Слепая зона

Макс сидела на лекции по истории, бессмысленно глядя на доску, где преподаватель что-то чертил мелом. Гул голосов в аудитории превратился в белый шум, она по инерции открыла тетрадь, но вместо конспекта ее рука сама вывела на полях ломаную линию, напоминавшую профиль Стива.   «Идиотка, — Макс зло зачеркнула рисунок, едва не прорвав бумагу ручкой». Она пришла в колледж с четким планом: сосредоточиться, забыть про вчерашний боулинг и вести себя так, будто ничего не случилось. Но все шло не по плану, каждый раз, когда она закрывала глаза, она чувствовала ту самую стену в том коридоре и его ладонь под своей футболкой. Девушка хотела его наказать, хотела поиздеваться над его святостью и над его этим невыносимым рыцарским кодексом. Ей нравилось видеть, как Стив Харрингтон — идеальный парень Хоукинса — теряет лицо из-за нее и думала, что это игра, где она держит под контролем все. Но в том коридоре все пошло не по плану, Макс коснулась своих губ, все еще хранивших фантомный вкус его поцелуя — властного и почти злого. Стив не просто «ответил» на ее провокацию, он перехватил ее, и самое паршивое было в том, что в этот момент ей не хотелось вырываться.   — Эй, Рыжая, ты чего зависла? — шепот Джейка над самым ухом заставил ее вздрогнуть, сегодня у них была сдвоенная лекция с другим курсом.   Он сидел на ряд ниже и теперь обернулся, нагло ухмыляясь. Джейк Коллинз выглядел как обычно — самоуверенный с каплей бензина и своего привычного странного одеколона, раньше эта его манера — «я тут самый крутой» ей нравилась, а сейчас… Сейчас она видела в нем только шум.   — Просто скучная лекция, Джейк, отстань, — бросила она, стараясь не выдать накатывающего раздражения.   — После пар рванем к карьеру? Погода класс, — он игриво подмигнул ей, явно не замечая ее состояния.   Макс посмотрела на него и вдруг поняла, что Джейк даже не подозревает, что происходит у него под носом. Он уверен в своей власти над ней, как был уверен вчера в боулинге, пока Стив прижимал ее к стене в пяти метрах от него.   «Ты думала, что наказываешь его, Мэйфилд, — думала она, снова глядя в тетрадь, считая клетки на полях, — А в итоге наказала себя, потому что теперь тебе мало просто кататься на байке, тебе нужно, чтобы этот «надежный» придурок снова посмотрел на тебя теми черными глазами».   Девушка чувствовала, как внутри все переворачивается лишь от одной мысли о завтрашней смене в приюте. Стив будет там. Он по любому будет холоден, как обычно будет раздавать указания, и будет слишком правильным, и Макс уже знала, что она сделает все, чтобы сорвать с него эту маску еще раз.            Харрингтон сидел в небольшом кафе напротив школы, за тем самым столиком у окна, где краска на подоконнике облупилась еще в прошлом десятилетии, он неторопливо размешивал сахар в своем кофе, сбившись со счета сколько пакетиков он в него высыпал, а его мысли были все еще заняты тем, как на днях они сходили погонять шары.   Дверь звякнула колокольчиком, и внутрь кафе быстро ввалилась Робин, на ходу распутывая наушники своего плеера. Она выглядела как обычно, ворох растрепанных волос вперемешку с мыслями и бесконечная энергия.   — Харрингтон, ты выглядишь просто ужасно, — она плюхнулась напротив него и сразу стащила его пончик, который Стив предусмотрительно купил для нее несколько минут назад, прекрасно зная, что Бакли придет после работы голодной, — Что случилось?   — Просто не выспался, — буркнул парень, натягивая на лицо маску привычного спокойствия, будто бы у него в жизни было все ровно и абсолютно ничего не происходило.   — Слушай, давно хотела тебе сказать… Насчет твоего разрыва с Клэр… — Робин серьезно посмотрела на него, перестав жевать, — Я рада. Честно. Она хорошая, но ты в этой «розово-бежевой» идиллии просто тонул, ты становился похож на собственную фотографию в школьном альбоме — аккуратный, правильный и абсолютно мертвый внутри. Теперь ты хотя бы… — она усмехнулась, подбирая слово, — Нервный… Это жизнь, Стив.   — Спасибо за поддержку, — Харрингтон выдавил ответную усмешку и сделал глоток своего кофе, он был просто приторно омерзительным и поморщился, — Я просто понял, что это не мое.   — Заметно. Ты даже ко мне в магазин перестал заходить. Раньше ты торчал у меня за стойкой часами, обсуждая каждую новую деталь своей жизни, а теперь ты либо в приюте, либо где-то в себе. И кстати, насчет приюта… — Робин с некой хитрецой прищурилась, окончательно доедая сладкий пончик, — Что у вас за война с Мэйфилд? Вы же в боулинге чуть не испепелили друг друга взглядами, я думала, вы там в коридоре реально поубиваете друг друга. Чего вы так ругаетесь постоянно?   Стив замер, чувствуя, как внутри все напряглось и завибрировало при упоминании ее фамилии: — Она невыносима, Робин, упрямая, хамит на каждом шагу, делает все наперекор, я пытаюсь научить ее хоть какой-то ответственности, или хотя бы прошу вести себя благоразумно, а она… — Харрингтон выдохнул, понимая, как колотится его собственное сердце под ребрами.    «Вести себя благоразумно, ага, как же».   — А она Макс Мэйфилд, — перебив его пожала плечами девушка, не замечая, как парень сжал челюсти, — Но ты слишком много на это тратишь сил, Стив, расслабься, она просто колючий подросток, который на несколько лет был выдернут из своей жизни. Сначала кома, потом слепота…   Харрингтон быстро понял, что пора менять тему, пока Робин не начала копать глубже, ее интуиция пугала его, к тому же, он действительно чувствовал, что контроль ускользает. Его тянуло к Макс так сильно, что находиться с ней один на один в пустом приюте так часто становилось пыткой. Ему нужны были свидетели и нужен был жесткий барьер.   — Слушай, — он подался вперед, чувствуя, как в голове начинает рождаться превосходный план, — Нам в приюте реально не хватает рук, собак привозят так часто… Нам нужны люди, которые смогут помочь чем угодно… Пойдешь к нам волонтером?   — Я? — девушка ткнула себя в грудь, будто бы не поняла вопроса и посмотрела на него, — Стив, я и животные — это риск травматизма для обеих сторон, ты же знаешь.   — Перестань, — Харрингтон тепло улыбнулся, чувствуя, что сейчас надо ее просто уговорить и дело в шляпе, — Там дел куча: выгул, кормежка, журналы, уборка и все в этом роде, плюс это отличный бонус для страховки, — он вскинул брови, кивая в знак подтверждения своих слов, — Мистер Грейди все оформит официально, будешь, как и я, приходить после работы, во второй половине дня, — парень посмотрел на нее в ожидании ее решения и добавил, — И Дастину предложи, а то у меня нет времени до него доехать, он за любой кипиш, лишь бы не сидеть дома, ты же знаешь, — чем больше людей будет в приюте — тем безопаснее.   Робин посмотрела на него внимательно, она чувствовала, что за этим «нам нужны руки» стоит нечто большее, но решила не обострять и не лезть к нему в душу, если Стиву так спокойнее, то пусть будет так. — Ладно, Харрингтон, — Бакли махнула рукой, — Уговорил, ради твоих нервов и страховки я согласна. Буду следить, чтобы вы с Мэйфилд не спалили этот приют дотла своими ссорами.   — Вот и отлично, — Стив с облегчением выдохнул. Он предложил это лишь потому, что боялся, что если завтра в приюте снова будет тишина и Макс снова посмотрит на него тем самым взглядом, он не просто прижмет ее к стенке, он окончательно потеряет голову. Теперь, когда вместе с ними будут Робин и Дастин, он сможет хотя бы совладать с собой и держать свою психику в своих собственных руках, а не зависеть от прихоти девушки.         Сегодня в приюте было шумно — Робин Бакли и Дастин Хендерсон в дальнем конце обсуждали рацион щенков, а Стив пытался навести порядок на складе, подальше от всех, он чувствовал себя совсем не в порядке, как только он увидел девушку сегодня, перед глазами снова стояло то, что произошло в боулинге, мешая сосредоточиться даже на самых простых вещах.   Максин уверенно вошла в помещение, когда Харрингтон как раз собирался переставить огромный мешок с собачьим кормом. Она сегодня выглядела вызывающе свежей и даже для этого ей не нужна была огромная черная куртка, а ее рыжие волосы были стянуты в высокий хвост, как и в их последнюю встречу, открывая тонкую шею.    Макс, как будто, не совсем обращая на него внимания, решительно направилась к двадцатикилограммовому мешку, стоявшему у входа, намереваясь оттащить его в сторону вольеров.   — Оставь, — Стив возник рядом почти мгновенно, перехватывая ее руки, — Ты надорвешься, а мне потом оправдываться Грейди, почему его волонтер ходит кривой.   «Боже, у нее такая горячая кожа. Просто не смотри ей в глаза, Стив. Просто забери мешок и уйди, — пронеслось у него в голове, пока он аккуратно отодвигал ее в сторону».   — Я не сахарная, Харрингтон, — Мэйфилд не отступила, она осталась стоять вплотную, глядя, как Стив легко, одним рывком закидывает этот мешок на плечо, — Или ты решил, что твои мышцы — это единственный аргумент в нашем споре?   Парень замер, удерживая груз, а в узком проходе склада стало невыносимо тесно: — Мои мышцы — это просто факт, Макс, а аргументы у меня кончились еще тогда, в коридоре боулинга, когда ты решила, что можешь играть со мной как с пацаном из школы, — он сделал шаг вперед, фактически вжимая ее в стеллаж весом мешка и своего тела, но девушка не шелохнулась, только чуть вздернула подбородок.   «Он злится. Хорошо. Пусть злится, это гораздо лучше, чем эта его «правильная» вежливость», — Макс видела, как на его шее и руках потихоньку начали вздуваться вены, и как его взгляд против воли соскользнул к ее губам».   — Тебе тяжело, Стив? — прошептала она на выдохе, смотря в его карие глаза, и ее голос был полон притворного сочувствия, — Может, мне помочь? Поддержать… Мешок? Или тебе нравится так стоять?   — Тебе мало было того вечера? — Харрингтон понизил голос до опасного шепота, чувствуя, как запах ее апельсина забивает все мысли, — Дастин и Робин в нескольких метрах отсюда, если они сейчас зайдут… — …Они увидят, как ты героически спасаешь меня от тяжелого труда на складе, — Макс дерзко улыбнулась, едва коснувшись пальцами его предплечья, от рукава до открытого участка, на котором от напряжения пульсировала каждая клетка кожи, — Ты ведь у нас всегда придешь на помощь, особенно когда тебя об этом не просят.   «Она меня просто изводит. Знает, что я не могу бросить мешок и просто заткнуть ее, — Стив сжал челюсти до скрипа, чувствуя, как тепло ее пальцев пробивается даже сквозь ткань футболки».   — Иди работай, пока я действительно не уронил этот мешок и не занялся твоим воспитанием, — процедил он, отступая на шаг и освобождая ей проход.   — Как скажешь, начальник, — девушка лишь поправила хвост, одарив его таким взглядом, от которого у Стива подкосились ноги сильнее, чем от любого веса, — Только не перенапрягайся, на сегодня запланировано еще много дел.   Она вышла, покачивая бедрами, а он остался стоять с мешком на плече, чувствуя себя, как обычно, полным идиотом. Он был мужчиной, он был сильнее, он перетащил этот чертов груз, но почему-то у него было стойкое ощущение, что в этом раунде победила девчонка в голубой футболке и с рыжим длинным хвостом на голове.       Рабочий день в приюте подходил к концу. Стив Харрингтон, измотанный не столько физически, сколько морально после бесконечных подколок Макс, с силой задвинул ящик стола. Робин и Дастин собирали свои вещи, обмениваясь впечатлениями от первого волонтерского дня.   — Ну что, Харрингтон, — Мэйфилд подошла к ним, вытирая руки полотенцем. На ее футболке были пятна от воды, а хвост за день окончательно растрепался, — Ты закончил уже свой инвентарный учет или планируешь заночевать с этими банками?   Парень медленно поднял на нее взгляд, до сих пор, он весь день чувствовал ее ногу на своем бедре, за спиной — фантомную, но невыносимо реальную: — Я закончил, Макс, и я был бы признателен, если бы ты в следующий раз не переставляла медикаменты по своему вкусу. Я час искал антисептик, — выдохнул он, стараясь оставаться спокойным.   — Может, тебе просто стоит проверить зрение? — девушка невозмутимо подошла к столу, вызывающе опираясь на него локтями, — Ты сегодня весь день смотришь не туда, куда надо. То ключи роняешь, то в дверях застреваешь, ты какой-то рассеянный, — усмехнулась она, прямо смотря на него.   — Я не рассеянный, я просто пытаюсь делать свою работу, пока ты строишь из себя здесь королеву! — наконец-то не выдержал парень, и резко встал со своего места, а стул с грохотом отлетел назад.   Дастин и Робин замерли, переглянувшись, не понимая, что сейчас опять произошло и почему эти двое готовы убить друг друга.   — Эй, ребят, вы чего? — Хендерсон поднял руки, будто разделяя боксеров, подавая ладони в стороны, — Это же просто антисептик. Стив, ты чего такой взвинченный?    — Потому что она невыносима, Дастин! — Стив разъяренно указал на Макс, которая даже не вздрогнула, — Она хамит, она лезет не в свои дела и ведет себя так, будто ей все позволено!   — А ты ведешь себя как надутый козел, Харрингтон! — выкрикнула Макс, и в ее голосе прорезалась ярость, которую она прятала за сарказмом сегодня, — Тебе не нравится, что кто-то не ходит перед тобой по струнке? Извини, я забыла, что ты у нас человек, которому все должны кланяться!   — Я не прошу кланяться, я прошу элементарного уважения! — он сделал шаг к ней, а его голос уже срывался, — Но ты ведь не знаешь, что это такое, да? Тебе проще устроить сцену и испортить всем вечер, как ты сделала два дня назад!   — Испортить вечер?! — Мэйфилд с силой ткнула его пальцем в грудь, — Я просто ушла, потому что не могла больше слушать твое занудство! Тебе не понравилось, что я не дослушала твою лекцию в коридоре?   Робин подошла к Стиву, осторожно тронув его за плечо, боясь, что он сейчас взорвется. Бакли уже выглядела уставшей от их бесконечного шума: — Стив, успокойся. Вы из-за боулинга так закусились? — тихо спросила она, стараясь не провоцировать никого на новый ор, — Ну, поругались вы там в подсобке, ну и что? Дастин вообще решил, что вы там подрались, потому что вы оба вышли оттуда с такими рожами…   — Мы не подрались, Робин! — Харрингтон резко обернулся к подруге, а его глаза лихорадочно блестели, — Просто... Все это... — он мельком взглянул на Макс, — Весь этот вечер был одной огромной ошибкой! Нам вообще не стоило туда идти всем вместе!   — Ошибкой?! — Макс злобно прищурилась, а ее голос дрожал, — Знаешь что, Харрингтон? Ты прав! Это была ошибка! Самая тупая трата моего времени. Больше я с тобой в одном помещении вне приюта не окажусь!   — Вот и отлично! — грозно рявкнул Стив, — Считай, что мы договорились!   Робин закатила глаза, упираясь ладонью в свой лоб, поворачиваясь к Дастину: — Видишь? Я же говорила, что их нельзя сводить в неформальной обстановке. У них аллергия друг на друга.   — Слышь, ребят, вы реально как дети, — Хендерсон лишь обреченно вздохнул, закидывая свой рюкзак на плечо, — Стив, ты орешь так, будто она тебе машину поцарапала. Пошли уже, Робин права, тут скоро искры от стен полетят.   В этот момент секундную тишину нарушил рев мотора Джейка. Черный Кавасаки с визгом затормозил у дверей.   — Эй, Рыжая! — крикнул Джейк, у ворот, не глуша двигатель, видя, как все обернулись на него, потому что его голос был отчетливо слышан в открытое окно, — Давай заканчивай, погнали!   Макс посмотрела на Стива, и в ее глазах на секунду мелькнуло что-то острое, как осколок стекла, но она тут же надела свою привычную маску безразличия: — Иду, Джейк! — выкрикнула она, подхватывая с вешалки свою куртку, и мельком глянула на Харрингтона, — До завтра, начальник. Постарайся не лопнуть от собственной важности, пока будешь развозить всех по домам, — и она пулей вылетела из приюта, и парень увидел, как она резво запрыгивает на заднее сиденье к Джейку. Байк рванул с места, обдав парковку гарью.   Стив остался стоять на том же месте, тяжело дыша, внутри него все выло от того, как Макс вцепилась в куртку Коллинза.   — Стив… — Робин снова подошла ближе к нему ближе, — У тебя руки трясутся. Ты так ее ненавидишь, что тебя аж колотит?   — Да. Именно так, — горячо и со злобой выдохнул он и подхватил ключи от БМВ. — Она просто… Она выводит меня из себя, — Харрингтон взял свою куртку и посмотрел на Дастина, — Пошли, доброшу вас до дома.   Всю дорогу дальше он ехал молча, сжимая руль так, что казалось, еще немного и он вырвет его с корнем. Дастин и Робин на заднем сиденье тихо обсуждали, что «Стиву нужно завязывать с этой работой, а то он станет как Грейди», они не видели, что парень смотрит не на дорогу, а лишь прибывает в своей прострации, зная, что никакая это не ненависть была, а это был пожар, который он сам раздул в том коридоре, и теперь сгорал в нем заживо.     Стив неторопливо ехал по лесной дороге, когда несколько минут назад развез своих друзей по домам, а в ушах до сих пор стоял звон их недавней перепалки в приюте. Каждое слово, каждый выкрик, его собственное рычание… Перед глазами стояло ее лицо — дерзкое, почти торжествующее в тот момент, когда он окончательно потерял самообладание.   «Ты повелся, Харрингтон, как последний сопляк, — парень с силой зарядил ладонью по рулю, чувствуя, как пальцы отзываются тупой болью».   Он анализировал каждую секунду их ссоры, и его бесило не то, что она хамила, и даже не то, что она уехала с Джейком, а то, как она на него смотрела, когда он орал. В ее глазах не было страха, там была победа. Макс Мэйфилд не скрывая наслаждалась его срывом, она буквально расцветала от того, что он, всегда спокойный и уравновешенный, превращался в истеричного подростка. Его гнев был для нее топливом, а его ревность — подтверждением ее безграничной власти.   «Она все еще хочет войны? Ладно. Но я больше не буду давать ей это оружие, — Стив глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться».   Он понял, в чем была его ошибка. Крик — это признание бессилия, орать на нее, это значит признать, что она его зацепила, что она смогла пробить его броню. А Макс именно этого и добивалась, она филигранно выбивала его из зоны комфорта, заставляя реагировать на ее условиях.   «Хватит быть «нянькой», хватит этой правильной вежливости, которая ее только смешит, — Стив посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида. Глаза были уставшими, но взгляд будто бы начал твердеть, — Если она хочет играть по-взрослому, мы будем играть по-взрослому, больше никакого шума. Только тишина. Она ждет бури, я устрою ей затишье, от которого ей самой станет не по себе».   Его гнев никуда не исчез, но он начал трансформироваться вместе с теми мыслями, которые он гонял по кругу, теперь это была не ярость, а холодна сосредоточенность. Он вспомнил, как она коснулась его в боулинге, как прижималась к нему в коридоре и в те моменты она не была «колючим подростком», а была женщиной, которая знала, чего хочет. И Харрингтон снова позволил себе признать, что он тоже этого хочет. Больше, чем спокойствия и всего вместе взятого.   «Ты думаешь, что ты ведешь в этой игре, Мэйфилд, — Стив нажал на газ, и БМВ отозвалась мощным, уверенным рыком, — Думаешь, что я твоя марионетка, которую можно дергать за ниточки, но с завтрашнего дня правила меняются, посмотрим кто из нас останется».   Он чувствовал, как внутри него все запульсировало, потому что он в моменте ощутил чистое, первобытное собственничество. И Стив понял, что собирается забрать ее у этого придурка Джейка, у этого прогнившего города, и самое главное у ее собственного страха. Но он сделает это так, что она сама не заметит, как его спокойствие станет для нее единственным воздухом, которым она сможет дышать.   Выезжая на главную дорогу, парень поймал себя на мысли, что он больше не злится на ее фак перед своим лицом или ее уход к Джейку на заднее сидение, он чувствовал странный азарт, который наконец-то нашел правильную тактику против этой тигрицы.  Завтра в приюте не будет того Стива, которого можно довести до крика.  «Готовься, Макс, — подумал он, снова прибавляя газ, — Завтра ты узнаешь, что тишина гораздо опаснее крика»,           Максин выскочила из трейлера, когда солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая небо Хоукинса в вызывающе-рыжий цвет, под стать ее волнистым волосам. Она сжала в руках старую доску, и это был ее первый настоящий выезд после того, как мир перестал быть мутным пятном.   Девушка опустила скейт на асфальт, и знакомый стук колес о бетон отозвался где-то в сердце. Макс встала на доску, оттолкнулась… И на секунду замерла от удушающего восторга, раньше она ориентировалась на слух, на свои неуверенные ноги, на интуитивное чувство пространства, но теперь же асфальт стремительно летел ей навстречу — серый, не совсем ровный, с ямками.   «Боже, я действительно это вижу, — пронеслось в голове, когда она набрала нужную скорость»   Мэйфилд проносилась мимо деревьев, и их листва больше не была разноцветной кашей, она видела каждый лист, каждую тень. Ветер бил в лицо, выдувая из головы остатки былой ярости, но мысли о Стиве Харрингтоне сидели там слишком глубоко, чтобы их можно было просто «проветрить». Макс сделала крутой вираж, чувствуя, как доска послушно отзывается на каждое движение ее тела.   «Я довела его, наконец-то, — и на ее губах расплылась дерзкая, почти триумфальная улыбка».   Она вспоминала его лицо в приюте, его сорванный голос, вздувшиеся жилы на шее, его беспомощный гнев. Весь тот день был для нее как один сплошной наркотик, ей нужно было знать, что она может разрушить его «надежный» фасад, ей нужно было видеть, что Стив — это просто человек, которого она может довести до белого каления парой точных фраз.   «Он орал на меня при всех, — думала девушка, перепрыгивая через выбоину в асфальте, — Он забыл про свою Робин, про Дастина, про приличия, он видел только меня, и это было… Восхитительно».   