В кадре

      Ци Жун узнал об этом кастинге случайно. Он привык к маленьким ролям или рекламным роликам. По большей части он выступал в театре, но сейчас их труппа переживала не лучшие времена. О кастинге сказал коллега. Вообще предлагали ему, но он отказался и посоветовал Ци Жуна. Не то, чтобы с Хэ Сюанем у них были хорошие отношения, но многие считали их друзьями. Самому Сюаню плевать на роли и на труппу - ему лишь бы пожрать и чтобы его странный мужик рядом был. Иногда удивляло, как настолько асоциальная личность смогла обзавестись медийным парнем - блогером с миллионной аудиторией из богатой семьи, которая и спонсировала его хобби.       Хэ Сюань был краток: "Мне оно не всралось. А тебе сына кормить". Отчасти - ударил по больному. У Ци Жуна была причина хвататься за любые роли и даже самую низкооплачиваемую работу. Эту причину звали Гуцзы. Ему было всего восемь и он еще помнил тот ад под названием "детский дом".       Поэтому Ци Жун и пришел сюда пробоваться на главную роль в сериале. Из требований было: располагающая внешность, возраст до двадцати пяти и умение кататься на коньках. Уродом Жун себя не считал, ему было всего двадцать один, а вот последнее... Звездой фигурного катания Жун не был, но какие-то базовые вещи умел. Но как только Ци Жун вошел в зал, сжимая в руке свой номерок, то сразу же понял - роли ему не видать.       О своей семье Ци Жун предпочитал забыть навсегда, но время от времени встречал ее отголоски. Двоюродный брат то и дело светился на экранах, весь из себя такой милый и очаровательный. Словно не было того предательства и выбрасывания чужой жизни на свалку. Се Лянь искренне верил, что его все любят, что он все делает правильно и что агрессия Ци Жуна в его сторону - это необоснованная зависть чужим успехам.       Но Се Лянь всегда подходил первым, чтобы начать разговор. Как и в этот раз.       - Привет. Не ожидал тебя тут увидеть, - улыбнулся Се Лянь, осматривая брата с ног до головы. - Рад, что у тебя все хорошо.       - Да, лучше, чем в том месте, где кормят три раза в день, если повезет, - ответил Жун.       - Не начинай, - сразу же нахмурился Лянь. - Пора бы уже отпустить прошлое.       - Каждый день пытаюсь это сделать. И как только чувствую свободу - вижу тебя, - Ци Жун делает шаг в сторону. - Я все еще не хочу тебя видеть.       Се Лянь лишь головой покачал - что-то неизменно. Сколько бы он ни пытался говорить с братом нормально, всегда в ответ получал именно это.       - Будто это моя вина, что ты неуправляемый, - пробормотал Се себе под нос.       Но Ци Жун уже не слышал этого. Он нашел свободный стул и присел на него, уставившись на номерок в руке. "54". Черт, стоило прийти раньше.       Пока все повторяли кусок реплики, которую нужно было исполнить перед жюри, Ци Жун четко понимал - в этом просто нет смысла. Если здесь есть Се Лянь, то ему точно не победить. Высшая школа актерского мастерства, профессиональное занятие танцами, гимнастикой, вокалом, музыкой, большой опыт ролей с детства и даже обучение блядскому фигурному катанию - у Се Ляня это все было. Потому что его с детства готовили быть звездой. А что Ци Жун? По большей части самоучка, который имел при себе небольшой опыт театральных ролей, мелкой рекламы и бумажку об окончании курсов - не более. Такие не достигают многого. Ци Жун был реалистом и понимал - тут не выиграть.       Но в этом месте его удерживало лишь одно - знание, что после проб ему могут предложить какую-то роль второго плана. А это какие-никакие, но тоже деньги и хоть какой-то шанс обратить на себя внимание. "Хоть что-то", - подумал Жун и сжал номерок сильнее.       - Волнуешься?       Ци Жун резко поднял голову. Он увидел парня, который протягивал ему бутылку воды.       - Вот, попей, - продолжил незнакомец. - Слушай, я тебя где-то видел, - он задумался. - Реклама мороженого? Да, точно, тот йогурт, который можно заморозить. Эм... Хорошо лизал?       