Вторая жизнь Главного злодея

Нынешнее положение дел открывало перед Шэнь Цинцю новые возможности. Существует большая разница между тем, кто лишился ядра и тем, кто его никогда не имел. В первом случае сколько бы человек ни культивировал, новое ядро он не получит. При гибели ядра иссыхают и обрываются меридианы, которые его питают, поэтому создать его заново физически невозможно. Во втором случае надежда получить ядро имелась всегда. Даже самый бесталанный человек может вырастить хотя бы крупицу при должном усилии. Правда, на это уйдет огромное количество времени, и такому человеку проще жить обычной жизнью, чем ждать, пока только к годам семидесяти он получит каплю силы. Шэнь Цинцю в прошлой жизни создал золотое ядро вопреки всему. Вопреки позднему началу, вопреки искалеченным меридианам, вопреки слабому здоровью. Он знает все о том, как создать золотое ядро, если по всем признакам на это мало шансов. Его нынешнему телу было двадцать два года. Точный возраст ему сообщил А-Яо. Это заставило Шэнь Цинцю корчиться от отвращения, ведь это означало, что папаша его ребенка спал с пятнадцатилетней девочкой. Этому уроду лучше молиться, чтобы их дорожки с Шэнь Цинцю больше никогда не пересеклись. Двадцать два — на десять лет больше оптимального возраста начала культивации. Не улучшало ситуацию и то, что это тело рожало. В меридианах в районе нижнего даньтяня Шэнь Цинцю чувствовал странное переплетение из очень мелких сосудов. Он предположил, что это место, где плацента крепилась к матке (боги, мысль о том, что внутри него когда-то рос целый человек, все еще казалась ему дикой). Он никогда не интересовался, как изменяется энергетическая система женщины при рождении ребенка, и это было для него сюрпризом. К сожалению, это запутанное место явно не будет способствовать правильному току ци. Впрочем, все остальное было довольно сносно. Меридианы, хоть узкие и вялые, не повреждены неправильной культивацией. Так выглядит энергетическая система обычного молодого человека, который имеет средний потенциал к совершенствованию, но никогда им не занимался. Проанализировав ситуацию, Шэнь Цинцю не мог не оценить иронию. Исходные данные этого тела даже лучше, чем то, с чем Шэнь Цинцю пришлось развивать ядро в прошлой жизни. Если все относительно здорово, позднее начало не казалось таким ужасным. Если меридианы не порваны и не перекручены, Шэнь Цинцю мог добиться успеха и в двадцать два, и в сорок два. Упертости и знаний для этого ему было не занимать. Он собирался найти место, где они могли бы осесть на какое-то время, потому что медитировать в дороге — не лучшая идея. Да и А-Яо, хоть и не жаловался, явно устал от постоянных скитаний. Для этого он решил подобрать место, где их бы не беспокоили заклинатели. Слабые или нет, они могли доставить им проблем, заметив одинокую женщину с ребенком, которая обладает уникальными знаниями и техниками. Пока у него не было ядра, он не планировал ни с кем контактировать. Его выбор пал на Илин. Как он узнал из книг и из сплетен горожан, этот город был недалеко от Юньмэнь, но не принадлежал ни одной секте. Такая невостребованность объяснялась некими могильными курганами. Это было древнее поле битвы, которое из-за того, что его не очистили, превратилось в рассадник темной энергии и свирепых трупов. Никто не хотел марать руки и разбираться с этим, поэтому Илин оставался ничейным. Идеально для целей Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю и А-Яо еще несколько дней пробыли в Лотосовой пристани, прежде чем отправиться в путь. Это время Шэнь Цинцю использовал, чтобы собрать больше сплетен, запастись сладостями (разумеется исключительно потому, что А-Яо просил), а также научить ребенка плавать. Шэнь Цинцю решил, что раз они на большом и теплом озере, этим нужно пользоваться. А-Яо освоил плавание очень быстро. Они