряжен. Его нога продолжала дергаться, челюсть сжималась, и он время от времени облизывал губы. Джисон думает, что так вели себя воспитательницы в дет доме, когда у старших ребят опять что-то случалось. Они либо громко-громко кричали, либо вели себя так. Врач что-то пробубнил самому себе и наконец оторвал аппарат от уха Джисона. Тот тут же перестал теребить футболку, на пробу попробовав помотать ногами вперед-назад – вдруг не наругают. Он бросил любопытный взгляд на Чана, но тот ничего не сказал, даже внимания не обратил. Значит можно. Джисон продолжил мотать ногами, но уже более смело, наблюдая за врачом, что встал и прошел мимо, к столу с компьютером, тут же что-то тыкая. Он обратился к Чану: – Нарушений слуха не выявлено. Вы уже проверяли горло? Чан кивнул. – В другой больнице. Сказали, что с ним все в порядке. Врач взял медицинскую карту и осмотрел ее, что-то вписывая. – Вижу, – он написал очередную фразу и щелкнул ручкой, скрывая кончик, – И невролога, тоже посещали, погляжу. Тогда… – он потянулся к компьютеру и что-то напечатал на клавиатуре, – записывайтесь к психотерапевту. Скорее всего, тут все дело в психологии. Чан вздохнул, проводя рукой по лицу. Джисон не понял, почему он так отреагировал. Ему, честно сказать, вообще было сложно понять хоть что-то из разговора взрослых. Какой-то суп из непонятных слов. Невкусный и горький. Как только они скрылись за дверью с смешной табличкой «ЛОР», Чан вздохнул снова, опускаясь на корточки, оставаясь на одном уровне с Джисоном и беря его ладошки в свои. – Джисон. Джисон смотрел на него широко раскрытыми глазами, ожидая, что он скажет. Чан улыбнулся, но улыбка получилась странная – она не доставала до глаз. Они оставались такими же грустными. – У тебя есть мечта? Джисон помотал головой в разные стороны. Тетя-воспитательница говорила, что мечты убивают характер. Чан чуть помрачнел от такого ответа, но тут же взял себя в руки и улыбнулся шире. – А у меня есть. Джисон склонил голову к плечу, немо спрашивая. – Моя мечта – когда-нибудь услышать твой голос. Джисон не понимал. Как мечта может быть связана с другим человеком? Она что же – не твоя вовсе? Если это мечта Чана, то почему делать должен Джисон? Он бы спросил, но решил, что кивнуть легче. Чан тут же засиял, беря Джисона в охапку под локоть, будто мягкую игрушку и вставая, направляясь к выходу. Джисону нравилось, когда он так делал, но он все равно бил его кулачками, требуя выпустить. Они часто так играли. Особенно когда Джисон не слушался. Чан засмеялся, чувствуя пинки в бок, что были не сильнее, чем удары ватным диском. Щекотно.

