Слепая зона

У заброшенного стадиона парковка Хоукинса была залита светом высоких тусклых фонарей. Ночной воздух, остывший после дневного, почти осеннего солнца, казался Макс свежим и каким-то свободным, будто бы можно было дышать полной грудью. Стив вытащил ее из трейлера час назад, как и обещал, проигнорировав все ее проклятия и обещания выцарапать ему глаза.   — Вставай, Макс. Я не собираюсь смотреть, как ты превращаешься в плесень в этом сраном трейлере, — Харрингтон бросил скейт к ее ногам и колеса громко клацнули об асфальт.   — Я ничего не вижу, придурок! — выкрикнула она, пытаясь сориентироваться в пространстве, хотя ее пальцы уже невольно сжали край черной толстовки, которая, как обычно была на пару размеров больше, — Я врежусь в первый же столб и размажу мозги по этой парковке.   — Не размажешь. Я держу тебя, — он подошел со спины, и Макс невольно почувствовала тепло его тела. Парень осторожно, но крепко обхватил ее за пояс, помогая встать на доску, его ладони казались горячими, даже сквозь эти складки хлопковой ткани, а его запах кедра казался таким сильным, что у нее закружилась голова.   — Оттолкнись, — шепнул он ей в самое ухо, пытаясь вселить в девушку, как можно больше уверенности, — Я не отпущу, обещаю.   Макс сделала неуверенное движение ногой, и доска дернулась, и она едва не потеряла равновесие, но руки Стива на ее талии сработали как каркас, он начал сначала быстро идти рядом, а потом и бежать, постепенно набирая скорость. Ветер ударил в лицо, заставляя рыжие волосы, частично заправленные за шиворот, лететь назад. Для Максин мир вокруг оставался привычным калейдоскопом из размытых огней фонарей в этой темени, но ощущение движения, забытое чувство полета под ногами заставило ее сердце екнуть в грудной клетке.    — Быстрее, Стив! — девушка невольно коротко и судорожно рассмеялась, запрокидывая голову назад.   Парень тут же прибавил ход, теперь они вдвоем неслись по пустому асфальту. Стив прижимался к ней почти вплотную и его грудь касалась ее спины, и в этой связке они казались одним целым, и вдруг это случилось.   Адреналин, смешанный с восторгом, пробил какую-то пробку внутри ее сознания и зрительный нерв, сожженный Генри, на мгновение ожил от этой электрической встряски.   Вспышка.   Мир вокруг обрел края и Макс вскрикнула, потому что на одну бесконечную секунду «боке» исчезло. Она увидела трещины на асфальте под колесами, увидела ржавую сетку забора. И, самое страшное, что она увидела — это руки Стива на своей талии, его пальцы, вцепившиеся в ее толстовку, его вены на предплечьях, его светлую футболку, она резко повернула голову и увидела его профиль.    Против света луны и фонарей Стив Харрингтон выглядел не совсем четко, но было заметно, как он сосредоточен, как растрепаны его волосы, и у Макс невольно перехватило дыхание.   «Вижу» — пронеслось, как мантра в ее голове, но прежде, чем она успела осознать это до конца, мир снова резко погас. Золотистые огни фонарей поплыли, края предметов размылись, и привычный туман вернулся, окутывая все вокруг плотной дымкой.    От резкой смены картинки у Мейфилд на мгновение отключился вестибулярный аппарат, доска вильнула, вылетая из-под кед с противным скрежетом колес по асфальту. Макс качнулась назад, хватая ртом воздух, чувствуя, как земля уходит из-под ног, пытаясь обо что-то зацепиться руками в воздухе, она уже приготовилась к жесткому удару о бетон, но Стив не дал ей даже коснуться земли. Парень резко шагнул вперед, намертво перехватывая ее, одна его рука жестко обхватила ее за талию, а вторая за лопатки, прижимая к себе, из-за инерции Макс буквально впечаталась в него, но он стоял на асфальте непоколебимо, приняв весь ее вес на себя.   