Вторая жизнь Главного злодея

Золотое ядро ощущалось восхитительно. Шэнь Цинцю уже отвык, каково это — иметь внутри огромный источник силы, и сейчас испытывал что-то близкое к эйфории. После того, как побывал бессмертным мастером, оказаться в теле смертного подобно впадению в тяжелую болезнь. Уровень сил, к которому привык и который доступен, был абсолютно несопоставим. Шэнь Цинцю к тому же досталось тело миниатюрной женщины, которая в жизни в руках ничего не держала тяжелее гуциня. По сравнению с его предыдущим телом, силы этого можно оценить где-то в районе комара. Но сейчас все наконец изменилось. Пульсирующий на два пальца ниже пупка сгусток энергии наполнял таким количеством силы, что Шэнь Цинцю казалось, что он сможет взлететь без меча. Шэнь Цинцю тут же проверил, как работают техники из предыдущей жизни. Все получалось отлично! Он взмахнул веером, который укрепил ци, и шелк с деревом прорезали булыжник, словно раскаленный нож масло. Он поднял в воздух вихрь из тысячи листьев — на порядок больше, чем мог без ядра! Он тронул струну гуциня, и прозвучавший аккорд срезал молодое деревце. Он расставил вокруг их жилища защитные печати, которые ранее были ему недоступны. Он использовал цигун и легко запрыгнул на крышу дома. Дети с любопытством наблюдали, как он носится туда-сюда, желая попробовать как можно больше вещей, которые не мог делать раньше. Жаль, что у него не было меча. Он, пожалуй, впервые понял Лю Цингэ — ему сейчас тоже настолько хотелось проверить силы и с кем-нибудь сразиться, что он готов был бы рыскать в поисках спарринг-партнера. Пока он не раздобудет меч, увы, это не имеет смысла. Что ж, Шэнь Цинцю знал, какова его следующая цель. Правда, были в обретении золотого ядра и свои минусы. Это он понял, посмотрев на себя в зеркало. Шэнь Цинцю скривил лицо в отвращении, разглядывая свое отражение. Дело в том, что обретение ядра связано и с изменениями в теле. Помимо очевидных положительных сторон, например укрепления здоровья и повышения остроты зрения, было еще кое-что, что Шэнь Цинцю предпочел бы избежать. Это то, что человек делается красивей. Кожа становится идеально гладкой, волосы — блестящими, а черты лица — более гармоничными. Так как это тело изначально выделялось внешностью, сейчас он выглядел так, что ему позавидовала бы любая фея пика Сяньшу. Он уже мог представить на себе все эти похотливые взгляды скотов под названием «мужчины». — Шицзунь, теперь ты точно как фея! — воскликнул Вэй Ин. А-Яо деликатно, но очень болезненно наступил ему на ногу, из-за чего Вэй Ин взвизгнул и замолчал. Его сопляк знал, как Шэнь Цинцю ненавидит, когда его так называют. Торговцы, через которых он продавал произведения искусства, часто выставляли их под именем «Фея Илин», «Илин Сяньшу». Якобы интерес к его работам выше, если их сделала загадочная прекрасная дева, нежели некий «мастер Шэнь». Шэнь Цинцю хотелось перегрызть им глотки за это. К сожалению, их доход зависел от этих невежественных скотин, и ему оставалось лишь злобно скрежетать зубами. Теперь его внешность не просто обращала внимание — она кричала о том, насколько эта женщина красива. Вуаль и только вуаль! Шэнь Цинцю больше не ступит за порог дома, если не будет закутан с ног до головы! Его тошнило от одной мысли, что взгляды мужчин на его тело увеличатся десятикратно. Он лучше прослывет чудаком и будет ходить укутанный с ног до головы, чем доставит им хоть каплю удовольствия! Теперь он прекрасно понимал сестру Лю Цингэ. Та тоже предпочла скрывать свое лицо, чем каждый раз иметь дело с этими животными. Через пару дней после обретения ядра Шэнь Цинцю решил сделать то, о чем думал уже многие месяцы. Навестить могильные курганы. — Эм, мам, так ли это необходимо? — спросил А-Яо, взволнованно переминаясь с ноги на ногу и бросая обеспокоенные взгляды в сторону курганов. — Шицзунь! Не надо!!! — Вэй Ин бросился к нему и схватил за талию, будто пытался удержать, — там погибли мама с папой! А вдруг с тобой тоже что-то случится?! Шэнь Цинцю раздраженно цыкнул. Это даже мило, насколько малявки переживают за него. Впрочем, он не был идиотом, чтобы соваться в такое место без подготовки. Он отлепил от себя Вэй Ина, который уже начал пускать слезы, и стукнул его и А-Яо