Часть третья, в которой слух подкрепляется новыми подробностями
9 мая 2026 г., 13:49
Кили встретил ее не у опушки, а почти в лесу, и тут же, не дав и поздороваться, налетел с объятиями. Поцеловать ее по настоящему он не мог — разве что в грудь — поэтому прижался губами к запястью, тихо бормоча ласковые слова.
Тауриэль хотела бы посмеяться над ним, сказать, что ее не было всего лишь неделю, что он не должен был так скучать, но… Но так как при виде темноволосого гнома у нее самой в груди будто расцвел жёлтый солнечный цветок, она только прижалась к ему теснее и, наклонившись, чтобы коснуться губами уха, прошептала:
— Здравствуй, моя любовь.
Кили повернул голову и радостно улыбнулся:
— Амралиме! Ты задержалась на три дня! Я скучал!
Серебряные бусы, заплетённые в его волосы, радостно сверкнули на солнце и Тауриэль тихо рассмеялась:
— Я тоже скучала, любимый. Хотела закончить побыстрее, но возникли некоторые проблемы, с которыми лучше было разобраться сразу.
Кили тут же отстранился и нахмурился, заглядывая ей в глаза.
— С тобой все в порядке?
Тауриэль всегда поражала скорость, с которой ее беспечный возлюбленный умел становиться серьезным и собранным воином. Казалось, скажи она ему сейчас, что нет, не все в порядке, и за ней гонится стая врагов, он не то, что не удивится — даже глазом не моргнет, а лишь только встанет с ней спина к спине, чтобы держать оборону.
О, Эру… Как же она его любит.
— Тауриэль? — Кили нахмурился ещё сильнее и потянулся рукой к короткому мечу на бедре.
Тауриэль покачала головой.
— Нет, — мягко сказала она, — теперь все в порядке.
В конце-концов разбирательство с Нимридом, конечно, заняло много сил и времени, но принесло достойные плоды. Эльфа лишили звания и отправили работать на ферму, которая располагалась в одном из самых незащищённых залов, куда частенько просачивались всякие твари. Формально его не казнили, нет, но ротация стражников, связанная с получением травм в том регионе, превышала общую по Зелёному Лесу почти в четыре раза.
Нимрид, конечно, много кричал и сопротивлялся, пытаясь доказать свою невиновность, но у Тауриэль были и свидетели — показаний Леголаса было более чем достаточно, — и улики — у Нимирда в комнате обнаружился платок одной из швей, которая ему его не отдавала.
Этого оказалось более чем достаточно для вынесения столь сурового приговора. Трандуил не терпел в своем дворе бесчестья и злоупотребления властью.
Если Нимрид во время своей столетней — а именно на этот срок Трандуил его отстранил — ссылки и не умрет, то искупит кровью совершенные преступления и надолго забудет о каких-либо посягательствах на девушек
Кили выдохнул и снова ярко улыбнулся, чтобы через секунду опять нахмуриться, глядя ей за спину.
Ах точно! Как она могла забыть о своих спутницах?
— Добрый день, леди, — сказал Кили, чуть отстранившись от Тауриэль, чтобы поклониться, — Кили, к вашим услугам.
Девушки присели в коротком поклоне и Тауриэль, не дожидаясь вопроса, представила их:
— Это Милиэль, Халиналь и Ардинэль, они швеи из Зелёного Леса и помогут мне с платьем и свадебными украшениями. Насколько я помню, Торин разрешил мне пригласить нескольких подруг для помощи перед свадьбой. Надеюсь, их присутствие не сильно его огорчит?
Кили глубоко вздохнул и в его глазах Тауриэль увидела ту же картину, которую представляла себе последние пару дней: брызжущего слюной Торина, красного от гнева и кричащего во всю глотку, что тереть лишние острые уши он в горе не намерен. Двух пар — ее и Бильбо — более чем достаточно.
Впрочем, наваждение быстро прошло — Кили моргнул и иронично фыркнул:
— Дядю многое огорчает, — нараспев произнес он, — Но если он дал разрешение, то не заберет его обратно. В конце-концов он же должен понимать, что тебе, как девушке, нужны подружки невесты и родичи рядом в такой важный день. А если нет… Ну, мама и Бильбо вполне смогут это объяснить. И я. И Фили. И ты тоже. Ты, в конце концов, ему нравишься.
Тауриэль хмыкнула.
