Слепая зона

— Заткнись! — парень прижал ладонь, от которой так сильно воняла пивом и чем-то еще, к ее рту, другой рукой пытаясь расстегнуть свои джинсы.   И в этот момент дверь уборной просто перестала существовать. Она не открылась, а ее вынесли ударом ноги вместе с петлями и куском косяка, грохот был такой силы, что парень отстранился от Макс в сторону, не успев понять, что происходит.   В проеме стоял Стив.   И сейчас он не был похож на доброго мальчика, коим последнее время Мэйфилд так любила его попрекать. Его лицо было абсолютно белым, а глаза черными провалами, в которых не осталось ничего человеческого, он увидел все за одну секунду — разбитую губу Макс, порванную ткань ее белья, валяющуюся в стороне, на кафеле, ее полные ужаса и слез глаза. Харрингтон не кричал, и не задавал вопросов, он сделал два шага, и пьяный парень попытался что-то вскрикнуть, вскинув руки, но Стив просто схватил его за горло и оттащив с силой приложил головой об раковину. Звук был таким, будто раскололся арбуз, керамическое покрытие треснуло от удара, окрашиваясь красным. Но Стив не остановился, он вышвырнул обмякшее тело в коридор, как мешок с мусором, даже не глядя, куда тот упал.   В коридоре сразу послышались крики, кажется, что Робин и Дастин подбежали на шум, но Харрингтон вернувшись к выходу с усилием захлопнул то, что осталось от двери, закрывая их от общего коридора. Он развернулся к Макс и она увидела, как его трясло мелкой, едва заметной дрожью.   Парень медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не напугать ее еще сильнее, подобрался ближе, присев возле нее, Максин сидела, привалившись головой к разбитой раковине, ее пальцы судорожно сжимали края разодранного платья, которое не прикрывало уже абсолютно ничего, на щеке уже наливался багровый след от удара, а губа была разбита.   — Эй... — голос Стива надломился и начал подрагивать, он протянул руку, но замер в сантиметре от ее плеча, — Макс. Посмотри на меня. Ты здесь? Он что-то успел с тобой сделать? — он выдохнул и хотел закрыть глаза, чтобы не смотреть на нее, потому что сердце сжималось с неимоверной силой, пропуская удары уже где-то в ушах.   Она подняла на него взгляд, и в ее глазах не было привычного яда, только застывший, ледяной шок, который постепенно сменялся осознанием, она сглотнула кровь, и ее подбородок едва заметно дрогнул: — Я... Я в порядке, Стив. Просто... Платье испорчено, — девушка попыталась усмехнуться, но губа отозвалась резкой болью, и усмешка превратилась в судорожный вдох, — Убей его. Пожалуйста. Просто убей его.   — Я им займусь, обещаю, — Харрингтон протянул ей свою руку и снова посмотрел в ее ясные от набегающих слез глаза, — Ты можешь встать?   Макс кивнула, хватаясь за керамический край, пытаясь подтянуться за раковину, но руки дрожали так сильно, что она едва не сползла обратно и Стив тут же подхватил ее под спину, вставая с кафеля вместе с ней.   — Не надо, Стив. Я сама... Я сильная, ты же знаешь, — прошептала она, вцепляясь в его ладони, броня еще держалась, но по ней уже бежали глубокие трещины, — Не смей смотреть на меня с жалостью. Не смей.   — Это не жалость, Макс, — он прижал ее к себе, чувствуя, как ее сердце колотится о его грудь,, — Это злость, на него, на Джейка, на весь этот гребаный мир, который не может оставить тебя в покое.   Он аккуратно стер большим пальцем каплю крови с ее подбородка и Мэйфилд закрыла глаза, на секунду прижимаясь лбом к его ключице и это было мгновение, когда она позволила себе не быть бойцом. Всего секунда, прежде чем она снова выпрямилась, кутаясь в свою огромную кожанку. Стив мгновенно скинул с плеч свою куртку, выпуская девушку из своих объятий и аккуратно обернул ее вокруг ее талии, завязывая за рукава, чтобы прикрыть ее голые бедра.    — Увези меня отсюда, — выдохнула она, — Сейчас же. Пока я не начала разносить этот туалет вместе с этим уродом.   — Уже, — Стив подхватил ее на руки, фиксируя подбородком ее голову у себя на плече, — Держись за меня, — нервно выдохнул он, пытаясь сдерживать свои эмоции, — Больше никто тебя не тронет.     Он последний раз окинул взглядом уборную, тонкое кружево ее трусов, разорванное с мясом, так и осталось лежать там, на влажном холодном полу, и ему было невыносимо, убийственно больно даже просто смотреть в ту сторону. Он закрыл глаза на пару секунд, стараясь не думать о том, что происходило несколько минут назад и вышел уже в шумный коридор. Дверь, выбитая и сорванная с петель, сиротливо перекосилась на одной верхней петле, а в самом санузле второго этажа все еще оседал мелкий едкий туман из известковой пыли.   Макс спрятала лицо у него на шее, вдыхая его запах и понимая, что она все еще сильная, но сегодня ее сила в том, что она больше не одна, она чувствовала, как его сердце колотится под ее ухом — бешено, яростно, и знала, что если бы он пришел на секунду позже, от того этого пьяного парня в коридоре не осталось бы ничего живого.   Стив сделал широкий шаг назад, переступая порог, и в ту же секунду весь мир за пределами этой дверной коробки начал стремительно меняться. Музыка, которая еще пять минут назад сотрясала пол особняка Томми Эйча, теперь глухо затихала, словно кто-то невидимый медленно выкручивал колесико громкости до самого нуля. Басы больше не били по ушам, они превратились в далекую, мертвую, пугающую вибрацию где-то внизу.   Прямо под ногами, посреди узкого коридора второго этажа, распласталось тело парня из параллельного класса, кровь медленно сочилась сквозь его пальцы, которыми он обхватывал рассеченный лоб пачкая светлый воротник рубашки, но Харрингтону было абсолютно плевать, выживет он или захлебнется собственной кровью. Его белый кроссовок перешагнул через раскинутые ноги подонка без тени сомнения, он даже не опустил взгляд. Все, что сейчас существовало для него, это хрупкое тело, которое судорожно, до белых костяшек, цеплялось за его черную футболку.   Макс все еще в его руках, впивалась пальцами в ткань у него на груди с такой дикой, почти животной силой, что он чувствовал ее короткие ногти сквозь плотный хлопок, она не плакала, не стонала и не издавала ни единого звука, только ее дыхание рваное, частое, с тяжелым, свистящим хрипом на каждом выдохе обжигало его шею, напоминая о том, что она жива.   