У Ци Жуна глаз дернулся. Из всего, что можно было сказать о той рекламе, этот придурок выбрал такое. Жун принял бутылку с водой и ровно ответил:       - Ну не всем машины рекламировать.       - О, так ты меня узнал?       - Удивительно, что ты здесь, а не заключаешь контракт с очередным брендом, Цяньцю, - ответил Жун, точно зная, кто перед ним.       Лан Цяньцю - довольно быстро набравший популярность парень, который снимался в рекламе новой марки машины и светился на баннерах. Правда, в жизни Цяньцю был совсем другим - не молодым мужчиной в дорогом строгом костюме и с пристальным взглядом, а улыбчивым парень в спортивном костюме и растрепанными волосами.       - Скажу по секрету, - начал Лан. - Я - просто бездарность. Не знаю, что я здесь вообще забыл. А в той рекламе я снимался только потому, что папин друг захотел.       "Нахуя ты мне это рассказал?" - задался вопросом Жун.       - Знаешь, обычно о таком молчат, - произнес Ци Жун, но невольно улыбнулся. - Ты пиздец какой странный.       - Да, мне все так говорят, - Цяньцю неловко рассмеялся. - Может, познакомимся?       - Ци Жун, - ответил тот уже без особого интереса.       - М-м... Коротко.       - Да? Считаешь? - Ци Жун усмехнулся.       - Да, - ответил Лан. - Но коротко - это хорошо.       - Коротко - это пиздец хуево, - парировал Жун.       Цяньцю сразу же рассмеялся, но поддержал шутку:       - Надеюсь, из короткого у тебя только имя, - и подмигнул.       Ци Жун тоже вошел в азарт и ответил:       - Тогда мне стоит понадеяться, что у тебя длинное не только имя, да?       - Будь уверен - не только, - заверил Лан.       Жун рассмеялся. И когда назвали его номер, он уже не думал о Се Ляне и своем гарантированном провале.       "Мы не можем утвердить Вас на главную роль. Но есть другие предложения". Да. Примерно чего-то такого Ци Жун и ожидал. Какой смысл в соперничестве, если уже заведомо все решено? Тем более, что вторая главная роль досталась любовничку Се Ляня. Куда уж тут какому-то отребью?       Ци Жун смотрел на то, как его двоюродный брат с цветами в руках садится в машину, когда тот самый любовничек открыл дверь, потом закрыл и буквально оббежал свой красный "Лексус", чтобы поскорее увезти блядского Се Ляня отсюда.       - Пидоры, - пробормотал Жун.       И это относилось совсем не к ориентации. А к людям. Ну и цвету машины.       Тогда как Се Лянь получил главную роль, Ци Жун должен будет играть роль даже не второго, а третьего плана. "Но если хорошо покажешь себя - выдвинем вперед" - пообещали уже после предложения. Жун согласился. Но...       "Если". Ци Жун ненавидел это слово. Вся его жизнь состояла из этих чертовых "если". "Если не прекратишь плакать без причины - мы отведем тебя к специалисту". "Если не прекратишь кричать - получишь". "Если снова ударишь его, придется применить меры". "Если не успокоишься - пожалеешь". Если, если, если...       Жун сжал листы сценария, которые держал свернутые трубочкой в руке.       - Тебя подвезти?       Ци Жун обернулся. И снова этот Цяньцю. Жун знал, что этот Лан получил такую же роль - небольшую, но достаточную, чтобы его заметили в кадре.       - Не нужно, - ответил Жун. - Я...       Он замолчал. Потому что с неба начали срываться капли дождя. Ну что за день?       А вот Цяньцю не унывал:       - Кажется, что погода на моей стороне. Пойдем, - и потянул Ци Жуна за руку.       И когда Цяньцю спросил адрес, Жун назвал одну из новостроек, которая была в районе недалеко от школы Гуцзы. Лан прокомментировал, что это очень хорошее место. Жун согласился.       Но это была ложь. Ци Жун не жил в красивой квартире - он проживал в квартире, которую получил "от государства" три года назад. И тот адрес Жун назвал просто потому, что нужно было забрать Гуцзы из школы - не более. Открывать правду о себе Жун не собирался. Никому. И если сказать о квартире он еще мог, то вот о Гуцзы точно никто не должен знать. А такие, как Цяньцю - богатые, уверенные в себе и снимающиеся в рекламе авто по просьбе друзей отца, и подавно.