В том, что Король под горой испытывает к ней симпатию она сильно сомневалась — скорее он просто терпел ее, потому что она была Единственной его племянника, и потому что несколько раз спасла ему жизнь. Но спорить с Кили она не собиралась — тема присутствия эльфийских девушек не была и вполовину такой животрепещущей, как тема приглашения Трандуила.
— Кстати о родичах, — неловко начала она, — У нас… Проблема.
Кили пожал плечами.
— А когда у нас их не было? Впрочем, день движется к завершению, и я бы хотел прибыть в гору до темноты. Мы можем обсудить все по дороге. Девушки когда-нибудь плавали на лодках?
Швеи, до сих пор выглядящие несколько смущенными, покачали головами и Кили, тяжело вздохнув, посмотрел в небо.
— Ладно, — сказал он, — Будет у вас сегодня день новых впечатлений. Пойдёмте к пристани. Тауриэль, у тебя есть поклажа?
Она покачала головой — в этот раз она не стала брать лишних вещей из Зелёного Леса, ожидая, что скоро ей снова придется туда возвращаться, уже с приглашением для Трандуила и Леголаса.
— У меня нет, но девушки несут на себе ткани и инструменты для работы. У тебя есть пони?
Кили осмотрел объемистые сумки в руках продолжавших молчать швей и нахмурился.
— Нет, я без пони. Подожди. Вы что, тащили все это через лес на себе? Все пять миль?!
Тауриэль кивнула.
Передвижение лошади через лес сильно бы их замедлило и привлекло бы нежелательное внимание недобитый тварей, так что все вещи: тяжёлые тюки с тканью и фурнитурой, а так же сумки с инструментами, девушки тащили на себе. Она не предлагала взять их ношу — у нее, как у воина, должны были быть свободными руки, поэтому швеи выглядели измотанным и уставшими.
Кили молча подошёл к ним, осмотрел багаж каждой и кивнул:
— Отдавайте это сюда, леди, дальше вы пойдете налегке.
— Но… — попыталась возразить Милиэль, но Кили уже забрал у нее свёрток с тканью и закинул себе на плечо.
То же самое он сделал с свертками и сумками Халиналь и Ардинэль. Под грузом вещей, почти в его рост высотой, самого Кили было едва ли видно, но он, будто совсем не тяготясь ношей, только бодро развернулся и зашагал к пристани, начав рассказывать о событиях в Горе, которые произошли пока Тауриэль отсутствовала.
Тауриэль пошла за ним следом, молча вслушиваясь в эмоциональный рассказ о трёх семьях, не поделивших одну из шахт и завершенном наконец-то проекте по возобновлению водоснабжения северного жилого района.
Слушать Кили было одним удовольствием — он никогда не скупился на эмоции и умел талантливо изображать одним лишь голосом действующих лиц истории. К тому же, комментарии, которые он вставлял, всегда были неизменно точными и забавными, подсвечивая и демонстрируя не только глупость гномов, о которых он говорил, но и их позиции и благородные черты.
В историях Кили никогда не было однозначно хороших, или однозначно плохих персонажей — в каждом, и даже в себе, он находил как изъяны, так и добро, так что слушатель мог сам для себя решить, на чью сторону встать в каждом вопросе, и как отнестись к вынесенному в конце решению.
Когда Тауриэль только познакомилась с этим шумным и дурашливый гномом, она и предположить не могла, что за маской шута и балагура, скрывается более чем зрелая личность, наделённая не только высоким интеллектом (о котором в ту пору Кили любил забывать ради озорства или удобства), но и житейская мудрость.
— Он… — вдруг услышала она шепот на синдарине за спиной, — Такой сильный…
— Да, — ответил второй голос, — Он так много вещей несёт… И совсем не замедляется. Значит… Это все правда, да?
— Ну… — пробормотал третий, — Отсюда не видно, но…
Тауриэль обернулась, чтобы посмотреть на девушек, но не встретила ответных взглядов. Эльфийки, пламенея кончиками ушей, смотрели в землю.
— Общаться на языке, который гномы могут не понять, считается крайне невежливым, — наставительно сказала она на всеобщем. — Принц Кили не обидчив, однако вам стоит обратить на это внимание среди других гномов, в особенности, среди тех тринадцати, которые отвоевали Гору. Они считаются высшей аристократией и я крайне не советую вам их оскорблять подобными вещами.