–

Открыв глаза, Джисон разочаровался. Все тот же вид. Бамбуковый лес. Чертов бамбук. Он со стоном перевернулся на спину, раскинув руки, глядя, как высоко, сквозь салатовые листья пробивалось чистое небо. Бамбуковые стволы склонились над ним в любопытстве, пока он не обращал на них ни единого внимания. Живот скрутило. Джисон положил ладонь ниже ребер, чувствуя, насколько он впалый. Сколько он уже не ел? Сейчас бы чего-то такого жирного, мясного и очень калорийного. Последние два дня он только пил воду из речки неподалеку. Даже пытался рыбу поймать, но она легко выскальзывала из рук. Мда… Из Джисона вышел бы ужасный Робинзон Крузо. От мысли о еде живот заурчал с новой силой. Джисон сморщился, слушая симфонию недовольства желудка. Нужно отбросить эти мысли, но тогда они неизбежно перейдут к его одежде, которая, честно сказать, начала уже попахивать. Джисон полоскался в речке, но одежду помыть пока не осмеливался. Она ему еще может пригодиться, а учитывая собственную неаккуратность и неповоротливость, его футболка уплывет по речке, присоединяясь к миру рыб как новый вид: «рыба-потянка». Сон еще не сошел с сетчатки глаза, отчего Джисон проморгался раз сто подряд, не меньше, желая, чтоб наваждение прошло как можно быстрее. Последнее, что он хотел бы сейчас видеть – лицо Чана. Предатель. А говорил, что не бросит. В итоге ушел вовсе. Не то чтобы Джисон такого не ожидал… Нет. На самом деле он правда не ожидал этого. Он хотел верить всеми своими фибрами, что Чан – единственный во всем мире, кто никогда его не оставит. От этого еще неприятнее. Возможно, его обида немного детская и наивная, возможно, Чан хотел ему только лучшего, однако обижаться Джисон имел полное право. Конечно, внутри расползалось противное ощущение, что Дьявол прав, но на то оно и противное, что признавать не хотелось. Ни за что. Первый день было безумно обидно. Он почти сразу после исчезновения Чана обернулся и бросился через весь храм прямо к трехсотничной лестнице. За ним, кстати, никто не побежал и только спустя время Джисон понял, почему. Лестница бесконечная. Сколько бы он ни шел, сколько бы ступеней не преодолел, ступеньки продолжали появляться под его подошвой, хотя, стоит развернуться и пройти около десятка таких же назад, непременно окажешься на площади у святилища. Тогда он решил, что пойдет не по лестнице – бамбуковый лес же тоже должен вести с горы? Захотелось посмеяться от своей наивности. Сначала он обрадовался, когда прошел метров триста и наткнулся на речушку, решив, что это хороший знак, мол, он сломал систему, молодец. Но идя дальше через бамбуковый лес, снова оказывался у площади. Это место проклято, Джисон уверен. Куда бы он не пошел, угаждался у этой блядской площади, которую постоянно подметал этот… Феликс. Он что, постоянно это делает? Зачем? В это святилище даже не ходит никто. Он наблюдал некоторое время за святилищем и храмом. Туда и в правду никто не ходит. Богом забытое место. Несмотря на свои размеры и древнее происхождение, Джисон даже не уверен, что хоть раз в жизни слышал об этом остатке истории. Как ни странно, никто даже не поинтересовался у него, не умер ли он с концами. В этом лису что, вообще никто не водится? Странно осознавать, что среди бамбука ему находится приятнее, чем там, в компании светловолосого слуги, мага-целителя, панды с маской на лице и странного… Минхо. Джисон потянулся к сумке на плече и достал пачку сигарет. Немного совестно курить в месте девственной природы, но голод сильнее. Недовольно цокнул, когда понял, что осталась всего две сигареты. Одну он скурит сейчас, а вторую придется лишь нюхать в надежде, что это поможет. Если не голод доведет его, то ломка сделает свое дело. Закурив, все еще лежа на земле, мысли вернулись к обладателю глаз-омутов. Он показался очень… Джисон толкнул язык в щеку, обдумывая слово, которым можно его описать. Таинственным? Несмотря на то, что Минхо сказал слов меньше, чем Джисон в детстве, он постоянно наблюдал. От мысли об этом по спине пробежали мурашки (или же это правда муравьи, он все же на земле лежит. Но ему слишком плевать, чтобы проверить). Его взгляд глядел в самую душу, пробирая до костей. Джисон чувствовал взгляд Минхо почти на протяжении всего времени, как он очнулся у дерева. Джисон не мог не отметить его красоту. Возможно, у него даже захватило дыхание, когда он промокнул каплю крови тканью, но он в этом не признается. Прямой нос, скулы, о которые можно порезаться, фигурные губы, бледность, что выглядела не как нездоровая безжизненноть, а, скорее, как фарфоровая элегантность. Что вызвало смешок, потому что кожа Джисона не отличалась этой чертой. В мире, управляемым вампирами, бледная кожа была чуть ли не главным стандартом красоты, под которые Джисон не подходил вовсе, имея мягкие изгибы лица. А вот Минхо хорошо бы вписался на обложку какого-то журнала со своими чертами. Ну и, конечно, глазами, которые Джисон изучил достаточно близко, чтобы подобрать миллион эпитетов к их описанию. Отчего-то было чувство, что Минхо – далеко не человек. Хотя и отсутствие клыков означало отсутствие вампирской сущности. Не маг, но и на оборотня не похож, хотя, кто их там знает. Стай настолько много, что и не определишь, кто к какому клану принадлежит. Возможно, и такие найдутся. Но все же нет. Что-то подсказывало – Минхо не оборотень. Сложно сказать точно, пока не увидишь собственными глазами, но нет. Само нутро отвергало этот вариант. Однако. Что это был за фокус с застывшей каплей крови в полете? Сначала Джисон думал, что у него глюки, но она настолько реалистично впиталась в ткань рукава Минхо, что сомнения в адекватности собственного рассудка тут же отметались. С кровью неразрывно связаны вампиры, но Джисон не уверен, что слышал хоть раз о кровососах, что умеют управлять кровью. Хотя, он и не сильно интересовался… Джисон дернулся. Ну и ну… Если Минхо по правде вампир, то от него стоит держаться на расстоянии километров так пяти. Даже лучше, если вообще на другом конце планеты. Выкурив чуть ли не сам фильтр сигареты, Джисон затушил ее о подошву кроссовка и положил бычок в карман. Вампиров и всех остальных он может и не уважает, но природа ему еще ничего не сделала, чтобы вредить ей. Живот скрутило с новой силой. Его желудок, что, пристегивается к позвоночнику? Джисон слышал, что человек может продержаться без еды два месяца, но он готов поклясться – умирает с голоду он уже сейчас. Возможно, стоит переходить на бамбук. Как вообще можно продержаться два месяца? Все зависит от лишнего веса… Джисон сел в позу лотоса, поднял футболку и посмотрел на грудную клетку, через которую четко проглядывались ряды ребер. Да по нему можно анатомию изучать! Он, конечно, не болезненно худой, но лишнего веса у него столько же, сколько и лишних денег – чуть меньше, чем нисколько. – И долго ты собираешься пародировать панду? Решил остаться здесь жить? Джисон дернулся от внезапного голоса и задрал голову, побледнев. Минхо, облокотившийся о бамбуковый ствол, стоял неподалеку от Джисона и смотрел прямо на него. Его взгляд всего на секунду метнулся чуть ниже шеи и Джисон вдруг вспомнил о том, что все еще держал футболку вздернутой. Он тут же ее опустил, но Минхо уже перевел глаза на лицо. – Не ответишь? – Минхо выгнул бровь. – Нет, – ответил Джисон. На первый или второй вопрос – непонятно. Минхо никак не отреагировал. Он спрятал руки в рукавах белоснежного ханбока, отличного от прошлого, но такого же утонченного. – Впрочем, мне все равно. Но хочу, чтобы ты понял три вещи. Первое: я пообещал Чану защищать тебя, так что, если ты продолжишь в том же темпе, мне придется запереть тебя в доме и кормить насильно, чего я не хочу так же, как и ты. Второе: ты не выйдешь отсюда, пока мы не решим проблему. Третье: в этом лесу водятся букашки, вызывающие паралич. Джисон молился на выдержку, чтобы не подскочить и не начать себя судорожно рассматривать. Очевидно, Минхо блефовал, однако Джисон начал чувствовать фантомные прикосновения маленьких лапок по всему телу. Минхо оглядел его сверху-вниз, оторвался от бамбука, подошел ближе. Джисон помнил, что пахнет так, словно пробежал километр на руках, однако Минхо не выдал даже толики отвращения. Наоборот – он наклонился и, глаза-в-глаза произнес: – Подумай о том, что я тебе сказал. Я не собираюсь делать с тобой ничего, что тебе не понравится, если будешь вести себя хорошо. Не стоит саморучно стремить себя к аду, Джисон. Он выпрямился, осмотрел Джисона еще раз, а после развернулся, бросив напоследок: – Я надеюсь, мы друг друга поняли. Джисон следил за ним, пока он не растворился между бамбуком. Блять. Это выбор без выбора. Либо Джисон добровольно пойдет в лапы дракону, либо дракон придет за ним сам. Джисон долго смотрел в точку, где только что стоял Минхо. Вдруг ему показалось, что по его руке что-то ползет. Он побелел, развернул голову и заметил его… Жучок. Чуть ли не с свинячим визгом, он выпульнул его в воздух щелчком куда-то далеко, после вскакивая и отряхаясь. Он сдержался, чтобы не снять футболку со штанами, потому что в последний раз его заметили с задранной футболкой.

