Вторая жизнь Главного злодея

Шэнь Цинцю сидел у себя в комнате и дожидался, когда вернутся спиногрызы. Мальчишки удумали поесть рыбы, поэтому пошли ее ловить. Шэнь Цинцю был не против — чем бы они ни развлекались, он это одобрял, если это не приводило к катастрофе. Стоит сказать, что таких занятий было исчезающе мало. Он лежал на кушетке и читал очередную книгу своего любимого нелюбимого автора — Сан Тянь Да Файцзы (что вообще, во имя небесного демона, значит этот псевдоним?), и вдруг услышал, как скрипнула входная дверь. Однако, вопреки ожиданиям, дом не наполнился топотом ног и звонкими голосами. Вместо этого послышалась тихая возня и сопение. Так, очевидно, мог звучать только самый младший из мальчишек. Хм, интересно, почему пришел только А-Юй? Может он устал или промок, поэтому его отправили домой? Или старшие что-то забыли, поэтому отправили шиди за этим? Или они вляпались в очередную историю, а А-Юй не повелся на это, потому что самый умный из них? Впрочем, Шэнь Цинцю не слышал никаких тревожных звуков. А-Юй ходил по кухне и громыхал ведром — видимо, притащил улов. Значит, ничего плохого не случилось, ведь так? Наверное, старшие задерживаются по какой-то абсолютно незначительный причине, и Шэнь Цинцю не о чем волноваться. Шэнь Цинцю попытался сосредоточиться на книге. В ней сюжет делал неожиданный поворот. Ци Ляньхуа вроде бы выяснила отношения со своими мужчинами и решила остаться с красавчиком Ли Паном. Однако внезапно всплыло, что ее мать и его отец однажды согрешили, и она возможно его сестра. Так как матушка и отец давно почили, тайну может раскрыть только преданная служанка. Но, когда та вот-вот было готова выложить правду, Ци Ляньхуа неожиданно похищают! Неужели кто-то еще претендует на ее сердце? Книга уже близилась к тому, чтобы дать ответы на эти вопросы, как входная дверь снова скрипнула. На этот раз раздался топот нескольких пар ног и приглушенные разговоры. Шэнь Цинцю уже было решил, что все действительно в порядке, и собрался дочитать главу, прежде чем выйти из комнаты. Однако среди привычного мальчишеского шума он вдруг услышал нечто, что заставило все инстинкты затрубить об опасности. Мужской голос. Мужчина! У них в доме!!! Шэнь Цинцю подпрыгнул, будто в кушетке, на которой он лежал, была спрятана пружина. Он схватил веер, призвал меч и бросился к двери. Он распахнул ее, готовый отрубить этому мерзкому мужчине, проникшему в их дом, все, что потребуется. — МамприветэтоглаваЦзянвсехорошонетнуждыпереживать!!! — тут же выпалил А-Яо на одном дыхании, справедливо предполагая, что следующим действием мамы будет кровопролитие. Шэнь Цинцю подозрительно прищурился, оценивая ситуацию. Помимо спиногрызов в комнате стоял мужчина в богатых пурпурных одеяниях. Мужчина, видимо застаный врасплох его резким появлением, сначала в недоумении вскинул брови. Через несколько мгновений он справился с удивлением, и на его лице появилась умиротворящая улыбка. Шэнь Цинцю сжал веер так, что хрустнули спицы. Вот опять! Эта чертова улыбка! Эти чертовы улыбающиеся мужчины! Они преследуют его, будто персональный ночной кошмар! Почему мужчины считают, что улыбаться ему — это хорошая идея?! Шэнь Цинцю не успел надеть вуаль, поэтому этот человек должен был ясно видеть выражение его лица и понимать, что ему здесь не рады. Однако он, кажется, абсолютно не отреагировал на неприкрытый гнев. Он продолжал стоять посреди их дома, улыбаться и вежливо разглядывать Шэнь Цинцю. Из-за раздражения и гнева Шэнь Цинцю не сразу осознал услышанное. Что там пролепетало его отродье? Кто ввалился в их дом? Когда это наконец дошло до его мозга, Шэнь Цинцю на мгновение застыл. — Мастер Шэнь, этот Цзян Фэнмянь рад вас встретить, — сказал мужчина голосом, таким же отвратительно мягким, как и его улыбка, — простите, что пришел в ваш дом и нарушил ваш покой. Надеюсь, я не доставил вам слишком большой дискомфорт тем, что принял предложение ваших учеников зайти в гости. Шэнь Цинцю метнул пронзительный взгляд в сторону