Часть четвертая, в которой слух крепнет
31 мая 2026 г., 23:51
— ...Но вообще, — продолжил Дори, прикладывая очередной отрез ткани к лицу Тауриэль, — Портные — редкость среди гномов.
Девушки, обступившие Тауриэль, и уже полчаса увлеченно работавшие под продолжительную лекцию мастера-гнома об их общем ремесле, покачали головами и Дори, видимо с ними согласившись, отложил отрез и взял другой, на несколько тонов светлее.
Крой платья они уже собрали и утвердили, а вот с цветом и материалом дело застопорилось. Дори настаивал на голубом бархате и черной шерсти, апеллируя к тому, что раз уж Тауриэль выходит замуж за Кили, то на свадьбе она должна носить цвета рода Дурина. Девушки же спорили — то, что Тауриэль входит в королевский род гномов вовсе не означает того, что она теряет свою идентичность. Тауриэль — эльфийка, а потому на торжестве она должна быть в шёлке и кружеве, причем, желательно, зелёных и кремовых оттенков. Дори не соглашался и спор продолжался, и продолжался, ныне став обычным мелким препирательством.
Опасения Тауриэль по поводу присутствия в горе новых детей леса не оправдались — Торин почти не ворчал, а остальные гномы, помня доброту и помощь самой Тауриэль, не нарывались на конфликт и не чинили девушкам неудобств.
Сами же эльфийки вели себя тихо и скромно. Дальше разрешенных к посещению залов не ходили, ели со всеми вместе, на невольную грубость жителей горы внимания не обращали и целом, являли собой образец благочестия и вежливости. Они даже сумели подружиться с некоторыми гномами и вечера теперь проводили в женской ложе, прядя шерсть и вышивая скатерть к свадьбе.
— Гномы славятся своими ремеслами, — пробормотала Мириэль, задумчиво перебирая нити с белоснежным жемчугом, который должен был пойти на украшение фаты, — Среди эльфов до сих пор ходят легенды о прекраснейших кольчугах, что первые гномы изготовили для народа Нолдар. Говорят, что их не могла пробить ни одна стрела, а меч если и рассекал, то застревал между кольцами, будто схваченный в плен сотнями маленьких рук.
— Кольчуги — это да, — кивнул Дори и потянулся к светло-голубой шелковой ленте, — Самые лучшие из них, были весом едва ли в десять фунтов, но могли выдержать удар мечом или даже копьём. Звенья у них были настолько маленькими, что их нельзя было увидеть без специального увеличительного стекла, а металл, из которого они были сделаны, сверкал на солнце, как алмаз.
— Это… Был мифрил да? — аккуратно спросила Халиналь, прикладывая и откладывая золотистую ткань к волосам Тауриэль, — Мы слышали рассказы о нем от старейших Эльдар. Говорят, что этот металл был в десять раз дороже золота, и что люди, им обладавшие, никому об этом не рассказывали, страшась воровства.
— Мифрил… — Дори тоскливо улыбнулся, — Да, девочка, это был мифрил. Кровь наших гор и наша погибель. В старые времена, когда мы ещё жили в Кхазад-Думе, который теперь зовётся Морией, мы добывали и обрабатывали Истинное серебро. Работа с этим металлом читалась привилегией и только самые талантливые и опытные мастера допускались до того, чтобы прикоснуться к нему. Сейчас уже и мифрила почти нет, и мастеров, способных с ним работать можно пересчитать по пальцем одной руки.
— Такие мастера ещё есть? — удивилась Ардинэль, откладывая шкатулку с изумрудами, которыми планировалось расшить платье. — Мория давно пала! И гномы, уж простите мастер, за грубость, не живут столько, чтобы застать и сегодняшний день, и дни великого прошлого.
Дори покачал головой.
— Я не обижаюсь девочка, а потому прошу и тебя не таить на меня зла за следующие слова. Ты совсем ещё несмышленная, милая. Ты мыслишь как Эльф о других эльфах. А мы — гномы. Мы другие. Наш дар рождается не только из многих часов практики, но и из души. Из таланта и умения, что в нас поместил Махал. И талант, как известно, либо есть, либо нет. Его нельзя купить трудолюбием и упорством. Я, к примеру, никогда не смогу сделать такой же качественный меч, как Фили, даже если буду точь-в-точь повторять его действия. А Бомбур не в жизнь не выкроит такого же кошелька, как я. Наш дар предопределен свыше, и если гному дано работать с мифрилом — то ему дано с ним работать. А если нет, то нет.
— И откуда же вы можете это узнать, господин Дори? — с сомнением спросила Милиэль, — Если мифрила как такового уже и не осталось?
Тауриэль, слушавшая весь разговор с лёгкой усмешкой — то же самое она уже слышала и от Кили, и от Фили и, однажды, от самого Торина, — навострила уши. В подобном контексте она не задавалась этим вопросом и теперь ей самой было очень любопытно узнать на него ответ.
Дори снисходительно поправил усы и улыбнулся.
— Мастерство, девочка. Когда мастерство приходит к гному - это все видят. Когда гном становится мастером, его изделия становятся особенными. В них без клейма становится видно руку делавшего их ремесленника, и они обретают свою душу. Доспехи мастера, пусть даже и медные, выдержат удар гораздо сильнее, чем смогли бы железные ученика. Меч мастера не сломается в обычной битве. Ткань мастера не порвётся даже запутавшись в колючках. Еда мастера, приготовленная из самых обычных продуктов, будет вкуснее, чем деликатес подмастерья. Мастерство видно всегда. Но кроме того? Мифрил — царский металл.