–

Он растоптал свою гордость и инстинкт самосохранения в момент, когда встал перед этими дверьми. Высокие, они казались слишком тяжелыми, чтобы их сдвинуть. Джисон провел по лицу. О боже. Он правда это делает? Тем не менее дыра в животе медленно начала съедать психику. Джисон и в правду думал о том, съедобен ли бамбук. Он видел пару раз, как едят ростки бамбука, но они не были… сырыми. Вкус сырого бамбука отвратителен и Джисон не почувствовал насыщение. Только унижение и понимание того, что в лесу он долго не протянет. И да. Ему пришлось прийти в этот, блять, храм. Он стоял перед порогом и думал о том, что еще не поздно развернуться и побежать на четыре стороны. Однако голодная смерть была не лучше, чем смерть от… этого странного чудика, кем бы он там ни был. Джисон правда начал думать, что шанс на еду может стоить его жизни и он готов заплатить эту цену, потому то он, сука, понемногу начал задумываться о том, что может засунуть одну единственную оставшуюся сигарету себе в глотку, чтобы забить желудок хоть чем-то. Впрочем, может, его накормят заработанные камни в желудке. Сил не было почти ни на что. Вчера приходил Минхо и Джисон его проклял тысячу раз, потому что он его убедил. Убедил прийти сюда и принять унижение. Ему было безумно неловко возвращаться. Как ему вести себя? Сделать вид, что ничего не произошло, и он не бегал по лесу среди бамбука три дня? Боже, да он похож сейчас больше на обезьяну, чем на человека. Одежда начала источать заметный запах, волосы спутались, кажется, между прядями даже застряла трава. Он будто выживал среди дикой природы. АХ ДА, он же именно этим и занимался. Джисон закинул голову и посмотрел на небо. Чертов Чан. Вернул глаза обратно к двери, вздохнул, подошел ближе. Ему нужно просто постучать? Он поднял кулак и ударил им о деревянную ровно три раза, отошел в ожидании. Двери не сдвинулись. Джисон почувствовал, что его уже унижают, а он даже не зашел за порог. Нет. Все же стоит вернуться к бамбуку и одиночеству. Он развернулся, чтобы уйти, как услышал гул открывающихся дверей. Они медленно, за его спиной открылись и Джисон понял, что назад дороги нет. Обернулся, прошел к двору. Никого нет. Совершенно. Может, все ушли? Даже Феликса, что обычно подметал двор перед святилищем, Джисон, пока шел сюда, не заметил. Минуя небольшие озерца по бокам, Джисон подумал о том, как же аппетитно выглядят рыбки кохаку. Одернул себя. Он реально превращается в животное. Дальше ноги привели его через дом во внутренний дворик здания. Он встал и посмотрел на дерево. Каждый раз, когда он видел эту сливу, у него захватывало дыхание. Она словно сама тянула к нему свои ветви, усеянные бутонами цвета кошачьего языка. Джисон не мог оторваться. Слива казалась неземной, волшебной. Трепет внутри затмил удар голода и потемнение в глазах. Жаль, что дерево еще не дало плодов – он бы с удовольствием съел эти кисло-горькие сливы, несмотря на то, что даже в ферментированном виде не мог их переносить. Кому вообще может понравится этот кисло-соленый вкус? Фу. Джисон прошел дальше по открытому коридору, оглядываясь, как воришка, переживающий, что его поймают с поличным. Впрочем, в доме было тихо, как в церкви. Достигнув противоположного от входа коридора, Джисон резко остановился. Запах. Еда. Джисон сглотнул слюну, что начала собираться во рту от одного лишь слабого аромата. Вместе с тем запах чего-то вкусного манил. Джисон вдруг понял наркоманов, что увидели новую дозу героина. Справа. Нет, слева. Джисон развернулся на пятках и, прижимаясь к стене, начал идти на цыпочках. За поворотом оказался открытый проход к, похоже, кухне, откуда и исходил аромат. Джисон встал у прохода, замер, представляя себя вазой, вслушался. Ни-че-го. Он осмелился выглянуть из-за косяка. Большая кухня, совмещенная с залом. Он даже не обратил внимания на мебель и дизайн, потому что его тут же забрала тарелка чего-то, стоящая на небольшом островке кухни. Оставленная, как для него. В помещении Джисон не заметил ни единой живой души. Он прикусил губу и также, на цыпочках, прошел к островку и заглянул в тарелку. Жаренный рис с овощами. Господи. Джисон никогда не думал, что посчитает еду сексуальной, но эта была настолько же соблазнительна, как и какая-нибудь модель Playboy. Хоть и Джисон никогда на эти журналы не смотрел. Слюна начала скапливаться с новой силой, чуть ли не начиная литься из уголков рта. Джисон проглотил ее, осмотрелся. И что, никто не претендует на эту невероятную порцию наивкуснейшего риса? Кощунство. Джисон преодолел себя, хватая палочки, что лежали рядом, аккуратно сложенные. Он реально ворует еду. До чего же его довела жизнь. До чего же его довел Чан. Зачерпнул он немного, хотя, конечно, хотелось просто целиком проглотить еду вместе с тарелкой, даже не подавившись. Он медленно поднес палочки с клейким рисом ко рту, чувствуя жар, что еще от него исходил. Положил на язык. Блять. Джисон будто только что лишился гастрономической девственности. Вкус был настолько невероятным, что Джисон даже не смог бы его описать. Рис рассыпался по его языку, овощи: спаржа, морковь и, кажется, лук (который он не любит, кстати) растаяли и добавили аромата с легкой сладостью. Ни один бамбуковый росток не сравнится с этим шедевром. Джисон прикрыл глаза от наслаждения, забыв, что даже не начал жевать, а просто держал во рту еду и радовался ее вкусу. Он прожевал и почти сразу проглотил, почти неосознанно. Все же его организм истощен. Он уже потянулся, чтобы взять еще, но остановился. Нет. Это безчеловечно. Он и так только что смочил чьи-то палочки своими слюнями и осквернил бедный рис. Джисон вздохнул через нос и с силой отложил палочки на стол. Так же, как они лежали до этого. Ноги не двигались. Он смотрел на эту порцию и мог поклясться, что она умоляет: «Съешь меня!». Джисон встряхнул головой и почувствовал, как его руки сводит судорогой. Он не может… Так нельзя. Ты что, животное? Блять. Похуй. Джисон с молниеностной скоростью схватил палочки и начал запихивать в себя рис, почувствовав себя участником соревнований по скоростному поеданию пищи. Проглотив один кусок, он тут же хотел следующий. Организм предал его. В очередной раз. – Не подавись. Джисон дернулся всем телом. Он чуть не заорал, однако еда в его рту, запиханная по щекам, не позволила этому сделать. Он никогда еще так не пугался. Джисон развернулся моментально. Минхо стоял, сложив руки на груди, наблюдая за Джисоном. На его губах выступила еле-видная усмешка. Джисон резко вытянул руку с сжатой в ней палочкой прямо на Минхо, сжав вторую деревяшку в другой, чувствуя себя самкой богомола, готовая сожрать собственного мужа. Ну, Минхо ему далеко не муж, однако Джисон готов стать каннибалом, если понадобится. Улыбка на лице Минхо стала шире, оглядывая эту картину. Он наклонил голову к плечу. – Вкусно? Джисон прожевал то что у него было во рту и проглотил. Еда пошла неприятным комком по горлу. – Нормально. – Не спеши так есть. Плохо станет. Ты не ел, пока бегал по лесам. Разве не так? Джисон почувствовал, как кончики его ушей начало покалывать из-за накатившего румянца стыда. – Я передумал. Я ухожу обратно в лес. – Ну, жучки будут тебе только рады. Джисон съежился от упоминания этих мерзких насекомых. Ему до сих пор казалось, что по нему кто-то ползает. Минхо аккуратно поднял руку, отвел одним пальцем палочку от себя и приблизился. Джисон отшатнулся, однако Минхо прошел мимо, к холодильнику. Открыл, достал маленькую упаковку какого-то йогурта. Джисон все это время не сводил с него ни взгляда, ни своего жалкого оружия. Минхо закрыл холодильник и перед тем, как уйти, произнес: – Твоя комната третья по коридору дальше. Там есть ванная. Помойся наконец и поспи на кровати, а не на сырой земле. И ушел. Джисон опустил палочки только тогда, когда шаги затихли. Румянец не прошел, а наоборот, разлился по всему лицу. Он прикусил губу и прикрыл глаза. Как же стыдно.