Его боль была не физической, она въелась глубоко под кожу, заставляя дышать с трудом, в его голове, точно заезженная пластинка, пульсировала одна единственная мысль, от которой во рту становилось горько.    «Я не успел. Черт возьми, я не успел».    Уверенный в себе Стив Харрингтон, который всегда знал, как разрулить любую лажу, сейчас просто перестал существовать, его разрывало от осознания того, что он опоздал всего на пару минут, если бы он не застрял на лестнице с Томми, если бы не тратил время на пятиминутную пустую болтовню у бара с Дастином, если бы пошел за ней сразу, как только она скрылась в глубине коридора… На его руках не лежало бы сейчас это хрупкое, дрожащее тело, завернутое в две куртки.   Коридор второго этажа стремительно забивался людьми, подростки, прослышавшие про дикий грохот и выбитую дверь, поднимались толпой с первого этажа, прижимаясь к стенам, здесь уже были все, но стоило Стиву сделать шаг вперед, неся Макс перед собой, как толпа начала безмолвно, в каком-то благоговейном ужасе расступаться. Ему не нужно было кричать, не нужно было просить или расталкивать их локтями, люди сами шарахались в стороны, едва завидев его лицо — каменное, бледное, со сжатыми до скрипа челюстями и глазами, в которых полыхал первобытный, смертоносный ад.   В этой гробовой тишине, прерываемой только тихим скулежом раненого парня на полу, Харрингтон двигался вперед, напролом, как ледокол. Прямо посреди этого живого коридора замерли Робин и Дастин, они поднялись на второй этаж одними из первых.   Хендерсон застыл, а его кепка съехала на затылок, а пластиковый стакан выпал из ослабевших пальцев, с глухим стуком покатившись по паркету, его лицо за долю секунды превратилось в белую маску абсолютного, парализующего ужаса, он переводил взгляд с расширенными зрачками с окровавленного парня на полу на Макс, которая все сильнее прятала голову у Стива на груди, буквально вжимаясь носом в его ключицу.   — Стив… — голос Дастина сорвался на жалкий, испуганный писк, когда он увидел свою подругу в таком ужасном состоянии, от которого захотелось лишь заплакать, — Что… Ккккто это?..   Робин среагировала мгновенно, она оказалась умнее и быстрее всех, одним жестким движением она перехватила Хендерсона за локоть, силой вжимая его в стену и преграждая ему путь, не позволяя сделать ни единого шага к Стиву. Ее собственные губы дрожали, а в глазах стояли слезы, но она не задала ни одного тупого вопроса, Бакли посмотрела Харрингтону прямо в глаза — долго, тяжело, с глухим, разделившимся на двоих пониманием катастрофы, она увидела рваный подол платья, торчащий из-под завязанной куртки Стива, увидела ее разбитую губу, и то, как бережно, но мертвой хваткой он прижимает девчонку к своему телу.   — Дастин, замолчи, просто закрой рот и иди за мной, — ледяным, не терпящим возражений шепотом приказала Робин, разворачиваясь спиной к толпе.   Толпа продолжала расступаться перед ними, образуя идеальный, чистый проход до самой лестницы. Он шел, чеканя каждый шаг, чувствуя, как девушка судорожно вздрагивает на его руках при каждом отдаленном звуке. Броня Мэйфилд не была сломлена до конца — она не рыдала, не умоляла, ее пальцы все еще держали его футболку с силой тисков и это был ее способ выжить, ее упрямая, дикая сила, но то, как она пряталась от сотен глазеющих на нее глаз в изгибе его шеи, говорило Стиву больше любых признаний, она доверяла ему свою жизнь. Полностью.   Парень начал медленно спускаться по широкой деревянной лестнице на первый этаж, музыка внизу все еще играла, но в самой гостиной уже воцарился штиль — волна шока со второго этажа докатилась до низа быстрее, чем они спускались.    Люди внизу замирали с поднятыми стаканами, оборачиваясь к лестнице, прямо у подножия, на кожаном диване, зажав между коленей пустую бутылку, спал Джейк. Он был мертвецки пьян, как будто отключился слишком внезапно и сам того не заметив, и пребывал в абсолютном, блаженном неведении относительно того, что прямо сейчас его «чувиху» выносят из этого дома на руках в чужих куртках. Стив прошел мимо дивана, даже не повернув головы. Джейк Коллинз для него перестал существовать, когда он услышал крик за дверью санузла.   Робин шла впереди, толкнув плечом тяжелую дубовую дверь особняка и впуская внутрь прохладный, влажный сентябрьский воздух Хоукинса. Когда они вышли на темное крыльцо, Максин сделала глубокий, судорожный вдох и еще сильнее сжала пальцы и он почувствовал, как она расслабилась всем телом, едва они оказались в темноте, вдали от неоновых ламп и сотен чужих глаз.   Стив аккуратно, стараясь не задеть дверной косяк, опустил Макс на переднее сиденье своей БМВ, она не хотела отпускать его футболку, ее пальцы разжимались медленно, неохотно, сантиметр за сантиметром, словно лишаясь единственной опоры. Он бережно перехватил ее руки, опустил их ей на колени и аккуратно поправил полы своей черной кожанки, которая все еще плотно облегала ее бедра, скрываясь внизу под курткой Билли.   — Сиди тихо. Я сейчас, — негромко прошептал он, заглядывая ей в глаза и Мэйфилд едва заметно кивнула, откидывая голову на подголовник, закрывая глаза.    Стив выпрямился и мягко прикрыл пассажирскую дверь, Робин стояла в двух шагах от него, зябко обхватив себя руками за локти, а Дастин остался чуть позади, у кромки газона, он все еще выглядел потерянным, растерянно теребя край своей футболки не зная, куда девать руки от этого нервного напряжения, которое он не мог контролировать.   Робин подошла ближе, в ее глазах, обычно полных хаотичных мыслей и искр, сейчас была только глубокая, чистая тревога.   — Стив… — тихо позвала она, и в ее голосе не было ни капли осуждения или расспросов, только глухое сочувствие, — Что теперь? Вызывать шерифа? Надо заявить на этого ублюдка…   Харрингтон устало потер переносицу, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело, оставляя после себя лишь тяжесть в мышцах, он посмотрел на девушку — открыто и без масок, позволяя ей увидеть всю ту боль и глухую ярость, которые он прятал от толпы в доме.   — Не надо шерифа, не сейчас, — парень покачал головой, и его голос прозвучал глухо и растерянно, — Макс этого не выдержит, если сейчас приедет Хоппер или вообще кто-то другой, начнутся допросы, протоколы… Ее это просто добьет. Ей нужно прийти в себя, без свидетелей.   Робин внимательно посмотрела на него, затем перевела взгляд на запотевшее стекло БМВ, за которым угадывался силуэт Макс.  Они оба прекрасно понимали, что Стив прав лишь потому что, для такой девушки, как Макс Мэйфилд продолжение вечера в полицейском участке будет значит очередная война для окружающего ее мира, Робин знала, как сильно Макс дорожит своей независимостью, и понимала, что официальное расследование сейчас станет для нее еще одним насилием.   — Ладно, — Бакли вздохнула, кивнув, — Ты прав, шериф подождет, но куда ты ее повезешь? В Форест Хилз? Стив, она там одна, в этой пустой коробке… — на выдохе, чуть не плача начала Робин.   — Нет, трейлер я ее не отпущу, — парень твердо перехватил ключи от машины, — Отвезу к себе, побуду с ней, прослежу, чтобы все было нормально, — он выдохнул, это «чтобы все было нормально» так сильно сейчас прорезало его уши.   Робин на секунду замерла, но тут же понимающе кивнула: — Да, это правильно, — тихо согласилась она, зябко кутаясь в куртку, — В трейлере ей сейчас точно делать нечего. А Джейку… Мне пойти разбудить этого идиота? Надо сказать ему, что ты увозишь Макс.   Харрингтон приоткрыл водительскую дверь, и в его взгляде, брошенном в сторону особняка, мелькнуло ледяное безразличие: — Мне плевать на Джейка. Абсолютно похер, что он там подумает, когда протрезвеет, — процедил Стив, и его голос прозвучал жестко, без тени привычной мягкости, — Пусть дрыхнет на своем диване дальше, если завтра у него появятся вопросы мне насрать. Главное, забери отсюда Дастина поскорей, он сам не свой.   — Все сделаю, Харрингтон, — девушка грустно улыбнулась и сделала шаг вперед, крепко, на секунду обняв Стива за плечи, поддерживая его, — Не переживай. Езжай.   — Спасибо, Роб, — выдохнул он ей в плечо, чувствуя, как от этой короткой поддержки внутри становится немного легче.   Он сел за руль, захлопнул дверь и завел мотор, БМВ тихо заурчала, фары разрезали ночную темноту и туман парковки у дома, Стив перевел взгляд на Макс — она сидела неподвижно, закутавшись в две куртки, уставившись в одну точку на лобовом стекле, он включил печку на полную мощность, перевел рычаг передач и плавно тронулся с места, оставляя этот проклятый особняк Томми Эйча позади.     Стив вел машину одной рукой, вторая намертво сжимала ладонь Макс на рычаге переключения передач, он гнал по ночному Хоукинсу, не глядя, игнорируя красные светофоры. В салоне БМВ висела тяжелая, густая тишина, нарушаемая только ее прерывистым дыханием.   Макс сидела, закутавшись в куртку, чувствуя, как кожанка Стива на ее коленях перебивает своим кедром аромат исходящий от куртки Билли на ее плечах, и от этого она почувствовала себя спокойнее, сейчас ей этого совсем не хватало. Она смотрела в окно на пробегающие огни фонарей, и ее зрение, которое она так лелеяла, сейчас казалось ей проклятием, она слишком четко видела в отражении стекла свою разбитую разбитую губу и синяк на щеке.   — Мы едем ко мне, — коротко бросил Харрингтон и это не было вопросом, — В Форест Хилз сейчас небезопасно для тебя, я не оставлю тебя одну там, где любой придурок может постучать в дверь.   Макс молчала и не спорила, у нее не было сил на яд, она просто плотнее прижалась к сиденью, чувствуя, как адреналин сменяется тягучей усталостью.         Стив аккуратно закрыл входную дверь изнутри, замок защелкнулся, и в квартире воцарилась прежняя глухая тишина. Прихожая была погружена в полумрак, свет уличного фонаря из окна гостиной едва пробивался сквозь темноту, парень включил светильник и бережно помог Макс опуститься на невысокую обувную тумбу, не давая ей потерять равновесие. На ее бледном лице, подсвеченном сбоку, отчетливо проступил багровый след от удара на щеке, нижняя губа припухла, где виднелась немного запекшаяся кровь, но даже этот кошмар не мог лишить ее черты привычной упрямой красоты.   Парень встал вплотную и начал медленно освобождать ее от слоев одежды, пока она пребывала в неком спокойном трансе, он аккуратно расстегнул жесткую молнию куртки Билли и стянул ее с плеч, затем развязал рукава своей черной кожанки, которая была обернута вокруг бедер. Стоило тяжелой коже упасть на пол, как Стив почувствовал, как у него перехватило дыхание, ткань черного платья была безжалостно разорвана, обнажая низ кожи живота.   Он молча опустился перед ней, присев, заставив себя отвести взгляд от разорванного подола, а его пальцы, все еще слегка подрагивающие от адреналина, коснулись шнурков ее грубых черных ботинок. Харрингтон действовал предельно аккуратно, он медленно ослаблял натяжение кожи, чтобы не причинить ей боли. Он нежно высвободил ее ноги из тяжелой обуви и носков, на секунду задержав ладони на ее холодных лодыжках, согревая их своим теплом.   — Все, — тихо сказал он, поднимаясь и заглядывая ей в глаза, — Иди в ванную. Смой с себя все это, до конца.   Максин послушно, без единого спора или колкости, поднялась с тумбы, ее распущенные рыжие волосы растрепанно упали на спину, она зашагала по коридору в сторону ванной комнаты, наступая босыми ногами по прохладному полу.   — Там на полке есть чистое полотенце, — крикнул он ей вслед, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, — Я сейчас найду тебе свою футболку.   Парень быстро прошел в спальню, открыл шкаф и выудил оттуда большую, мягкую черную футболку, которая приятно пахла стиральным порошком. Вернувшись к ванной, он остановился перед закрытой дверью и негромко постучал по дереву.   — Макс? Я принес вещи. Положу здесь? — спросил он на выдохе.   В ответ не раздалось ни звука. Тишина за дверью была неестественной, глухой и пугающей и Стив нахмурился, чувствуя, как внутри снова начинает нарастать тревога, он постучал сильнее: — Макс, ответь мне. Ты в порядке? — Снова молчание. Не выдержав, Харрингтон нажал на ручку и толкнул дверь внутрь, готовый увидеть самое худшее.   