В тишине было слышно только их рваное и громкое дыхание. Макс уткнулась лицом в изгиб его шеи, судорожно вцепившись пальцами в его плечи, она чувствовала мягкую ткань его футболки и обжигающее тепло кожи. Мир все еще кружился, но теперь у этого кружения был центр — Стив. Харрингтон не отпускал, а наоборот, он чуть сильнее сжал руки, фиксируя ее, чувствуя, как бешено колотится ее сердце сквозь толстовку. Его подбородок упирался в ее макушку, и он тяжело дышал, стараясь унять собственную дрожь.   — Тише, Макс...Тише, — выдохнув прошептал он ей в волосы, которые разметались у него по плечу, и от них пронесся аромат ледяного цитруса, резкий, и горький, как ледяная корка. Этот аромат не имел ничего общего с мягкой ванилью Клэр, он бил по рецепторам так сильно, заставляя Стива на мгновение забыть, как дышать, и в этом запахе была вся Макс — холодная, острая и просто настоящая, — Поймал, я тебя держу.   Она медленно подняла голову, но он не отстранился, а остановился, глядя на нее сверху вниз, и в этом полумраке его лицо было всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Макс чувствовала его выдох на своих губах, это было «расстояние поцелуя», когда воздух между людьми становится другим, она видела только его темный силуэт и блеск глаз, но в этот момент ей не нужно было зрение.    — Пусти, — судорожно выдохнула она, но ее пальцы на его плечах лишь сильнее сжали ткань.   — Сейчас, — севшим голосом, опомнившись, ответил Стив, но девушка уже резко оттолкнула его, едва не потеряв равновесие снова.   — Скейт... Где мой скейт? — она начала шарить ногой по асфальту, отчаянно пытаясь вернуть себе маску безразличия, пока Стив молча поднимал доску.         Трейлер встретил Макс удушливой тишиной и запахом пыли, от недавно выпотрошенных коробок, Стив быстро отвез ее обратно, и как обычно, растворился в ночной тишине. А она уже второй час сидела на своей кровати, все еще сжимая в руках скейт, пальцы болели от того, как сильно она вцеплялась в грязную от ног доску.   В голове стучало только одно слово «Вижу».   Это длилось всего мгновение. Несколько секунд. Вспышку, но в эту секунду мир перестал быть кашей из размытых пятен, она увидела асфальт, увидела облупившуюся краску на заборе, свои собственные бледные руки.   — Что это было? — прошептала она в пустоту комнаты.   Ее мозг лихорадочно искал логическое объяснение, и видимо просто случайно выстрелил в глаза, чтобы она не расшиблась. Девушка категорически отказывалась думать о том, что вспышка случилась именно в тот момент, когда Стив прижал ее к себе, что четкость пришла тогда, когда она почувствовала запах его кожи и уверенную хватку его рук на своей талии.   — Это скейт, — убеждала она себя, с силой зажмуриваясь, — Только скейт. Адреналин. Дофамин. Нейронная встряска…   Ей хотелось пойти к своему лечащему врачу прямо сейчас, потребовать еще тестов, и спросить что-то в стиле — «А если я буду падать с моста, я прозрею окончательно?», но страх был сильнее любопытства, а что, если он скажет, что это был предсмертный хрип ее зрения? Последний яркий кадр?   И Стив… Стив со своим вечным желанием быть героем, он не должен был этого заметить. Она специально ничего не сказала потому что, если он узнает, то превратит ее жизнь в один сплошной сеанс терапии, он будет таскать ее на эту парковку каждый день, смотреть на нее своим щенячьим взглядом и ждать, когда она снова скажет «вижу».   Макс легла на спину, глядя в потолок, все еще не выпуская доску из рук, который снова превратился в серое месиво из разноформных пятен. Тело все еще помнило тепло его ладоней, и это раздражало больше всего.   — Мне не нужен штурман, Харрингтон, — подумала она, чувствуя, как внутри снова закипает привычная защитная злость, — Мне просто нужны новые подшипники и ровная дорога. А ты… Ты просто был рядом, когда мой мозг решил включить свет. Не обольщайся.       Вечер в квартире Клэр Эмерсон был именно таким, какой Стив всегда считал «правильным». В воздухе витал аромат вкусно приготовленной еды, на фоне негромко играл какой-то джазовый сборник, а мягкий свет торшера делал комнату мягче. Клэр была в своем любимом нежно-сиреневом платье, которое подчеркивало ее хрупкость, она выглядела как картинка из каталога.   Стив сидел за столом, сосредоточено разрезая мясо, но его мысли были далеко отсюда, он все еще чувствовал фантомный ветер на лице и тот пронзительный, почти дикий крик Макс — «Быстрее, Стив!», и он был таким жизненным и настоящим.   — Стив, ты сегодня удивительно молчалив, — блондинка отставила бокал с вином и внимательно посмотрела на него, ее взгляд был полон искренней заботы, и от этого парню стало еще тошнотворнее, — У тебя все хорошо в школе? Эти мальчишки из команды тебя совсем вымотали?   — А? — парень отвлекся, не сразу услышав, что именно она говорит, — Да, Клэр, все в норме, — Стив выдавил свою фирменную улыбку, которая в последнее время ощущалась как плохо подогнанная маска, — Просто… Сезон в разгаре, тренировки, беготня. Знаешь же, как это бывает.   — Ты слишком много на себя берешь, — она накрыла его ладонь своей. Ее кожа была нежной и пахла ванильным кремом, — Тебе нужно больше отдыхать, кстати, об отдыхе, мама спрашивала, не хочешь ли ты поехать с нами на озеро в следующие выходные? Там будет тихо, только мы. Никаких мячей, никаких пейджеров, — Клэр слегка улыбнулась.   Стив на секунду замер. «Никаких пейджеров» означало — никакой Макс. Никакого Форест Хилз. Только семья из рекламы майонеза, разговоры о налогах и озеро, в котором вода такая же спокойная и пресная, как его нынешняя жизнь.   — Звучит… Заманчиво, спасибо, — он сжал ее пальцы в ответ, пытаясь заглушить предательский голос совести. Он смотрел на Клэр и понимал, что она — все, о чем он должен мечтать, она любила его, не хамила ему через каждое слово, не пахла дождем, апельсином и отчаянием. С ней было легко, но почему-то эта легкость сейчас казалась ему очень тяжелой. В какой-то момент Клэр встала, подошла к нему со спины и обняла за плечи, прижимаясь щекой к его затылку.   — Я так рада, что ты у меня есть, Стив Харрингтон. Ты — самый надежный человек из всех, кого я знаю, — и эти ее слова ударили под дых. «Надежный». Стив закрыл глаза, и перед ним тут же всплыл образ Макс на парковке, как она вцепилась в его плечи, когда он поймал ее и как она улыбалась в темноте, не видя ничего. Он вспомнил, как его сердце бешено колотилось, когда ее волосы проскользили по его по лицу. Харрингтон чувствовал себя последним подонком. Он сидел в доме у девушки, которая ему доверяла, и втайне мечтал о том, чтобы снова оказаться на той заброшенной стоянке, слушая ругательства рыжей девчонки, которая его даже не видит.   — Клэр, я… — он обернулся, намереваясь сказать что-то важное, может быть, даже признаться, что он запутался, но Клэр посмотрела на него с такой бесконечной нежностью, что слова комом застряли в горле. Эмерсон потянулась к нему для поцелуя, и Стив ответил, он целовал ее слишком долго, почти отчаянно, пытаясь доказать самому себе, что он все еще здесь, что он принадлежит этому миру, но даже в этот момент, вдыхая ее ванильный парфюм, он подсознательно искал нотки ледяного апельсина.   — Я люблю тебя, — прошептала она ему в губы.   — И я тебя, — соврал он, и это была самая громкая ложь в его жизни, он ненавидел себя за то, что «существует» рядом с Клэр, в то время как по-настоящему «жил» только там, где его били по рукам и называли придурком.         