–

«Мы начинаем ценить вещи, только потеряв их». Джисон понял эту фразу как никто другой, стоило у него возможность помыться и переодеться. Как же все-таки приятно снова чувствовать себя чистым и не волноваться, что по тебе бегают жуткие жуки-парализаторы. Надел он кстати, одежду, что учтиво была оставлена в шкафу. Джисон ожидал увидеть ханбок или что-то в этом роде, все же тут носят его почти все, кроме Сынмина, что был одет в футболку и шорты тогда. Впрочем, обнаружил шелковую пижаму, подозрительно напоминающую ту, которую он видел у одного известного бренда на просторах интернета. Он чуть не вскрикнул, увидев этикетку и поняв, что все его подозрения подтвердились. Джисон никогда таких дорогих вещей не носил и теперь просто боялся, что ему выпишут счет, если он ее ненароком повредит. Несмотря на все, пижама была его размера, нежная на ощупь она словно и не ощущалась на теле. Джисон смотрел на себя в зеркало и думал о том, что такие дорогие вещи ему не к лицу. А может, он просто не привык. Вторая вещь, которой Джисон лишился, была кровать. Дома у него и так не было мягкой кровати, однако твердая земля, на которой он спал, определенно хуже. Веточки и камни, впивающиеся в спину, как пики, не могли дать нормально улечься и заснуть. Джисон чувствовал, будто заснул на куче иголок. Однако кровать в храме казалась мягкой и приятной. Сначала он просто присел на нее. Матрас прогнулся под его весом, чуть пружинясь и Джисон только тогда понял, насколько эта кровать была мягкой. Он упал на нее спиной, раскинув руки и готов был поклясться, что заснет даже в таком положении, с ногами, что еще касались пола. Он словно опустился на облако. Джисон не знал, сколько стоил этот вопрос, а по идее немало, все же в этом доме дорогое абсолютно все, но этот матрас стоил всех своих денег. Глаза уперлись в потолок. На деревянной поверхности было что-то вырезано. Вручную, наверное – как же иначе. Джисон подтянул ноги и обнял их, бегая взглядом по рисунку дракона, по его длинному туловищу, острым когтям. Он выглядел могущественно, будто только сошел со страниц какой-нибудь легенды. А он ведь даже не успел сказать на работе, что уходит. Интересно, его хоть кто-то будет искать? Он все же бесследно пропал. Телефон разряжен – не проверить, но Джисон думает, что и смысла проверять нет. Единственный, кому он был нужен, бросил его в каком-то храме на пике забытой всеми горы, в храме с каким-то чудиком. Джисон знал, что обижаться на Чана глупо. Он хотел только лучшего, но сознание желало найти хотя бы мнимого виновника всех бед. Чтобы не думать о том, что это Джисон виноват во всем. Не подумал, не уследил, не рассчитал. Все это давило, ведь Джисон знал, что вины Чана в этом нет и не было. Тошно. От себя тошно. За всю свою жизнь Джисон плакал всего несколько раз, поэтому влага даже не начала собираться в глазах. Он считал это скорее недостатком, чем преимуществом. Иногда его называли бесчувственным, ведь пока все остальные захлебывались слезами из-за умершего персонажа в фильме, он не ронял ни слезинки. Да, со стороны, наверное, казалось, что он и в правду ничего не чувствует. Однако Джисон убежден, что чувствует он намного больше, чем другие. Его эмпатия широкая и необъятная, хоть и выражается не в слезах. Джисон чувствовал все. Глаза начали медленно закрываться, поэтому он, даже не прикрывшись одеялом, провалился в, на удивление, глубокий и приятный сон.

–

Что-то мягкое щекотало его нос. Словно пером, оно норовило вызвать сильных чих, что и произошло. Джисон, даже не успев разлепить глаза, чихнул и дернулся всем телом. Он распахнул веки и посмотрел на то, что его разбудило. Не понимая, где находится. Пушистый рыжий хвост маячил перед его глазами, как метроном, двигаясь вправо-влево. Джисон вскочил с постели, будто его только что облили кипятком, даже не заметив, что все это время был укрыт одеялом. Он моментально схватил какую-то вазу с тумбы у кровати и замахнулся, готовясь ударить. Рыжая панда в маске спокойно сел, скрестив задние лапы в позе лотоса и посмотрел на Джисона. Они молча застыли на некоторое время, только хвост все еще двигался со стороны в сторону. – Опусти вазу. Она стоит 100 тысяч. Джисон выпучил глаза и моментально опустил вазу обратно, оглядываясь в поисках чего-то, что может стоить не так дорого. В итоге решил просто встать в позу недо-бойца ММА, выставив сжатые кулаки. Кко все это время просто смотрел на него. Эмоций было не понять, он же, блять, носит маску с нарисованным лицом. – Что ты хочешь? – произнес Джисон, пытаясь звучать как можно более грозно. Кко пожал плечиками. – Мне от тебя ничего не надо. Но ты уже пропустил завтрак. В животе предательски заурчало. Джисон не хотел выходить из комнаты, потому что был шанс повстречать жителей храма или еще хуже – самого Минхо. Джисон опустил кулаки. Кко упал на кровать, закидывая верхние лапки за голову. – Можешь не завтракать, мне все равно. Я пришел только потому, что Минхо попросил меня разбудить тебя. Я свою задачу выполнил, так что… – он вскочил на ноги, – еда в холодильнике. Удачи. Я пошел. Затем он спокойным шагом спрыгнул с кровати, дошел до двери, что открылась сама, и скрылся за ней. Джисон перестанет удивляться. Когда-нибудь. В шкафу оказалось еще много одежды. Джисон не мог понять, откуда там его размер. Наверное, подсказал Чан. Наверное. Джисон решил, что стоит просто плыть по течению. Избегать тех, кто живет в этом доме и, хотя бы попытаться понять, что за хрень с ним происходит. Чан пообещал разобраться, но если даже он, спустя тысячу лет жизни был удивлен странностям, то это может занять больше времени, чем можно подумать. Переодевшись в какие-то спортивные штаны и футболку, Джисон подошел к двери, не решаясь взяться за ручку. Он пилил взглядом пол и думал о том, что окно, через которое можно сбежать – тоже хороший вариант… Так! Он что, школьница? Почему он так волнуется? Джисон одним быстрым движением схватился за ручку и распахнул дверь. Раздался вскрик, от которого дернулся и сам Джисон. – Блять! Ты что, хочешь, чтобы я умер от страха? Кто так двери открывает? Ты меня чуть не сшиб! Джисон даже завис. За дверью, в коридоре стоял парень. На вид младше, однако было кое-что, отчего поджилки затряслись. Острые, как лезвия, белые клыки. Джисон не мог пошевелиться, все еще держа ручку. Он, наверное, побледнел на несколько оттенков, потому что незнакомец странно оглядел его и вскинул бровь. – Ты белый, как парус. Джисон проглотил вязкую слюну. – Ты… вампир? Незнакомец сделал саркастичное выражение лица. – А ты, что… – он приложил ладонь к своему лицу, а указательным пальцев второй обвел фигуру Джисона, – человек? Джисон потерял дар речи. Он мог лишь открывать и захлопывать рот снова и снова, пародируя тропическую рыбу на дне океана. Незнакомец усмехнулся и улыбнулся, обнажая клыки. Они, кстати, несмотря на свою остроту, были меньше, чем у обычных вампиров. – Выглядишь так, будто вампиров никогда не видел. Не волнуйся, я не буду на тебя бросаться и жрать. Даже если ты пахнешь… так. Минхо уже передал, что убьет любого, кто тебя тронет. Джисон застыл. Он уже хотел что-то сказать, но из глубины дома разнесся крик: – Чонин! Где моя зарядка! Я вырву твои клыки и засуну тебе в- – Сначала догони! – прервал кричащего Чонин, сложив руки рупором. Он повернулся к Джисону и, прежде чем рвануть по коридору, подмигнул, – Ну, я пошел. Приятно было познакомиться, пока! Он побежал по коридору с громким смехом. Всего через тридцать секунд мимо Джисона с ветром пронесся еще и Феликс. На его лице была увлажняющая маска, а волосы завязаны в хвост. Заметив Джисона, на бегу бросил: – Доброе утро, Джисон! И убежал. Джисон раздумывал над тем, что стоило выбрать окно.