спиногрызов. А-Яо стоял с застывшей улыбкой, а Вэй Ин вдруг резко заинтересовался своими сапогами. Очевидно, кто притащил сюда этого мужика! Ух, в этот раз Шэнь Цинцю придумает им такое наказание, чтобы они раз и навсегда запомнили, что нельзя водить глав Великих орденов к ним в дом! Да, он собирался найти Цзян Фэнмяня и использовать его для начала карьеры А-Яо. Но план был другим! Они должны были заработать славу на территории Юньмэн Цзян, заслужить благодарность главы и воспользоваться его ресурсами! План не предполагал, что Цзян Фэнмянь заявится практически к нему в спальню! Где спиногрызы вообще умудрились его отловить? И, главное, на кой черт он пришел? — Чем этот мастер обязан главе Цзян? — холодно спросил Шэнь Цинцю, резко раскрывая веер. Взгляд Цзян Фэнмяня непроизвольно скользнул по экрану веера, и в его глазах мелькнуло удивление. Шэнь Цинцю тут же осознал свою ошибку и едва не выругался. В спешке он схватил первый попавшийся веер. Это был один из новых — тех, что Шэнь Цинцю расписал, будучи уже здесь. На нем было изображено прекрасное лотосовое озеро и клен, стоящий на высоком берегу. Учитывая, что лотос — символ Цзян, а клен — это буквально имя главы, в данной ситуации этот веер выглядел крайне двусмысленно. Его можно трактовать начиная с того, что Шэнь Цинцю хочет подлизаться к Цзян Фэнмяню, и заканчивая тем, что он с ним заигрывает. Шэнь Цинцю раздраженно захлопнул веер и сунул его в рукав. — Я здесь главным образом из-за Вэй Ина, — мягко отозвался Цзян Фэнмянь. Шэнь Цинцю метнул в чудовище острый взгляд. Чем он уже успел выделаться перед Цзянами? — Чем ученик Вэй привлек внимание главы? — строго спросил Шэнь Цинцю. — Шицзунь, представляешь, дядя Цзян знал моих родителей! — с энтузиазмом воскликнул Вэй Ин. Шэнь Цинцю изогнул бровь. Простите, что? «Дядя Цзян»? Когда чудовище успело породниться с Цзян Фэнмянем? Шэнь Цинцю уверен, что когда они уходили на рыбалку, тот еще не был его «дядей». Ладно, спокойно! Это было не запланировано, однако это не значит, что Шэнь Цинцю не может этим воспользоваться. Раз глава Цзян сам пришел, то из этого можно извлечь выгоду. Что бы там ни надумали спиногрызы, он настучит по их макушкам позднее — сейчас нужно сосредоточиться на госте. — Итак, значит вы знали родителей Вэй Ина, — сказал Шэнь Цинцю. Он очень жалел, что под рукой нет веера, чтобы прикрыть лицо. Тем с лотосами и кленами он пользоваться не собирался (он его сожжет), а идти в комнату за другим было бы странно. Поэтому он просто раздраженно сложил руки на груди и требовательно посмотрел на собеседника. — Это действительно так, мастер Шэнь, — кивнул Цзян Фэнмянь, — Вэй Чанцзэ был моим лучшим другом и правой рукой. Мы вместе выросли и с детства были очень близки. Чанцзэ был мне больше, чем друг — он всегда помогал и поддерживал, был рядом в любой ситуации. Я очень жалею, что мы так и не стали названными братьями. А Цансэ Саньжэнь… ее я тоже знал. Вэй Чанцзэ и я встретили ее в Облачных глубинах на лекциях. Спустя какое-то время они… поженились и стали бродячими заклинателями. С тех пор я несколько лет их не видел. А потом пришла весть об их гибели. Когда я узнал об их смерти, это был большой удар для меня. Улыбка Цзян Фэнмяня сделалась тоскливой и меланхоличной. Он отвел взгляд в сторону, опустил плечи и ненадолго замолк. Видимо, воспоминания о былых временах всколыхнули печальные чувства. Весь его вид говорил, что он глубоко грустит о потерянных друзьях. Очень мило. Трогательно. Слезливо. Кто угодно расчувствовался бы и пожалел Цзян Фэньмяня. Но только не Шэнь Цинцю. Умом он понимал, что Цзян Фэнмянь скорее всего искренен, но его это никак не трогало. Он слишком долго жил с Ци Гэ, и у него развилась крайне высокая толерантность к грустным собачьим глазам и печальным мужчинам. Но, по крайней мере когда это направлено не на него, он мог это терпеть. — Терять друзей всегда тяжело, — нейтрально заметил он. — Это так, — глубоко вздохнул Цзян Фэнмянь, — но я знал, что у них остался