Ввалившись с грохотом в музыкальный отдел за десять минут до закрытия, Стив направился к своей подруге. Робин, сидевшая за стойкой с толстым томом какой-то фантастики, даже не подняла головы.   — Мы закрыты, Харрингтон. Если ты пришел за новой кассетой какой-нибудь джазовой музычки для Клэр, то я ее спрятала ради твоего же блага, — бросила она, перелистывая страницу.   — Робин, я серьезно, — Стив оперся локтями о стеклянную витрину, едва не задев стопку виниловых пластинок. И Бакли наконец подняла глаза, она окинула его долгим, изучающим взглядом от растрепанной укладки до немного измятой футболки.   — Что случилось? Клэр узнала, что ты тайно слушаешь тяжелый рок? – усмехнулась девушка, смотря на него с интересом в ожидании. — Нет, я... Я возил Макс на парковку вчера, у старого стадиона.   — И? — Робин медленно закрыла книгу, отложив ее в сторону, понимая, что назревает что-то гораздо интереснее, и ее ироничная маска чуть дрогнула.   — Я привез ее и скейт. И она... Она катилась на нем. Сама. Она орала «быстрее», и я бежал рядом, держа ее, чтобы она не расшиблась, — Стив на выдохе начал активно жестикулировать, его глаза блестели так, как не блестели даже после победы его команды, — Ты бы видела ее лицо. Она на секунду перестала быть этой колючей стервой. Она просто... Она светилась.   — Харрингтон, — Робин подперла подбородок рукой, наблюдая за этим фонтаном эмоций, — Ты сейчас рассказываешь мне об успехе нашей общей подруги или о том, как ты открыл новую планету? Ты светишься ярче, чем вывеска на улице, — девушка вскинула брови и указала к выходу.   — Я просто рад за нее! — парень резко выпрямился, поправляя воротник своей черной куртки, — Она полтора года сидела в этом трейлере как в склепе, а вчера она снова стала, как будто прежней Макс. Это... Это мой педагогический триумф, ясно тебе?   — «Педагогический триумф», — Робин хмыкнула, выходя из-за стойки, чтобы начать протирать полки, — Послушай, это круто, правда. Я рада за Макс. Но ты в курсе, что у тебя вообще-то есть девушка? Клэр — это такая блондинка, которая не орет на тебя, не бьет по рукам и хочет за тебя замуж. Помнишь такую?   — Помню, — Стив сдулся, как будто его только что лопнули, — Я только что от нее, мы ужинали.   — И как прошел ужин? Обсуждали «педагогические триумфы» в Форест Хилз?   — Нет, — Харрингтон потер переносицу, — Мы обсуждали поездку на озеро с ее родителями. Робин, она называет меня «надежным», а я сижу там и думаю о том, не забыла ли Макс закрыть дверь на щеколду и не разобьет ли она себе лоб, решив потренироваться ночью одна.   — Знаешь, — Робин остановилась, держа тряпку в руке, — Стив, ты всегда был идиотом, — она посмотрела на него почти с сочувствием, но в своем собственном стиле, — Но сейчас ты — благородный идиот. Ты вбил себе в голову, что ты — ее единственный телохранитель, и это похвально, но смотри, чтобы твоя «защита» не задушила твою собственную жизнь. Клэр — это реальность, а Макс — это... Ну, это Макс, наш общий птср на ножках.   — Я не влюбился в нее, Робин, если ты к этому клонишь, — отрезал Стив, хотя она об этом даже не сказала, — Это просто долг, я не могу ее бросить.   — Конечно, конечно, — Робин закивала, пряча усмешку, — Это просто «долг»… Просто, будь осторожен, а то однажды ты проснешься в ванильном царстве и поймешь, что твоя душа осталась в том трейлере.   — Очень смешно, — выдохнув буркнул Стив, направляясь к выходу, — Закрывай лавочку.   — До завтра, тренер! — крикнула она ему вслед, пряча легкую усмешку на своих губах.       