***

      - Эй, эй... Папа!       Ци Жун резко поднялся. Он посмотрел на мальчика перед собой и вздохнул:       - Ну и чё ты орешь?       - Ты опять уснул за столом, - с явной укоризной произнес Гуцзы. - Ты обещал не уставать сильно.       Жун улыбнулся и погладил мальчика по голове:       - А-Цзы, у меня новая роль. Нужно выучить реплики. Все выучу и буду отдыхать больше.       Мальчик посмотрел на старшего с недоверием:       - Ты всегда так говоришь. А потом находишь новую работу. Если у нас так мало денег, то, - Гуцзы задумался. - Я тоже могу работать.       - Тебе всего восемь, - напомнил Жун, не переставая гладить мальчика по голове. - Ты не можешь работать, глупыш.       - Тогда я буду меньше есть! И игрушки мне не нужны! - заявил Гуцзы. - И в старой куртке ходить буду! Только не спи за столом, пожалуйста.       Каждый раз, когда этот ребенок проявлял столько заботы, Ци Жун хотел расплакаться. Когда-то давно Жун знал, что такое семья, пусть это и не привело ни к чему хорошему. А вот Гуацзы понятия не имел, что такое мама и папа. Точнее - что такое родные родители. В мировоззрении Гуцзы у него был "папа Жун-Жун" и неважно, что когда Гуцзы впервые назвал Ци Жуна так, старшему было всего семнадцать.       - Хорошо, уговорил, - ответил Жун и заправил прядку волос за ухо мальчика. - И на следующих выходных мы идем в парк.             - Тот самый?! - сразу же воодушевился ребенок.       - Тот самый, - ответил Ци Жун.       Гуцзы тут же запрыгал от радости по кухне. Он давно хотел сходить в обновленный парк в центре. Но не просил - понимал, что у папы много дел. А вот сам Ци Жун привык подмечать маленькие детские мечты и по мере возможностей реализовывать их. В моменты этого тихого счастья Ци Жун забывал о ролях заднего плана, купленных пробах и глупых рекламах. У него было это маленькое счастье. И... Это заставляло двигаться вперед.       В парк они и правда пошли. Гуцзы носился по детской площадке, стараясь побывать на всех качелях, горках и строениях. Ци Жун наблюдал с лавочки. Рядом с ним лежали детская ветровка, рюкзак и стоял стаканчик кофе. Последнее Жун брал с собой, чтобы не уснуть прямо на этой самой лавочке.       - Какая встреча! Привет!       Жун своим кофе подавился. Он закашлялся и слезящимися глазами посмотрел на Лан Цяньцю:       - А ты что тут забыл?       - Тебя, - улыбнулся Лан.       - Очень смешно, - закатил глаза Жун. - Раз делать нечего - не заебывай.       Но Цяньцю совсем не обиделся. Он присел на лавочку рядом и расплылся в еще более широкой улыбке:       - Но я хочу. Ты мне понравился, и я хотел бы узнать тебя поближе.       - Тебе не понравится, - сразу же ответил Жун. - Уходи.       - Но...       Цяньцю не успел закончить мысль. Его перебили.       - Папа, я пить хочу!       Ци Жун достал бутылку из рюкзака и протянул Гуцзы:       - Держи. Попей тут, не носись с водой.       - Хорошо, - мальчик начал жадно пить воду. И лишь закончив, он обратил внимание на еще одного человека. - Пап, это твой друг?       - Нет, - ответил Жун.       - Да, - заявил Цяньцю.       Гуцзы удивился:       - Так... Знакомы?       - Это просто тип со съемок. Не важно. А-Цзы, гуляй дальше.       Гуцзы кивнул Жуну и убежал. А вот Цяньцю удивился еще больше:       - Он сказал "папа". Эм... Твой сын?       - Да, - ответил Жун.       - Напомни, сколько тебе лет?       - Двадцать один.       - А мелкому?             - Восемь, - с улыбкой ответил Жун.       Цяньцю ненадолго задумался. А потом даже вскочил с лавочки и заявил:       - Ты не мог стать отцом в тринадцать!       Ци Жун откровенно рассмеялся. До слез. Каждый раз реакция была потрясающей, но это... Это было лучшее, что он видел и слышал.       - Н-ну... В теории...       - Нет! - перебил Лан. - Невозможно.       Жун прекратил смеяться и уже просто с улыбкой посмотрел на собеседника:       - Допустим. Но в чем-то ты прав. Да. Это не родной мой сын. Мы с Гуцзы были в одном детском доме.       - Ты был в детском доме?!       - Не ори! - осадил Цяньцю Ци Жун. - Блять, схерали ты такой громкий?       Лан Цяньцю медленно выдохнул и присел обратно на лавочку:             - Так. Давай по порядку. Ты рос в детском доме и там встретил этого мальчика.       - Да, - кивнул Жун. - А потом я выпустился и решил усыновить его.       - Вау, - на выдохнул Лан.       - Нихуя там не "вау", - передразнил Ци. - Просто стечение обстоятельств.       Цяньцю немного успокоился и задал вопрос:       - Расскажешь?       Жун печально усмехнулся. Было бы что рассказывать...       