нашли безлюдный причал на окраине города, и Шэнь Цинцю просто кинул мальчишку в воду и наблюдал, как тот бултыхается на мелководье. За пару подходов ребенок научился сносно держаться на воде и выглядел очень счастливым. Затем, чтобы сопляк не возгордился, Шэнь Цинцю разыскал мелкого водяного гуля и пригнал его палкой к причалу. Следующую палочку благовоний он наблюдал, как его сын пытается не утонуть, сражаясь с водной нечистью. После урока, когда они возвращались в гостиницу, Шэнь Цинцю счел уместным в качестве поощрения купить мальчишке танхулу. Так получилось, что он купил больше, чем может съесть ребенок за раз, поэтому есть пришлось и ему. Это вышло совершенно случайно. Дорога в Илин заняла две недели. Шэнь Цинцю никогда так остро не ощущал отсутствие возможности летать на мече. Хоть у них было достаточно денег, и он мог позволить нанять экипаж, это было ужасно выматывающе. Шэнь Цинцю решил, что первым делом, как обретет ядро, разыщет меч и больше не проедет на лошадях ни одного ли. Илин встретил их серостью и унынием. Город был маленьким и увядающим. По пыльным улицам бродили тощие козы и ощипанные курицы. Бегало много одичавших собак, поэтому Шэнь Цинцю вручил А-Яо острый булыжник и приказал не быть сожранным. В городе было много брошенных домов и закрытых магазинов. Люди, не выдержавшие бедности и давление темной энергии, которой веяло из-за холмов, оставляли жилища в поисках лучшей жизни. Шэнь Цинцю с А-Яо бродили по таким домам, присматривая себе местечко. Приемлемый дом нашелся на самой окраине города. Из всех зданий города он стоял ближе всех к могильным курганам. К нему вела заросшая тропинка, по которой никто не ходил как минимум год. Шэнь Цинцю проверил дом талисманами на наличие зловредных духов, и он оказался чист. Что ж, хозяева не умерли какой-нибудь жуткой смертью, а действительно просто съехали. Дом был довольно большой. Несколько просторных комнат, кухня, сарай, где раньше держали лошадь или осла. Задняя часть территории не была огорожена забором, а плавно перетекала в лес на холме. Шэнь Цинцю поручил А-Яо заняться уборкой, а сам приступил к расстановке защиты. К сожалению без ядра он не мог сделать это место настолько безопасным, насколько ему хотелось. Однако он знал достаточно талисманов, чтобы обеспечить приемлемый уровень приватности. Конечно если к ним в гости без приглашения заявится какой-нибудь Вэнь Жохань, это его не остановит, но смертных, слабых заклинателей и темных тварей должно отвадить. На тропинке к дому он разместил всевозможные отводящие взгляд и путающие дорогу талисманы. Некоторые он вырезал прямо на деревьях, а некоторые закопал в землю. Теперь для человека, который не знал, куда идти, эта дорожка заканчивалась тупиком. Затем он принялся вешать талисманы вокруг дома. Здесь уже были в основном те, которые отпугивали нечисть. Избыток темной ци и отсутствие защиты какой-либо из сект позволяли предположить, что темных тварей здесь в избытке. Шэнь Цинцю слышал пока только о свирепых мертвецах, гулях и призраках, но не исключено, что в этом мире водятся также и демоны. На всякий случай он сделал талисманы от всего. Даже от демонических растений, хотя в этом мире их вроде как не было. Установка талисманов заняла где-то два шичэня. Шэнь Цинцю устал и проголодался, поэтому решил вернуться в дом. А-Яо к тому времени вымыл и вычистил кухню и одну из спален. Мальчишка, как и предполагал Шэнь Цинцю, правильно расставил приоритеты и не начал уборку, например, с сарая. Он также успел расставить некоторые вещи, которые они принесли в мешочках цянькунь, поэтому на полу уже лежали циновки, на кухне стояла посуда, а в спальне были постелены одеяла. Шэнь Цинцю опустился за столик и принял от А-Яо тарелки с баоцзы и овощами, которые они купили еще до приезда в Илин. — Что мы дальше будем делать, мам? — спросил