Ванная комната была залита мягким желтым светом. Мэйфилд стояла спиной к нему, прямо возле белой ванной, в которой еще не была набрана вода. Она была полуголой. Ее разорванное узкое платье застряло где-то на уровне бедер, ткань перекрутилась и запуталась, и Макс, судорожно дергая подол дрожащими руками, просто замерла, не в силах снять его до конца. Ее спина с резко проступившими позвонками мелко вздрагивала, а распущенные рыжие волосы закрывали лицо, когда она бессильно опустила руки вдоль тела.   Парень замер в дверях всего на секунду, а горло опять перехватило от глухой, давящей ярости на того ублюдка, который заставил Макс выглядеть так беспомощно запутавшейся в собственной одежде посреди пустой ванной. Но он тут же подавил этот всплеск, сейчас ей нужен был не защитник, готовый крушить стены, а кто-то, кто сможет действовать предельно тихо и аккуратно. Он сделал шаг вперед, мягко прикрыв за собой дверь, чтобы не допустить сквозняка.   — Макс, — негромко позвал он, подходя со спины, — Позволь мне.   Она не вздрогнула, не попыталась закрыться или съязвить, ее упрямая, жесткая броня, которую она носила окончательно истончилась, девушка просто замерла, опустив голову, пока ее плечи продолжали мелко подрагивать под копной распущенных рыжих волос.   Его пальцы коснулись перекрученной, порванной ткани черного платья. Тонкий шелк намертво засел в несколько местах на ее талии и бедрах, смешавшись с нитками разорванных швов. Стив действовал медленно, с запредельной, почти пугающей нежностью. Он аккуратно потянул заклинившую молнию, стараясь даже случайно не задеть ее кожу. Внутри него, где-то глубоко на дне сознания, ворочалось привычное, тяжелое мужское желание — Макс была полуголой, ее спина, изгиб талии и бедер были прямо перед его глазами, и он слишком хорошо помнил вкус ее губ в запотевшей БМВ, его тянуло к ней с дикой силой, но сейчас эта чистая, концентрированная забота перекрывала все остальное. Он видел багровый след на ее щеке, видел, как сильно ее трясет, и его эго просто заткнулось, он хотел только одного — защитить ее, смыть с нее этот вечер.   — Все, — тихо выдохнул он, когда молния раскрылась полностью и он аккуратно стянул остатки разорванного платья вниз, позволяя ткани упасть к ее ногам, и сразу же выпрямился. Харрингтон намеренно не стал разглядывать ее обнаженное тело, давая ей крошечную иллюзию контроля над ситуацией.   Парень потянулся к крану и включил горячую воду, и ванная комната быстро начала наполняться густым, влажным паром, пахнущим теплом и чистой водой. Пока вода стремительно текла из крана, он указал рукой и Мэйфилд послушно, словно во сне, перешагнула через бортик и опустилась в теплую воду. Она тут же обхватила колени руками, утыкаясь в них подбородком. Распущенные волосы поплыли по поверхности воды рыжими пятнами.   Стив опустился на колени, на несколько секунд оперевшись локтями о бортик ванной, посмотрев на нее, но через пару секунд отвел взгляд и взял мочалку, наливая на нее своего геля для душа. Он чуть придвинулся ближе к краю ванны, опустив руки в воду и начал бережно, мыть ее плечи. Вода была горячей, а Харрингтон касался мучительно нежно, смывал мыльную пену с ее ключиц, аккуратно проводил мочалкой по ее спине, убирая густые длинные волосы, которые мешали, прослеживая пальцами каждый резко проступивший позвонок. Макс зажмурилась, подставляя шею под его теплые ладони и в какой-то момент Стив наклонился чуть сильнее, чтобы смыть пену с ее волос, и поток воды из лейки случайно плеснул ему прямо на грудь. Черная футболка мгновенно облепила его торс, а капли воды потекли по его шее, но он даже не шелохнулся. Ему было абсолютно плевать на свою мокрую одежду, все его существо было сосредоточено на том, чтобы вернуть Максин ощущение безопасности.   Когда он аккуратно коснулся влажным краем полотенца ее лица, смывая остатки крови с припухшей нижней губы и Макс наконец открыла глаза. Она посмотрела на него в упор, без своей привычной колючей защиты, а ее взгляд был чистым, огромным и уязвимым. Она увидела, что Стив сам уже наполовину мокрый, его волосы растрепались от пара, а футболка прилипла к телу, но в его глазах не было ни капли похоти. Только бездонная, тихая забота.   — Ты промок, Харрингтон, — тихо, почти беззвучно прошептала она, и ее разбитая губа едва заметно дрогнула.   — Ерунда, — Стив слабо улыбнулся, убирая мокрую рыжую прядь с ее лба. — Главное, что ты теперь точно чистая. Вылезай.   Он помог ей подняться, вода с шумом стекала с ее тела, когда он бережно накинул на ее плечи огромное пушистое полотенце. Девушка стояла неподвижно, пока Харрингтон мягкими движениями бережно собирал воду с ее длинных рыжих волос. Полотенце быстро тяжелело, впитывая всю влажность, а Стив действовал так осторожно, словно сушил крылья пойманной птицы.   «Она такая хрупкая, когда не пытается укусить, — думал парень, перебирая пальцами влажные пряди, — Я хочу ее, до безумия хочу, прямо сейчас, в этом пару. Но если я сделаю хотя бы одно неверное движение, если выдам то, как у меня сбоит дыхание от близости ее голого тела, она решит, что я ничем не лучше того мудака. Я должен быть просто стеной, просто безопасным углом».   Макс стояла, уткнувшись лбом в его сухое плечо, точнее, в ту часть футболки, которая осталась сухой на самом верху.   «Он пахнет мылом и кедром, и он мокрый из-за меня, — мысли Макс текли медленно, плавясь в остатках тепла от горячей воды, — Стив Харрингтон, ты придурок со своим рыцарским кодексом, но, боже, как хорошо, что ты именно такой. Мне так страшно утонуть в том, что ты со мной делаешь, но сейчас мне просто нужно, чтобы твои руки держали меня».   Стив отложил полотенце и аккуратно расправил приготовленную черную футболку, помогая ей продеть руки в широкие рукава и осторожно опустил мягкую ткань вниз. Футболка утопила Макс в своих складках, дойдя ей до середины бедра.   — Пойдем, — тихо сказал он, придерживая ее за локоть.   