— Вы хотите сказать, что…
— Да, — Дори кивнул, — Торин, Фили и Кили —вполне способны обрабатывать мифрил так, чтобы он сиял. Торин — мастер, чья специализация лежит в области доспехов. Однажды, когда он был ещё совсем мальчиком, он выковал из мифрила удивительного вида кольчугу. Тонкую, как рубашка, лёгкую, как пёрышко, и прочную, как драконья чешуя. Фили же — специалист по оружию. Топоры, копья, ножи, но, прежде всего, мечи. Если бы у нас было хоть немного мифрила, он бы сделал для своего дяди меч, по сравнению с которым Оркрист показался бы вам зубочисткой.
— А… А принц Кили? — спросила Милиэль, как-то странно переглянувшись с подругами. — Он же… Ювелир, да?
— Да, — Дори кивнул, — Принц Кили — ювелир и один из искуснейших. Он доказал свое мастерство, как и его дядя, когда ему едва ли исполнилось тридцать лет. Думаю, он бы смог справить корону, достойную чела Дурина, если бы имел под рукой хоть четверть фунта мифрила. Но, — Дори осекся и нахмурился, — Мы говорим не о том. Я все ещё настаиваю на голубых цветах.
Девушки обречённо вздохнули и принялись в очередной раз объяснять мастеру-портному необходимость светлых и зелёных тонов в платье.
Тауриэль же прикусила губу, едва сдерживая порыв сорваться и убежать прямо к Кили, чтобы осыпать поцелуями его лицо и снова сказать, что любит его и гордится им.
***
— Элаен!
Зов заставил девушек, сидящих на кровати подпрыгнуть и заозираться. Молодой темноволосый эльф, стоявший в дверях, нахмурился и осмотрел собравшихся в комнате его сестры эльфиек. Их было почти пятнадцать и все они были красными и взволнованными.
— Брат? — спросила его Элаен, сидевшая на краю кровати и державшая в руках клочок бумаги, края которого стремились свернуться в трубочку. — Ты меня искал?
Эльф кивнул. Под столькими женскими взглядами, он, только недавно разменявший первую сотню лет, чувствовал себя несколько некомфортно.
— Да, — сказал он, — Искал. Сегодня должно было прийти письмо от Милиэль. Ты, случайно, не получала его?
Элаэн облизнула губы и крепче сжала пальца на листе бумаги.
— Получала, — сказала она, — Милиэль в порядке, пишет, что у нее все хорошо и что в скором времени она вернётся домой.
Эльф нахмурился, уставившись на бумагу.
— Это оно? — спросил он, подходя к сестре, — Тут явно написано больше, чем пара строк. Дай-ка его мне.
— Килар! — воскликнула Элаэн, когда проворные пальцы брата вынули письмо из ее рук, — Это личное, не смей!..
Но Килар уже успел пробежаться глазами по строчкам.
Он замер. Приоткрыл рот. Потом закрыл его. Нахмурился, встряхнул головой, видимо не время своим глазам, и почитал снова, теперь уже вслух.
— «У него сильные руки и взгляд, темный, как бездна, но не страшная, а манящая сделать в нее шаг. Он обходителен и вежлив, знает много хороших шуток. У него очаровательная улыбка и великолепные манеры. Кроме того, он Принц, такой, которому многие из народа Эльдар могли бы позавидовать. Честь и достоинство, живущие в нем, видны не только в его словах, но и поступках. Он всегда готов помочь, но не делает из этого большого дела. Я видела, как он подарил своей возлюбленной цветы, хотя и не представляю, где их можно найти на склоне горы в таком количестве. К тому же, он мастер-ювелир, своим мастерством не уступающий мудрейшим Нолдар. И ко всему прочему я хочу отметить, что у него красивые ноги и замечательный зад…»
— Отдай! — Элаэн выдернула из ослабевших пальцев брала листок и, залившись краской, выбежала из комнаты, оставив растерянного эльфа вместе с остальными своими подругами, румянец щек которых больше походил на солнечный ожог.
Девушки отводили глаза и прятали взгляд, не желая встречаться ими с братом подруги.
Каждая из присутствующих слышала эти строки не раз — Элаэн смаковала их весь вечер, подписывая фантазии молодых эльфиек и их внутреннюю жажду романтики.
Изначально, когда Милиэль, Халиналь и Ардинэль, только собирались уезжать в Эребор, девушки попросили их разузнать, каков на самом деле избранник их бывшего капитана стражи. Они надеялись получить несколько забавных очерков, разоблачающих светлый ореол младшего принца гномов, но с каждым новым письмом все сильнее и сильнее проникались к этому умному, ответственному, сильному, доброму и, по видимому, очень красивому гному, симпатией.
И вот тогда они получили первую главу Истории.
— Это… Это о ком она пишет? — растерянно спросил Килар, переводя взгляд с одной девушки на другую.
— О принце, — тихо ответила одна из подруг Элаэн, и все эльфийки в комнате синхронно мечтательно вздохнули.
