Вторая жизнь Главного злодея

Шэнь Цинцю, как главный тактик Цанцюна, всегда стремился получить как можно больше информации. Затем он составлял план, запасной план и запасной план к запасному плану. Это касалось чего угодно — переговоров с сектами, заданий по истреблению монстров, уроков с учениками. Он не был беззаботным идиотом, как этот скот Лю Цингэ, который, не зная подробностей, лезет махать мечом. Знать окружающие его обстоятельства было жизненной потребностью Шэнь Цинцю. Чтобы узнать больше о том, где он оказался, Шэнь Цинцю решил сунуться в крупный город. До этого они с А-Яо заходили только в небольшие деревни, чтобы купить еды и уточнить дорогу. Сведения, которые он получал, были отрывочны и явно искажены. Люди, живущие в глуши и далекие от мира совершенствования, вряд ли являются надежным источником информации. Они даже не слышали о существовании Цанцюн! Так они оказались в Лотосовой пристани. Это был большой город, расположившийся на берегу живописного озера. Значительная часть улиц продолжалась на помостах, переходящих в причалы, поэтому казалось, будто город стоит прямо на воде. Здесь было полно торговцев семенами лотоса, выпечкой и прочей едой. Многие торговали прямо с лодок. Шэнь Цинцю первым делом купил пирожки со сладкой лотосовой пастой, которые отличались здесь особым разнообразием. Разумеется, сделал он это потому, что попросил А-Яо, а не из-за того, что соскучился по сладостям, которые трудно раздобыть в деревнях. В центре города, вплотную к оживленным улицам, располагалась резиденция секты Юньмэнь Цзян. Как понял Шэнь Цинцю, именно она контролирует этот регион. В городе то и дело встречались люди в пурпуре — их адепты. Шэнь Цинцю ничего пока не мог сказать о их заклинательском уровне, но, судя по тому, насколько процветающим выглядит город, дела у них идут неплохо. Очевидно, они в полной мере используют выгодное положение для торговли по водным путям. Для Шэнь Цинцю было непривычно настолько близкое соседство заклинателей и смертных. Даже Хуаньхуа, которая вела активную торговлю с обычными людьми, была гораздо более изолирована. Хотя даже она слишком погрязла в мирских делах на вкус Шэнь Цинцю. Но было в тесном соседстве со смертными и преимущество для Шэнь Цинцю. Горожане были хорошо осведомлены о положении дел в секте. Даже слишком хорошо. Информацию, за которую обычно приходилось платить, ему вывалили прямо на рынке, хотя он даже не просил. Теперь он был в курсе, что глава секты Цзян Фэньмянь жутко рассорился со своей женой, Юй Цзыюань, из-за какого-то предполагаемого бастарда. Женщина, которая его родила, вроде как погибла, и он бросился на его поиски. Шэнь Цинцю прикладывал всю свою выдержу, чтобы не закатывать глаза, когда продавец баоцзы рассказывал ему эту историю. Какое типичное поведение этих скотин, которые по ошибке зовутся мужчинами! Разбросать повсюду свою сперму и сделать это проблемой остальных! Очевидно этот Цзян Фэнмянь совсем не подумал, каковы будут последствия, если он приведет бастарда, который, к тому же, как говорят, старше законного сына. Каково будет ребенку, на которого посыпятся все обвинения? А что будет чувствовать жена? Шэнь Цинцю не знал этого Фэнмяня, но руки уже тянулись избить его веером. За каких-то пару шичэней Шэнь Цинцю узнал все перипетии жизни семейства Цзян, но это, к сожалению, ни на цунь не приблизило его к пониманию, где он находится. Все, кого бы он ни спрашивал про Цанцюн, смотрели на него с недоумением. О других крупнейших школах никто тоже ничего не слышал. Это вводило в ступор. Насколько далеко Ци Гэ и остальные могли его отвезти, чтобы скрыть лорда, потерявшего ядро? На другой континент? Шэнь Цинцю осторожно, стараясь не