Макс чувствовала себя хищницей, которая только что успешно пометила территорию, ей нравилось это чувство власти над ним, нравилось, что Джейк для нее — просто декорация, и очередной способ нажать на кнопки Стива, а Стив… Стив — это настоящий вызов. Она думала, что победила в этой битве, а его вчерашний безумный крик — это ее коронация.   Мэйфилд резко затормозила у края дороги, спрыгивая с доски и подхватывая ее под мышку, дыхание было сбитым, а сердце колотилось в горле.   «Завтра он снова будет злиться, — размышляла она, глядя на затухающий закат, — Снова будет пытаться меня поучать, а я продолжу, сломаю все его правила одно за другим».   Это было как ковырять свежую болячку — опасно, но остановиться невозможно. Макс была уверена, что завтра в приюте ее ждет продолжение войны, которую она ведет по своим правилам, но, глядя на свои руки, которые все еще помнили жесткость его пальцев в боулинге, она поймала себя на мысли, что ей не столько нужна эта победа, сколько нужен он — настоящий, сорвавшийся, без своей «спокойной» брони.   «Готовься к новому раунду, Харрингтон, — подумала она усмехнувшись, вставая на скейт и направляясь обратно к трейлеру, — Я только начала тебя проверять на прочность».           Девушка вошла в приют, намеренно громко хлопнув дверью. Она заранее выстроила в голове линию обороны, на каждый его сказанный упрек у нее был готов едкий ядовитый ответ, все как он любит, она ожидала увидеть Стива, мечущегося по приюту, злого, взвинченного, готового продолжить их битву, но везде  стояла тишина, нарушаемой только размеренным сопением и лаем собак.   Харрингтон же сидел за стойкой, недалеко от входа, он даже не поднял головы, когда она вошла. Его черная куртка висела на спинке стула, а сам он, в простой футболке, сосредоточенно что-то писал в журнале. Макс остановилась в паре метров, скрестив руки на груди. Ее триумф, который она так бережно несла в себе весь день, начал понемногу кончаться.   — Ну что, Харрингтон? — бросила она, и ее голос прозвучал в пустом помещении слишком звонко, — Где все? Ты решил, что сегодня мы будем играть в молчанку?   Парень медленно, почти лениво, отложил ручку и поднял на нее взгляд, и Макс невольно сделала шаг назад. В его глазах не было ярости и злобы, там не было того огня, который она с таким трудом так успешно раздула, там была обычная уверенность.   — Никаких игр, Макс, — негромко и ровно сказал он, без единой трещинки, — У нас много работы. Сегодня никого, только мы, так что иди, проверь воду в третьем секторе. Макс нахмурилась. Это было не то, совсем не то, что она ожидала услышать: — И это все? — Мэйфилд подошла ближе, опираясь ладонями о стойку и заглядывая ему в лицо, — Никаких лекций о морали? Никаких криков о том, что я «испортила всем вечер»? Ты что, выпил успокоительного, Стив? — горячо выдохнула она, не понимая, почему он настолько спокоен.   Стив медленно поднялся, сокращая расстояние между ними, но он не навис над ней, как вчера, не пытался ее запугать, он просто смотрел — долго, внимательно, изучая каждый миллиметр ее лица, каждую выбившуюся прядь из ее хвоста.   «Он смотрит так, будто я не проблема, которую надо решить, а… Что-то другое, — Макс почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд, а ее ладони на стойке стали влажными».   — Вчера я совершил ошибку, — прошептал Харрингтон, и его взгляд намеренно скользнул к ее губам, задержавшись там на долю секунды дольше, чем было прилично, — Я думал, что слова могут на тебя подействовать, но ты ведь не слушаешь слова, Мэйфилд, тебе нужно нечто более… Осязаемое.   — Что ты… — Макс резко запнулась, а ее наглость внезапно сменилась странным оцепенением.   — Иди работай, — Стив лишь лениво улыбнулся той самой своей фирменной улыбкой, от которой у нее всегда сводило живот, — И не надейся, что сегодня я буду на тебя орать. Крик — это слишком просто. А мы ведь не ищем легких путей, верно? — и он прошел мимо нее, едва задев ее плечо своим.    Максин же осталась стоять у стойки, глядя ему в спину. Ее «триумф» окончательно испарился, оставив после себя напряжение. Харрингтон не просто «остыл», он перегруппировался. И теперь тишина, которую он принес с собой в приют, пугала ее гораздо сильнее, чем весь его былой гнев.   «Он перестал защищаться, — осознала она, чувствуя, как сердце стучит на кончиках пальцев, хватаясь за ведро с водой».       