–

Джисон жил здесь уже неделю, и вот что он заметил: В доме живет шестеро, не включая его (в первую очередь потому что он даже задерживаться здесь не хочет, что уж говорить об причислении себя к этим… этим): Первый – Ли Феликс. Тот самый, что каждый день убирает площадь перед святилищем от опавших лепестков и пыли, меняет воду в чашах для молитв и в целом ухаживает за чистотой в доме и за ее пределами. Джисон сначала жалел его, пока не понял, что того все устраивает. По его словам, ему даже нравится наводить порядок везде, хоть он и устает временами. Да, Джисон с ним говорил, потому что, кажется, это единственный адекватный человек в этом доме. Больше всего времени Джисон проводит, метаясь за ним хвостиком. Было еще кое-что интересное, что узнал Джисон. В этом доме нет ни одного человека. Ни одного. Ну, кроме него. Даже Феликс, что кажется самым близким к этому понятию, все равно не является им. Он – оборотень. Но немного не такой, какими их привык видеть Джисон, у него есть одна… особенность. Он не чувствует запахов. Совсем. Джисон не совсем понял суть, но он родился таким. Врожденное отсутствие обоняния. – За это меня и выгнали из стаи, – говорил Феликс, протирая пыль с поверхностей святилища. Он поджал губы, задумался, а после добавил: – Ну, еще за то, что мой зверь родился без пятен, а это, кажется, проклятие рода или вроде того. Джисон вспоминал этот разговор и теперь понимал причину светлых волос Феликса. Его зверь внутри, дымчатый леопард, родился без единого пятнышка, за что Феликса и выгнали из стаи много лет назад. Затем его нашел Минхо и взял себе. Грустная история с хорошим концом. Теперь Феликс помогает Минхо и ухаживает за храмом ему в благодарность. Да… А Минхо со стороны не выглядит таким уж… добросердечным. Он вообще никак не выглядит, потому что постоянно пропадает у себя в комнате за большими дверями и у Джисона не было особого желания узнавать, чем он там занимается. Разве что чуть-чуть, но он еще не так осмелел, чтобы заглядывать в его комнату. Он только недавно смог позволить себе ходить по коридорам не на цыпочках, а как нормальный человек. Хотя жителей этого места избегать все еще старался, как бы сложно это ни было. Второй житель, Сынмин, торчал в комнате, вылезая лишь иногда, чтобы взять поесть и снова закрыться в комнате. Иногда ходил к Минхо, они о чем-то разговаривали, а после уходил обратно. Он работал над чем-то и просил ему не мешать. Ну, Джисон не очень-то и хотел. Часто в работе ему помогал еще один житель, которого Джисон не видел в первый день попадания сюда. Широкоплечий Чанбин. Джисон еще ни разу с ним не разговаривал, однако от Феликса узнал, что тот также являлся магом, но защитником. Джисон подозревает, что причина, почему он не может уйти за пределы этого храма – его рук дело. Чанбин выглядел грозно, но как был удивлен Джисон, когда услышал смех этого парня впервые. Почти истерический, громкий, даже оглушающий ржач из-за двери Сынмина достал бы, кажется, даже до крыс в стенах, если бы они здесь были. За смехом пошел ор: «Он серьезно сделал это?», а после и тихий мат Сынмина в просьбе его заткнуться. О чем они говорили, Джисон так и не понял. Однако каждый раз, когда Чанбин видел Джсона, проходя мимо, он странно улыбался ему и это лишь подтверждало уверенность Джисона сторониться этого странного громилы. Хотя, было еще кое-что, что отрицать Джисон не мог. Чанбин ахуенно готовит. Вся еда, что появляется в этом доме, является творением Чанбина и это, наверное, единственная причина, почему Джисон до сих пор не ушел обратно в лес. Единственный вампир в этом доме, тот, с которым столкнулся Джисон в коридоре неделю назад, Чонин, на удивление оказался полной противоположностью стереотипного вампира, образ которого собрал Джисон за долгое время жизни в этом мире. Чонин был тем, кто не поддается инстинктам, как объяснил Феликс, причина в том, что его, цитата: «Выдрессировал Минхо, как послушную собачонку». Джисон ни разу не замечал, чтобы он как-то лез с клыками или странно смотрел на него. Да он вообще, кажется, внимания на Джисона почти не обращал. Джисон старался избегать его больше всех остальных, все же прошлая встреча с вампирами завершилась не самым лучшим образом, однако что-то подсказывало, что Чонин и не нападет на него. Да черт возьми, он определенно не страдает от нехватки крови. У него, блять, отдельный холодильник, забитый пакетами доноров. Джисон однажды перепутал и открыл дверцу холодильника Чонина, чуть не упав в обморок. Пакеты были аккуратно сложены, но в глазах зарябило от их количества. Самых разных групп, от O до AB, они были расставлены, как пачки хлопьев на полках человеческих магазинов. Он захлопнул дверцу, побледнев настолько, что стал сливаться с белой стеной рядом. Мда. Сначала он думал, что это место странное, но нет. Его жители – вот что по-настоящему странно. Они просто, блять, неадекватные. Никого даже будто и не волновало то, что в один день у них поселился человек, что ведет себя как мышь, прячась по углам, стоит ему увидеть хоть кого-то. Кое-кто, кого даже жителем назвать сложно, единственный, кто время от времени надоедает Джисону и подшучивает над ним. Джисон каждый раз чувствовал себя унизительно, потому что это гребанная панда. Рыжее существо просто обожало стебать его по любому поводу, отчего у Джисона начинал дергаться глаз, стоит чему-то оранжевому попасть в его поле зрения. Кко появлялся в самых разных и неожиданных местах, будто из воздуха. Джисон много раз задумывался о природе этого существа, но вывод ускользал от него также легко, как и сам Кко из рук при попытке его поймать. Гаденыш слишком ловок для неповоротливой панды. Еще и эта маска… она раздражала не меньше, чем его слова. Джисон не мог не заметить очень странное отношение Кко к сливе во внутреннем дворике. Он ухаживал за ней, что-то приговаривал, будто она живая. Стоило Джисону зайти за линию, очерченную в голове Кко, как он тут же его выгонял и угрожал. И как бы невинно эта панда не выглядела, Джисон не хотел испытывать судьбу. Джисон шел по коридору, направляясь к святилищу, где сейчас наверняка был Феликс. Он думал о своем и не замечал ничего вокруг, поэтому, когда из-за угла резко вышла фигура, он врезался в нее и отшатнулся, чуть не повалившись на пол. – Ой, – произнес он, потирая лоб. Он поднял глаза, ожидая увидеть кого-то из жителей этого дома, но застыл. Перед ним стоял высокий, незнакомый парень. И о боже, он такой красивый. Пухлые губы изогнулись в ухмылке, надменный взгляд, что осматривал Джисона сверху-вниз, дорогая на вид одежда сидела на нем идеально. Джисон даже завис на некоторое время, забыв, что надо извиниться. Вспомнив об этом, он моментально поклонился и прощебетал: – Извините. – Не надо извинений, это я внезапно вышел, милаха. Джисон застыл. Он только что назвал его… милахой? Джисон почувствовал, как кончики ушей начало покалывать. Но он даже не успел ничего сказать, как раздался еще один голос, но уже знакомый: – Хенджин, вот чего ты приперся именно сейчас? Не так все было! Из-за поворота вышел Минхо. Он, видимо, даже не заметил Джисона сначала, обращая все внимание на своего спутника, но, как только его взгляд поймал фигуру Джисона, он резко замолчал. Его лицо изменилось в миг, сменившись на холодное и безразличное. Он оглядел Джисона медленным взглядом, от которого стало неуютно. Хенджин засунул левую руку в карман и оглянулся на Минхо с улыбкой: – Так это он? Минхо прикрыл глаза и произнес: – Да. Хенджин посмотрел обратно на Джисона. – Интересно. Джисону определенно не нравилось, что его, судя по всему, обсуждали без его ведома раньше, но он не подал виду. Он посмотрел на Минхо и дернулся, заметив, что тот смотрит в ответ. Ах да, как же он мог забыть самого главного жителя этого дурдома. Ли Минхо, что всегда смотрит на него так. Как именно – Джисон не мог понять, но этот взгляд определенно не был обычным. Конечно, Джисон боялся его. В первую очередь потому что никто не говорил ему о том, кто Минхо такой. Он не человек, не вампир, не маг и уж тем более не вампир. Когда он спросил об этом Феликса, тот лишь ухмыльнулся и пожал плечами: «Тебе стоит просить об этом его самого». Не может же он быть демоном? Хотя, кто их знает – Джисон видел лишь одного, да и тот не демон, а Дьявол. Самое раздражающее, что Джисон не мог понять, что о нем думает Минхо. Да по его каменному лицу вообще что-то сложно понять. Его эмоции, что, никак не различаются? Он вообще хоть иногда улыбается? Улыбается. Джисон помнил это подобие улыбки на его лице неделю назад. Однако, как бы интересно Джисону не было, он решил, что стоит просто держаться подальше. Как он и делал всегда. Ведь избегание проблем – самое лучшее их решение, разве нет? Впрочем, другого выхода нет. Говоря один-на-один с Минхо, Джисон чувствовал напряжение, от которого не хотелось ничего, кроме как лезть на стену. Джисон задумался, что совсем забыл о том, что он не один. Очнулся лишь тогда, когда Хенджин придвинулся ближе, рассматривая его лицо. Джисон даже почувствовал чужой запах. Влажный асфальт? Скошенная трава? – Симпатичный. Джисон завис, как программа на ноутбуке, улетая мыслями куда-то далеко-оо. Да что происходит? Он будто играет в игру, правил которых не знает. – Хенджин, – голос Минхо звучал предупреждающе. Хенджин закатил глаза и отодвинулся, цокая, но улыбаясь. – Я пошутил, – он повернулся к Минхо, – Обычная шутка, ты чего? – каждое его слово было пропитано той самой улыбкой. Минхо долго смотрел то на него, то на Джисона. Хенджин махнул головой и поднял правую руку, чтобы поправить волосы, спадшие на лоб. В этот момент Джисон почувствовал, что побледнел. Змея. Маленькая и белая обвилась вокруг руки Хенджина, как элегантный браслет. Она повернула свою голову на Джисона и высунула раздвоенный язык, глядя прямо в душу. Она была безумно небольшой, но Джисон затрясся. Он до ужаса боялся змей. Хенджин, заметив его реакцию, усмехнулся, пригладил змею пальцем и развернулся на пятках, бросая вслед: – Приятно было познакомиться, мышонок. Увидимся. И скрылся за дверьми, ведущими в комнату Минхо. Сам Минхо же все еще стоял, внимательно глядя на Джисона. Джисон помялся на месте, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Минхо его опередил: – Сторонись его. Хенджин тот еще зазнавшийся придурок. Минхо развернулся и направился к своей комнате, оставляя Джисона. Джисон остался стоять, даже когда двери захлопнулись. Что это вообще только что было?