О том, что Кили прекрасно понимает синдарин, и даже неплохо на нем говорит, она упоминать не стала. Во-первых, из соображений безопасности, а во-вторых, из желания когда-нибудь посмеяться над новыми подругами.
— Простите нас, принц Кили, — поклонилась Милиэль, а вслед за ней склонились и ее подруги, — мы не хотели вас обидеть.
Кили, точнее, куча вещей, наваленных не него, обернулась и накренилась вбок.
— А? — переспросил гном так, будто не подслушивал последние пару секунд, бормоча какую-то нелепицу, — Да ничего страшного, но Тауриэль права — вам не стоит говорить по-эльфийски рядом с дядей. Он… Э-э-э… Несколько не одобряет эльфийскую речь в чертогах наших предков.
— А нас он одобрит? — спросила Халиналь, — Мы же… Эльфы.
Куча вещей приподнялась и опустилась.
— Дядя может быть вспыльчивым, но он прислушается к голосу разума.
Тауриэль тихонько хихикнула.
«Голосом разума» они за глаза называли Бильбо, который имел обыкновение вбивать в голову Короля под Горой здравый смысл. Как и какими способами — оставалось тайной за семью печатями, и хотя у Тауриэль были некоторые догадки, она их не высказывала, поскольку бусин и косичек в волосах хоббита за последние три года так и не появилось.
До пристани они дошли в приятной тишине и только у лодок Кили снова заговорил:
— Я не рассчитывал на целую делегацию так что лодка небольшая. Надеюсь вас не смутит теснота, леди?
Леди темнота не смутила и они поднялись на борт маленькой крепко сбитой лодочки явно гномьего производства. Когда Милиэль неосторожно задела одну из сумок, лежавших на её дне, Тауриэль услыашала мелодичный звон хрусталя и огорченно нахмурилась.
Кили, видимо, желал сделать путь к горе небольшим романтическим приключением, взяв с собой вино и небольшой перекус на них двоих, но теперь этим планам было не суждено сбыться — Тауриэль не только опоздала, но и пришла в компании.
Ей стало очень грустно — она ужасно соскучилась по своему гному и теперь, зная традиции, царившие в Эреборе, понимала, что побыть наедине они смогут очень и очень не скоро. Дис, Торин и Фили, вместе с остальными членами компании, яростно блюли приличия и традиции гномьих помолвок, не давая жениху и невесте быть вместе без присмотра даже несколько минут подряд. Чаще всего им удавалось выкроить время на сладкие поцелуи и нежные слова только вот в эти короткие путешествия от Леса до Горы, да в редкие ночи, когда их сопровождающие думали, что они сладко спят в своих покоях.
Кили подождал, пока девушки устроятся, сгрузил на борт поклажу, осторожно разложив тюки так, чтобы они не помялись и не бились о борт при движении, и подал Тауриэль руку.
— Моя леди?
Честно говоря, ей это было совсем не нужно — она вполне могла взойти на борт сама! — но Кили, каждый раз встречая ее, настаивал на этом жесте вежливости, и она уже привыкла дожидаться его предложения.
Большая мозолистая ладонь согрела её пальцы почти мгновенно, и Тауриэль почувствовала, как внутри разливается мягкое тепло. Кили улыбнулся ей, подождал, пока она сядет и прижался губами к сгибу ее запястья.
Девушки ахнули, а Тауриэль почувствовала, что краснеет.
— Кили… — зашипела она, но гном только хмыкнул, отпустил ее, и сел, взявшись за весла.
— Ну, — сказал он, ухмыльнувшись, когда они отчалили, — И какие проблемы у нас с твоими родичами?
Тауриэль вздохнула и описала ситуацию с приглашением Трандуила и Леголаса. Во время всего рассказа Кили хмурился и кусал нижнюю губу, а когда она закончила, тяжело вздохнул:
— Это будет непросто. Тем более что я, помимо самого приглашения, вижу ещё как минимум две проблемы.
Тауриэль изогнула бровь.
— Какие?
Кили потер подбородок и, сделав очередной гребок, начал перечислять:
— Первая проблема — это количество людей на свадьбе. К нам едет Дайн вместе со своим шумным семейством, это, да ещё наша компания, да ещё аристократия Эребора… Уже больше сотни человек. Если мы приглашаем Трандуила, то приглашаем же не его одного, верно? Еще будут его сын и свита, так? А сколько их?