Он не стал подхватывать ее на руки, понимая, что ее гордости и так сегодня досталось, парень просто сопровождал ее, мягко направляя и подставляя плечо как опору, пока они шли по прохладному паркету коридора к спальне. Макс шла сама, уверенно, но ее пальцы все равно слегка придерживались за край его мокрой футболки на боку. И как ни странно, именно сейчас это его «ведение под локоть» не бесило ее ни капли, а наоборот заставляло лишь успокоиться и почувствовать то самое спокойствие.   — Ложись, — уже в спальне он аккуратно откинул тяжелое одеяло и посмотрел на нее, а затем перевел взгляд на собственную одежду, все прилипло к ребрам, а джинсы намокли на коленях, — Я сейчас приду, мне тоже нужно смыть с себя все это дерьмо. Весь этот вечер.   Ему действительно не терпелось оказаться под струями воды, и дело было даже не в мокрой одежде, Стиву Харрингтону жизненно необходимо было побыть эти пять минут в одиночестве, чтобы просто смыть с себя остатки липкого кошмара особняка Томми Эйча, прийти в себя и успокоить бешено бьющееся сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди от близости Макс. Ему нужно было смыть с себя чужую кровь, которая еще отдавалась пульсацией на своих пальцах, и собственную ярость.   — Не торопись, Харрингтон, — Макс послушно скользнула под одеяло, кутаясь в него по самый подбородок, тихо, почти беззвучно отзываясь из-под него, — Твоя квартира никуда не убежит. И я тоже.   Стив лишь коротко кивнул и закрыл дверь в спальню и быстро пошел обратно в ванную, срывая с себя на ходу мокрую одежду, мечтая только о ледяном душе, который поможет ему вернуть холодный рассудок.     Струи ледяной воды с силой били парня по затылку, заставляя мышцы шеи судорожно каменеть, он уперся ладонями в скользкий кафель, опустив голову под мощный поток, и просто слушал, как вода с шумом уходит в слив. Ему нужно было вытравить этот вечер из памяти. Смыть запах мерзкого пунша, чужую кровь и этот липкий, парализующий ужас, который сковал его, когда он выбивал дверь туалета. «Успокойся, Харрингтон. Дыши ровно, все закончилось, — приказывал он себе, пока ледяные капли стекали по его груди».   Выключив воду, он быстро обтерся полотенцем до красноты кожи и взяв с края раковины свои серые штаны и футболку, быстро оделся. Он бросил торопливый взгляд в зеркало, небрежно взъерошил мокрые волосы полотенцем и взял с полки аптечку. Достав из нее спирт и чистую вату, Стив направился в спальню, дверь открылась с тихим щелчком, а в комнате царил густой полумрак, рассекаемый лишь бледным светом из окна. Максин лежала под одеялом, свернувшись калачиком, и ее рыжие влажные волосы ярким пятном выделялись на белой подушке. Парень бесшумно подошел и сел на самый край матраса.   — Макс, — негромко позвал он, — Надо обработать губу. Будет немного щипать, как всегда.   Мэйфилд медленно открыла глаза и чуть приподнялась на локте, сбрасывая одеяло до плеч и послушно подставила лицо, но ее взгляд был непривычно серьезным, глубоким и пугающе осознанным. Стив быстро намочил вату спиртом и аккуратно перехватил ее за подбородок, касаясь припухшей нижней губы. Макс резко втянула воздух сквозь зубы, антисептик обжег рану.   — Терпи, Мэйфилд. Ты же у нас железная, — Харрингтон попытался вернуть в голос свою легкую иронию, но вышло хрипло и слишком тихо, — Вечно ты находишь приключения на свою голову, то за ключами в школу приходишь, то в боулинге… — попытался он разрядить обстановку.   — Замолчи, Харрингтон, — перебила она его, и ее голос прозвучал на удивление твердо, она смотрела прямо на его губы, а затем подняла глаза выше, встречаясь с ним взглядом, — Хватит болтать, и хватит строить из себя святого.   Стив замер, а спирт и вата так и остались зажаты в его пальцах, когда Макс осторожно, но уверенно перехватила его запястья, в ее движении не было ни капли прежней злости, агрессии или попытки что-то доказать, ее ладони были мягкими, а пальцы коснулись его кожи с робкой, почти умоляющей нежностью, которая была совершенно ей не свойственна. Она медленно потянула его руку вниз, и парень послушно опустил бутылку и вату на прикроватную тумбочку, не сводя с нее потемневшего взгляда.   Макс, оставаясь полусидя на постели, подалась вперед, она потянулась к его губам медленно, словно давая ему шанс отстраниться, если он все еще хотел играть в своего «правильного» парня, Стив помедлил всего долю секунды — ровно столько, сколько требовалось его разуму, чтобы окончательно сдаться перед тем, что происходило между ними. Когда ее губы коснулись его, он ответил, это не было похоже на взрыв на аэродроме или столкновение в раздевалке, Харрингтон целовал ее мучительно нежно, тягуче, едва касаясь поврежденной нижней губы, словно пытался вылечить ее этим прикосновением. Все его скрытые эмоции, вся та глубокая, пугающая нежность, которую он так долго в себе давил, сейчас вылились в этот поцелуй. Ладонь Стива медленно поднялась к ее лицу, он бережно обнял ее пальцами за затылок, зарываясь в мягкие, все еще слегка влажные рыжие волосы, удерживая ее так трепетно, будто она была сделана из тончайшего хрусталя. Макс тихо выдохнула ему в губы, полностью расслабляясь в его руках, а ее пальцы скользнули выше по его предплечьям, несмело оглаживая плотную ткань серой футболки.   Когда поцелуй стал глубже, наполняясь густым, вязким теплом, девушка медленно отстранилась всего на несколько сантиметров, ее дыхание щекотало его подбородок. В полумраке спальни ее глаза уже лихорадочно блестели, она не произнесла ни слова, но ее движения были осознанными и лишенными прежнего страха перед его властью. Максин перехватила край его черной футболки, и медленно потянула ее вверх, через голову. Сбросив ткань на пол, она осталась совершенно голой на его прохладных светлых простынях, и в этом жесте не было вызова, это было абсолютное, чистое доверие, то, чего Макс Мейфилд не позволяла себе никогда и ни с кем.   Стив замер от неожиданности, глядя на нее, и его сердце пропустило удар, она сидела перед ним, хрупкая, залитая бледным лунным светом из окна, с багровеющим следом на щеке, но сейчас она казалась ему самой прекрасной женщиной в мире. Забота и нежность, которые переполняли его, окончательно стерли все границы.   