Стив зашел в седьмой сектор, надеясь быстро закончить с баками и уйти, но замер у порога, девушка была там, она стояла спиной к нему, вычищая вольер, а на ней была черная тонкая майка, которая от влажности и жары прилипла к лопаткам. Ее рыжие волосы сначала были собраны в небрежный пучок, но когда она резко выпрямилась, резинка не выдержала. Тяжелая медная волна рассыпалась по ее плечам, закрывая лопатки. Она тряхнула головой, отбрасывая пряди с лица, и парень почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он смотрел на ее обнаженные влажные плечи и на то, как уверенно и плавно она двигается. В ней не осталось ничего от той испуганной девочки, с которой он возился последний год, подсказывая где право, а где лево, теперь это была женщина — опасная зрячая и абсолютно осознающая свою силу.   — Долго будешь там стоять, Харрингтон? — бросила она, не оборачиваясь, — Или ждешь, когда я снова «случайно» споткнусь?   — Я пришел помочь с баками, — парень сглотнул, пытаясь вернуть себе голос, но вышло не совсем убедительно, — Мистер Грейди перед отъездом сказал…   — Мистер Грейди сказал, или ты сам себе придумал повод, чтобы подышать моим воздухом? — Мэйфилд развернулась, а ее лицо раскраснелось от духоты в этом помещении, а голубые глаза вонзились в него, как два гарпуна.   — Прекрати, Макс, — Стив сделал шаг к ней, пытаясь включить режим спокойного человека, как и планировал, — Мы здесь работаем. Дай мне швабру, я доделаю, потому займусь баками, а ты иди отдохни, — он попытался говорить ровно, в надежде на то, что сейчас она со всем своим ядом швырнет в него эту швабру и пойдет по своим делам, а он закончит работу один, — Ты выглядишь… Уставшей.   — Я выгляжу уставшей? — девушка усмехнулась, бросая швабру на пол, и резкий звук удара о бетон эхом разнесся по приюту, — Нет, Стив. Это ты выглядишь так, будто тебя самого сейчас вырвет от собственного благородства, — она начала медленно подходить к нему, и в тесном проходе между клетками ему некуда было деться. Он чувствовал ее запах, который сейчас, смешавшись с жаром ее тела и стал почти одурманивающим, — Тебе ведь очень хочется, да? — она остановилась в паре сантиметров, так близко, что он видел, как расширяются ее зрачки, — Тебе хочется прижать меня к этой сетке, как в том коридоре, хочется сорвать с меня эту майку и забыть про все свои чертовы правила.   — Макс, заткнись, — проскрипел Харрингтон, а его руки, висевшие вдоль тела, тут же сжались в кулаки, а его самого начинало потрясывать от напряжения. Кажется, все то, про что он думал утром — пошло прахом.   — А что такое? Правда глаза колет? — она наклонила голову, и прядь волос коснулась его плеча, — Ты думаешь, я не видела, как ты убежал на парковку курить? Не видела, как у тебя руки тряслись, когда я тебя трогала? — Максин сделала еще полшага, почти касаясь его груди своей, — Знаешь, что я думаю, Стив? Я думаю, что ты хочешь меня, но ты до усрачки этого боишься. Ты боишься, что если ты прикоснешься ко мне по-настоящему, то твой идеальный мирок рассыплется. Ты боишься, что я не Клэр, что я не буду тебя слушаться, что я увижу, какой ты на самом деле, — больше не в силах сдерживаться Стив резко и сильно схватил ее за плечи, а его пальцы отрезвляюще впились в ее кожу, и он увидел, как она на мгновение задержала дыхание. Это была та самая провокация, которую он не мог проигнорировать.   — Ты думаешь, это игра? — его голос стал опасно тихим и вибрирующим, — Думаешь, ты можешь безнаказанно бить меня по самому больному, просто потому что ты теперь видишь?   — А ты докажи, что это не так, — прошептала она, вызывающе вскидывая подбородок, — Докажи, что ты не трус, Харрингтон или уходи и больше никогда не возвращайся в этот приют. Стив смотрел на нее, на ее распущенные волосы, на ее дерзкие губы, на эту черную майку. Он понимал, что она его уничтожает. Она унижала его за его порядочность, за его попытку быть лучше, чем он есть, и в этот момент его страх проиграл его ярости.   Он просто прижал ее к сетке вольера так, что та звякнула, и навис сверху, лишая ее пространства для любого маневра.   — Будь осторожна со своими желаниями, Мэйфилд, — выдохнул он ей в лицо, — Потому что, когда я перестану бояться… Тебе это может очень не понравиться, — он отпустил девушку так же резко, как и схватил, подобрал швабру и не глядя направился в другую сторону.    