— По протоколу, — задумчиво пробормотала Тауриэль, — Король не должен выезжать в составе группы меньше, чем двадцати бойцов.
— Во-от, — Кили кивнул, — А ведь если мы зовем эльфов, то должны звать и людей. А это ещё двадцать плюс-минус душ. Итого: полторы сотни, не меньше. А ведь будет пир. И не только для гостей, но и для жителей Эребора. А это уже больше пятисот голодных ртов.
Тауриэль понятливо кивнула:
— Ты опасаешься, что нам не хватит еды?
Кили слегка поморщился и пожал плечами:
— Мы женимся в начале лета, да, найти дичь будет гораздо проще чем зимой, но… Но ведь одним мясом сыт не будешь. Сможем ли мы снять хоть какой-то урожай к этому времени? Бильбо, конечно, посадил озимую пшеницу и говорит, что с ней все хорошо, но мы не можем надеяться на первый спас. Даже при лучших раскладах, если Дайн приведет нам дары в виде провианта, нам хватит еды едва-едва.
Тауриэль досадливо прикусила щеку.
В Эреборе вопрос продовольствия действительно был одним из самых острых. За последние три года они сумели кое-как наладить и производство зерна, и охоту, но все ещё были сильно зависимы от импорта из Дейла, у которого продуктовая ситуация была лишь немногим лучше.
По сути, их свадьба с Кили должна была стать первым всеобщим праздником в горе с пиром и гуляньями. До нее все три года гномы жили на три четверти пайка и постоянно работали, восстанавливая и укрепляя не только саму гору, но и производство товаров в ней.
Не разорит ли свадьба из погреба и не откинет ли она развитие горы к самому началу? Торин настаивал на том, что гномом нужен праздник, чтобы поднять боевой дух и укрепить веру в то, что впереди их ждёт светлое будущее, но было ли рационально так тратить ресурсы, не имея полностью заполненных погребов?
— Это была первая проблема, — сказала Тауриэль, отгоняя мрачные мысли, — Какая же вторая?
Кили хмыкнул.
— Вторая — отсутствие официального договора о дружбе между Лесом, Горой и Дейлом. Формально, пригласить Трандуила без этого договора — значит проявить инициативу и, в мыслях нашей аристократии, показать слабость. Мол, мы первые выходим на дипломатическую близость. Старейшины и главы гильдий не поймут Торина и не поддержат его решения.
Тауриэль нахмурилась.
— Кили, я уже третий год работаю послом между Лесом и Горой, Трандуил в прямом смысле собирал Торина из кусочков, в которые его покрошил Азог, наши торговые пути крепки и надежны, не смотря на угрозу орков и чудищ. О какой «первой близости» можно говорить? Мы буквально созависимые государства! Без денег Горы торговля встанет и у Леса, и у Дейла. Без транспортных услуг, которые обеспечивают люди, отвозя наши товары в Гондор и Рохан, мы теряем связь с внешним миром…
— А без охраны и дорог, которые даёт Лес, наши люди будут гибнуть, — кивнул он, — Я знаю это, Тауриэль. И Торин знает тоже. И главы гильдий осведомлены об этой ситуации, но тут работает принцип — пока не подписаны договоры мы, формально, никто друг другу. Мелкие торговые соглашения не в счёт — они были между гномами и другими расами всегда, вне зависимости от того, где мы находились. Но такой большой шаг, как приглашение главы другого государства на свадьбу — акт дружбы, о которой никто не и не заикался. Если Торин пригласит Трандуила, то покажет, что эльфы гномам нужнее, чем гномы эльфам. И ты сама прекрасно понимаешь, что тебе скажет по этому поводу дядя.
Тауриэль спрятала лицо в ладонях. В голове у нее было одновременно слишком пусто и слишком шумно.
— Если бы я знала, что из себя представляет должность посла, я бы никогда на нее не согласилась.
Кили тихо рассмеялся и погладил ее по колену.
— Мы оба знаем, что ты слишком упряма, чтобы отказываться даже от таких сложных вызовов. И если бы ты не была послом, мы бы с тобой не могли видеться так часто, как видимся сейчас. Разве это было бы хорошо?
— Нет… — Тауриэль выпрямилась и посмотрела в глаза Кили. Они были тёплыми и темными, полными нежности и любви, — Нет, Кили. Ты — единственное светлое пятно во всем этом политическом кошмаре.