Макс медленно опустилась назад на подушку, увлекая его за собой, ее пальцы, все еще хранившие едва уловимый аромат его геля для душа, мягко скользнули по его шее, переплетаясь на затылке Стива, и его кожа мгновенно отозвалась на это прикосновение, его собственные волосы, все еще влажные после ледяного душа, коснулись ее лба, смешиваясь с ее прядями. Он мягко уперся ладонями по обе стороны от ее обнаженных плеч, удерживая свой вес, напряжение в его руках было почти осязаемым, но он бережно сохранял дистанцию в несколько сантиметров, он смотрел на нее сверху вниз — на эти раскинувшиеся по подушке волосы, на разбитую губу, на обнаженную грудь, его сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, этот глухой стук заполнял всю полутемную спальню. Внутри него полыхал пожар, но пресловутое благородство и животный страх сделать ей больно заставили его остановиться.   — Макс… — прошептал он, и его голос сорвался, прозвучав непривычно глухо и бесконечно нежно, аккуратно перехватывая ее запястье и удерживая у своей шеи, — Постой, так нельзя. Ты… Ты пережила такое пару часов назад. Ты сейчас напугана, ты в шоке и просто не понимаешь, что делаешь. Я не могу… Не могу так с тобой. Не сегодня, — Харрингтон попытался слегка отстраниться, медленно потянув ее руки вниз, давая ей возможность закрыться, укрыться одеялом, вернуться в свою безопасную раковину и Стив готов был уйти спать на диван в гостиную, готов был выть от желания за дверью, лишь бы не стать для нее еще одним источником давления.   Но Максин не отпустила, ее ладони скользнули по его предплечьям, удерживая его, и вместо привычного колючего взгляда она посмотрела на него так, что у Стива перехватило дыхание, из ее глаз исчезли все баррикады, весь тот яд, которым она защищалась на аэродроме и в приюте, она была абсолютно спокойна, это была тихая, глубокая, не свойственная ей нежность.   — Стив, пожалуйста, — тихо, почти беззвучно попросила она, а ее припухшая губа едва заметно дрогнула, но взгляд оставался твердым, — Я все понимаю, я хочу этого. Я хочу смыть этот вечер с себя… Полностью. Смыть те чужие, грязные прикосновения, я хочу чувствовать только твои руки на себе. Твое тепло, я хочу запомнить этот день только так… Твоим, — эти слова, сказанные без единой капли отчаяния или агрессии, окончательно уничтожили его защиту, и сейчас это была не игра, а чистая, обнаженная попытка быть вместе сейчас, она просила его стать ее спасением, ее очищением.    И Стив сдался. Он медленно опустился к ней, прижимаясь своим телом к ее хрупкой, согретой постелью коже, его губы нашли ее губы и поцелуй снова был бесконечно тягучим, бережным, запредельно нежным. Харрингтон едва касался ее раны, бережно касаясь языком места где еще застыла кровь, вылечивая ее каждым мимолетным движением. Макс тихо выдохнула ему в рот, ее тело уже обмякло под его весом, полностью растворяясь в этом тепле. Она медленно запустила ладони под край его серой футболки, поглаживая горячую кожу его спины, чувствуя, как перекатываются его мышцы. Напряжение, державшее ее все эти часы, окончательно растаяло, девушка потянула ткань вверх, и Стив послушно приподнялся, помогая ей сбросить футболку на пол.   Парень ласкал ее так, словно прикасался к самому хрупкому существу во вселенной, его ладони скользили по ее ребрам, по талии, оставляя после себя шлейф обжигающего, чистого обожания. Он не спешил скользить ниже ее талии, сейчас его горячие руки медленно поднимались по ее ребрам вверх, возвращая Макс то самое ощущение безопасности, которое у нее пытались отнять. Харрингтон наклонился, прижимаясь губами к ее ключице, и Макс шумно выдохнула ему в волосы, ее пальцы несмело, но крепко переплелись на его затылке. Стив двигался мучительно нежно, словно балуя каждый сантиметр ее кожи, ее пальцы бережно очертили грудь, изучая изгибы с трепетом, он ласкал ее медленно и Макс чувствовала, как от этой тихой, густой нежности внутри все плавится. Она потянулась к нему сама, ловя его губы своими. Ее влажные рыжие пряди путались с его волосами, а ладони скользили по его обнаженным лопаткам, согревая кожу. Стив целовал ее пальцы, внутреннюю сторону запястий, возвращался к ее лицу, бережно обходя разбитый край нижней губы.    Но когда он снова наклонился, чтобы поцеловать ее шею, Макс вдруг замерла, ее ладони уперлись в его грудь — мягко, но настойчиво, заставляя его остановиться и парень тут же зафиксировал тело, удерживая себя на руках, а в его глазах в полумраке промелькнула мимолетная тревога, но он не отстранился, продолжая ловить каждое ее движение.   — Макс? Все хорошо? — тихо, едва слышно спросил он.   Она смотрела на него снизу вверх, и в ее огромных голубых глазах не осталось злости, девушка держала свои ладони на его груди, чувствуя, как бешено бьется его сердце, и лишь пыталась подобрать слова.   — Стив… — Макс волнуясь сглотнула, и ее пальцы сильнее сжались на его груди и в полумраке спальни ее голос прозвучал совсем тихо, без намека на прежнюю дерзость, — Я просто хочу, чтобы ты знал, — она вздохнула и посмотрела в его глаза, — До тебя… Никого не было. Вообще. Ты у меня будешь самым первым.   Стив на несколько секунд замер, словно его ударило током и уставился на нее во все глаза. В голове уже со свистом пронеслась лавина мыслей, а его хваленое благородство в эту секунду дало мощную трещину.   — Черт, Макс… — Харрингтон медленно опустился на локти рядом с ней, утыкаясь носом в ее плечо, тяжело дыша и запуская пальцы в свои влажные волосы. Его лицо уже начало искажаться от сложной внутренней борьбы, — Черт. Ты серьезно? — его не пугала своеобразная ответственность, пугало другое. Обстоятельства. Все это безумие, происходящее прямо сейчас, — Так нельзя, — Стив покачал головой, а его голос стал сорвался на хрип, — Сначала этот мудак, туалет, кровь… А теперь это? Это неправильно. Нельзя делать такие вещи при таких… Странных обстоятельствах. Ты сейчас на эмоциях после пережитого кошмара. Давай остановимся. Пожалуйста. Я просто лягу рядом, — он попытался мягко отстраниться, но Мэйфилд не дала ему уйти, она придвинулась ближе, ее ладонь легла на его теплую щеку, заставляя Стива снова посмотреть на нее, в ее жесте было столько спокойной, нежной уверенности, что он просто онемел.   — Послушай меня, — тихо, но твердо попросила она, — Именно поэтому, я хочу, чтобы моим первым мужчиной был ты. Здесь, после того, как ты меня вытащил. Я хочу перекрыть тот кошмар тобой, твоими руками. Понимаешь? Помоги мне.   Парень смотрел в ее огромные, честные глаза и чувствовал, как его железная выдержка плавится и стекает вниз. Этот живой, лишенный пафоса аргумент выбил из него последние остатки сопротивления, она просила не о жалости, она просила о спасении, которое мог дать только сейчас он.   — Ты с ума меня сведёшь, Мэйфилд, — выдохнул он, окончательно сдаваясь, Стив снова потянулся к ней, накрывая ее губы своими, поцелуй вышел глубоким и бесконечно бережным. Он целовал ее, вкладывая в это всю свою нежность, медленно спускаясь от губ к подбородку, а затем к шее. Его ладони снова ласково гладили ее ребра и талию, и он медленно опустился поцелуями ниже, ведя губами по ее, подтягивающемуся от каждого вздоха животу, и аккуратно остановился между ее разведенных ног. На этом моменте он замер, вглядываясь в нее в полумраке и опустился ниже, его влажные после душа волосы коснулись ее бедер, заставив Макс судорожно вздохнуть и до предела натянуть простыни пальцами.    Он чувствовал, как на его плечи легла ответственность — ей должно быть хорошо и ей не должно быть больно. Он обязан сделать этот первый раз идеальным. Он действовал как искушенный, запредельно внимательный человек, знающий каждый изгиб женского тела, но сейчас вкладывающий в это всю свою нежность. Стив не стал торопиться, он начал с ее щиколоток, поднимаясь поцелуями по внутренней стороне голеней. Макс мелко задрожала и ее колени непроизвольно разошлись шире.   — Стив… Что ты… — ее голос сорвался, прозвучав по-детски потерянно, ей не хватало опыта, она понятия не имела, как реагировать на такую ласку, но ее тело, ведомое чистым, лихорадочным желанием, само подавалось навстречу его губам.   — Тихо, Мэйфилд. Просто расслабься, — негромко бросил он, прижавшись губами к нежной коже на внутренней стороне ее бедра. Стив медленно поднимался выше, целуя ее бедра, пах, возвращаясь к плоскому животу, который судорожно втягивался от каждого его прикосновения. Он дразнил ее, намеренно оттягивая главный момент, пока Макс не начала прерывисто, часто дышать, выгибаясь на простынях. Когда его губы и язык наконец нашли ее самую чувствительную точку между ног, Макс застонала, напрочь забыв о своей хваленой независимости, это было слишком остро, слишком ново. Она попыталась инстинктивно свести колени, испугавшись этой лавины ощущений, но Стив мягко, но непреклонно зафиксировал ее бедра своими ладонями.   — Не закрывайся от меня, Макс, — выдохнул он в ее горячую кожу, — Смотри на меня, — он приподнялся, ее глаза казались огромными, блестящими от подступающих слез удовольствия, она видела его мокрые волосы, его напряженные плечи и то, с каким обожанием он на нее смотрит. Девушка была неопытной, она путалась в собственных реакциях, но ее пальцы впились в его прическу, притягивая его ближе, умоляя не останавливаться.   Парень ласкал ее языком медленно, глубоко, с пугающим мастерством, заставляя ее задыхаться, чувствуя, как под его пальцами дрожат ее мышцы, как она плавится от этого тягучего, невыносимого наслаждения. Он целовал ее живот, ноги, снова возвращался к ее центру, пока Макс не закинула голову назад, содрогаясь в первом в своей жизни, чистом, как яркая вспышка, оргазме.   Когда она обмякла на подушках, тяжело и часто дыша, Стив медленно поднялся, скользя телом по ее телу, и прижался своими губами к ее разбитой губе, запредельно нежно, убирая со лба влажные рыжие пряди.   — Ну как? — тихо, почти шепотом спросил он, глядя в ее затуманенные глаза, — Твой инструктор сегодня справился с задачей?   — Ты невыносим, Харрингтон, — Макс слабо улыбнулась, и притянула его за шею к себе, увлекая в новый поцелуй, — Иди ко мне.   Ее губы, все еще влажные и горячие, пахли им, а в каждом движении появилось новое, незнакомое раньше нетерпение, она скользнула ладонями вниз по его спине, упираясь пальцами в резинку его серых штанов.   — Сними их, — тихо, почти приказанием прошептала она ему в самые губы, — Я хочу.   Стив коротко усмехнулся, хотя внутри него в этот момент все окончательно расплавилось, напряжение между ног стало почти болезненным, он приподнялся, быстрым движением сбросив все остатки одежды на пол, оставаясь полностью обнаженным перед ней.    Не разрывая их зрительный контакт, он вслепую протянул ладонь в сторону и открыл ящик прикроватной тумбочки и в тишине шорох открываемой упаковки прозвучал негромко, но у Макс все равно перехватило дыхание. Он действовал без лишней суеты, спокойно и уверенно и на секунду приподнявшись на коленях, его пальцы, что мгновение назад бережно касались ее бедра, проскользили вниз, одним плавным, привычным движением он натянул защиту. Девушка молча наблюдала за его четкими движениями, чувствуя, как внутри все окончательно плавится от предвкушения. В его действиях не было спешки, только сосредоточенность на том, чтобы все прошло правильно, хотя он сам ощущал, как его собственное тело горит и требует немедленной, жесткой разрядки. Ему мучительно, просто невыносимо хотелось взять ее прямо сейчас — быстро, глубоко, так, как ему нравилось, его нутро требовало скорости, но, глядя на нее и на то, как она судорожно сжала пальцами подушку, Стив заставил свое эго заткнуться. Он помнил, что он у нее первый, и сейчас он был обязан думать только о ней.   Он аккуратно устроился между ее ног, нависая сверху на вытянутых руках, а его колено мягко развело ее бедра еще шире.   — Макс, — Стив наклонился к ее уху, его дыхание было сбитым и тяжелым, — Если будет больно… Хоть немного… Просто скажи мне. Ладно? Надави на плечи. Я сразу остановлюсь.   — Стив, перестань сомневаться, — выдохнула она, и ее пальцы крепко обхватили его бицепсы, — Просто… Начни.   