сын. Вэй Ин. Я искал его несколько лет, но, увы, безрезультатно. Я объездил все земли, где появлялись Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь. Через какое-то время я отчаялся. Все говорило о том, что Вэй Ин скорее всего тоже погиб, когда остался один. Я молился, чтобы это все же было не так, и какой-нибудь милосердный человек приютил его. Кажется, мои молитвы были услышаны. Цзян Фэнмянь улыбнулся грустной улыбкой, в которой теперь сквозила какая-то надежда. Шэнь Цинцю, слушая все это, напрягся. Он не мог не сопоставить этот рассказ и сплетни про то, как глава Цзян ищет какого-то бастарда. Он мазнул взглядом по лицу Цзян Фэньмяня, пытаясь незаметно найти общие черты с Вэй Ином. Какого-то явного сходства не прослеживалось, но это могло ничего не значить. Шэнь Цинцю сделал заметку вытребовать у спиногрызов тот талисман родства, который, как им казалось, они так тщательно скрывают, и пустить Цзян Фэньмяну кровь. — Вы даже не можете представить мою радость, когда я увидел его целого и невредимого, прямо здесь, в Лотосовой пристани! — продолжал Цзян Фэньмян с большим энтузиазмом, — Я сразу его узнал. Он очень похож на Цансэ Саньжэнь — и лицом, и характером. И каково же было мое удивление, когда я услышал, что он и есть Ецюй-цзюнь, ученик знаменитого мастера Шэнь! Впрочем, наверное ничего удивительного — сын Цансэ Саньжэнь конечно невероятно талантлив и достоин всей славы, которая о нем ходит. Когда Цзян Фэнмянь говорил это, его глаза блестели неприкрытой гордостью, будто он восхищался достижениями собственного отродья. Шэнь Цинцю нахмурился. Талисман и кровопускание. Срочно. От Шэнь Цинцю также не укрылась некоторая странность в рассказе Цзян Фэнмяна. Тот заявлял, что отец Вэй Ина был его правой рукой и практически братом, но, женившись, вдруг сделался бродячим заклинателем, очевидно покинув орден. Не могло ли это быть связано с тем, что таким образом они пытались скрыть беременность ребенком главы? Шэнь Цинцю мог представить такую ситуацию: лучший друг берет на себя удар и уводит подальше женщину, которая может родить конкурента законному наследнику. Цзян Фэнмянь производил впечатление человека, который мог бы провернуть такое под давлением семьи, а потом страдать от чувства вины. Или здесь лежит более запутанная драма? Цзян Фэнмянь любил мать Вэй Ина? А может быть отца? И когда вдруг его любовь сбежала с другим, конечно не находил себе места. А Вэй Ин — единственное, что от нее осталось. И что теперь? Цзян Фэнмянь попытается присвоить чудовище? — Простите наглость, что я заявился к вам в дом, — сказал Цзян Фэнмянь, — я никак не мог не познакомиться с человеком, которому обязан жизнью А-Ина. Не могу выразить словами, что я чувствовал все эти годы, думая, что мог бы спасти ребенка моих дорогих друзей, но не успел. Мастер Шэнь, моя благодарность безмерна. И я бы очень хотел привести Вэй Ина к себе в орден. Шэнь Цинцю замер, услышав это. Вот оно! Он так и думал! Глава Цзян хочет наложить лапу на его ученика! С этими отвратительными мужчинами две проблемы — их отродья им нужны и их отродья им не нужны. И обе проблемы решать Шэнь Цинцю! — Повторите, что вы сказали, — угрожающе прошипел Шэнь Цинцю. — Ах, я бы хотел привести Вэй Ина в орден, — спокойно повторил Цзян Фэнмянь, будто в этом не было ничего такого. Шэнь Цинцю почувствовал, как его щеки вспыхнули от гнева. Этот мужлан! Заявляется к нему в дом! И говорит, что хочет забрать его ученика себе! Будто просто сдал чудовище на хранение, а теперь хочет вернуть собственность! Шэнь Цинцю краем глаза почувствовал, как напряглись спиногрызы, увидев его реакцию. С сопляками он разберется позже — сейчас ему нужно задушить главу Цзян. Ах, кажется ему придется пересмотреть план о сотрудничестве с ним. — Эм, шицзунь, возможно ты немного не так понял, — неуверенно попытался Вэй Ин, но Шэнь Цинцю его уже не слушал. — Ты втираешься в доверие к моему ученику, — сказал Шэнь Цинцю, сделав угрожающий шаг в сторону Цзян Фэнмяня, — приходишь