— А как же Бильбо? — спросил он, подмигнув. — Лично мне кажется, что он разделяет твое мнение о глупости всех трёх королей более, чем полностью.
Тауриэль улыбнулась.
— Тогда ты и Бильбо.
Солнце начало потихоньку снижаться и Кили налег на весла, заставляя лодку двигаться быстрее. Тауриэль изредка поглядывала на швей, сидящих у другого борта лодки, но, видя, что они чувствуют себя комфортно, отворачивалась.
Весь оставшийся путь они проделали тихо обсуждая ближайшие планы.
Кили до ночи был абсолютно свободен — его единственной задачей на сегодня было встретить Тауриэль, а вот ей самой нужно было сделать сегодня ещё очень много. Во-первых, она должна была представить своих сопровождающих Торину и получить у него разрешение на пребывание. Во-вторых, она должна была устроить девушек, рассказать им основные правила поведения в обществе гномов и показать, куда им запрещено заходить. В-третьих, ей срочно нужно было поговорить с Дис и Дори. Познакомить их с эльфийками, рассказать о придуманном фасоне платья и добиться их согласия на работу девушек в одной из мастерских. В-четвёртых…
Дел, в общем, было более, чем предостаточно.
По прибытии Кили оставил их у входа в Гору, а сам убежал, чтобы найти комнаты для трёх новых эльфиек и поговорить с Фили и Бильбо.
Формально швеи не имели права переступать порог Горы без разрешения Торина, и Тауриэль, которая это право и как посол, и как невеста наследника — имела, не желала оставлять их одних под любопытными взглядами караульных.
— Леди Тауриэль, — позвала её Милиэль, дождавшись, пока Кили скроется из виду.
— Да?
— Если вы позволите… — девушка чуть нахмурилась, — Я бы хотела спросить, почему принца Кили считают глупым?
Тауриэль приподняла правую бровь.
— Что? — удивилась она, — С чего ты это взяла? Кили вовсе не глуп.
— Не только Милиэль это слышала, леди, — согласно кивнула Ардинэль, — В Лесу говорят, что младший наследник Торина Дубощита — дурак и простофиля. Но он ведь вовсе не такой! Он… Он настоящий принц, леди. Как… Как из легенд и Баллад, хоть и гном. Вежливый, обходительный и умный! Как… Как наш Леголас!
Тауриэль рассмеялась. Сравнивать Кили и Леголаса, как принцев, было несколько странно, хотя… Хотя, если подумать, то они действительно выполняли схожие функции и заведовали примерно одинаковыми сферами жизни своих королевств.
— В каком-то роде так и есть, — сказала она. — Кили действительно имеет много общего с Леголасом, хотя, честно говоря, вам лучше не упоминать об этом в присутствии хоть кого-то из них. А что до слухов о его глупости… Я наверное, могу представить откуда они пошли. Видите ли, когда гномы первый раз попали в Зелёный Лес, три года назад, они вели себя несколько… Грубо по отношению к нам. В целом, их можно было понять — мы заключили их в темницу и разделили, — но тем не менее, большинству эльфов они запомнились грязными и неотёсанными чужаками. Особенно выделился принц Кили. Он, понимаете ли, крайне жизнерадостный гном, и чем хуже ситуация, в которую он попадает, тем больше он старается развеселить себя и окружающих. И шутки у него не всегда безобидные. Можете себе представить, как он себя вел, когда его разлучили с дядей и братом, отобрали оружие и заставили питаться хлебом и водой?
Девушки нахмурились, а Тауриэль нежно улыбнулась.
— Он был несносен. Ни один эльф не проходил мимо его камеры, без того, чтобы Кили не скорчил им рожицу или не отпустил едкую шутку. Полагаю, именно после этого, он приобрел себе несколько дурную славу.
— Но ведь он… Не гупец? — переспросила Милиэль.
— Нет, — Тауриэль покачала головой, — Кили совсем не глупец. Он очень умен. Раньше у него было, правда, маловато опыта и возможностей, чтобы показать свой ум, но… Вы же знаете, что после битвы пяти Армий Торин Дубощит ещё почти год лежал в целебном сне, в который его погрузил Трандуил, верно?
Девушки кивнули. Этот подвиг прославлялся среди всех жителей Зелёного Леса, как образец милосердия и великодушия.