В детский дом Ци Жун попал в четырнадцать. С легкой подачи своих опекунов, которые не особо хотели возиться с пацаном, который видел убийство своей матери своим отцом. Ци Жун мучился от кошмаров, кричал, срывался на истерики на ровном месте. И это все было слишком неудобным и неуместным. Тетка по линии матери, ее родная сестра, воспитывала своего сына победителем, звездой, талантом, считала его исключительно одаренным. А какой-то на голову свалившийся пацан все портил. Родная тетя, мать Се Ляня, не мелочилась. Она ставила Жуну условия. Выполнить которые подросток, переживший ебучий ад, просто не мог.       Ци Жун отправился в детский дом спустя пару месяцев жизни в приемной семье. Потому что был неудобным, неприятным, злым, закрытым, резким. И самое главное - мешал развитию таланта любимого сына.       В приюте Жун быстро научился отстаивать свою территорию, права и еду. Первый год он выживал и учился быть сильным. Как морально, так и физически. Ну а потом...       - Старшие должны уметь заботиться о младших. Новое поступление. Давайте, подтяните молодежь, - говорила старшая воспитательница.       "Новыми" оказались дети от трех до четырех лет, которые поступили в этот приют по распределению. В основном это были "отказники", которые вышли из больниц и уже прошли через один из приютов.       Ци Жун не хотел этим заниматься, но против старших идти нельзя - это местное правило. Поэтому он и пошел в ту комнату.       Всего было десять новичков. Совсем маленькие, напуганные, обездоленные. Жун выбрал одного из детей и заявил, что поможет ему. Хотя по факту желал, чтобы пиздюк отвалил поскорее. Жуну было шестнадцать. Он хотел курить дешевые сигареты за углом, пить просроченное пиво и узнать, что такое "соли".       - Ты теплый, - тихо сказал мальчик.       Жун закатил глаза. Он знал имя ребенка, но все равно спросил:       - Как тебя зовут?       - Гуцзы.       И с этого все началось.       Ци Жун не просто помог адаптироваться, он довольно часто был рядом с Гуцзы и практически стал его старшим братом. Только вот ребенок был другого мнения. Гуцзы видел в Жуне не просто "старшего" или "наставника", даже не "брата".       Неясно, откуда мелкий узнал, в какой из дней празднуется "День отца", но тогда Гуцзы и притащил уже семнадцатилетнему Жуну открытку.       - Вот. Я не знаю, что такое папа, - говорил ребенок. - Но если бы я мог выбрать папу, я бы выбрал тебя.       Ци Жун откровенно... Охренел. Он смотрел на криво наклеенные, вырезанные из бумаги лепестки "цветка" на картонке и не знал, что сказать. Он просто поблагодарил Гуцзы. Но тот пошел дальше. Он просто начал называть Ци Жуна "папа", что вызывало у всех остальных смех.       Но сам Жун не смеялся. Он впервые решил взять эмоции под контроль и сделать что-то... Хорошее.       - В следующем году я выйду, - говорил Жун директору детского дома. - Есть какой-то варик... Забрать мелкого?       - Что? Тебе? - мужчина рассмеялся. - Не дури. Тебя просто выпускать страшно.       - А если исправлюсь?       - Тебе не дадут опеку, - последовал незамедлительный ответ.       Тогда Ци Жун решил, что... Станет тем, кем нужно. Вместо резкого ответа он задал вопрос:       - А что я могу сделать, чтобы дали?       Требований было много. Слишком много. Жун был уверен - нихуя не получится. Но Гуцзы дарил открытки и улыбался, называл "папой" и взаправду считал их семьей.       У Ци Жуна тоже когда-то была семья. И отец, который все разрушил. И Жун, как никто другой, знал, что лучше вообще не иметь семьи, чем помнить такую. "Если бы я был один изначально, было бы легче", - не раз думал Ци Жун. Тогда не было бы предательств, боли, слез и страданий.       Жун должен был соответствовать чему-то. И, кажется, сейчас самое время начать. Нужно сделать все, чтобы подлизаться к директору детского дома.       У Ци Жуна был год. Он поставил себе задачу. И благополучно с нею справился. Когда он выпустился из данного заведения, спустя пару месяцев он смог забрать Гуцзы. Не потому, что был благородным или преследовал высокие цели. А потому, что просто не хотел быть одиноким и чтобы тот, кто скрасил одиночество, узнал, что такое бремя предательства другими.              - И с тех пор живем вместе, - заканчил свой рассказ Жун. - Ничего невероятного, - он посмотрел на Цяньцю и сразу же отпрянул в сторону. - Ты чего ревешь?       - Я, - голос Лана сорвался. - Я просто... Это так красиво. Ты такой хороший. Ты просто невероятный, - последнюю фразу Цяньцю практически прошептал.       Лан расплакался. Для него этот рассказ был слишком трагичным и трогательным. Он не мог сдержать эмоций.       - Блять, прекрати.       Ци Жун протянул пачку салфеток и поднялся с лавочки. Он смотрел на Цяньцю, который вытирал слезы, а потом вздохнул и спокойно произнес:       - Ведешь себя как бедолага. Прекрати. Я не уникальный. Просто "один из". Не более. Но, - Жун слегка нахмурился. - О Гуцзы никто знать не должен. Ясно?       Цяньцю кивнул и всхлипнул снова:       - Не... Не скажу. Честно.       И Жуну оставалось лишь поверить на слово.