ко мне в дом, — еще шаг, — и заявляешь, что хочешь его забрать? Не припоминаю, чтобы хоть кто-то выжил после такого поведения с этим мастером. Цзян Фэнмянь растерянно попятился назад, широко распахнув глаза от удивления. Возможно со стороны выглядело комично, как мужчина в страхе отступает от крошечной женщины, но от Шэнь Цинцю сейчас исходила такая угрожающая аура, что он мог бы запугать и питононосорога. Шэнь Цинцю выхватил этот чертов веер с лотосами и кленами и с силой метнул его в Цзян Фэнмяня. Веер ударил того в грудь, он охнул и непроизвольно поймал его. В его глазах читалось искреннее недоумение. — Вон, — прошипел Шэнь Цинцю, — вон, пока этот мастер тебя не искромсал на куски! Цзян Фэнмянь отступил еще на шаг назад, и оказался за порогом. Шэнь Цинцю, не утруждаясь прощаниями, захлопнул дверь прямо перед его носом. — Шицзунь… — пискнул Вэй Ин, явно желая как-то исправить ситуацию. — А с вами мы еще поговорим, — прорычал Шэнь Цинцю тоном, который обещал адские страдания. В дверь деликатно постучали. — Простите, мастер Шэнь, я наверно неясно выразился, — раздался смущенный голос Цзян Фэнмяня, приглушенный дверью, — я не собирался красть вашего ученика. Я просто хотел показать А-Ину места, где вырос его отец! Я не хотел его переманить! Шэнь Цинцю готов был поставить свой лучший веер, что хотел. Ну или по крайней мере имел такую надежду. Это так типично для мужчин — присваивать то, что им не принадлежит! — Я мог бы рассказать столько историй о Чанцзэ и о Цансэ Саньжэнь, — раздавались мольбы из-за двери, — разве Вэй Ин не заслуживает узнать о них больше? Прошу, мастер Шэнь, не прогоняйте меня! Шэнь Цинцю поджал губы. Это очень напоминало скулеж собаки, которую жестокие хозяева выгнали на улицу. — Шицзунь, прошу! — заныл Вэй Ин, — дядя Цзян правда хотел показать мне Пристань Лотоса! Он не имел в виду ничего дурного! — Мам, возможно прогонять главу Великого ордена — действительно немного поспешное решение, — шепотом, чтобы не было слышно снаружи, мягко заметил А-Яо. — Мастер Шэнь, пожалуйста, я действительно не собирался красть вашего ученика, — продолжался скулеж из-за двери. Боги! Это все жутко действовало Шэнь Цинцю на нервы. Он резко распахнул дверь. — То, что ученик Вэй родился у бывшего адепта вашего ордена, не делает его вашей собственностью! — рявкнул Шэнь Цинцю. Он не добавил, что и то, что Вэй Ин его возможный бастард, тоже не делает его собственностью Цзян. Шэнь Цинцю принял чудовище в ученики, а значит тот порвал связи с предыдущей жизнью. И если у Цзян Фэнмяня есть возражения, он не постесняется об этом напомнить. Поняв, что его, кажется, не собираются прогонять, Цзян Фэнмянь просиял надеждой. — Мастер Шэнь, прошу, не лишайте меня возможности пообщаться с А-Ином, — умоляюще сказал он. Он робко улыбнулся и протянул веер, который Шэнь Цинцю в него кинул, будто протягивал ветвь мира. Шэнь Цинцю хмыкнул и демонстративно сложил руки на груди, не собираясь принимать его обратно. — Мам, почему бы вам с главой Цзян не присесть, пока мы с шиди займемся ужином? — тактично влез А-Яо. Разумеется, отродье озаботилось вопросами вежливости! Вот бы оно еще озаботилось тем, чтобы не подкидывать матери в дом мужчин! Шэнь Цинцю все это очень не нравилось. С одной стороны, он желал ударить главу Цзян посильнее и просто уехать подальше отсюда. Но, с другой, он не мог отрицать право Вэй Ина узнать больше о родителях. К тому же Цзян Фэнмянь ему все же нужен, если он хотел исполнить план, пусть и с корректировками. Взвесив все за и против, Шэнь Цинцю решил, что позволит развиваться событиям своим чередом, но будет чутко за всем следить. Он приглашающе кивнул, и они прошли в дом. Комната, в которой они принимали пищу, служила и общим залом. Она была фактически объединена с кухней — эти два помещения разделяла легкая перегородка. Шэнь Цинцю и Цзян Фэнмянь сели за столик друг напротив друга. Спиногрызы юркнули на кухню, и оттуда послышались звуки бурной деятельности. Шэнь Цинцю понимал, что