— А задумывались над тем, кто правил горой в этот год, верно?
— Принц… Кили? — Неуверенно спросила Милиэль.
— И принц Фили, — кивнула Тауриэль. — Именно им, как законным наследникам крови Дурина, и выпала доля восстанавливать Эребор в первый год после битвы. Они не были одни, разумеется, у них были советники и друзья, но такая ответственность, возложенная в столь раннем возрасте, не могла не оставить отпечатка. Принцы, пока охраняли трон для своего дяди, были полноценными наместниками и соправителями. В такой трудный период они закалились и стали очень хорошо разбираться в сложностях и внутренней политики, и внешней.
Она вспомнила, как впервые увидела Кили и Фили, стоявших по обе стороны от пустого трона.
Гномы были бледными и худыми, изможденными выздоровлением и страхом за дядю, но голоса их были спокойными и чистыми. В тот первый приезд эльфийского посольства в гору, когда они договаривались о поставках еды для гномов и плате за него, Тауриэль впервые увидела в своем возлюбленном не просто забавного гнома, который умел с равным успехом заставлять не улыбаться и злиться, а настоящего наследника престола.
Переговоры были быстрыми и лёгкими — принцы отчаянно нуждались в медикаментах и провизии, так что не только не скупились на золото, но и были исключительно вежливы. Они даже отдали ей, в знак примирения между их народами, шкатулку с драгоценными камнями, которые жаждал Трандуил, за что потом, когда их дядя пришел в себя, и получили строгий выговор.
Торин считал, что так рано отдавать такой ценный дар было глупо, ведь он мог послужить отличным аргументом в дальнейших мирных переговорах, и Тауриэль была с ним втайне согласна — Трандуилу бы не помешало помнить о том, что эльфам нужны гномам не меньше чем гномы эльфам. Но принцы настраивали на правильности выбранного пути и отказывались признать свои ошибки, даже когда их дядя начал кричать.
Возможно — говорили они, — Мы поступили неразумно, дядя, но не разум спас нас в ту холодную зиму. Не стратегия и не тактика сгорели нас и накормили. Это сделали, прежде всего, эльфы, и мы не будем намеренно причинять зло тем, кто помог нам в трудный час.
На это Торин лишь больше злился, говорил, что эльфам нельзя верить, что их помощь — ловушка, но Фили и Кили сносили его ругань молча и стойко. Им не было необходимости доказывать свою правоту — за них это сделал Эребор, не только выстоявший в тот страшный первый год, но и начавший восстанавливаться.
— …Так что сейчас они по праву занимают места по правую и левую руки от Короля под Горой. Кили отвечает за все внешние взаимодействия Эребора, а Фили — за внутренние. — Закончила она, нежно глядя на на вход в Гору.
Ей хотелось поскорее зайти туда, оставить свои вещи в комнате и поужинать — в последний раз она ела сегодня утром и, путешествуя через лес, успела сильно проголодаться. Неплохим приложением к горячей похлебке, которую готовил на всех Бомбур, была бы встреча с Бофуром и Бильбо. У них всегда были самые интересные истории.
— Они молоды? — удивилась Мириэль, — Насколько?
— Принцу Кили недавно исполнилось восемьдесят. Принц Фили старше его на пять лет. Готовым к труду и бою гном становится, когда ему исполняется больше пятидесяти лет, а полностью взрослым — к семидесяти семи. Так что, можно сказать, что оба принца лишь недавно обрели полную самостоятельность.
— Но уже отвоевали Гору у Дракона, — задумчиво пробормотала Халиналь, — Они действительно похожи на принцев из наших баллад.
Тауриэль очень сомневалась в том, что Кили и Фили, до сих пор иногда не брезговавшие подстроить каверзу какому-нибудь незадачливому гному, так уж похожи на сынов Феанора или отпрысков Ольвэ, но не стала переубеждать девушек в их заблуждениях. Пусть лучше у них будет больше трепета, по отношению к гномам, чем внушенных ранее брезгливости и страха.
— Госпожа Тауриэль, — позвал её один из стражников, сидевший в сторожке над воротами, — Вы можете войти! Король под Горой ждёт вас!
Девушки поежились, а Тауриэль выпрямила спину и выдохнув, вошла в Эребор, готовясь к долгим и сложным переговорам с Торином.
Возможно в этот раз он не станет так много кричать?
