Слепая зона

Холл реабилитационной клиники всегда казался Макс залом ожидания в чистилище. Она уже несколько минут сидела у окна, сжимая край своей очередной толстовки.   — Мэйфилд? Пройдите к третьей стойке для оформления документов, — голос регистраторши прозвучал безразлично.   Макс поднялась, она знала этот путь наизусть — двенадцать шагов до стойки, поворот налево, увернуться от косо поставленной пальмы в огромном горшке, Стив шел в двух шагах позади, его присутствие ощущалось как облако кедра и тепла. На нем, под курткой, была темно-синяя футболка, и Макс, даже не сильно различая цвета, чувствовала, что сегодня он, как будто не настроен на шутки.   «Зачем он здесь? — думала она, слыша скрип его кроссовок, — Чтобы убедиться, что я не потрачу деньги Сэма на новые кассеты? Или чтобы подхватить меня, если я вдруг решу упасть в обморок от «благородства» своего отца?»   Она со вздохом положила бумаги на стойку, нужно было подписать согласие на продление терапии Сьюзан.   — Здесь, — медсестра ткнула пальцем в нижнюю строку, и Макс нащупала ручку. Ее пальцы дрожали, она просто ненавидела этот момент, момент официального признания, что ее мать больше не справляется сама, что их жизнь теперь зависит от чеков из Калифорнии и того, насколько аккуратно Макс поставит закорючку в бланке.   — Давай помогу, — Стив подошел ближе, и его плечо почти коснулось ее, — Я придержу лист.   — Я не паралитик, Харрингтон! — прошипела она, резко дернув плечом, отстраняясь от него, — Я в состоянии поставить подпись. Отойди на безопасное расстояние, а то твое эго занимает весь коридор.   Стив сжал челюсти, чувствуя, как гнев начинает медленно подниматься по венам, ему хотелось вырвать у нее эту ручку, усадить в машину и увезти подальше от этого места. Его бесило, что она выплескивает на него всю злость, которую заслужил ее отец.    «Я просто хочу, чтобы тебе было хоть немного легче, Макс, — думал он, глядя на ее напряженную спину, — Но ты скорее расшибешь лоб о стену, чем признаешь, что тебе нужна опора».   — Я просто стою рядом, Макс. Расслабься, — лишь выдохнул он, делая вид, что все в порядке.   — Ты стоишь и ждешь, когда я сломаюсь, — она наконец вывела кривые буквы на бумаге, — Но неожиданные новости для тебя — я не сломаюсь, — и она швырнула ручку обратно на стойку, — Все, пошли, я хочу увидеть мать и убраться отсюда, пока меня не вырвало от твоего сочувствия.   Стив молча развернулся, и он видел, как она сжимает кулаки, пряча их в рукава толстовки. Впереди была палата Сьюзан, и он знал, что это будет еще тяжелее, но больше всего его пугало не состояние ее матери, а то, что за этой ледяной стеной, которую Макс Мэйфилд выстроила сегодня, он будто перестал понимать о чем она думает.   — Макс... — начал он, когда они подошли к дверям отделения.   — Замолчи, Стив, просто молчи, — девушка дернула рукой в останавливающем жесте, в нежелании слышать что-либо.   Дверь палаты тихо открылась, Сьюзан Мэйфилд сидела в кресле у окна и ее лицо, когда-то живое и подвижное, теперь напоминало застывшую безэмоциональную маску, она даже не повернула головы на звук шагов. Макс замерла в дверях, а парень остановился за ее спиной, коснувшись локтем косяка. Он видел Сьюзан — исхудавшую, с потухшим взглядом, и чувствовал, как внутри него все сжимается от несправедливости.   «Она же еще молодая, — думал Харрингтон, глядя на мать Макс, — Ей бы сейчас обсуждать с дочерью выпускной или спорить о цвете помады, а она сидит здесь, и единственное, что связывает ее с реальностью — это аппараты и счета от бывшего мужа».   — Мам? — безжизненно спросила девушка и сделала шаг вперед, — Это я.   Женщина медленно, будто через силу, перевела взгляд на дочь, а в ее глазах не вспыхнуло ни радости, ни узнавания, ничего, только тупое любопытство.   — Приехал? — спросила она сухим голосом.   — Кто, мам? Сэм? — быстро уточнила Макс, пытаясь посмотреть матери в лицо, и поймать хоть на минуту ее нормальный взгляд, — Нет, он не приехал, он прислал деньги, и мы закрыли долг.   — Деньги — это хорошо, — Сьюзан снова отвернулась к окну, — Скажи ему, что в прошлый раз чек задержали на три дня, медсестры были недовольны.   Макс замерла на полпути к креслу, она выглядела слишком беззащитной в этой огромной толстовке.   «Для нее я просто курьер, — пронеслось в голове Макс, — Она не спрашивает, как я, не спрашивает, вижу ли я дорогу. Ей все равно, она просто ждет чек. Сэм купил себе право не приезжать, а она… Она продала право быть моей матерью за покой в этой белой палате».   — Ты слышишь меня, мам? — Макс сорвалась, ее голос дрогнул, — Мы закрыли счет! Ты можешь здесь оставаться, все в порядке.   — Хорошо, — Сьюзан даже не моргнула, — Попроси Сэма в следующий раз передать мне те синие журналы, здесь так скучно.   И в один момент девушка резко развернулась, она совсем не видела силуэт лица Стива, но чувствовала, как он смотрит на нее, с жалостью, которую она ненавидела больше всего на свете.   — Пошли отсюда, — бросила она, торопливо, насколько это возможно, проходя мимо него.   Парень хотел пойти за ней, но на секунду задержался, глядя на Сьюзан: — Миссис Мэйфилд, — тихо позвал он, — Макс здесь, и она делает для вас все, вы понимаете это?   Но женщина не ответила, она продолжала смотреть на пустую парковку за окном, будто там, была жизнь, к которой она больше не имела отношения.   Стив вышел в коридор, но Макс уже была далеко и даже отсюда он видел, как дрожат ее плечи, она не плакала, но эта тишина была страшнее любых ее рыданий.   «Она сейчас взорвется, — понял Стив, ускоряя шаг, — И первым, кто попадет под этот взрыв, буду я».   — Макс, подожди! — Харрингтон быстро нагнал ее у лифта, перехватив за локоть.   — Руки убери! — она резко развернулась, вскидывая подбородок, и ее лицо было пугающе бледным, а глаза, казались как две дыры, уставившиеся в пустоту, — Тебе мало зрелища? Хочешь еще постоять и посочувствовать?   — Я просто пытаюсь понять, почему ты всегда выбираешь яд вместо того, чтобы просто выдохнуть! — парень не отпускал ее локоть, а лишь крепче сжимал, пытаясь понять. Он стоял перед ней чистый, правильный, в своей отглаженной одежде, и это бесило Макс до судорог.   — Понять? — она горько усмехнулась, — Ты ничего не понимаешь, Харрингтон, ты сравниваешь мою жизнь со своей? Тебя дома ждет девушка, она пахнет ванилью и гладит твои чертовы футболки, заглядывает тебе в рот, у вас все так прекрасно и безопасно, — Макс резко выдохнула от того, что горло перехватило, как будто его сильно сдавили, — Тебе никогда не приходилось заходить в комнату к человеку, который тебя родил, и понимать, что ты для него просто чек!   Стив сжал челюсть, потому что слова про Клэр попали в цель, он невольно сравнил — Эмерсон, которая всегда была на его стороне, и эта рыжая девчонка, которая грызет его руку каждый раз, когда он пытается ее вытащить из ямы.   — Речь о тебе, — напряженно проговорил парень, стараясь не смотреть на нее.   — Нет, речь о нас! — выкрикнула она, и ее голос задрожал от ярости, — Ты смотришь на меня и видишь будто бы свое искупление от этой жизни, а я смотрю на тебя и вижу все, чего у меня никогда не будет. Ты — это все то, что так ненавидел Билли. Эта твоя правильность, готовность «быть рядом». Билли бы просто развернулся и ушел. Он бы не стал тратить время на калеку! — вскинула руки Мэйфилд, чувствуя, как она окончательно вышла из себя.   — Так может, Билли был просто трусом? — Стив шагнул ближе, бесцеремонно нарушая ее личное пространство, — Легко уйти, когда становится сложно, не так ли? — парень лишь изогнул бровь, — Сложнее остаться.   — Он не был трусом! Он был настоящим! — Макс почти задыхалась, — Он знал, что этот мир дерьмо. А ты… Ты пытаешься его раскрасить в свои розовые цвета, вместе со своей подружкой, Стив. У вас там все идеально. Там нет вонючих палат и матерей, которым на тебя плевать. Там, у нее, ты — Король. А здесь… Здесь ты просто парень, который мешает мне ненавидеть эту жизнь в тишине, — и девушка с силой толкнула его в грудь, что Стив пошатнулся, но не ответил, он смотрел на нее и впервые за день почувствовал не жалость, а глухое, тяжелое раздражение, он действительно вспомнил Клэр и ее тихий голос, ее предсказуемость, ее уют. И на секунду ему безумно захотелось оказаться там, в этом скучном розовом или бежевом мире, где никто не смешивает его с говном и не сравнивает с мертвым братом.   — Знаешь, что? — Харрингтон поправил футболку и нажал на кнопку лифта, — Ты права, Билли бы ушел, и, наверное, мне тоже стоит начать учиться у твоего брата, — двери лифта разъехались, и Стив зашел внутрь и развернулся, глядя на Макс стоявшую посреди коридора, маленькая, злая и абсолютно одинокая, — Больше никакого «спасения», обещаю, — бросил он холодным тоном, который был для нее хуже любого крика и двери лифта с грохотом закрылись.     Весь следующий день Стив провел как в тумане. Тренировка по бейсболу прошла на автопилоте, он кричал на защитников, гонял парней по полю, но перед глазами все стояла Макс в том белом коридоре. Вечером Клэр пыталась заговорить о выходных, но Стив сослался на головную боль, он чувствовал себя предателем, но не из-за Эмерсон, а из-за того, что вчера оставил Мейфилд одну у лифта.   К шести часам он уже был у ворот собачьего приюта, и Макс уже была там, она сидела на корточках в вольере Барни, запуская пальцы в его густую золотистую шерсть, а пес в свою очередь довольно урчал, положив голову ей на колени. Стив замер в дверях, наблюдая за ними.   «С собаками она другая, — подумал он, невольно сравнивая ее со своей девушкой, которая боялась даже близко подойти к приюту из-за запаха, — Клэр никогда бы не села на этот грязный пол, она бы стояла в дверях, брезгливо морщась, а Макс… Она часть этого».   — Харрингтон, я чувствую твой кедр за милю, — не поворачивая головы, небрежно бросила она, — Прекрати подглядывать, это жутко.   — Я не подглядываю, я оцениваю фронт работ, — парень быстро зашел внутрь, гремя связкой ключей, — Мистер Грейди сказал, что сегодня нужно вычистить клетки в дальнем секторе, и выгулять это лохматое чудовище.   Макс поднялась, опираясь на стенку вольера, ее голубая толстовка была испачкана в соломе, а лицо казалось непривычно спокойным: — Барни засиделся здесь, если ты не боишься испачкать свои кроссовки, можем пойти в лес. Грейди разрешил, — на удивление спокойно сказала девушка, на что Стиву оставалось только кивнуть головой.   Они работали молча три часа, парень таскал тяжелые мешки и баки с водой, стараясь не смотреть в сторону Макс, но каждый раз, когда она проходила мимо, он чувствовал ее запах, тот самый ледяной цитрус. Он невольно опять сравнивал — ваниль в спальне Клэр была уютной, но от этого запаха Макс у него внутри все натягивалось и сжималось.   — Пошли, пока Барни не разнес приют, — Харрингтон со звяканьем закрыл последний вольер, окинув взглядом улицу, солнце уже давно село.   Они вышли через заднюю калитку, и лес встретил их тишиной и запахом хвои. Барни, почувствовав свободу, тут же рванул вперед, скрываясь в густых зарослях папоротника. Макс шла рядом со Стивом, и в этой тишине их вчерашняя ссора в клинике казалась чем-то далеким, почти нереальным.   — Прости за вчерашнее, — вдруг глухо сказал Стив, глядя под ноги, — Я не должен был говорить про Билли.   — Забудь, — Макс дернула плечом, но в ее голосе не было прежней злобы, скорее безразличие, — Ты просто сказал то, что думал, все вы, «правильные парни», считаете, что знаете, как лучше.   Они вышли на ту самую поляну, где гуляли последний раз, Барни, как одурелый, носился кругами, начиная есть траву. Стив остановился и посмотрел на Макс, она стояла и смотрела, как обычно, куда-то в пустоту.   — Поехали домой? — тихо спросил он, не сводя взгляда с собаки, — Уже поздно.     — Поехали, я устала от этого дня, — она повернулась на его голос, и на мгновение ему показалось, что она смотрит прямо на него, а не сквозь, как обычно.   Они возвращались к машине в сумерках. Стив вел машину медленно, слушая, как Макс тихо дышит на пассажирском сиденье.    «Клэр сейчас готовит ужин, — мелькнуло в его голове, — Она ждет меня, а я везу домой девчонку, которая ненавидит меня за мою помощь. И почему-то я не хочу быть ни в каком другом месте».     БМВ замерла у трейлера, сегодня ночью Форест Хилз  на удивление казался слишком тихим, и только стрекотание каких-то насекомых нарушало эту тишину. Стив заглушил мотор и хотел было просто дождаться, пока она выйдет, и уехать к Клэр, которая уже трижды оборвала ему пейджер, но что-то в том, как Макс нервно сжимала ручку двери заставило его выйти из машины.   — Я провожу до двери, — коротко бросил он, уже выходя из автомобиля.   — Я не… — начала девушка, но осеклась, сил на очередной раунд сарказма просто не осталось.     Стив зашел вслед за ней, хотя Макс даже не обернулась, в трейлере было душно, как и всегда. Он щелкнул выключателем, и под потолком зажглась тусклая лампа, подсвечивая спину девушки.   — Макс, — Харрингтон сделал шаг к ней, и лишь его грудная клетка выдавала, как тяжело он дышит, — Перестань закрываться. То, что случилось в клинике... Это не конец света. Ты не одна, — начал он, смотря на девушку, которая, судя по всему, снова была не настроена на какой-либо диалог.   — Не одна? — выдохнула она, резко развернувшись, едва не сбив рукой стопку газет на столе, — А кто со мной, Стив? Тень отца из Сан-Диего? Или мать, которая забыла мое имя?   — Я здесь, — он подошел ближе, нарушая ее личное пространство, — Я никуда не ухожу. Почему ты так отчаянно пытаешься выставить меня подонком, который просто тратит время?    — Потому что ты и есть подонок! — выкрикнула она, вскидывая подбородок, — Ты кормишься моей слабостью. Тебе нужно, чтобы кто-то в тебе нуждался, чтобы оправдать твою скучную, правильную жизнь. Ты приклеился ко мне, потому что я «поломанная», и это дает тебе право чувствовать себя важным! — девушка смотрела сквозь него, но царапала словами слишком больно.   — Это неправда, и ты это знаешь, — Стив, подойдя к ней максимально близко схватил ее за плечи, и его пальцы впились в ткань голубой толстовки, кажется, он был уже на пределе, — Я здесь, потому что мне не плевать. Потому что я...   — Потому что ты хочешь быть героем! — перебила она, пытаясь вырваться из его цепких рук, — Ну давай, спаси меня! Сделай что-нибудь благородное!   И Стив не выдержал. Вся та ярость, все то напряжение, что копилось в нем с того самого момента, как его жизнь разделилась на «до» и «после», вырвалось наружу. Он потянул ее на себя и припал губами к ее губам, перекрывая ей кислород, тут же прижимая девушку к стене. И в ту же секунду Макс почувствовала, как по затылку ударил электрический разряд. Это был взрыв.   Вспышка.   Мир не просто прояснился, он стал пугающе, четким. Макс резко распахнула глаза, и ее зрачки мгновенно сфокусировались. Она увидела его. Прямо перед собой. Стив изменился, за те три года, что она его не видела, он перестал быть тем смазливым мальчиком с обложки, он выглядел мужественным, сильным и... Бесконечно виноватым. Она жадно изучала его каждую пору на коже, каждую ресницу, то, как дрожат его закрытые веки, и в этот момент ее захлестнула не нежность, а чувство предательства.   «Он пользуется этим, — пронеслось в голове, — Он целует меня, думая, что я в ловушке своей темноты, он считает, что имеет право брать то, что я не могу увидеть». Макс оттолкнула его с такой силой, что Стив едва устоял на ногах, она смотрела на него в упор — зрячим, сфокусированным, ледяным взглядом. Парень замер, а его ладонь все еще была протянута к ней, но он увидел ее глаза.   — Ты… — грозно прошипела она, — Ты ничтожество, Стив, — она не стала ждать, и вложила в удар всю свою ненависть залепила ему пощечину такой силы, что голова Стива дернулась в сторону, а звук удара заполнил весь трейлер, — Ты думал, я не пойму? — Макс шагнула к нему, и Харрингтон невольно отступил, — Ты думал, раз я не вижу, то можно делать все, что захочется? Ты гнилой внутри, Харрингтон, — низко проговорила девушка, чувствуя, как горлу подступил комок от которого становится сложно дышать, — Ты хуже, чем Билли. Он хотя бы не притворялся святым, когда вытирал об меня ноги.   — Макс, я не хотел…— Стив прижал руку к горящей щеке, — Я просто… — он смотрел на нее в полном шоке, еще не до конца понимая, что туман в ее глазах исчез навсегда. Он видел только ее бешеную ярость.   — Вон! — Мэйфилд громко закричала и указала на дверь, и ее рука не дрогнула ни на секунду, — Убирайся из моего дома. И никогда больше не смей ко мне прикасаться. Ты мне противен, каждый твой вздох, каждый твой жест — это ложь. Проваливай к своей жизни, Стив. Здесь тебе больше нечего ловить.   — Послушай меня… — выдохнул он, пытаясь сказать ей хоть что-то в своем обескураженном состоянии, но она ничего не хотела слушать.   — Пошел прочь! — для убедительности Максин схватила со стола тяжелую пепельницу и с силой швырнула в стену рядом с его головой.   Стив сначала посмотрел на осколки, потом на нее и в его глазах было столько вины, что Макс едва захотелось закричать, но она сдержалась. Она стояла прямо, глядя, как он разворачивается и уходит, и дверь захлопнулась. Парень быстро шел к машине, чувствуя себя последней свиньей, которая растоптала остатки доверия. А девушка осталась стоять в центре комнаты. Она видела все, как пыль кружится в свете лампы, видела свои руки. Она была зрячей. И она была абсолютно одна в этом четком, жестоком мире, который Стив Харрингтон только что взорвал своим поцелуем.     Макс сидела на полу, прислонившись спиной к дверце холодильника. Трейлер, который еще вчера был для нее лабиринтом из звуков и запахов, теперь превратился в пугающе детальную коробку. Она видела все — слой жира на вытяжке, кривую полку, заляпанное зеркало, пятно от кофе на столе. Зрение не уходило. Мир был слишком резким, и это лишало ее возможности спрятаться.   Взяв кассету с Металликой с тумбочки, которую оставил для нее Билли, девушка быстро засунула в магнитофон и нажала на кнопку. Первые же агрессивные аккорды ворвались в ее голову, вытесняя тишину.   «Манипулятор, — думала Макс, прикрывая глаза, но тут же распахивая их снова, — Вот кем ты оказался, Харрингтон».   Ей было тошно, почти весь этот год она убеждала себя, что Стив — это ее безопасная гавань, она почти поверила, что он — тот самый старший брат, которого она заслужила вместо Билли, тот, кто бескорыстно возит по врачам, чинит краны и не просит ничего взамен. Она подпустила его слишком близко к своей слепоте, доверила ему свои руки, свою безопасность. А он? Он просто ждал момента.   «Он воспользовался тем, что я не видела его лица, — Макс сжала от злости кулаки до побеления костяшек, — Он знал, что я беспомощна и что я не смогу оттолкнуть его вовремя. Все его «я рядом» были просто долгой прелюдией к тому, чтобы взять то, что он хочет. Он — козел, потому что превратил мою слабость в свое преимущество. Это хуже, чем Билли, тот хотя бы бил в лицо, а Стив ударил в самое сердце, прикрываясь заботой».   Она посмотрела на свои руки. Они были четкими — кожа, вены, мелкие ссадины. Завтра она первым делом поедет в клинику, и ей плевать, как она туда доберется, девушке нужно было знать, что это не галлюцинация. Всему этому нужно официальное подтверждение того, что она больше не инвалид.   «Завтра врач скажет, что я вижу, и в ту же секунду Харрингтон станет мне не нужен. Больше никакой жалости, никакого кедра в моем доме».   Макс подошла к зеркалу в прихожей, и впервые за несколько лет она увидела себя. Осунувшееся лицо, синяки под глазами, рыжие волосы, кое-где свалявшиеся в колтуны. И злой, холодный взгляд.   — Ты проиграл, Стив, — прошептала она своему отражению, — Ты вернул мне глаза, но потерял меня саму.