Слепая зона

Макс сидела на полу, прислонившись спиной к тонкой стене, в руках она сжимала тот самый пластиковый футляр, который Стив нашел за стеллажом, на нем все еще читалось небрежное «для рыжей».   Она долго просто держала его, чувствуя пальцами каждую царапину на пластике, и ей было страшно, как тогда, когда Стив Харрингтон без спроса включил кассету.  Страшно, что, услышав тот голос, она снова развалится на куски, но еще страшнее было оставаться в этой тишине, где она больше не знала, кто она такая без своей боли. Может Стив действительно прав и стоит наконец-то посмотреть правде в глаза?   Щелчок крышки. Макс нащупала старый магнитофон и дрожащими пальцами вставила кассету внутрь и тут же нажала «плей», сначала, как и в первый раз было только густое шипение, а потом из динамиков вырвался хриплый, ленивый смешок, от которого у Макс перехватило дыхание, но девушку уже не трясло.   — «На, подавись, мелкая...» — голос Билли звучал так чисто, будто он стоял за ее спиной, опершись о дверной косяк, — «Специально для тебя записал, чтобы ты не ныла, что тебе нечего слушать», — и девушка непроизвольно зажмурилась, а первая горячая слеза, скатилась по ее щеке, — «И только попробуй испортить пленку»,— голос на ленте стал жестче, с той самой знакомой издевкой, — «Руки оторву», — дальше зазвучала Металлика, которую они всегда любили слушать на полной громкости. Что-то общее у них все же было.    Макс не выключила, она сидела и слушала, как дальше Билли переругивается с кем-то на заднем плане, как будто в этот момент ему кто-то помешал, было слышно, как щелкает его зажигалка. Девушка впитывала каждый звук, его интонации, его манеру растягивать слова, его непоколебимую, почти животную уверенность. И она вдруг поняла, что Стив всегда пытается ее спасти, словно, был ее своеобразным благотворительным фондом, а Билли... Билли на своем примере учил ее сражаться.   Максин все еще сидела на полу трейлера, и стоило ей закрыть глаза, как «боке» Форест Хилз сменилось ослепительным, раскаленным солнцем того самого дня, когда они только планировали переезжать в Хоукинс. Это было в Калифорнии, за неделю до их отъезда. Билли тогда тренировался на заднем дворе, он до остервенения избивал боксерскую грушу, подвешенную к старому дубу, Макс же сидела на крыльце, и ее щеки все еще горели от недавней ссоры со своей подругой, но она не плакала, потому что знала, что Билли этого не выносит, но непроизвольно шмыгнула носом. Билли резко остановился. Пот уже градом катился по его обнаженной груди, а костяшки пальцев, обмотанные бинтами, были сбиты в кровь, он медленно повернулся к ней, тяжело дыша, и в его глазах не было ни капли сочувствия, а только холодное, колючее раздражение, как и всегда: — Убери это лицо, Макс, — прорычал он, подходя к крыльцу, прямо смотря на девочку, — В этой дыре нет друзей, Рыжая. Есть только те, кто еще не нашел твое слабое место.   — Я просто... Лэсли сказала... — начала она, вдыхая ртом воздух, пытаясь снова не заплакать, но он оборвал ее, нависая сверху.   — Мне плевать, что она сказала, — грозно и раздражительно заключил парень, — Слушай меня внимательно, когда ты позволишь кому-то увидеть, что тебе больно, то ты проиграла. Если кто-то лезет к тебе с утешениями, то он просто хочет убедиться, что ты сломлена. Он ищет твои трещины, чтобы потом вставить в них нож, не давай им этого. Никогда, — он присел перед ней на корточки, и от него была та самая ярость, которой он жил. Он резко схватил ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои ледяные глаза, — Сила — это когда ты стоишь одна и тебе никто не нужен, — чеканил он каждое слово, — Запомни это. Жалость — это яд, от которого дохнут такие, как мы. Если ты дашь им себя пожалеть, они тебя сожрут, — Билли отпустил ее так же резко, как и схватил, и вернулся к своей груше. Удары возобновились с удвоенной силой.   