Вторая жизнь Главного злодея

Шэнь Цинцю вошел в дом, неся бесчувственного ребенка на руках. Пока А-Яо побежал готовить горячую воду и лекарства, он положил мальчика на одеяло, снял ветхую одежду и оценил масштаб проблем. На мальчишке было полно синяков, царапин и укусов, но, к счастью, переломов или других серьезных травм не было. Шэнь Цинцю внимательно осмотрел его голову. Волосы спутались в ужасный колтун и по ним бегали вши, но голова была цела. На вид ребенку можно дать лет пять, но был он очень истощен. Еще его лихорадило. Это неудивительно, учитывая, во что он одет при такой погоде. К тому времени, как Шэнь Цинцю закончил осмотр, в комнату вернулся А-Яо. Он тащил тазик с теплой водой, на плече у него висели чистые полотенца, а на локте болтался мешочек с лекарствами. Первым делом Шэнь Цинцю достал из мешочка настой целебных трав и влил мальчишке в горло. Затем он взял полотенце, смочил водой и принялся оттирать грязь, стараясь не потревожить раны. Грязи было настолько много, что А-Яо пришлось бегать трижды, чтобы поменять воду и полотенца. Когда с мытьем было покончено, Шэнь Цинцю зачерпнул заживляющую мазь и стал мазать на раны. Чтобы обработать все, он израсходовал баночку почти целиком. Затем он достал нож и придвинулся к изголовью кровати. — Эм, мам? — с недоумением спросил А-Яо, видя его действия. — Я собираюсь побрить его налысо, — пояснил Шэнь Цинцю. — Мам, так ли это необходимо? — осторожно запротестовал мальчик, — волосы — это символ почтения к родителям. Срезать их значит оскорбить его семью. — По-твоему, гнездо вшей выражает достаточное почтение к родителям? — усмехнулся Шэнь Цинцю, — я не позволю находиться в моем доме рассаднику паразитов. Если не хочешь тоже подхватить их, лучше отойди подальше. Иначе я и тебя побрею. А-Яо не стал спорить и благоразумно отступил на несколько шагов. Очевидно, он уже хорошо знал маму и понимал, что она в состоянии осуществить угрозу. Шэнь Цинцю осторожно орудовал острым ножом, срезая колтуны и испепеляя паразитов выбросами ци. Вскоре ребенок стал абсолютно лысым, а дом был обезопасен от нашествия вшей. Когда все было убрано, Шэнь Цинцю одел мальчика в одну из рубашек А-Яо и укрыл теплым одеялом. Сам А-Яо пошел варить бульон, чтобы покормить ребенка, когда тот проснется. Шэнь Цинцю сидел возле постели и задумчиво разглядывал спящего мальчика. Это один из сотен, из тысяч бродяжек. Если бы его загрызли собаки, ему бы еще повезло. Он не попался работорговцам, его не продали в бордель или какому-нибудь садисту. Таких как этот мальчишка не счесть. Таким был сам Шэнь Цинцю. Ему не должно быть до него дела. У него уже есть ребенок, о котором нужно заботиться. Да, точно, как только мальчишка поправится, он выгонит его вон. Шэнь Цинцю посидел еще немного, борясь с неприятным ощущением в груди. Мальчишка выглядел таким маленьким и жалким, а на улице было так холодно. И у него похоже не было никого вроде Ци Гэ, большого и теплого, который мог бы согреть в такую стужу. Если его не сожрут собаки, он скорее всего умрет от переохлаждения. Шэнь Цинцю с досадой цыкнул. Это ведь его глупое женское тело говорит, не так ли? Его материнский мозг настроен на то, чтобы заботиться о мелких спиногрызах, поэтому изо всех сил старается убедить его не избавляться от сопляка. Очевидно сам по себе Шэнь Цинцю слишком рационален, чтобы принять такое глупое решение и оставить ребенка. Только если… если вдруг у этого малявки есть потенциал к совершенствованию… Тогда Шэнь Цинцю мог бы его оставить. Да, точно, он не будет оставлять ребенка просто так, это будет его новый ученик. Разумеется, если он захочет и у него будет хоть капля таланта. Да, это достаточно рациональное и взвешенное решение. Никаких действий из-за сентиментальности! Шэнь Цинцю взял запястье мальчика и осторожно пустил по нему ци. То, что он почувствовал, было удивительно. У ребенка был не просто потенциал к совершенствованию — при должном упорстве он обещал вырасти в крайне сильного заклинателя. Если он еще и не идиот, он мог бы раскрыть свои природные данные. Шэнь Цинцю кольнула привычная горечь. Когда-то таким же мальчишкой был и он сам. Беспризорником с сильным духовным корнем. Только кому-то повезло быть найденным бессмертным мастером, а кто-то — он. Пока Шэнь Цинцю пребывал в раздумьях, он не заметил, что мальчишка очнулся, и теперь изучает его удивленными серыми глазами. — Меня спасла фея! Мне не приснилось! — радостно сказал он и лучезарно улыбнулся. — Ты еще никогда так