веером по макушкам. — Разумеется этот мастер не пойдет туда просто так! Он предпримет должную подготовку. Следующие несколько дней он посвятил этой подготовке. Он нарисовал всевозможные талисманы, которые могут понадобиться. За неимением меча он наточил несколько ножей и спрятал в рукавах. Взял несколько запасных вееров, так как это пока что было основным его оружием. Упаковал аптечку и запас продовольствия и стал ждать подходящего дня. Подходящий день выдался скоро. В такое проклятое место лучше идти в ясную солнечную погоду, когда энергия ян на пике, а иньская ци подавлена. Дождавшись полудня, Шэнь Цинцю собрался в курганы. Дети все равно не хотели его отпускать, несмотря на все объяснения. Шэнь Цинцю внутренне морщился от ощущения, которое дарила чья-то небезразличность. Это было ново. Он не привык, что о нем переживают, поэтому чувствовал себя странно. Самое близкое к этому он чувствовал, когда за него волновался Ци Гэ. Тот тоже обычно просил не рисковать на миссиях, а потом первый навещал его по возвращении. Шэнь Цинцю обернулся на крыльцо, где стояли дети. Они жались друг к другу, будто осиротевшие крольчата, и провожали его с тревогой на маленьких личиках. Шэнь Цинцю раздраженно нахмурился. Боги, теперь что, на каждую миссию он вынужден будет вырываться через эти печальные глаза? Именно это ощущают женщины, оставляющие маленьких детей дольше, чем на шичэнь? Решив, что на обратном пути купит им танхулу, просто чтобы избавиться от этих чрезмерно трагичных мосек, Шэнь Цинцю зашагал прочь. Курганы начинались прямо за холмом, у подножия которого стоял их дом. По периметру курганов висели всевозможные защитные талисманы и были расставлены массивы, которые как не позволяют вырваться нечисти наружу, так и ограничивают вход людей внутрь. Однако вся эта защита была очень разрознена и хаотична. Многие заклинатели побывали здесь за сотни лет, и каждый пытался повесить какую-то защиту по мере своих сил и умений. И теперь барьер курганов напоминал забор, сделанный из самых разных материалов. Где-то стояла добротная каменная стена, где-то деревянный частокол, а где-то просто небрежно прислонили доску. Удивительно, что с такой дырявой защитой свирепые мертвецы еще не сожрали всех обитателей Илина. Шэнь Цинцю нащупал слабое место в барьере и без труда протиснулся сквозь него. На плечи сразу легла тяжелая энергия обиды. Он осторожно пошел дальше, прислушиваясь к каждому шороху. Природа курганов резко отличалась от того, что было по другую сторону холма. Тут тоже был лес, но из-за отравляющей темной ци деревья росли низкими и искривленными, и под ними не было подлеска. Почва под ногами была сухая и каменистая. Было пыльно, будто в сезон засухи, хотя дождь в их районе шел только позавчера. Первый свирепый мертвец не заставил себя долго ждать. Труп однорукого мужчины в доспехах вышел на Шэнь Цинцю из-за валуна. Мертвец не отличался скоростью или силой, поэтому Шэнь Цинцю легко отсек ему голову шквалом листьев. Шэнь Цинцю приблизился и с интересом стал рассматривать теперь уже окончательно мертвое тело. Энергия обиды не позволила плоти истлеть даже за столько времени, потому труп выглядел, будто погиб пару недель назад. Доспехи имели необычную форму и были повсюду усеяны шипами. Такое он видел лишь у некоторых западных демонов в прошлом мире. На груди была изображена лилия, оплетенная змеей — символ давно исчезнувшей секты. Уже никто не помнил, кто и зачем сражался в этом месте. Десятки тысяч людей погибли здесь, а их потомки даже не знают, ради чего это все было. Однако что больше всего привлекло внимание Шэнь Цинцю, так это меч в ножнах. Свирепые трупы не отличаются осознанностью, поэтому если не погибли с оружием в руке, вряд ли будут его использовать. Меч остался висеть на поясе воина нетронутым. Шэнь Цинцю, не особо на что-либо надеясь, обнажил меч. Он ожидал, что тот скорее всего уже превратился в пыль из ржавчины. Однако вытащенный из ножен меч сверкал, будто его чистили только вчера. Видимо, энергия обиды не дает испортиться не только плоти, но и металлу. То, что меч все это время находился в ножнах, дополнительно защитило его от времени. К сожалению, меч был Шэнь Цинцю не по руке. Это был широкий прямой дао наподобие