выглядеть безумцем, спросил у торговцев, в какой стране они находятся. Это все еще была Поднебесная. Ясности это не прибавляло. Насколько вероятно, что он, лорд пика ученых, тот, кто прочел каждый свиток в крупнейшей библиотеке Цзянху, мог не знать о целом регионе? Даже если сделать безумное допущение, что такое место как Юньмэнь ускользнуло от его внимания, тогда почему люди здесь не слышали о четырех крупнейших школах? В поисках информации они забрели в книжную лавку. А-Яо он купил несколько сборников стихотворений, чтобы тот упражнялся в каллиграфии, а себе взял брошюру под названием «Пять Великих Орденов». То, что он прочитал в ней, вызвало еще больше недоумений. Оказывается в этой «Поднебесной» существует пять орденов, которые скромно называют себя «Великими»: Юньмэнь Цзян, Цишань Вэнь, Гусу Лань, Ланлин Цзинь и Цинхэ Не. Их устройство очень сильно отличалось от всего, к чему привык Шэнь Цинцю. Например, пост главы переходит от родителя к ребенку. Более глупой вещи Шэнь Цинцю придумать не мог. Давно известно, что способность к совершенствованию не передается по наследству. Семьи, из которых выходят несколько талантливых заклинателей, как например, клан Лю — это редкое исключение. Передавать пост главы ордена как пост главы семейства — это верный рецепт того, что рано или поздно главой окажется слабый заклинатель. Даже такая секта как Хуаньхуа это понимает, поэтому следующим лидером будет главный ученик, а не дочь Лао Гунчжу. Что еще удивило Шэнь Цинцю, так это возраст нынешних глав. Им всем было от тридцати до сорока пяти лет. Абсолютные дети по меркам бессмертных. Их поколение Цин заняло пост примерно в этом возрасте, и им пришлось долго бороться, чтобы в глазах остальных не выглядеть младенцами. Лидерам других школ было далеко за сотню. А здесь уже в каких-то шестьдесят-семьдесят лет главы уходят на покой. И, что еще более странно, ни один из нынешних глав не культивирует на уровне бессмертного мастера. Вроде есть какая-то одна бессмертная леди, Баошань Саньжэнь, но она давно сидит где-то в уединении. Что за ерунда? У него на пике среди учителей наберется больше бессмертных, чем во всей этой «Поднебесной». Местные заклинатели точно уверены, что вообще знают, как культивировать? Итак, у Шэнь Цинцю начала складываться головоломка. Это выглядело странно, но других объяснений он не мог найти. Все эти неизвестные ему секты, странный фон природной ци, совершенно иная флора и фауна… Видимо, он каким-то образом попал в другой мир. Путешествие между мирами — это не что-то исключительное. Между миром демонов и людей постоянно случаются прорывы, и из мира демонов лезут всякие твари. Человеку тоже можно попасть в мир демонов, но никто так не делает, кроме Лю Цингэ. Когда наступает пора возноситься, человек, достигший определенной стадии культивации, попадает в мир небожителей. Также существует множество скрытых царств, которые можно считать мирами в миниатюре. Однако Шэнь Цинцю никогда не слышал, чтобы кто-то путешествовал между мирами такого масштаба. Здешний мир, судя по всему, был не меньше его собственного. Но каким образом он сюда попал? Предания гласят, что древний демонический меч Синьмо достаточно силен, чтобы прорезать ткань реальности и, в теории, способен переносить в другие миры. Однако он был утерян сотни лет назад в Бесконечной бездне. Было сомнительно, что кто-то его нашел и использовал, чтобы переместить бессознательного Шэнь Цинцю сюда. Еще он однажды читал в древнем свитке, что существуют некие бестелесные сущности, называемые «системами», которые могут переносить души в книги. Это было уже что-то совсем на грани глупости, поэтому Шэнь Цинцю посчитал, что написанное — выдумка. Тем более