А-Яо, заваривая чай. Шэнь Цинцю подождал, пока ребенок разольет чай по чашкам и протянет ему. Он сделал глоток, оценив вкус. Неплохо, хоть и не идеально. Делая скидку на возраст, даже хорошо. В последний раз, когда он пил чай, сделанный кем-то младше шестнадцати, это было настолько ужасно, что он вылил ученику его на голову. — Мы останемся здесь, пока я не обрету ядро, — ответил Шэнь Цинцю, — это займет от трех до десяти лет. В это время ты также начнешь совершенствоваться. Деньги мы будем зарабатывать продажей талисманов, а также картин и записей музыкальных произведений этого мастера. В этом городе покупателей немного, но, как ты мог заметить, есть проезжие торговцы, направляющиеся в Юньмэнь и Цишань. Продавать будем через них. Учитывая, что у нас есть некоторые накопления, нам должно этого хватить. А-Яо понятливо кивнул, наливая еще чая. — Этот сын очень рад, что мама будет учить его совершенствованию, — с улыбкой сказал он, — этот сын постарается быть хорошим заклинателем. — Не хорошим, а лучшим, — фыркнул Шэнь Цинцю, обмахиваясь веером, — и не «постарается», а «станет». Этот мастер не потерпит посредственности от своего сына. — Конечно, мама, — с умиротворяющей улыбкой ответил мальчик. Так началась их жизнь на новом месте. Шэнь Цинцю показал А-Яо, как циркулировать Ци, и часть дня они медитировали. В перерывах между медитациями он учил сына каллиграфии, этикету, истории, игре в Вэйци и музыке, а также тренировал физически. Ребенок, к тайному удовольствию Шэнь Цинцю, схватывал все налету. У него была не просто хорошая память — она была абсолютной. Увидев один раз лист нот или страницу текста, он мог воспроизвести их идеально. Способность к музыке он также имел выше среднего, поэтому легко усвоил основы игры на гуцине, пипе, эрху и сяо. Шэнь Цинцю не хотел хвастаться, но его ребенок очевидно был гениален. Жилище они тоже постепенно приводили в порядок и обустраивали. Они убрали весь мусор и вымели всю пыль, починили небольшие поломки, которые появляются, когда в доме долго никто не живет. Расчистили и облагородили территорию. Теперь их жилище было уютным и тихим уголком, напоминающим Шэнь Цинцю его домик на Цинцзин. Он даже подумывал посадить вокруг дома бамбук. Иногда они выбирались в город, чтобы пополнить запасы и послушать сплетни. В первый раз Шэнь Цинцю имел глупость выйти с открытым лицом, и от нескольких мужчин услышал удивленные возгласы, что фея посетила их богами забытый город. Так как он не мог отрезать языки всем мужчинам Илина (хотя мог, но это привлечет ненужное внимание), он решил носить вуаль. Он все еще привлекал взгляды, но теперь его считали таинственным и даже пугающим. Уже не фея, а скорее ведьма. Что ж, с этим Шэнь Цинцю мог смириться. На пробу Шэнь Цинцю продал бродячим торговцам несколько своих каллиграфий и записей песен, которые сам сочинил. Торговцы довольно охотно их взяли по приемлемой цене и пообещали вернуться, если товары будут иметь успех. Шэнь Цинцю в этом ни капли не сомневался. Жизнь текла своим чередом. Пока однажды они с А-Яо не возвращались с рынка. В подворотне Шэнь Цинцю заметил стаю собак. Они громко лаяли, будто деля добычу. Шэнь Цинцю прошел бы мимо, если бы А-Яо не заметил что-то помимо собак. — Мама, там ребенок! — воскликнул он. Шэнь Цинцю тут же взмахнул веером, подняв шквал листьев. Собаки громко завизжали и кинулись врассыпную. Теперь Шэнь Цинцю видел то же, что заметил А-Яо. На земле скорчился маленький ребенок. В обносках, весь израненный, он крепко прижимал искусанные руки и крупно дрожал. Он поднял на Шэнь Цинцю огромные заплаканные глаза необычного серого цвета. — В-вы фея? — спросил он дрожащим голосом, — в-вы спасли меня? После этого ребенок прикрыл глаза и завалился набок, лишившись чувств. Шэнь Цинцю раздраженно цыкнул. Он уже чувствовал приближение головной боли.