–

– На, подержи. Феликс положил на кучу каких-то вещей в руках Джисона маленькую вазочку. Джисон чувствовал, как у него затекают не только руки, но и ноги. Он держал трясущиеся руки сомкнутыми, потому что если он отпустит все, что держал, то определенно отсюда никогда не выйдет, ведь ему придется выплачивать долг за них. А они определенно стояли немало. Если посудить, это Джисон виноват – сам предложил помощь. – Вот еще. Не урони только! Но как же ему хочется крикнуть сейчас Феликсу что-то очень матное и неприятное. Джисон сжал зубы и что-то прошипел в ответ, чувствуя, как куча в руках стала тяжелее. Феликс тем временем пел под нос какую-то песню и протирал верхнюю полку. Спустя несколько минут, которые показались Джисону вечностью, Феликс наконец произнес: – Вот и все! Спасибо, я бы сам не смог. Он разобрал предметы в руках Джисона, расставляя их по местам с филигранной точностью. Когда последний колокольчик покинул руку Джисона, он почувствовал, как они трясутся. Он даже не мог ими пошевелить. Они что, онемели? Феликс улыбнулся и, ставя колокольчик на место, сказал: – Осталось только убрать площадь. За часик справимся. У Джисона начал дергаться глаз. – Ты шутишь? – Зачем мне шутить? Джисон провел рукой по лицу. Ну, раз помогать, то помогать до конца. Он покорно кивнул. – Где метла? – он огляделся в поисках предмета. – Погоди. Джисон перевел глаза на Феликса и заметил, как тот выставил палец вверх. – Тебе нужно переодеться. – Это еще зачем? – Ну как же, – он посмотрел на Джисона, будто тот был самым глупым существом на земле, – Будет не очень, если кто-то увидит тебя, ухаживающим за святилищем и не в ханбоке. Джисон огляделся. Тишина. Даже ветра нет. Вскинул бровь. – Сюда никто не ходит. Совсем. Когда в последний раз хоть кто-то появлялся здесь для молитвы? Лицо Феликса дало трещину. – Три месяца назад, – проскрипел он сквозь зубы. – Три- – Джисон выпучил глаза, – Ты шутишь? Феликс опустил глаза. – Наше святилище может и не сильно знаменитое… – Да о нем вообще никто не знает! Какому богу оно вообще посвящено? – Подожди! Джисон не слушал. Он направился к выходу, чтобы посмотреть на внешний вид святилища и по нему понять, какому богу тут покланяются. До этого он особо не влядывался в статуи у входа или на наличие символа-таблички на воротах, однако теперь ему стало интересно, кто же он – никому ненужный бог на вершине забытой горы. Однако, стоило выцепить две статуи у входа, он замер. – Что? Две фигуры каменных красных панд застыли напротив друг друга, подняв две лапы, будто стараясь напугать пришедшего. Джисон не помнил ни одно божество, у которого символом была бы панда. Феликс шел следом. – Да подожди же ты! Джисон пробежал следом до высоких красных ворот, что встали аккурат перед лестницей, поднимая голову на табличку, где должно быть указано имя бога. – Джисон! Джисон почувствовал, как его руки похолодели. Место, где должен был быть иероглиф, было выжжено. Будто кто-то старательно пытался избавиться от имени, что раньше было здесь запечатлено. Джисон опустил глаза на Феликса, что смотрел куда угодно, но не на него. – Что это вообще значит? Феликс поправил свой ханбок. – Ну… – Это значит, что этот бог навсегда останется безымянным. Джисон резко повернул голову вправо и заметил Минхо, что стоял, облокотившись о красную опору ворот. Джисон нахмурился. – Но почему? – Потому что люди не знают меры. Джисон поджал губы. Минхо смотрел на него, бегая по лицу взглядом. Феликс прокашлялся. – В общем, да. Здешний бог… малоизвестен. Но это не значит, что святилище нужно оставлять в грязи. Он подошел к Джисону и оттянул его от ворот к площади, приговаривая: – Ладно, сегодня подметешь без традиционного наряда, но в следующий раз оденешься правильно, ясно? Джисон его не слушал, лишь кивал, бросая взгляды на Минхо, оставшегося позади.