Собачий приют находился в той части Хоукинса, куда редко заглядывали такие «чистые» люди вроде Клэр. Здесь всегда пахло старой соломой, собачьим кормом и слышался лишь нетерпеливый лай. Стив заехал сюда после тренировки, как обычно, просто забрать Макс. Он нашел девушку у дальних вольеров, она пыталась удержать за ошейник Барни, пока мистер Грейди, согнувшись в три погибели, пытался закрепить сорванную петлю на калитке.   — Да держи ты его, Мейфилд! — хрипел мужчина, роняя плоскогубцы, — Он же сейчас вынесет дверь вместе с моими суставами!   — Я держу! — огрызнулась Макс, упираясь ногами в бетонный пол, из-за тумана в глазах она не видела, куда именно упал инструмент, и действовала почти на ощупь.   Стив, недолго думая просто перемахнул через низкое ограждение, в одно движение. Он перехватил пса за ошейник одной рукой и Барни тут же узнал знакомый запах кедра и радостно вильнул хвостом, чуть не сбив парня с ног.    — Дайте сюда, мистер Грейди, — другой рукой он поднял плоскогубцы и в два счета загнул стальную петлю, фиксируя засов.    — Харрингтон? Ты что, подался в слесари? — тяжело выдохнул Грейди и выпрямился, вытирая пот со лба грязным платком.   — Просто мимо проезжал, — Стив отпустил Барни и потрепал его по загривку, — Вам бы тут помощника покрепче, мистер Грейди, а то Макс скоро сама превратится в собаку от такой жизни и лаять начнет.   — Да где ж я его возьму за те гроши, что город выделяет? — мужчина подозрительно прищурился, глядя на Стива, — Слушай, Харрингтон, ты все равно здесь торчишь через день. У тебя же тренировки в школе заканчиваются в четыре? Мне как раз нужен кто-то на пару часов вечером — вольеры починить, тяжелые баки потаскать. Оформим как волонтерство для твоей будущей медицинской страховки.   — Ну… У меня график плотный, — задумался он, почесав свободной рукой затылок, — Тренировки…   — Да ладно тебе, — Грейди махнул рукой, — Несколько вечеров в неделю. Справишься. Заодно посмотришь за этой рыжей занозой, а то она у меня скоро все инструменты переломает.   — Мне не нужна нянька на зарплате, мистер Грейди, — Максин стоявшая рядом презрительно фыркнула.   — А я не нянька, я технический персонал, — Стив подмигнул ей, но был не уверен, что она заметит, чувствуя, как внутри разливается странное удовлетворение, — По рукам, мистер Грейди, с четверга приступлю.         Вечер того же дня в квартире Клэр прошел тяжело, когда Стив сказал ей, что теперь он будет частенько задерживаться в приюте, блондинка едва не выронила тарелку.   — Приют? Стив, ты издеваешься? — она стояла перед ним, скрестив руки на груди, — У тебя работа, у нас… У нас вообще-то личная жизнь! И ради чего? Чтобы пахнуть псиной и чинить клетки?   — Это для страховки, Клэр, — Стив старался говорить спокойно, но голос Робин о «педагогическом триумфе» звенел в ушах, — Благотворительность хорошо смотрится в документах. И мистеру Грейди правда нужна помощь.   — Тебе просто нравится возиться с этой Мэйфилд, — Клэр прищурилась, и в ее голосе впервые прорезалась настоящая ревность, — Ты проводишь с ней больше времени, чем со мной.   — Она инвалид. Она мой друг. Перестань, — Стив подошел и попытался обнять ее, но Клэр отстранилась, он чувствовал себя виноватым, но где-то в глубине души он уже ждал четверга.       Работа в приюте выматывала, и к семи часам вечера Стив чувствовал, что его одежда окончательно проиграла с грязью и собачьей шерстью. Он только что закончил чинить бачок для воды, и его руки ныли от напряжения. Мистер Грейди уже уехал, оставив им ключи и ворчливое напутствие «не разнести тут все к чертям».   — Эй, Харрингтон, — Макс возникла из тени коридора, в руках она сжимала массивный поводок, — Мы идем или ты собираешься здесь заночевать? Барни уже весь вольер вдоль и поперек оббегал.   — Идем, — парень вытер лоб тыльной стороной ладони, оставляя на коже мазок какой-то вонючей смазки после починки бака, — Только если он снова решит погнаться за белкой, вытаскивать его из оврага будешь ты.   