того, каким владел Юэ Цинъюань. Чтобы нормально управлять таким мечом, Шэнь Цинцю нужно было быть раза в два больше, чем его нынешнее тело. Он с досадой цыкнул, но все же забрал меч в мешочек цянькунь. Эта находка натолкнула его на интересную мысль. В отличие от мечей, которые они когда-то отбирали у разбойников, мечи павших заклинателей были духовными. Какое совпадение, что он как раз искал себе духовный меч! Почему бы не поискать здесь, раз уж он все равно сюда пришел? Духовные мечи очень по-разному ведут себя после смерти хозяина. Некоторые не желают больше никому принадлежать и рассыпаются на осколки. Некоторые запечатывают себя в ножнах. Ну а какие-то не против обрести нового хозяина. Его Сюя, например, до него принадлежала троим и насчитывала историю в несколько сотен лет. Наверное и после его смерти она достанется кому-то другому, если этого еще не произошло. Это заставляло Шэнь Цинцю чувствовать что-то вроде ревности. Таким образом, если духовный меч остался после смерти хозяина, это означает, что он не против найти нового. И снять меч с трупа означает не украсть у мертвого, а дать шанс на новую жизнь чему-то почти осознанному. Поэтому Шэнь Цинцю без зазрения совести решил подбирать все духовные мечи в приемлемом состоянии, которые ему попадутся. Два следующих свирепых трупа в этом плане были неинтересны. У одного меча не было вовсе, а меч второго тут же рассыпался, когда Шэнь Цинцю отрезал ему голову. А вот третий труп порадовал его цзянем. Правда, он все равно был слишком велик для его нынешнего тела, но это было уже что-то более близкое. Искать мечи на свирепых трупах было увлекательно, однако Шэнь Цинцю пришел сюда не за этим. Он выбрал более-менее ровное место на земле и принялся творить печать. Когда рисунок был готов, он порезал палец и капнул каплю крови в центр. Линии засияли, и одна из них, более толстая, указала направление того, что его интересовало. Это был полудемонический ритуал, который способен обнаружить место недавней смерти. Из-за наличия крови он считался неправедным, и если бы кто-нибудь в Цанцюн узнал бы, что он такое сделал, у него были бы большие проблемы. Ах, как жаль, что шиди и шимей не могут видеть его сейчас, когда он стоит посередине проклятой земли и творит запрещенные заклятия! С помощью этой печати он хотел разыскать место смерти родителей Вэй Ина. Он надеялся, что за прошедшее время никто больше не умудрился погибнуть в курганах, ведь линия указывает только на самую недавнюю смерть. Шэнь Цинцю направился в ту сторону, куда показала печать. Время от времени он отбивался от свирепых мертвецов, однако они почти не доставляли ему проблем. Солнце в зените, ясный день и преобладание энергии ян делали свое дело, поэтому нежить была вялая. Впрочем, ситуация наверняка изменится с приходом сумерек. Он прошел в указанном направлении несколько ли, и, кажется, пришел к тому месту, которое искал. Уже на подходе его встретили вывороченные деревья и разбитые камни. Будто здесь бушевал разъяренный Питононосорог черной луны. Обычные свирепые трупы на такое явно не способны. Первое тело он заметил у корня поваленного дерева. Светлые одежды, хоть и были заляпаны бурыми пятнами, хорошо выделялись на темной земле. Труп был сильно изуродован, будто тварь не только убила, но и откусила от тела несколько кусков. Лицо тоже было обезображено. Несмотря на состояние тела, было ясно видно, что оно принадлежало женщине. Рядом валялся ее меч. Второе тело, уже мужское, лежало в нескольких чжанах. Его одежды раньше были черно-красными, но от ветра и солнца выгорели почти до пепельного цвета. Мужчина, судя по всему, умер, тянувшись к женщине. Одна рука была протянута в ее сторону, другой он сжимал сломанный меч. Лицо, хоть и искажено смертью, было почти нетронуто, но все тело ниже груди представляло кровавое месиво. Будто тварь прожевала его и выплюнула. По описанию Вэй Ина тела были похожи на его родителей. Мальчик помнил, что мать ходила в белом, а отец в темно-красном. Шэнь Цинцю сложил тела рядом, обложил огненными талисманами и поджег. Пока они горели, он опустился на колени и прочел молитву для упокоения душ. Судя по всему, эти люди заботились о своем ребенке, и одно это делало их намного лучше, чем