–

Джисон лежал на кровати, сложив руки на животе, слушая, как за стеной тихо проигрывается какая-то музыка из комнаты Чонина. Он часто слышал ее по ночам. Вкус, кстати, у вампиреныша странный. Плейлист, состоящий то из трота, который Джисон мог услышать лишь в комнате старых воспитательниц, то из к-попа (в особенности женских групп) с припевами, что заедали, как приторная карамель между зубов. Даже когда Чонин выключал музыку, Джисон продолжал слышать слова и это безумно бесило. Джисон простонал и накрыл голову подушкой, когда песня переключилась и заиграл очередной «хит 80-х», от которого кровь не только через нос, но и через уши пойдет. Кстати о крови. До того, как он появился здесь, она шла почти каждый день. Теперь же приступы сократились до раза в три дня, что не могло не пугать. Не то, чтобы он соскучился по вечным кровотечениям и головокружениям, однако это навивало на мысли, сформулировать которое Джисон не мог, как бы не пытался. Он будто пытается решить пример без половины чисел. К тому же весь пример записан шрифтом брайля. И он читает, пока его бьет током. Да. Ощущалось это именно так. Он не мог выбросить из головы вчерашние слова Минхо о здешнем боге. Забытый бог? Тогда понятно, почему люди сюда вовсе не ходят. На самом деле это странно. Странно, что имя выжжено, странно, что Джисон ни разу не слышал о боге, которому когда-то был посвящен такой огромный храм. Видимо, когда-то этот бог имел большой вес в истории. Он слышал, что боги – реальны. Это было что-то настолько мифическое и удивительное, что поверить было сложно. Сравнимо с существованием демонов и Дьяволов, но одного Джисон-то знает. От этого вопрос о существовании богов становится не таким уж бредовым. Но даже если так – то куда делся бог этого места? Куда пропал? Почему бросил место, в которое даже если редко, но ходят люди? Джисон согласен с Минхо о том, что люди ненасытны. Все же люди – не только понятие «человеческого вида», а и вампиры, оборотни с магами. Они в правду ненасытны. Да что уж там – он не будет притворяться, что человеческий род невинен только потому, что является главным ресурсом для других. Все же контракт с Дьяволом заключил его отец, что является самым обычным человеком. От этих мыслей хотелось забыться и спрятаться, но вместо этого Джисон встал и посмотрел на часы. Цифры на циферблате показывали четкие цифры: «01:13». Курить хотелось неимоверно. Но вместо этого Джисон направился к выходу из комнаты. Может, это отличный шанс наконец бросить эту дрянь? Возможно, но желание скурить все легкие росло в геометрической прогрессии. Джисон прошел на кухню, шлепая босыми ногами, тут же поворачивая к холодильнику и четко контролируя свои действия, чтобы случайно не открыть дверцу соседнего. На полках, освещенных холодным светом, стояли контейнеры с разными блюдами, но аппетит не просыпался ни от одного из них. Хочется чего-то… вкусного. Глаза зацепились за большой контейнер на самой верхней полке. Кимчи! Джисон привстал на носочки и потянулся к желанной закуске, когда раздался голос: – Не трожь – я только его поставил. Еще не готово. Джисон повалился на пол от испуга прямо на копчик. Зашипев, он посмотрел на человека, которого он изначально не заметил. Чанбин сидел на полу, облокотившись о столешницу спиной, жуя тушеную курицу прямо из сковороды рядом, в другой руке держа мелок и что-то вычерчивая прямо на полу. Он даже не обращал внимания на Джисона, склонив голову над рисунком. Выглядел, как настоящий медведь в берлоге. Джисон сел в позу лотоса, потирая копчик. – Ты меня испугал. – Нечего шататься по дому так поздно. Они замолчали. Тишину прерывали лишь редкий скрип мелка. Джисон, стараясь выглядеть максимально незаинтересованным, придвинулся ближе, заглядывая на то, что делал этот маг-громила. Белый рисунок, отдаленно напоминающий пентаграмму, но более изящный и сложный, разрастался с каждой новой линией, оставленной Чанбином. Он, видимо, видел смысл в этой мазне, которого Джисон понять не мог, поэтому его внимание переключилось на сковороду рядом. Тушеная курица с овощами выглядела аппетитно, видимо, приготовлена недавно. Чанбин заметил его взгляд и тут же отодвинул подставку с сковородой подальше от заинтересованных глаз. – В холодильнике есть хобакджук. Джисон скривился. – Ненавижу тыкву. Чанбин пожал плечами. – Ничем помочь не могу. Джисон выпятил нижнюю губу и отодвинулся, чувствуя манящий запах тушеной курицы. Он сел, опершись так же, как и Чанбин, о столешницу у смежной стены и упер пустой взгляд куда-то в гостиную, задумавшись о своем. Странно. Ему даже не страшно находиться рядом с магом. Живот заурчал. Джисон прикусил губу и накрыл его рукой, отвернувшись от Чанбина, что бросил на него короткий взгляд. Однако спустя минуту урчание повторилось. Чанбин громко цыкнул. – Ты так и будешь тут сидеть? Я чувствую укол совести. – Я- Джисон не успел заговорить, потому что его живот вновь издал голодный рев. Чанбин выгнул бровь. – У тебя там что, демон сидит? Джисон покраснел и накрыл живот второй рукой. – Нет… Чанбин покачал головой и придвинул к нему сковороду. – Бери. Я хоть и жадный, но не бездушный. – И в правду медведь… – пробубнил Джисон, ползя к сковороде на коленях. – Что? – Чанбин угрожающе поднял глаза. – Ничего, – пискнул Джисон, доставая палочки из полки и набрасываясь на еду. Пока он жевал, наблюдал за тем, как Чанбин думал, иногда хмурил брови, а после снова чертил что-то мелком. Его пальцы покрылись легкой белой крошкой. Он выглядел сосредоточенным, погрузившимся глубоко в свои мысли из которых он выныривал лишь изредка, когда Джисон слишком громко чавкал. Джисон решился спросить: – Что это? Ответ последовал незамедлительно, будто Чанбин знал, что тот задаст этот вопрос: – Защитный круг. – Зачем он нужен? – Для защиты. – Вау. Как же неочевидно. А если серьезно? – А если серьезно, то ты ничего не поймешь. Джисон хмыкнул, но спорить не стал. – Так ты защищаешь… кухню? Чанбин усмехнулся. – Стоило бы защитить ее от мышей, что пробираются сюда посреди ночи и пытаются съесть еще не готовое кимчи. – Эй! Почему вы все зовете меня мышью? Чанбин поднял на него глаза, но отвечать не стал. Опустил голову обратно к кругу. – Я улучшаю. – Так значит… эти все символы имеют смысл? Чанбин кивнул. Указал на круг, что, по сути, состоял из нескольких колец символов и слов на непонятном языке. – Первое кольцо – основное, – начал он объяснение, не понимая, зачем, – Его защита – главное. За ним идет второе кольцо, с основными условиями его защиты. Потом – третий и так далее. Чтобы сломать защитный круг, нужно сломать все условия. Ну, или переписать их. – Условия? Чанбин кивнул. – Их много разных. Есть основные восемь: «Жизнь», «Смерть», «Свобода», «Душа», «Сила», «Защита», «Кровь» и «Любовь». Из этих символов обычно выбирают несколько и помещают их в ядро круга, обозначая его смысл. Например, круг защиты дома состоит из «Силы», «Защиты» и «Любви». Иногда любовь можно заменить на «Жизнь», если любви в доме нет. Или на «Душу», если нужно защитить конкретно живое существо. Чем сильнее маг, тем больше символов он может использовать в ядре. Джисон протянул звук «О». Это и в правду интересно. Чанбину, видимо, самому нравилось, что его слушают, поэтому он продолжил: – Затем на следующих кругах добавляются символы, что не имеют такой сильный смысл, но помогают защитить ядро. – Так значит, любой маг, разбирающийся в этих «словах», может разбить твой круг? – Разбирающийся – возможно. Но я профессионал, – он улыбнулся и поиграл бровями, – Да и символы не так просты. Чем дальше от ядра, тем сложнее символы, тем меньше шансов, что кто-то сможет прочитать их. – Так это что-то вроде игры с подбиранием синонимов? Чанбин засмеялся. – Вроде. Но слабый маг не сможет использовать даже два основных слова. Все зависит от объема чаши, с которым маг родился и сколько в нем силы. – А силы вы питаете от людей, – Джисон опустил глаза в пол. Чанбин нахмурился. – В основном – да. Но есть места, где силы можно черпать из объектов, наполненных ими. Джисон задумался. – Так старая слива…? – Не называй ее старой! Она в расцвете сил, – Чанбин пригрозил ему мелком, а после улыбнулся, – Да. Она и есть место силы. Джисон улыбнулся в ответ. – Я знал, что это дерево необычное. – Солмэ. – Чего? – Солмэ. Ее имя. Только попробуй назвать ее деревом в присутствии Кко. Джисон приоткрыл рот. – У дерева есть имя? – Ты сам же сказал, что она необычная. Чему ты удивляешься? Джисон откинулся на руки. – Вот это да… Чанбин посмотрел на него и усмехнулся. Вдруг раздался звук шагов. Из проема показался Сынмин. Заспанный и лохматый, он остановился, заметив две фигуры на полу. Он оглядел их, вскинув бровь. – Вы чего тут? Чанбин посмотрел на уже пустую сковороду, вернул глаза обратно на Сынмина. – Едим. Сынмин с сомнительным выражением произнес: – Понятно. Не засиживайтесь.