они, конечно, подслушивают каждое слово. Цзян Фэнмянь спокойно улыбался и с вежливым интересом рассматривал обстановку. Шэнь Цинцю не мог не отметить, что он, по крайней мере, не пялился на него, пользуясь тем, что он без вуали. — Итак, вы действительно затеяли это только из-за памяти к родителям ученика Вэй? — холодно сказал Шэнь Цинцю. На лице Цзян Фэнмяна проступила какая-то странная эмоция, которую Шэнь Цинцю не смог сразу распознать. Сожаление? Разочарование? Тоска по несбыточному? — Мы действительно много пережили вместе, — отозвался Цзян Фэнмянь, — Особенно с Чанцзэ. Все детство и юность мы провели бок о бок. Он был замечательным человеком. Я до сих пор чувствую пустоту, когда вспоминаю, что его больше нет. Ах, сколько всего с нами случалось! В какие только приключения мы не влипали! Пожалуй, это было лучшее время в моей жизни! Цзян Фэнмянь замолчал и затуманенным взглядом уставился куда-то в стену, вспоминая былое. Весы в голове Шэнь Цинцю качнулись в сторону того, что Цзян Фэнмянь все-таки любил именно отца Вэй Ина. Таким тоном не говорят об обычных друзьях. — И теперь я хочу показать Вэй Ину те места, где вырос его отец. Более того, у меня тоже есть сын. Они с А-Ином ровесники. Представляете, как было бы здорово, если бы они подружились! — Представляю, — сухо отозвался Шэнь Цинцю, — а представляет ли ваша супруга? Цзян Фэнмянь растерянно моргнул, будто выдернутый из приятной фантазии. — Мадам Юй? — растерянно спросил он, — а при чем здесь она? «При том, что ты притащишь к ней в дом напоминание о возможной неверности» — хотелось ответить Шэнь Цинцю, однако он выбрал сказать другое. — Она хозяйка Лотосовой пристани и может быть против незваных гостей. Цзян Фэнмянь выглядел так, будто ему никогда в голову не приходил вопрос, как может отреагировать на это жена. — Это же Вэй Ин, как можно быть против? — непонимающе спросил он. Шэнь Цинцю даже не нашелся, что на это ответить. От самого Цзян Фэнмяня у него были немного странные впечатления. Чем-то в своем поведении он напоминал Ци Гэ. Все та же грусть, ностальгия и какая-то надежда непонятно на что. Однако, в отличие от Ци Гэ, Цзян Фэнмянь был каким-то чересчур меланхоличным. Он смотрел на всех грустными глазами (а не только на Шэнь Цинцю, как делал Ци Гэ). Кажется, только когда речь заходила о Вэй Ине, он оживлялся. В целом Цзян Фэнмянь напоминал Шэнь Цинцю мокрое шерстяное одеяло — вроде бы должно быть мягко и тепло, но когда укрываешься таким, ничего приятного не чувствуешь. Вот и в тихой грусти главы Цзян Шэнь Цинцю находил нечто необъяснимо раздражающее. Они просидели еще какое-то время, и разговор свернул на другие вещи — на обстановку в ордене и в заклинательском мире в целом, на тренировки, на последние громкие новости. Если отвлечься от странной зацикленности главы Цзян на Вэй Ине и его родителях, Шэнь Цинцю находил его вполне сносным собеседником. — Мам, все готово, — сказал А-Яо, выходя из-за ширмы и таща большую тарелку с запеченной рыбой. За ним следовали другие спиногрызы, неся блюда на сегодняшний ужин — рис и жареные овощи. Шэнь Цинцю ничего не оставалось, как пригласить Цзян Фэнмяна присоединиться к ним за едой. Тот с радостью согласился, а потом с энтузиазмом рассказывал, как они с Вэй Чанцзэ тоже в юности ловили рыбу руками. Вэй Ин слушал, раскрыв рот. Очевидно, он был очарован «дядей Цзян» и его рассказами о родителях. Шэнь Цинцю определенно собирался провести с чудовищем беседу о том, как не доверять первому встречному, заикнувшемуся о его семье. Только когда время приблизилось к часу крысы, Цзян Фэнмянь с явным сожалением засобирался уходить. — Если вы не против, я бы хотел прийти завтра, чтобы навестить Вэй Ина, — сказал он, стоя на пороге. — Этот мастер полагает, что это приемлемо, — отозвался Шэнь Цинцю. Цзян Фэнмянь искренне улыбнулся. — Тогда до завтра! Когда фигура главы Цзян скрылась в темноте, Шэнь Цинцю повернулся к притихшим спиногрызам. — Итаааак, — угрожающе протянул он, — с чего бы мне начать?