Вторая жизнь Главного злодея

Сюэ Ян — так звали нового паразита. Возраст — семь лет. Рост — три с половиной чи. Родителей почти не помнит. Живет на улице с трех лет. Любит сладкое. Не любит заклинателей. Пока раны мальчишки заживали, ему было явно плохо, и он вел себя относительно смирно. Лежал на циновке, зыркал настороженным взглядом красноватых глаз и ел так много, как только мог в себя впихнуть. Шэнь Цинцю понимал, что долго голодавший ребенок пытается наесться впрок, на случай если лавочка прикроется. Он строго наказал А-Яо и Вэй Ину не давать ему больше необходимого. За это он заслужил, что его назвали «гребаной ведьмой» и обшипели. Сюэ Ян вел себя совсем не так, как Вэй Ин, когда того забрали с улицы. Паразит, кажется, ни на минуту не расслабился и не поверил, что его не собираются продавать в бордель или использовать для темных ритуалов. Шэнь Цинцю даже заметил, как он спрятал под циновку кусок какой-то заостренной деревяшки, будто ожидая нападения во сне. Хорошо, Шэнь Цинцю был очень доволен. Возможно у него наконец-то появится хоть один разумный ученик. Сюэ Ян особенно ненавидел секту Чан. Как понял Шэнь Цинцю из его рассказа, глава Чан попросил передать какое-то письмо и пообещал за это сладости. А когда Сюэ Ян вернулся за оплатой, то случилось то, что случилось. Сюэ Ян пылал жаждой мести, и Шэнь Цинцю не находил ни одного аргумента против. — Если ты поступишь так, как хочешь, ты станешь всего лишь преступником, — заметил Шэнь Цинцю, когда выслушал планы паразита о том, как тот хочет вырезать всех до единого членов клана. Сюэ Ян уставился на него исподлобья. — Мне насрать, кем меня будут считать! — яростно прошипел он, — я хочу мести! Ты что ли защищаешь этих свиней? Все заклинатели заодно, да? Шэнь Цинцю покачал головой. — Я не защищаю их. Я говорю, что тебе нужно лучше продумать план мести. — Эм, мам, — обеспокоенно вставил А-Яо, присутствующий при разговоре, — а ты уверена, что стоит планировать массовое убийство вместе с семилетним ребенком? Шэнь Цинцю несильно стукнул сына веером по голове. — Где ты слышал, что этот мастер говорит о массовом убийстве? — раздраженно сказал он. — Вот, я же говорил, ты с ними заодно! Ты защищаешь их задницы от смерти! — Сюэ Ян обличительно ткнул в него указательным пальцем здоровой руки. — Если бы ты был учеником этого мастера, ты бы знал, что существуют методы куда хуже, чем смерть, — как бы невзначай сказал Шэнь Цинцю, наблюдая из-за веера за реакцией. Глаза паразита вспыхнули интересом. — Какие? Расскажи! — тут же настойчиво потребовал он. — Ах, кажется у этого сопляка проблемы со слухом, — нарочито небрежно промурлыкал Шэнь Цинцю, — этот мастер только что сказал, что учит такому только своих учеников, а не первых попавшихся отбросов. Манипуляция малявкой удалась. Тот тут же вскочил на ноги, не взирая на травмы. — Я хочу быть твоим учеником! — рявкнул он, — научи меня, как сделать клану Чан хуже, чем смерть! Шэнь Цинцю действительно хотел видеть его своим учеником. Во-первых, он не мог не чувствовать некоторого духовного родства с этим выкидышем Бесконечной бездны. Во-вторых, у того был действительно высокий потенциал к совершенствованию. Шэнь Цинцю уже видел, что из него мог бы вырасти заклинатель, не стесненный вежливостью, как А-Яо, или наивным представлением о добре, как Вэй Ин. Это мог бы быть второй он. Идеально. Правда, сопляк был излишне импульсивен. Уничтожить Чан он возможно и смог бы, но что потом? Его скорее всего тут же схватят и осудят на казнь. Шэнь Цинцю же мог научить, как мстить безнаказанно. Месть — блюдо, которое подают холодным, но также важна и сервировка. Одно дело, когда счеты сводит бродяжка, а другое — справедливое воздаяние обидчикам, которое свершит благородный ученик бессмертного мастера. Суть от этого не меняется, но общество явно будет на стороне последнего. Даже возможно сочтет это праведным делом. Зло, которое причинили Чан Сюэ Яну, гораздо больше, чем просто избиение. В искалеченной руке меридианы изогнутся и истончатся, что нарушит ток ци. Для взрослого заклинателя это не так критично, но ребенку это скорее всего осложнит формирование ядра. Более того, он будет ограничен в использовании оружия и вряд ли сможет заниматься музыкальным совершенствованием. На самом деле, будь на его месте отпрыск какого-нибудь Великого ордена, это вполне могло послужить поводом, чтобы истребить клан Чан, и никто бы это не осудил. — Этот мастер принимает тебя в ученики, — чинно сказал Шэнь Цинцю, — теперь ты должен называть меня Шицзунь. И я научу тебя, как осуществить месть наилучшим способом. Сюэ Ян крепко сжал зубы и решительно кивнул. От него так и исходило желание поскорее сделать это. Итак, у Шэнь Цинцю завелся третий ученик — живучий злобный паразит. Кажется, энергия в его маленьком тельце поддерживалась двумя вещами — жаждой мести и сладостями. Обе были отличными рычагами манипуляций, которыми пользовались как Шэнь Цинцю, так и А-Яо. Сюэ Ян оказался