Мэйфилд открыла глаза в полумраке трейлера, а в ушах все еще стоял глухой звук ударов и хриплый голос брата — «Жалость — это яд». Теперь, когда она вспоминала вчерашний день в клинике и то, как Стив аккуратно забирал монеты из ее рук, ей становилось не по себе, и казалось, что он, это не спасение, а тот самый «утешитель», который прощупывает ее трещины. Девушка вытерла слезы рукавом толстовки и встала, и в ее движениях появилась новая, чужая резкость, подойдя к зеркалу и видя в нем свое размытое отражение, она впервые за долгое время не отвела взгляд.   — А как бы Билли сделал? — прошептала Макс в пустоту.   Он бы не ныл, и не просил помощи, он бы взял свою кожанку и вышел на улицу, заставляя этот город считаться с собой. Максин неосознанно выпрямила спину. В эту ночь она не просто снова прослушала кассету, а будто бы впустила его под кожу.            За последние полтора года Стив Харрингтон научился двум вещам: филигранно врать и спать с открытыми глазами. Хоукинс пытался притвориться, что он обычный город в Индиане, а Стив пытался притвориться обычным двадцатитрехлетним парнем. У него была новая бордовая БМВ, купленная на замену той самой, которая была похоронена в Изнанке, работа тренером по бейсболу в средней школе Хоукинса, и Клэр.    Клэр Эмерсон была его спасательным кругом, она была красивой светловолосой девушкой, с красивой фигурой и приятным голосом, она пахла ванилью и никогда не спрашивала, почему он вздрагивает от звука лопающейся шины или почему у него на боку шрамы, похожие на следы от зубов чего-то нечеловеческого. С Клэр все было просто, понятно и бежево. И Стив отчаянно цеплялся за это «бежевое» счастье, надеясь, что оно заглушит звон в ушах.   Полтора года. Ровно столько времени прошло с тех пор, как небо над Хоукинсом разразилось, Изнанка и Бездна были полностью уничтожены. Все разъехались. Нэнси, Джонатан за ней, даже Дастин теперь больше жил в своих радиоволнах и чертежах, чем в реальности, он стремительно взрослел и его интересы менялись. Город опустел не физически, а как-то… Морально. Для парня Хоукинс стал огромным заброшенным кинотеатром, где свет уже выключили, а он все еще сидел в первом ряду и ждал титров.   У него была Робин. Его родственная душа, единственный человек, который знал правду о том, что скрывается за его безупречной укладкой. Но у нее тоже была своя жизнь, свои подработки и свои попытки найти любовь в этом богом забытом месте, а у него была прекрасная Клэр, она была тем самым «счастливым концом», который полагается герою в конце фильма, но проблема была в том, что Стив не чувствовал себя героем, а лишь ощущал себя призраком.   Каждый день в школе он надевал форму тренера по бейсболу, выходил на поле и кричал на пацанов, заставляя их бегать до седьмого пота, он учил их побеждать, хотя сам чувствовал себя проигравшим, смотря на зеленую траву стадиона он видел не школу, а бесконечные туннели под землей, уходящие в Изнанку, он слышал свист мяча и на долю секунды останавливался, будто бы ожидая, что этот звук превратится в какие-нибудь живые лозы, которые заносятся над его ухом.   Он существовал и это было самое точное, он выполнял набор функций каждый гребанный день: чистил зубы, заправлял машину, занимался сексом с Клэр, улыбался ее родителям. Но внутри него была такая звенящая пустота, что порой ему казалось, что если он случайно порежется, то из раны потечет не кровь, а серый пепел Изнанки.   Клэр Эмерсон любила его, наверное, или она любила того Стива, которого он ей показывал — надежного, спокойного, слегка ироничного парня, мечтающего о карьере и своем доме. Харрингтон никогда не винил, потому что сам выбрал эту роль, но порой, лежа рядом с ней ночью, он чувствовал такое острое одиночество, от которого сводило челюсть, он был заперт в своей «нормальности», как в клетке.   И единственным, что заставляло его сердце биться чуть быстрее, возвращая его из этого оцепенения, была ответственность, та самая, которую он добровольно взвалил на свои плечи еще несколько лет назад. Когда он думал о Макс, его пустота заполнялась чем-то другим, чувством неоспоримого долга, потому что Макс Мэйфилд была последней живой частью, которой он не мог выбросить, она была единственной, кто понимал его тишину, потому что ее собственная тишина была еще чернее. Помогая ей, Стив чувствовал, что он все еще на посту, что он не просто существует, а выполняет задачу, он живет.   