говорилось, что эти сущности активно взаимодействуют с «хостом», направляя его по сюжету. Ничего такого с Шэнь Цинцю не было. Оставался единственный вариант. Он все же умер как Шэнь Цинцю, а его душа вспомнила свою предыдущую жизнь в другом мире. Он и есть эта женщина — как там ее называли? Мэн Ши? — но из-за лихорадки он потерял память и очнулся уже со знаниями из прошлой реинкарнации. На самом деле это было еще более ужасно. Он успел смириться с тем, что Ци Гэ избавился от него, чтобы не пятнать репутацию школы. Шэнь Цинцю не мог его винить. Он бы и сам избавился от себя, даже более радикально. Нет, все гораздо хуже. Шэнь Цинцю умер. Теперь их с Юэ Цинъюанем разделяют миры. Его Ци Гэ теперь где-то там, совершенно недоступен. Наверное уже прочитал письмо, которое Шэнь Цинцю подготовил на случай смерти. Когда осознание этого навалилось на Шэнь Цинцю, он провел целую ночь, таращась в потолок гостиничной комнаты. Глупое женское тело лило слезы, но у него не было сил с этим бороться. На утро он выглядел ужасно. А-Яо, этот проницательный сопляк, конечно все заметил и забеспокоился. Ах, А-Яо! Ребенок, который шел в комплекте с этим телом. Ему хотелось блевать от мысли, что он, получается, минимум однажды спал с мужчиной, раз на свет появился этот малявка. Боги, он выносил и родил этого коротышку. Это звучало еще более нереалистично, чем путешествия между мирами. Карма двух его жизней поразительно похожа. Он оказался в ужасном месте — в поместье Цю или в борделе. Кто-то обещал его забрать — Ци Гэ или папаша А-Яо. Он сбежал, устроив пожар. И теперь он, как и в прошлой жизни, после побега промышляет грабежом. Если богиня судьбы хочет, чтобы он чему-то научился, то, очевидно, он очень плохой ученик. — Мам, тебя что-то тревожит? — деликатно поинтересовался А-Яо за завтраком. Мальчишка сидел перед ним за столиком и с грацией, достойной императорского приема, орудовал палочками. Новый дорогой халат в светло-зеленых тонах и аккуратная прическа делали его похожим на молодого господина. Так и не скажешь, что пару дней назад он с удовольствием отпинал одного грабителя. Шэнь Цинцю приказал это сделать, чтобы у ребенка не было психологического ограничения бить людей. Шэнь Цинцю собрался с мыслями и прикрыл лицо веером. Помнит он или нет, это его ребенок, и его нынешняя реинкарнация по какой-то причине решила его родить. — А-Яо, я твоя мать, — серьезно сказал Шэнь Цинцю. Улыбка с ямочками, которая практически всегда была на лице мальчика, немного дрогнула. — Это очень отрадно знать, — вежливо отозвался мальчик, — этот очень счастлив быть твоим сыном. — Как мне ни противно признавать, чтобы ты родился, мне пришлось с кем-то переспать, — продолжал Шэнь Цинцю. Мальчик по-совиному моргнул своими огромными глазами. — Я очень ценю это, мама, — спустя небольшую паузу ответил он. — Мне пришлось тебя выносить и родить. — Прости за доставленный дискомфорт, мама, — А-Яо виновато опустил голову. — К сожалению, твой отец не тот, о ком я думал, — сказал Шэнь Цинцю, — я теперь понимаю, что он никак не мог участвовать в твоем рождении, хотя ты похож на него. Я ошибся в своих расчетах. На лице ребенка отразилась сложная умственная деятельность. — Тогда… — осторожно начал он после минутного молчания, — кто же мой отец? Шэнь Цинцю раздраженно махнул веером. — Понятия не имею! — рявкнул он, — это неважно! Он был мужчиной, значит был скотом! Забудь о нем! Может он вообще уже сдох! А-Яо послушно не стал задавать больше вопросов и продолжил завтрак. Шэнь Цинцю выдохнул с облегчением. После разговора с ребенком ему стало немного лучше. Сопляк всегда успокаивающе на него влиял. Наверное он его и родил потому, что он приносит такую пользу.