большинство знакомых Шэнь Цинцю. Он мог дать им такую малость, как надлежащие ритуалы. Если бы он этого не сделал, то велика вероятность, что их тела, напитавшись энергией курганов, восстанут свирепыми трупами. Их души не смогут переродиться, пока эти трупы не уничтожат. И, судя по всему, вряд ли кто-то, кроме Шэнь Цинцю, собирается прийти сюда, чтобы избавить их от такой участи. Огненные талисманы давали сильный жар, и уже где-то через шичэнь от тел остался только пепел. Он собрал прах в отрезы ткани с их одежд и положил в мешочек цянькунь. Туда же он сложил оба меча — уцелевший Цансэ Саньжэнь и сломанный Вэй Чанзэ. Пока он всем этим занимался, день начал близиться к вечеру. Понимая, что дальше оставаться здесь опасно, Шэнь Цинцю пошел прочь. Он уже увидел все, что хотел. Нечто, что убило родителей Вэй Ина, вряд ли изначально принадлежало этому месту. На поле сражения могут подняться свирепые трупы, максимум — трупы убитых лошадей. Но эта тварь явно имеет иную природу. Откуда она взялась? Пришла сюда, привлеченная энергией обиды? Или может возникла не сама по себе? Кто-нибудь вполне мог спрятать эксперименты по созданию демонических тварей в таком месте. В таком случае это было довольно умно, ведь никого не удивишь нежитью в проклятом месте. Тот факт, что о явно сильном монстре ничего не известно в городе, тоже свидетельствовал, что кто-то стоит за этим. Оставался вопрос, кто это был, зачем это сделал и где теперь эта тварь. Шэнь Цинцю вернулся домой, когда солнце уже коснулось верхушек холмов. Как только он открыл дверь, в него тут же врезались два маленьких тельца. — Боги, этот мастер отсутствовал всего несколько шичэней, а вы ведете себя так, будто меня не было пару месяцев, — проворчал он, немного смущенный бурной реакцией, — впрочем, я рад, что вы не сожгли дом. Дети отлипли от него и поприветствовали уже вежливыми поклонами. На их лицах сияли щербатые улыбки — у них обоих менялись зубы. — Мама, с тобой все в порядке? Ты не ранена? Ты не подвергала себя опасности? — спросил А-Яо. — Шицзунь, ты видела монстров? Ты много их убила? Они были такие же страшные, как в Бесконечной бездне? — с горящими глазами выкрикнул Вэй Ин. — Этот мастер все расскажет, если эти двое вспомнят об ученической почтительности и наконец позволят пройти в дом и нальют своему учителю чай. Дети тут же засуетились и едва ли не втолкали Шэнь Цинцю внутрь к чайному столику. За чаем он рассказал все, что увидел за свою вылазку. Он не был настолько жесток, чтобы описывать, в каком именно состоянии нашел тела родителей Вэй Ина, но сказал, что их убил демонический зверь. Слушая рассказ, ребенок обливался слезами. Шэнь Цинцю передал ему мешочек с прахом, и Вэй Ин, икая от слез, прижал его к груди. Шэнь Цинцю пообещал, что скоро они вырежут памятные таблички, чтобы почтить их память и зажечь благовония. — Еще уцелел меч твоей матери, — сказал Шэнь Цинцю, доставая клинок Цансэ Саньжэнь, — возможно ты мог бы им пользоваться, когда подрастешь. Вэй Ин принял меч, и ему едва удалось удержать его в руках. Шэнь Цинцю понимал, что пройдёт ещё несколько лет, прежде чем ребенок сможет с ним тренироваться, но ему казалось правильным отдать его сейчас. Меч, кажется, не высказал недовольства от идеи принадлежать сыну своей бывшей хозяйки, поэтому все должно быть в порядке. — Шиди, знаешь ли ты, как зовут меч твоей мамы? — спросил А-Яо, видимо, желая немного отвлечь его от горя. Тот покачал головой, утирая слезы. — Тогда ты наверное сам можешь дать ему новое имя, — мягко предложил А-Яо, — подумай, какое ему лучше бы подошло. Шэнь Цинцю, несмотря на всю трагичность момента, почувствовал смутную тревогу. От Вэй Ина не приходилось ждать благоразумия в таких вещах, как выбор изящного имени для оружия. Мальчик долго и задумчиво смотрел на клинок, как вдруг на его заплаканном лице расцвела улыбка. — Он принадлежал маме, поэтому как его зовут — какая разница! — воскликнул он. Шэнь Цинцю не успел открыть рот, чтобы предотвратить катастрофу, как металл засиял мягким светом. У основания появились два иероглифа «Суй Бянь» — «Какая разница». Это маленькое чудовище широко распахнутыми глазами смотрело на то, что натворило. Шэнь Цинцю не удержался и шлепнул себя ладонью по лицу.