Он прижался к ней вплотную, чувствуя грудью каждое ее прерывистое дыхание. Действуя с запредельной, осторожностью, касаясь ее, медленно, словно по миллиметру, заставляя себя сдерживать каждый животный порыв, парень начал плавно входить в нее, Макс резко втянула воздух сквозь зубы и на мгновение зажмурилась, а ее ногти больно впились в его плечи. И он сразу замер, застыв на половине движения, его мышцы горели от дикого напряжения, пот выступил на лбу, а сознание буквально умоляло толкнуться глубже, но он удерживал себя колоссальным усилием воли.   — Больно? — шепотом спросил он, бережно касаясь губами ее кожи, целуя ее в висок.   — Нормально… — девушка открыла глаза, ее дыхание постепенно выравнивалось, а тело медленно, принимало его в себя, привыкая к этой новой, заполняющей изнутри тяжести, — Не останавливайся, Харрингтон. Все хорошо. Правда.   Она чуть подалась бедрами навстречу, ослабляя хватку на его плечах и Стив почувствовал, как ее внутренние мышцы обхватили его, горячие, узкие и влажные, и этот безмолвный знак стал для него зеленым светом. Убедившись, что она полностью адаптировалась и первоначальная резкая боль ушла, уступая место густому, вязкому теплу, он вошел до самого конца, соединяя их тела воедино. Он заставил себя сделать глубокий вдох, усмиряя бешеный пульс, и начал медленно, плавно двигаться внутри нее, задавая самый мягкий, тягучий ритм, концентрируясь исключительно на ее тихих вздохах и на том, как ее пальцы слегка гладят его лопатки, полностью растворяясь в этой бесконечной ночи.   Макс, полностью отпустив контроль, подавалась ему навстречу, плавясь от этого вязкого тепла. Его ладони скользили по ее телу, не оставляя без внимания ни один участок кожи. Он касался кожи абсолютно везде, поднимался к животу и снова возвращался к груди, бережно сминая ее в своих пальцах, а девушка тихо стонала ему в плечо. Ее влажные руки блуждали по его обнаженной спине, пальцы очерчивали рельеф, а ногти слегка царапали кожу, требуя еще большей близости.   Когда градус в комнате поднялся до предела, Харрингтон аккуратно перехватил ее за талию, помогая изменить позу. Он бережно повернул ее на бок, устраиваясь сзади, в этой позиции теснота их тел стала абсолютной. Стив плотно прижался своей грудью к ее спине, обнимая Макс одной рукой за плечи, а второй продолжая собственнически проводить ладонью по ее бедру и животу. Мэйфилд судорожно втянула воздух, выгибая спину, и ее рыжие распущенные волосы рассыпались по его лицу и шее, щекоча кожу, Стив уже двигался размеренно, но мощно, удерживая ее за бедро, заставляя чувствовать каждый сантиметр своего тела. Он наклонялся и целовал ее шею, плечи, ключицы, оставляя на коже влажные, горячие следы. Она теряла голову от этой лавины ощущений, ведомая лишь инстинктами и диким желанием, она сама откидывала голову назад, ловя его губы для неторопливых, долгих поцелуев, и закидывала ногу выше, позволяя ему входить до самого предела. Ей было не просто приятно, ее сжигало изнутри этой небывалой нежностью, смешанной с первобытным мужским собственничеством, которое исходило от каждого его движения. Он делал все, чтобы этот первый раз стер из ее памяти весь грязный кошмар этого вечера, и у него это получалось.   Харрингтон держался из последних сил, ощущение ее горячих, влажных мышц, сжимающих его при каждом толчке, сводило его с ума, превращая финал в мучительное, но прекрасное ожидание. Он ласкал ее низ живота, спускался пальцами ниже, помогая ей поймать тот самый ритм, пока Макс не задрожала всем телом, ее стон сорвался на выдох, когда ее накрыла вторая, еще более мощная волна оргазма. Чувствуя, как она содрогается под ним, Стив окончательно потерял контроль и с глухим, хриплым стоном он сделал последние несколько глубоких толчков и кончил, намертво прижимая ее к себе и утыкаясь лицом в ее влажные рыжие волосы.   Парень не отстранялся, его ладонь все еще покоилась на ее животе, а Макс лениво перебирала пальцами его запястье, чувствуя, как постепенно выравнивается его сумасшедший пульс.   Они лежали на боку, лицом друг к другу, утопая в подушках. Влажные после мытья рыжие волосы Макс растрепанными прядями темнели на светлой ткани, а Стив неторопливо перебирал их пальцами, то и дело возвращаясь к ее лицу. Напряжение полностью ушло, оставив после себя вязкую, ленивую истому. Это были минуты запредельной, чистой интимности, когда им не нужно было что-то друг другу доказывать. Харрингтон наклонился и мягко, едва касаясь, поцеловал ее нижнюю губу и Макс ответила, а ее ладонь лежала на его груди, мерно вздымаясь в такт его дыханию.   — Ну и как тебе? — негромко спросил парень, и на его губах появилась едва заметная, мягкая улыбка, он заглянул ей в глаза, пытаясь уловить малейшую тень сомнения, — Твой первый раз.   — Перестань, Харрингтон, — девушка тихо фыркнула, но не отстранилась, а наоборот, чуть ближе придвинулась к его телу, — Ты был нормальным, даже более чем. Мои ожидания… Оправдались.   — «Нормальным»? — он иронично изогнул бровь, продолжая накручивать рыжую прядь на свой палец, — Мэйфилд, я вообще-то из кожи вон лез, чтобы тебе понравилось. Могла бы придумать комплимент получше.   — Обойдешься, — она слабо улыбнулась, и в этой улыбке в полумраке было столько редкого, чистого тепла, что Стив на мгновение забыл, как дышать, — Мне действительно было хорошо, Стив.   Она снова потянулась к нему, и этот поцелуй вышел совсем домашним и невероятно нежным, а он обнял ее за талию, прижимая к себе, и Максин послушно уткнулась носом в изгиб его шеи, вдыхая знакомый запах кедра. Она не была сломлена, ее упрямый, сильный характер никуда не делся — она просто позволила себе короткую передышку в этой безопасной гавани.   «Наслаждайся моментом, Харрингтон, — думала Макс, слушая мерный стук его сердца под своей ладонью, — Это была идеальная ночь. Ты спас меня, отмыл и заставил забыть все то дерьмо из того проклятого дома… Но завтра наступит утро. И я ни за что не признаю, что ты теперь вот так просто можешь владеть мной. Завтра, снова будет привычное завтра. А пока просто держи меня».