–

Джисон неторопливо становится помощником Феликса по делам храма. И хоть официально он не соглашался, обязанности служащего святилища медленно, но верно переходят и к нему. Он уже знал, какая чаша для чего предназначается, хоть еще и неумело управлялся со своими обязанностями. Хотя, с другой стороны, тут от скуки помереть можно, а так хоть какое-то занятие. Занятые чашами и свечами руки хотя-бы не найдут места для сигареты, мысли о которых превратились в одну большую тучу, что временами проливает ливень из безумной ломки. Последнюю сигарету Джисон скурил несколько дней назад и теперь жалел об этом. Джисон протер верх ящика для подношений, тихо выругавшись из-за длинных рукавов ханбока, что мешали это сделать. Феликс все же заставил его надеть это. Боже, Джисон уже не помнил, когда в последний раз носил традиционный наряд. Наверное, это было в лет 5, во время фотосессии к альбому выпуска из садика. Ну и тогда ему не понравилось. Все фотографии вышли глупыми, где он, с глазами на мокром месте и красным лицом, молча пытается показать воспитательнице, что ему неудобно в этих тканях. Он чувствовал себя куском свинины, завернутым в капусту. Однако воспитательница не поняла, или не хотела понимать. Джисон вздохнул. Сейчас же он выглядит еще более глупо. Нет, возможно, ханбок сидит на нем хорошо: подчеркивает талию широким поясом, выпрямляет силуэт и немного открывает вид на аккуратные ключицы, но Джисону просто… неуютно. Он не привык видеть себя в чем-то, кроме больших толстовок и широких джинс. Он вздохнул и открыл крышку ящика для подношений, обнаруживая его абсолютно пустым. Впрочем, как и всегда. Они каждый день меняют воду в чашах, протирают пыль, подметают площадь, но… Для кого? Святилище без молящихся. Бог без последователей. Это вообще имеет смысл? Загадка без ответа. Джисон вздохнул, стараясь перебороть чувство, что вся его работа – бессмысленна, наклонился, чтобы протереть ящик изнутри. Зачем такой глубокий ящик для подношений, если тут даже гнилого яблока нет? Ему пришлось почти нырнуть в ящик, чтобы достать до низа. И как Феликс до этого делал все это сам? Может, у него удлиняются ноги, или как это работает у оборотней? Он не спрашивал, но теперь очень хотелось. – Вижу, ты не сидишь без дела. Джисон дернулся, услышав голос. Он вылез из ящика, тут же разворачиваясь к Минхо, что оглядывал его сверху-донизу. Не может быть, сам ЛИ МИНХО вылез из своей норы, чтобы почтить жалкого человека своим присутствием. И еще… Давно он там стоит?! Джисон не ответил. Минхо продолжил: – Спасибо, что помогаешь Феликсу. Это он тебя заставил надеть ханбок? Джисон кивнул. Глаза Минхо чуть сощурились. – Хорошо выглядишь. Джисон приоткрыл рот, почувствовав, как кончики ушей начало покалывать. – Спасибо, – буркнул он и отвернулся, делая вид, что вытирает пыль. Он слышал, как Минхо подошел ближе, чувствовал взгляд, устремленный на руки, что протирали пыль, где ее не было. Минхо усмехнулся, но не прокомментировал его действия. Они стояли в тишине некоторое время. Джисон протер стол еще раз и остановился, смотря на свои руки. Он слушал свое дыхание, когда собирался с мыслями: – Чан. Почему он не заходит сюда? Почему он даже не навестил меня ни разу за это время? Джисон поднял глаза на Минхо. Тот смотрел на него нечитаемым взглядом. – Что он тебе пообещал? – сказал Джисон тише. Минхо долго смотрел на него, бегая глазами по лицу. Затем произнес: – Он пообещал, что не будет мешать. Джисон нахмурился. Он бы разозлился, он бы сказал что-то плохое, но почему-то гнев потухал, не успев разгореться по-настоящему. – Почему? – единственное, что смог он выдавить. Минхо отвернулся, глядя через проход куда-то на улицу. Джисон изучал его ровный профиль, словно высеченный из мрамора. – Потому что он бы не оставил тебя по-другому. – Что это значит? Минхо повернулся к нему и посмотрел в глаза. – Это значит, что он и в правду сделает все, чтобы защитить тебя. – Ты говоришь загадками. – Впрочем, я могу вообще ничего не говорить. Я лишь пообещал ему защитить тебя. Это моя единственная задача. Джисон поджал губы. Он прав. Минхо смотрел на него, наблюдая за каждой эмоцией на лице человека. – Ты можешь передать ему кое-что? – тихо сказал Джисон. – Что же? – Что я жду его. Он сказал, что поможет. Что решит проблему. Джисон посмотрел на Минхо. В глазах напротив что-то мелькнуло, что именно – Джисон не успел разобрать. Это что-то потонуло в глубине глаз цвета смолы. Минхо кивнул. – Я передам, – его голос был немного другим. Джисон легко улыбнулся. И, когда Минхо развернулся, чтобы выйти, бросил вслед: – Спасибо! Минхо не ответил.