Макс стояла, прижавшись спиной к металлу, и чувствовала, как ее триумф медленно превращается в пугающее ожидание, она хотела его задеть, и она задела, и это было ужасно.   Стив до сих пор не уехал, он сидел в машине, глядя, как гаснет свет в окнах приюта. Слова Макс про его страх окончательно сожрали в нем все былое самообладание, которое он с горем пополам пытался выстроить последние недели, Он понимал, что она играет с огнем, и сегодня ему захотелось наконец-то позволить ей обжечься.   Когда девушка вышла, Стив уже стоял у двери с ее стороны: — Садись, — коротко бросил парень, смотря на нее, — Джейк не приедет, я видел, как он укатил в сторону города час назад, — Максин замерла, поправляя кожанку, накинутую поверх майки, она видела его лицо в свете фонаря. Харрингтон выглядел так, будто все игры давно закончились, его челюсти сжаты, взгляд тяжелый, а грудь слишком сильно напряжена, она поняла, что «мамочка-Стив» давно остался в прошлом.   — И что теперь, Харрингтон? Снова принудительная эвакуация? — Мэйфилд попыталась съязвить, но голос предательски дрогнул. Парень не ответил.    Он молча довез ее до трейлера и Макс так и не решилась нарушить эту напряженную тишину, но когда они припарковались в густой тени деревьев Форест Хилз, он не заглушил мотор, а в салоне, как будто стало невыносимо тесно. Запах ее ледяного горького апельсина смешался с его кедром, создавая гремучую смесь.   — Ты сказала, что я боюсь, — Стив медленно повернулся к ней, и в полумраке его глаза показались угольно-черными, — Думаешь, ты все про меня знаешь, Мэйфилд? Думаешь, я такой предсказуемый? — на выдохе напряженно проговорил он.   — А разве нет? — девушка лишь протестующе вскинула подбородок, но ее пальцы судорожно и предательски сжали край сиденья, — Ты же у нас правильный парень, ты скорее умрешь, чем нарушишь свои вонючие принципы, всем прочитаешь свои нудные лекции…   Но Харрингтон лишь резко подался вперед, сокращая расстояние до сантиметра: — Мои принципы сейчас горят в аду, Макс, вместе с твоими гребаными провокациями, — он перехватил ее лицо ладонью, но не так нежно, а властно, заставляя смотреть на себя, его палец с силой прошелся по ее нижней губе, — Ты играешь под столом в боулинге, ты бросаешь мне вызов в приюте, но ты даже не представляешь, что случается, когда ты получаешь то, что просишь.   — Так покажи мне, — прошептала она, и ее зрачки расширились, казалось, на весь глаз, сливаясь с голубой радужкой, — Или ты все-таки трус?   Стив не стал ее целовать, вместо этого он запустил руку ей под кожаную куртку, сминая ткань черной майки на ее талии, его ладонь была горячей на ее нежной коже, он медленно вел рукой вверх, чувствуя, как она вздрагивает и как ее дыхание становится рваным и частым.   — Я могу довести тебя до края прямо здесь, в этой машине, — его голос стал настолько низким, превращаясь в вибрирующий шепот, — И тебе не за чем и не за кем будет прятаться, никаких Дастина, Робин, никакого Джейка. Только ты и то, что ты так отчаянно пыталась разбудить все это время, — его рука остановилась прямо под ее грудью, он чувствовал, как бешено колотится ее сердце, а Макс лишь неосознанно выгнулась навстречу его ладони, закусив губу до крови. Он прижался своими губами к ее пульсирующей вене на шее, обдавая своим горячим, как и ее, дыханием, больше не двигая своими пальцами, — Ты хочешь, чтобы я перестал бояться, Макс? — он снова выдохнул, — Я перестал. Но сегодня ты пойдешь домой одна, и ты будешь всю ночь думать о том, как моя рука ощущалась на твоей коже. И о том, что в следующий раз я не остановлюсь, — он отстранился так же резко, как и начал, а Макс сидела, тяжело дыша, ее лицо уже предательски пылало от наплывших ощущений и она чувствовала себя одновременно и победительницей, и абсолютно уничтоженной, — Вон из машины, Мэйфилд, — тихо и напряженно сказал Стив, глядя в лобовое стекло, словно ее уже здесь быть и не должно, — Завтра в приюте. И постарайся надеть что-то менее вызывающее, у меня сегодня кончилось терпение.   — Придурок, — и через секунду девушка рывком выскочила из машины, бросив ему между делом со всей злости, с силой хлопая дверью бордовой БМВ, и не чуя под собой ног быстро направилась к трейлеру, чувствуя, как внутри все дрожит. И кажется, сейчас она была готова признать, что Стив победил в этом раунде.