Когда Лукас Синклер уехал год назад, Хоукинс окончательно превратился для Макс в серость, она не винила его, потому что это было настолько предсказуемо, он слишком долго пытался быть ее глазами, пока сам не начал слепнуть от своего горя. Его отъезд был поражением, которое девушка приняла с облегченным кивком. Она ждала, что за этим последует абсолютная тишина, но тишина не наступила, вместо нее на пороге трейлера возник Стив Харрингтон. Сначала он приезжал с Дастином, а Хендерсон разыгрывал бурные спектакли, таская в руках какие-то антенны и комиксы, создавая шум, за которым Стив молча заносил пакеты с продуктами и проверял, не течет ли крыша, парень действовал как механик — без лишних слов, без сочувственных взглядов, которые Макс ненавидела больше всего. Он просто чинил то, что ломалось.   — Харрингтон, я не заказывала сантехника, — бросала раздраженно она когда слышала, как он копается под раковиной.   — Считай, что это акция, Мэйфилд, купила кассету и получи парня на час, которому все равно нечего делать, — отзывался он из-под мойки, с легкой ворчливой усмешкой.   Со временем Дастин стал появляться реже, радиоклубы и подготовка к колледжу съедали все его время, и Стив начал приезжать один. Это были странные часы в Форест Хилз, он мог просто сидеть в кресле напротив, пока Максин вслушивалась в шум дождя, и читать какую-нибудь спортивную газету, он стал для нее единственным человеком, который не пытался заполнить тишину фальшивым оптимизмом. Самым странным был их разговор про Калифорнию, когда девушка еще жила в иллюзии, что отец заберет ее, и она однажды призналась Стиву, что боится за Барни.   — Он привык ко мне, — прошептала она, гладя на золотистое пятно в виде пса, — Если я уеду, он решит, что я его бросила, как и все остальные.   — Послушай, Макс, — Стив тогда ненадолго замер и посмотрел на нее, — Если ты свалишь в свой Сан-Диего, я буду заезжать в этот приют каждую субботу, лично буду чесать его за ушами и привозить те самые косточки, от которых у него сносит крышу, — улыбнулся Харрингтон, положив ей руку на плечо, в знак подтверждения своих слов, — Просто чтобы он не забыл, что в здесь у него кто-то есть, — и это было обещанием, и Макс, со всей своей колючестью и привычным сарказмом, тогда впервые не нашла, что ответить.   За этот год Стив видел ее разной, он видел, как она пытается справиться с матерью в моменты срывов Сьюзан, видел ее в грязных джинсах в приюте, когда она едва стояла на ногах от усталости, и видел ее пятнистый расплывчатый мир, который никогда не пытался исправить, он просто помогал ей в нем ориентироваться. Для парня это стало, как инстинкт, он мог сидеть в кино с Клэр, держать ее за руку и смеяться над шутками в фильме, но краем сознания он всегда был в Форест Хилз, где всегда знал, в какой день у Максин заканчиваются лекарства для матери, и знал, по каким дорогам ей сложнее всего идти, когда на город осыпался туман.   Клэр Эмерсон была его выбором, но Макс Мэйфилд… Макс всегда была его ответственностью, единственным делом, которое в этом мертвом городе имело хоть какой-то смысл для него.   — Стив, ты опять завис, — голос Робин, резкий и бодрый, прорезал тишину музыкального отдела. Она стояла за стойкой магазина, методично перебирая новые кассеты, она подрабатывала здесь три раза в неделю, и парень заезжал к ней просто чтобы выпить кофе и послушать ее болтовню обо всем на свете и это помогало не думать о тишине в собственной пустой квартире.   — Я не завис, я выбираю кассету, — Стив наугад ткнул пальцем в первый попавшийся пластиковый бокс, — Клэр хотела что-то для поездки за город, — тоскливо выдохнул он.   — «ABBА»? Серьезно? Твой вкус катится в задницу вместе с твоей прической, — девушка фыркнула, но тут же посерьезнела, — Слушай, Дастин звонил, сказал, ты позавчера ночью торчал в Форест Хилз, опять Макс?   — У нее проблемы, Робин, — Стив тяжело вздохнул и оперся локтями о стойку, — Сэм прислал всего штуку баксов, клиника требует залога, но этих денег на долго не хватит, с учетом их расценок, — Харрингтон отвел глаза в сторону, и продолжил, — Она там одна в этом душном трейлере, опекунство на ней, мать в неадеквате… Кто ей еще поможет? Дастин на велосипеде? Или Лукас, которого след простыл?   — Я не говорю, что помогать это плохо, — Бакли внимательно посмотрела на него, и в ее взгляде читалось то, что Стив вряд ли бы хотел услышать, но она продолжила, — Я просто говорю, что ты хреново выглядишь, ты зашиваешься, Стив, у тебя тренировки, Клэр, ее родители, а потом еще и Форест Хилз со всеми вытекающими: клиника, приют, больница, и все в этом роде, — она выдохнула и наклонившись к нему, посмотрев в глаза спросила, — Ты когда последний раз просто спал?   — Я в порядке, — Стив выпрямился, поправляя воротник куртки, — Это просто долг, потому что мы ее не бросим, вот и все. Она же… Ну, это же Макс.   — Да, это Макс, — Робин кивнула, откладывая кассеты, и вздернула палец вверх, чуть покачивая им, — Но не забывай, что у тебя есть своя жизнь, Клэр ждет тебя в кино, помнишь? Постарайся сегодня быть там на сто процентов, а не наполовину в трейлерном парке.   Харрингтон больше ничего не сказал и вышел из магазина, щурясь от яркого солнца. В кармане лежал список покупок и ключи от квартиры его девушки, он сел в машину, ощущая себя в своей стихии, и завел мотор. Ему нужно было просто дотянуть до конца дня, отыграть роль «хорошего парня», сходить в кино, улыбнуться Клэр. Он не чувствовал никакого тока или безумной тяги, только ответственность за рыжую девчонку.         Часы на стене трейлера показывали начало шестого. Солнце в Форест Хилз уже начало клониться к горизонту, после недавнего дождя, окрашивая все вокруг в оранжевый цвет, который в глазах Макс превращался в вибрирующие плоские круги. Она знала, что Стив сегодня занят, он что-то мямлил про кино и ужин с Эмерсон и это было идеальное время. Мэйфилд не хотела, чтобы он маячил у нее над душой, предлагая подвезти или придержать дверь, ей нужно было доказать прежде всего самой себе, что она все еще может ориентироваться в этом мире без «кедрового» конвоя, что она не слабая.   Причина была достаточно веской, в музыкальном магазине в центре города для нее отложили три кассеты, Робин шепнула ей об этом пару дней назад по секрету — «Привезли ту классику рока, которую ты просила». Для Макс это был не просто пластик и пленка, это был ее способ заполнить тишину трейлера чем-то, кроме собственных мыслей и хриплого голоса Билли в своей голове.    Девушка подошла к зеркалу, зрение подводило, но она знала каждое движение на ощупь, Макс натянула свою самую объемную серую толстовку, как свой привычный панцирь, капюшон тут же скрыл лицо, и пышные волнистые волосы. В углу, прислоненный к старой тумбе, стоял скейтборд, и девушка тут же провела пальцами по шершавой деке, она не стояла на нем несколько лет, но само ощущение дерева под ладонью возвращало ей было ощущение спокойствия.   — Я просто заберу их и вернусь, — прошептала она в пустоту комнаты, — Сто сорок шагов до остановки, три мили на автобусе, еще сто шагов по прямой, — она ловко подхватила скейт и зажала его под мышкой, она чувствовала себя Билли, выходящим на очередную разборку. В голове всплыла его фраза — «Сила — это когда ты стоишь одна и тебе никто не нужен».   Воздух на улице был влажным после дождя, и светящиеся вывески вдалеке уже начали расплываться в ее глазах золотистыми мазками, она не была дурой и знала, что рискует. Но сидеть и ждать Стива, пока он ест попкорн со своей идеальной девушкой, было выше ее сил. Макс поправила лямку сумки и крепче сжала скейт, шагнув в размытый закат.      Субботний Хоукинс вечером казался Стиву слишком ярким, они с Клэр только что вышли из кинотеатра, она все еще смеялась над какой-то шуткой из фильма, нежно прижимаясь к его плечу, а Стив улыбался в ответ, чувствуя приятное тепло ее руки и запах ванили, исходящий от ее светлых волос. Это была та самая нормальность, за которую он продолжал цепляться зубами.   — Стив, посмотри, какая очередь за мороженым! Наверное, сегодня завезли какой-то новый вкус, — Клэр кивнула в сторону кафе возле кинотеатра, — Может, постоим? Вечер такой теплый.   — Да, конечно, — улыбнулся Стив и уже сделал шаг к кафе, когда его взгляд зацепился за знакомый силуэт на другой стороне улицы.   У перекрестка, прямо под мигающей вывеской музыкального магазина, где работала Робин, стояла Макс. Она была в своей серой огромной толстовке с накинутым капюшоном, а под мышкой привычно сжимала родной скейт. Девушка выглядела совершенно чужой среди нарядной субботней толпы. Стив резко замер, он видел, как она напряжена, потому что Максин стояла слишком близко к проезжей части, а ее голова была неестественно повернута в сторону, она явно пыталась сориентироваться в гуле дорожных работ, которые проходили рядом.   — Стив? Ты меня слышишь? — Клэр потянула его за руку, на себя, обращая внимание, но парень уже не слышал, он видел, как тяжелый грузовик с грохотом пронесся мимо, обдав Макс брызгами и она дернулась, и ее скейт, единственная опора выскользнул из рук, доска с треском ударилась об асфальт и покатилась прямо на дорогу, под колеса набиравших ход машин. Мэйфилд сделала шаг вперед, инстинктивно пытаясь поймать его, и Стив почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в желудок.  Визг тормозов. Гул клаксонов.   — Черт! Макс! — Харрингтон вырвал руку из хватки Эмерсон так резко, что та едва не потеряла равновесие, он уже не бежал, а летел, перемахнув через ограждение, Стив выскочил на проезжую часть, игнорируя разъяренные крики водителей. Он подхватил катящийся скейт одной рукой, а другой намертво вцепился в плечо Макс, буквально вытаскивая ее обратно на тротуар за секунду до того, как мимо пронеслась легковая машина.   — Ты с ума сошла?! — нервно рявкнул он, когда они оказались в безопасности, его трясло от адреналина и ярости, а сердце уходило в пятки, — Какого хрена ты здесь делаешь одна в такой час?   Макс стояла, тяжело дыша, а ее капюшон сполз, открывая бледное лицо и расфокусированный, но злой взгляд: — Отпусти меня, Харрингтон! — она попыталась вырваться, но он только сильнее сжал ее плечо сквозь толстовку, — Я сама… Я почти поймала его…   — Ты чуть не превратилась в лепешку на асфальте, Макс! — Стив встряхнул ее, словно пытаясь привести в чувства, не замечая, что за его спиной уже стоит Клэр.   — Стив? Что происходит? — голос блондинки был тихим и странно ровным, на что парень медленно обернулся, все еще сжимая скейт в одной руке и саму Макс в другой. Клэр смотрела на них, и в ее глазах читалось не только недоумение, но и горькое осознание, потому что она видела, как побелели костяшки Стива на плече этой девчонки, и вдела, что он даже не вспомнил про нее, когда бросился на дорогу.   — Клэр, я… — Харрингтон замялся, пытаясь объясниться, — Ей нужно домой, дороги размыты, тут ремонт, она потеряла ориентацию.   — О, я вижу, — Клэр сделала шаг вперед, пытаясь выдавить самую искреннюю улыбку, но у нее вышло слишком плохо, — Макс, ты в порядке? Тебе не больно? Стив так сильно тебя схватил, — констатировала блондинка, наблюдая за происходящим.   — Со мной все зашибись, Эмерсон, — Макс наконец вырвала руку из хватки Стива и резко выхватила у него свой скейт, она смотрела куда-то мимо Клэр, но говорила она с таким сарказмом, что парень невольно поморщился, — Идите гулять дальше, не портите себе идеальный вечер из-за того, что Харрингтон решил поиграть в спасателя.    — Макс, заткнись, — Стив свел пальцы на переносице и закрыл глаза на пару секунд, — Клэр, прости. Я отвезу ее домой, тут идти опасно, она не дойдет.   — Мы же собирались к моим родителям, после кафе, Стив, — напомнила Эмерсон, и она не кричала, а просто констатировала факт, — Ужин через полчаса.   Но парень посмотрел на Макс грязную от брызг проезжающего грузовика, злую, прижимающую к себе старый скейт, а потом посмотрел на свою девушку — безупречную и правильную: — Я не могу ее оставить, Клэр. Прости. Иди без меня, я подъеду, как освобожусь.     