не ошибался, — холодно отозвался Шэнь Цинцю, — этот мастер далеко не фея. Суровый тон абсолютно не оказал на ребенка эффекта. Он все так же продолжал улыбаться. Шэнь Цинцю раздраженно закатил глаза. Почему ему все время попадаются улыбающиеся идиоты? Сначала Ци Гэ, потом А-Яо, теперь вот этот. Хотя нет, А-Яо не идиот. Тогда просто Ци Гэ и этот. Кстати, как его зовут? — Как твое имя? — спросил он. — Я Вэй Ин! — отозвался мальчик. — Где твои родители? Шэнь Цинцю не рассчитывал услышать ничего хорошего. Очевидно при наличии родителей ребенок не был бы в таком состоянии. Улыбка мальчика померкла. — А-Ин с мамой и папой путешествовали. Мама и папа были заклинателями. Их звали Цансэ Саньжэнь и Вэй Чанцзэ. Эти имена абсолютно ничего не говорили Шэнь Цинцю. — Они пошли на ночную охоту. Их долго не было. Потом дядя в гостинице прогнал А-Ина. Он сказал, мама и папа умерли. Вэй Ин поджал губы и уставился в одну точку. — Как давно это было? — спросил Шэнь Цинцю. Он уже поставил в голове заметку наведаться в эту гостиницу и сделать с ней то, что он обычно делает с местами, которые ему не нравятся. — Тогда А-Ину было четыре годика. Теперь А-Ину уже пять! Шэнь Цинцю понимающе кивнул. Значит, мальчишка на улице уже около года. Это объясняет, почему он относительно спокойно говорит о смерти родителей — видимо, уже свыкся с этой мыслью. Послышались шаги, и в комнату вошел А-Яо, неся на подносе миску ароматного бульона. Заметив еду, Вэй Ин тут же оживился. — Привет, как ты себя чувствуешь? — спросил А-Яо, тепло улыбаясь, — сильно болит? — Почти не болит! Я уже выздоровел — воскликнул Вэй Ин. — Не говори глупостей, — одернул его Шэнь Цинцю, — я просто дал тебе обезболивающее. — Но так все равно же не болит! — не сдавался Вэй Ин, сияя радостной улыбкой. Шэнь Цинцю не стукнул его веером только потому, что ребенок и так был изранен. Нет, ну что за радостный олух? Его только что едва не загрызли собаки и он попал к неизвестным людям, а он сидит и счастливо улыбается. — Меня зовут А-Яо, а это бессмертный мастер Шэнь Цзю, моя мама, — представился А-Яо, — хочешь поесть? Я сварил бульон. — Конечно хочу! — Вэй Ин едва не выпрыгнул из постели от энтузиазма. Он схватил протянутую ему миску и принялся с невообразимой скоростью всасывать содержимое. Через пару ударов сердца миска была пуста. — Чуть позже мы дадим тебе еще. Сразу нельзя есть много, иначе заболит живот, — сказал А-Яо таким авторитетным наставническим тоном, будто не был всего на два года старше. Вэй Ин сник, будто цветочек без полива. — А-Ин долго не ел вкусного бульона, — пробормотал он. Шэнь Цинцю глубоко вздохнул. Он отлично помнил ощущение, когда живот сводит от голода. Когда Ци Гэ привел его в Цанцюн, где недостатка в пище не было, он еще долго боролся с желанием спрятать еду на черный день. — Ты поешь еще чуть позже, а пока послушай, — сказал Шэнь Цинцю, — этот мастер хочет предложить тебе стать его учеником. — Оу, мама? — удивленно воскликнул А-Яо, явно не ожидавший настолько быстрого развития событий, — ты хочешь его оставить у нас? Правда? — Остаться у вас?! — Вэй Ин снова возбужденно подпрыгнул на постели, — и вы дадите А-Ину еще еды?! — А ну тихо, вы оба! — шикнул Шэнь Цинцю, — разумеется еда — это не самое ценное, что предлагает этот мастер. После тщательно взвешенного анализа я принял решение взять тебя в ученики. Ты будешь совершенствоваться под руководством этого мастера и при достаточном упорстве сможешь стать заклинателем. Тебе это интересно? — Да! Я согласен! — возбужденно выкрикнул Вэй Ин. — Не торопись с ответом, — Шэнь Цинцю поморщился от резкого звука, — и не ори. Обдумай все и затем ответь. — Я обдумал и согласен! — крикнул Вэй Ин, но уже чуть тише. Шэнь Цинцю снова подавил желание стукнуть мальчишку веером. Над манерами придется потрудиться. Он перевел взгляд на сына. Тот улыбался и смотрел на Шэнь Цинцю с какой-то гордостью. Боги, А-Яо, неужели ты думал, что твоя мать настолько монстр, что выгонит маленького ребенка на улицу? — Я буду учиться у феи! — Вэй Ин так сиял от радости, что было больно смотреть. Боги, сколько же энергии у этого ребенка, раз он так скачет, когда едва живой? Шэнь Цинцю надеется, что это не доставит ему проблем в будущем. — Я же сказал, что я не фея, — фыркнул он, — разве феи так когда-нибудь делают? Он бесстрастно указал себе на голову. Вэй Ин сначала непонимающе таращился на него, а потом поднял руку и коснулся голой макушки. Выражение шока на этом маленьком личике было бесценно.