***

      На съемках Жун понимал, что ему придется стараться сильнее обычного. Он должен был играть лучше того же Цяньцю. Но каждый раз, когда Жуну предоставлялась такая возможность, он вспоминал его слезы. И слова: "Ты невероятный" и "Это так красиво" - прямо запали в душу. Обычно история Жуна вызывала только сочувствие. Но не подобное восхищение до слез.       После одной из сцен сценарист подозвал Жуна к себе:       - Слушай, тебе бы постараться чуть сильнее. Мы же все пониманием, что Лан тут чисто за деньги. Поднажми.       Ци Жун кивнул. Просто потому, что от него этого и ждали. Да и сам головой он понимал, что должен быть лучше Цяньцю. Блять, Ци Жун в сто раз лучше придурка, который везде проходит за деньги! Но показывать все свои таланты Жун как-то... Не решался. Совсем.       В тот день Жун согласился на очередное предложение Цяньцю подвезти. И именно Ци начал этот непростой разговор.       - Слушай, о тебе многие говорят, что ты попал сюда из-за денег, - произнес Жун, глядя в окно. - Я должен вроде бы как соперничать с тобой, учитывая, что у нас с тобой равнозначные роли.       - Соперничай, - спокойно ответил Лан. - Я просто не скрываю, что деньги помогли. Прости, конечно, но твой двоюродный брат - чмо.       - За это не извиняются. Соболезнуй, пожалуйста.       Цяньцю тихо рассмеялся и припарковал машину у одного кафе. Жун удивился, но он пояснил:       - Кажется, ты хотел поговорить со мной. Я просто считаю, что это - более подходящее место.       Но Ци Жун не привык ходить вокруг да около:       - Ты, блять, подкатываешь ко мне?       Лан ответил прямо:       - Да.       - Даже узнав, что я с ребенком?       - Особенно после этого, - улыбнулся Цяньцю. - Скажи, сколько у нас есть времени? И я обязательно куплю что-то для Гуцзы. Назови меня хорошим дядей а-Цю, пожалуйста.       Сначала Ци Жун опешил, но потом рассмеялся. Это было просто... Сумасшествие. Они должны были стать соперниками, бороться за место в кадре, показывать себя с лучшей стороны, брать верх в своем мастерстве. Но вместо этого они ужинают вместе и обсуждают Гуцзы. Поразительно.       - В таком случае, в передачке моему сыну точно должен быть чизбургер и наггетсы, - с наигранной серьезностью сказал Жун. - И непременно сырный соус.       - О, - протянул Цяньцю с таким же наигранным пониманием. - Хорошо. Будет исполнено. Но при одном условии, - он улыбнулся. - Если ты позволишь мне признаться Гуцзы, что я ухаживаю за его папой.       Ци Жун фыркнул:       - Богатый придурок. Ты покупаешь роли и можешь выбрать кого угодно.       - Могу. И я выбрал.       Тогда Ци Жун был уверен - это несерьезно. Это просто... Просто. Нелепое знакомство, милые прогулки, занятные ухаживания. И тогда Ци Жун точно не знал, что спустя пару месяцев у Гуцзы появится второй папа, а вместе с ним еще и "бабуля" с "дедулей".       Но именно в тот момент Ци Жун ответил то, что определило его жизнь:       - Ну давай попробуем, соперник ты мой.       И именно это стало началом чего-то грандиозного. Не главной роли, не сияния на экране, а... Семьи. Самой настоящей.