Они вышли через заднюю калитку. Лес, примыкающий к приюту, в этот час был залит золотисто-розовым светом заката. Для Макс этот свет превращался в вибрирующий обволакивающий туман, но лишенный всякой четкости. Барни, почувствовав свободу и рванул вперед с такой силой, что Макс едва не споткнулась об сухую ветку.   — Дай сюда, — Стив перехватил поводок, и его пальцы на секунду накрыли ее ладонь и Мейфилд вздрогнула от этого мимолетного контакта, но руку не убрала. Они шли вглубь леса, туда, где тропинка становилась шире, Харрингтон чувствовал, как его «бежевая» и «ванильная» реальность с Клэр тает с каждым шагом, здесь не было нужды притворяться надежным, тут он был просто парнем, который вел слепую девчонку и бешеного пса сквозь закатный свет.   — Отпусти его, — попросила Максин, когда они вышли на небольшую поляну, поросшую высокой травой, — Он не убежит. Он слишком любит твой кедровый одеколон, чтобы бросить нас, — усмехнулась девушка, то ли с сарказмом, то ли просто.   Стив тоже усмехнулся ей в ответ и отстегнул карабин, Барни тут же превратился в золотистый метеор, скрываясь в траве. Макс замерла, вслушиваясь в шелест листьев и радостный лай, на ее лице появилось то самое выражение, которое парень видел на парковке — смесь детского восторга и щемящей грусти.   — Ты счастлив, Стив? — вдруг спросила она, не поворачивая головы.   Харрингтон замер, вопрос резко и неожиданно ударил его по ушам: — Я… Наверное… — парень замялся, — Все как у людей, Макс.   — Я не спрашивала про «как у людей». Я спрашивала про «счастлив», — с сарказмом ответила девушка и сделав шаг вперед, оступившись о корень дерева инстинктивно взмахнула руками. Стив среагировал быстрее, чем успел подумать, он подлетел к ней, обхватывая ее за пояс и притягивая к себе, чтобы она не упала.   — Поймал, — нервно выдохнул он ей в самое ухо, радуясь, что успел.    И в этот момент время для Макс снова дало сбой, ее сердце пропустило удар, а затем забилось с сумасшедшей скоростью, отзываясь где-то в затылке. Адреналин от падения смешался с теплом тела Стива, который прижимал ее к себе. И мир… Мир снова загорелся четкостью.   Вспышка.   Макс вскрикнула, широко распахивая глаза, это было ярче и сильнее, чем на скейте, она увидела все — каждую прожилку на листе золотистого клена над головой, пылинки в лучах солнца, и Барни, который замер в траве, глядя на них. Он был в десяти метрах, и она видела каждую шерстинку на его рыжеватом боку, и то, как он смешно дергает носом, ловя запах белки. Максин видела траву, а не серое месиво, а сочную, зеленую, колышущуюся от ветра. Она видела закатное небо. Это было так красиво, что в груди стало тесно.   — О боже… — лишь сорвалось с ее губ.   Она широко улыбалась, до боли в щеках, захлебываясь этой четкостью и смеялась, глядя на Барни, который наконец-то стал для нее не просто звуком лая, а живым, настоящим псом.   — Макс? Ты чего? — голос Стива раздался совсем рядом, у самого уха.   Его руки все еще крепко держали ее, и Мэйфилд чувствовала, как по ее телу бегут мурашки. Она знала, что если она сейчас повернет голову, то она увидит его. Увидит его глаза, его губы, его лицо, и это ее убьет и разрушит все ее стены. Она намеренно с силой зажмурилась, до привычных цветных пятен, и заставила себя не смотреть на него.   «Это природа, — твердила она себе, пытаясь унять колотящееся сердце, — Это Барни. Это просто адреналин. Стив здесь ни при чем. Он просто… Подставка».   Когда она снова открыла глаза, мир уже начал возвращаться на круги своя, четкость уходила, как отлив, оставляя после себя только серое-золотое «боке».   — Просто... Барни такой смешной, — быстро на выдохе сказала она, сбрасывая руки Стива со своей талии и надевая привычную маску безразличия, — Я почувствовала, как он замер, наверное, белку увидел.   Парень стоял рядом, не понимая, что только что произошло, он видел ее улыбку, самую красивую вещь в этом городе за год.   — Ты… Ты правда так рада за собаку? — он неловко усмехнулся, потирая затылок, — Я думал, ты на меня так среагировала.   — Мечтай больше, Харрингтон, — Макс уже шла вперед, нащупывая носком кроссовка тропинку, — Собаки хотя бы не читают мне нотаций, пошли, а то Барни решит, что мы его бросили.   Харрингтон шел следом, глядя на ее прямую спину, он не видел, как Макс судорожно сжимает кулаки в карманах толстовки, пытаясь унять дрожь.      Стив стоял перед дверью в квартиру Клэр и целую минуту не решался нажать на ручку, от его рук все еще пахло лесом, а на футболке застыл аромат Макс. Он знал, что в его собственной пустой квартире сейчас тишина, от которой звенит в ушах. Ему срочно нужно было, чтобы кто-то говорил о мебели, чтобы кто-то наложил ему ужин и спросил, как прошел день. Он шел к Клэр Эмерсон, как к алиби. Если он сейчас поцелует ее и съест этот чертов черничный пирог, значит, ничего на той поляне не было, и это значит, что он все еще «надежный».   Харрингтон наконец-то открыл дверь, надеясь проскользнуть в душ незамеченным, но надежда растаяла, стоило ему переступить порог. В нос тут же ударил густой, почти приторный аромат ванильных свечей и запеченного яблочного пирога. После лесной свежести и резкого, ледяного цитруса Макс, этот домашний уют показался парню липким и удушающим, как слишком теплое одеяло в жаркую ночь.   — Стив? Это ты? — Клэр вышла в прихожую, вытирая руки об фартук, и тут же остановилась оглядывая его.    Стив выглядел так, будто только что продирался сквозь чащу — джинсы в колючках, которые он уже не смог отодрать, кроссовки в грязи, а на серой футболке отчетливое пятно от лап Барни. Но хуже всего было его лицо. Он выглядел живым, его глаза блестели лихорадочным светом, которого блондинка не видела уже очень давно.   — Мистер Грейди загрузил работой? — поинтересовалась она и подошла ближе, намереваясь поцеловать его, но внезапно остановилась, принюхавшись и Харрингтон непроизвольно напрягся. Он сам чувствовал, как от его одежды исходит, сквозь пелену собачей вони, этот чужой, острый запах горькой апельсиновой цедры, этот аромат буквально вопил о том, что Стив был не в пыльном офисе приюта, а где-то на свободе, рядом с кем-то, кто так пахнет.   — Стив… Чем от тебя пахнет? — Клэр нахмурилась, и в ее голосе прорезалась подозрительность, которую он так боялся, — Это не твой запах, и уж точно не запах приюта. Это что… Цитрус?   — Это… — Стив быстро соображал, лихорадочно перебирая варианты, — Это дезинфектор, Клэр. Новый состав для обработки вольеров, мистер Грейди купил какую-то дрянь с запахом лимона, чтобы перебить вонь от собак, я пролил немного на себя, когда чинил бак, девушка прищурилась, она медленно протянула руку и коснулась ткани его футболки на плече, как раз там, где Макс прижималась к нему лицом всего час назад.   — Очень дорогой дезинфектор, пахнет как духи…   — Я устал как собака, — Харрингтон мягко отстранился, проходя вглубь квартиры, — Давай не будем устраивать допрос из-за моющего средства. Я просто хочу в душ.   Он заперся в ванной и включил воду на полную мощность, ему быстрее хотелось смыть этот день, смыть подозрения Клэр, но больше всего ему хотелось удержать тот миг на поляне. Он подставил лицо под струи воды и вспомнил, как Макс улыбалась. Ее запах казался ему теперь единственным честным и настоящим ароматом в этом городе. Ваниль Клэр обещала ему покой, но цитрус Максин обещал жизнь.