Выжимая сцепление Стив надавил на газ, рванув с места так, что шины БМВ взвизгнули, оставляя на асфальте кусок жженой резины. В салоне было невыносимо жарко, и он был в одной светлой футболке, и Макс, даже в своем «боке», видела, как напряжены его плечи и как побелели костяшки пальцев на руле. От него сегодня пахло его привычным ароматом и теми самыми ванильно тошнотворными духами его девушки, что бесило ее еще сильнее.   — Ты совсем идиотка, Мейфилд? — парень не выдержал первым, когда они проскочили первый светофор, — Что ты забыла в центре? Я же говорил, если тебе что-то нужно, то просто звякни. Я бы заехал. — О, конечно! — Макс сидела, натянув капюшон толстовки почти на нос, и прижимала скейт к груди, как щит, — Ты бы заехал, где-то между ужином с родителями Клэр и выбором новых занавесок в ее квартиру, — злобно процедила девушка, смотря в лобовое стекло и видя там лишь привычные пятна, — Я не твоя собственность, Стив. И я не собираюсь спрашивать разрешения, чтобы выйти за гребаными кассетами.   — За кассетами? — выдохнул Стив от возмущения и резко крутанул руль, сворачивая в сторону трейлерного парка, — Ты чуть не сдохла под колесами грузовика из-за куска пластика? Ты хоть понимаешь, как это выглядело со стороны?   — Как? Как будто Король Стив снова пришел на помощь своей маленькой слепой зверушке? — она едко усмехнулась, отворачиваясь к окну, где размытые огни города сливались в кашу, — Клэр, наверное, в восторге. Какая драма! Какое самопожертвование!   — Как ты достала! Хватит приплетать сюда Клэр! — рявкнул Стив и ударил ладонью по рулю, и Макс невольно вздрогнула, — Я бросил ее там одну на тротуаре не ради драмы, я сделал это, потому что ты стояла посреди дороги и не видела, что на тебя несется машина! Ты ведешь себя как самоубийца, Макс. И если ты думаешь, что я буду стоять и смотреть, как ты ломаешь себе шею ради своей «независимости», то ты ошибаешься.   — А чего ты хочешь? — девушка резко повернулась к нему, и ее расфокусированный взгляд впился куда-то в район его уха, — Чтобы я сидела в трейлере и ждала, пока ты соизволишь уделить мне пять минут между своей идеальной жизнью? Я хочу ходить сама, хочу дышать сама. Я даже взяла скейт, потому что это единственное, что связывает меня с тем временем, когда я не была калекой! — не выдержала она, прикрикнув.   Стив резко затормозил у въезда в трейлерный парк, и машину качнуло, он тяжело дышал, глядя на нее, такую злую, взъерошенную, в этой огромной толстовке, за которой она пыталась спрятаться. И за секунду его прежняя ярость внезапно сменилась какой-то тупой, ноющей болью: — Ты не калека, — тихо сказал он, выдыхая, — Но ты и не бессмертная. Ты хочешь свободы, но ты сама заперла себя в этом доме крепче, чем Генри в своей голове   — Убирайся, Харрингтон, — прошептала она, нащупывая ручку двери, — Иди к своей девушке, ей нужнее твой героизм. Она, наверное, уже обрывает твой пейджер сообщениями, спрашивая, где ее благородный рыцарь и почему от него пасет гарью из Форест Хилз.   — Она подождет, — Стив наконец полностью повернул голову и посмотрел на нее своим тяжелым взглядом, — А ты… Ты думаешь, что если ты закроешься здесь и будешь огрызаться на каждого, кто протянет руку, то это сделает тебя сильнее? — парень вскинул брови, — Это делает тебя просто одинокой, — Макс замерла, а ее пальцы застыли на ручке, слова Харрингтона попали в самую цель, — Завтра я приеду в восемь вечера, — Стив перехватил руль, давая понять, что разговор окончен, — И мне плевать, какие у тебя планы, мы уедем из этого чертова парка хотя бы на пару часов. Если ты хочешь быть самостоятельной, начни с того, чтобы перестать прятаться в этой консервной банке.   — Я никуда с тобой не поеду, — злобно выплюнула она каждое слово, быстро выходя из машины.   — Поедешь, Макс, потому что, ты ненавидишь этот трейлер, — девушка с силой захлопнула дверь, не оборачиваясь. Стив лишь смотрел в зеркало заднего вида, как ее стройная фигура в огромной толстовке исчезает в темноте между рядами домов, он знал, что она придет, знал, что она будет ждать его у порога, кусая губы от злости на саму себя.