довольно старательным учеником. Достаточно было упомянуть, что та или иная вещь пригодится для мести или принесет сладости, он тут же с рвением принимался за учебу. — Зачем мне переписывать эти тупые стишки? — возмущался он на уроках каллиграфии. — Шиди получит за это конфеты, — с улыбкой говорил А-Яо, и паразит принимался водить кистью, высунув кончик языка от усердия. — Зачем мне сидеть на жопе в этой тупой позе? — спрашивал он на медитации. — Так ты обретешь силу, чтобы отомстить, — объяснял Шэнь Цинцю, и сопляк смирял шило в заднице и послушно гонял ци. Было даже забавно, насколько эти мотивации работали безотказно в любой ситуации. А-Яо даже удалось заставить его таскать воду и собирать хворост, как-то связав это с местью Чан. Шэнь Цинцю посмеивался и ждал, что паразит вот-вот их раскусит, но этого не происходило. А-Яо и Вэй Ин взяли большинство забот о мальчишке на себя. Они оба были довольны новым шиди, и каждый пытался учить его на свой лад. А-Яо, играя роль старшего ответственного брата, устанавливал строгие правила и следил, чтобы Сюэ Ян не поджег их жилище, не зарезал их во сне и все подобное. Шэнь Цинцю с радостью скинул эту ответственность на отродье — пусть знает, как приводить в дом всяких бродяг. Вэй Ин, напротив, был тем веселым братом, который придумывал всякие штуки, иногда граничащие с опасностью для жизни. Нужно сказать, что Сюэ Ян неожиданно заинтересовался талисманами (даже не из-за конфет или мести, представить только!). Много времени они проводили с Вэй Ином вдвоем, корпя над очередным талисманом. Ответственность за то, чтобы Сюэ Ян не взорвался, не сгорел и не был как-то еще уничтожен их экспериментами, Шэнь Цинцю взвалил на Вэй Ина. В целом Шэнь Цинцю был доволен тем, как в его жизнь вписался третий ребенок. Двое старших занимались им, в то время как ему оставалось лишь участвовать в наиболее важных вопросах обучения. Значит, именно так это и работает — ты подращиваешь старших детей, а за младшими они следят уже сами? Очень удобно. В таком случае Шэнь Цинцю не против и четвертого. Разумеется, с таким существом, как Сюэ Ян, все не могло идти гладко. Через несколько дней после его прибытия Шэнь Цинцю почувствовал от него запах гнили. Первой его мыслью было, что раны загноились, однако проверка показала, что все в порядке. Шэнь Цинцю пытался выпытать у него, откуда вонь, но тот упрямо молчал. Тогда Шэнь Цинцю приказал Вэй Ину обнюхать мальчишку, чтобы найти источник. Оказалось, Сюэ Ян сохранил свой оторванный мизинец, привязал к нему нитку и стал носить на шее как талисман. Для того, чтобы помнить о мести. Шэнь Цинцю возмущался, что А-Яо и Вэй Ин выбирают сомнительные аксессуары? Что ж, приз за самое неудачное стилистическое решение определено достается Сюэ Яну. Разумеется Шэнь Цинцю не собирался такое терпеть. Он сорвал палец с нитки и уже собирался испепелить его выбросом ци, а потом замочить Сюэ Яна в тазике с благовониями, как вдруг за палец заступились старшие. Они наперебой умоляли не уничтожать его, ведь он так важен для их шиди. Ах, Шэнь Цинцю был бы тронут, если бы его не тошнило от запаха. Каким-то образом им удалось убедить его, что они могут сохранить палец, при этом обезопасив окружающих от вони. Шэнь Цинцю было просто интересно, куда это может привести, поэтому он дал им шанс. Он конфисковал палец, обмотав его в несколько слоев ткани и засунув в мешочек цянькунь, и сказал, что если через день они представят решение проблемы, он так и быть вернет «украшение». Мальчишки все втроем бросились к столу Вэй Ина и начали что-то активно обсуждать. Кажется, они хотели придумать, как сохранить плоть нетленной. Шэнь Цинцю едва удержался, чтобы не закатить глаза, и пошел прочь из пещеры. Ему нужно было прогуляться и выветрить из носа этот отвратительный аромат. Действительно на следующий день дети представили ему прототип талисмана. Они обмотали талисманом оторванный мизинец, и вонь действительно исчезла. Что ж, Шэнь Цинцю был впечатлен. Спиногрызы изобрели метод, который позволяет сохранить мясо свежим. Пожалуй, за эту заслугу он вернет Сюэ Яну «украшение». Шэнь Цинцю пытался привить своему третьему ученику манеры. Он объяснял, что неважно насколько ты прогнил внутри — окружающие видят красивую картинку и верят тебе. Сюэ Ян внимал. Он уже почти не грыз палочки для еды и лишь иногда вылизывал тарелки и ел упавшую на пол еду. Очевидно, до воспитанного молодого господина ему было всего лишь рукой подать. Иногда всплывали подробности его уличной жизни. Например, однажды зашел разговор о собаках. Вэй Ин боялся собак, и в красках рассказал, как они кусали его на улицах Илина. Сюэ Ян смотрел на него с недоумением. — А я люблю собак, — сказал он. Вэй Ин вздрогнул. — Как можно любить этих тварей, которые хуже демонов?! — воскликнул он с искренним непониманием. Сюэ Ян пожал плечами. — Ну, они конечно не такие вкусные, как крысы, но тоже сойдут. В общем, Шэнь Цинцю был доволен своим третьим учеником.