Слепая зона

Утро в квартире Стива началось с того, что Максин зависла перед зеркалом в ванной, сжимая в кулаке тюбик мятной пасты. В стеклянном стакане рядом с его привычной черно-синей щеткой теперь стояла вторая. Новая, в пластиковой упаковке, ядовито-розового цвета, настолько глянцевая и что аж резало глаза. Она выглядела как прямая угроза.   Мэйфилд прищурилась, чувствуя, как внутри мгновенно просыпается привычный еж, потому что для нее эта деталь не была милой бытовой мелочью, это был красный жирный флаг, который Харрингтон водрузил на ее территории, символ того, что ее медленно, но верно затягивают в домашний капкан.   Стив зашел в ванную буквально через минуту, сонный и взъерошенный, в одних серых штанах, на ходу потирая шею, он потянулся к раковине, даже не глядя на нее.   — Харрингтон, это что за порнография? — не доверчиво посмотрев на него, Макс ткнула пальцем в розовую щетку в упаковке.    Парень мельком глянул на стакан, взял свою щетку и, забрав на несколько секунду тюбик из рук Макс, выдавил пасту, вернув обратно: — Это средство личной гигиены, — невозмутимо ответил он, — В колледже на биологии еще не проходили?   — Я не просила покупать мне вещи, Стив, — возмутилась девушка, испепеляя его взглядом, — Тем более такого дебильного цвета, — она скрестила руки на груди, упрямо вскинув подбородок, — У меня есть свой трейлер, и все мои вещи лежат там. Я не собираюсь устраивать здесь филиал своей ванной.   Он медленно повернулся к ней и на его губах заиграла ухмылка. Обычно после этого следовала какая-нибудь цинично-саркастичная гадость, но теперь в глазах блестело лишь спокойствие:  — Послушай меня, — Стив начал чистить зубы, поэтому голос прозвучал слегка невнятно, но вполне весомо, — Ты можешь сколько угодно бегать в свой Форест Хилз и орать про независимость, но если ты еще раз почистишь зубы моей щеткой, как сделала во вторник, я просто выкину твой скейт с балкона, — Харрингтон кивнул в знак своих же слов, — Третьего этажа ему хватит, чтобы разлететься на щепки. Так что бери розовую и не делай мне мозги с утра пораньше.   Макс пару секунд сверлила его бешеным взглядом, ее бесило, что он больше не спорил с ней, не пытался оправдываться или включать «заботливую мамочку», а просто ставил ее перед фактом, хладнокровно очерчивая их новые границы.   — Ты заносчивый ублюдок, Харрингтон, — процедила она.   — Я знаю, Мэйфилд. Чисти зубы, а то завтрак остывает, — он сплюнул пену, включил воду и закончил умываться. Но, проходя мимо, коротко шлепнул ее ладонью по ягодице, заставив девушку невольно вздрогнуть от этого слишком интимного, будничного жеста.   — Эй! — крикнула Максин ему вслед, но на губах дернулась легкая улыбка. Она осталась одна перед зеркалом, злость еще бурлила в груди, но подсознательно Макс понимала, что он все же приручил ей и черт возьми, это временами даже нравилось. Мэйфилд резко сорвала пластиковую упаковку с розовой щетки и опустила ее под горячую воду.       Стив, стоя у плиты, уже переворачивал что-то на сковороде, и Макс засмотрелась на его обнаженную спину, там проступали темные, четкие полосы царапин на лопатках — это было воспоминанием о том, как они провели полночи на ковре гостиной.   Девушка неторопливо зашла на кухню, уже одетая в свои синие джинсы, но все еще в его большой серой футболке вместо своей толстовки, волосы она наспех стянула резинкой в высокий хвост, а в глазах еще стояла соннота. Она не стала садиться за стол, вместо этого целенаправленно подойдя к верхнему шкафчику, дернула дверцу и достала оттуда большую картонную коробку с цветными сахарными колечками. Теми самыми любимыми хлопьями Стива Харрингтона.   — Положи коробку на место, — не поворачивая головы, сухо бросил парень, все еще не отрываясь от сковородки, снимая ее с огня, — Это мои. Я их неделю искал по всему городу. Если не хочешь яичницу, то твоя овсянка на нижней полке.   — Эта овсянка пахнет картоном, — невозмутимо ответила Макс и бесцеремонно зашуршала внутренним пакетом, высыпая щедрую порцию разноцветных колец в глубокую синюю тарелку, — К тому же, Король должен делиться со своими подданными, это базовое правило монархии.   Повернувшись к ней, держа в руках тарелку с едой, Харрингтон окинул ее взглядом. Мэйфилд выглядела слишком уверенной, устроившись на его любимом месте у окна, за столом. Он поставил перед ней яичницу, а сам попытался перехватить коробку с хлопьями, но Макс мгновенно прижала ее локтем к столу, выставив перед собой чистую ложку, как нож.   — Руки, Харрингтон. У меня сегодня вождение через два часа, мне нужны углеводы, — девушка угрожающе повертела ложкой в руках, на тот случай, если он все-таки рискнет отобрать пачку.   Закатив глаза, Стив медленно привалился бедром к краю кухонной столешницы, скрестив руки на голом торсе, а на губах вновь появилсь ухмылка.   — Это что такое? Сначала ты забираешь мою щетку, теперь ешь мои хлопья, — он наклонился и бесцеремонно запустил два пальца в ее тарелку, выловив розовое колечко и закинул себе в рот, — Если ты завалишь экзамен из-за того, что переела сахара, я заставлю тебя лично отрабатывать стоимость этой коробки, — и понизив голос до интимного шепота Стив продолжил, — И поверь мне, я найду твоим губам гораздо более интересное применение. На пару часов так точно. Будешь очень старательно возвращать мне долги.   — Я не завалю, — Макс отправила в рот полную ложку хлопьев, победно прищурившись, —Я вчера выучила все правила проезда нерегулируемых перекрестков, так что твою бэху я подрежу первым же делом, — она медленно покрутила ложку в пальцах, проскользив многозначительным взглядом ниже его пояса, — А насчет «пары часов»... Смотри не переоцени свой бензобак, Харрингтон.    Стив протянул руку и коротко щелкнул ее по носу, оставив на коже каплю молока: — Ладно, ешь, шумахер.    Макс лишь фыркнула, вытирая нос тыльной стороной ладони, но внутри разливалось тепло и вся эта атмосфера, будто бы не была такой пугающей, а наоборот, с каждым днем становилась все роднее и привычнее.       Стоя в прихожей, Мэйфилд быстро застегнула молнию на косухе, поправив капюшон от большой толстовки, и перекинула лямку рюкзака через плечо, перехватила скейт подмышку привычным, резким движением и откинула рыжую прядь с лица. Входная дверь квартиры уже была приоткрыта, впуская в прихожую холодный воздух из подъезда.   Стив стоял в коридоре, прислонившись обнаженным плечом к косяку, скрестив руки на груди: — Во сколько у тебя пары сегодня заканчиваются? — спросил он, уточняя и провожая ее взглядом, — Заехать за тобой, как обычно? Как раз могу успеть после тренировки и в приют сегодня не надо.   Макс остановилась на пороге и на секунду замерла, не оборачиваясь. Сейчас было физически трудно произносить это после такой ночи и общего завтрака, но внутренний голос сработал четко. Еж снова выставил иголки: — Не надо заезжать, Стив, я сама, — буркнула она, поправляя скейт, немного потупив взгляд от неловкости, — На доске докачу, погода нормальная.   Слегка прищурившись Харрингтон перестал улыбаться, а взгляд стал пристальным и тяжелым:  — Ладно, — он сделал паузу, и его голос стал чуть тише, — Тогда жду тебя вечером. Останешься же сегодня? — не сдавался парень, все также смотря на нее.   Наконец-то повернувшись к нему, она лишь крепче прижала доску к боку, как невидимый щит. На ее лице не было злости или паники, только защита: — Нет, сегодня я к себе… У меня вообще-то есть свой дом. И там тоже нужно иногда бывать. Я и так у тебя уже долго торчу.   В прихожей повисла звенящая тишина, Стив замер, глядя на нее, пока в груди медленно расползался знакомый холодный ком. Это глупое, сосущее чувство внутри подсказывало главное — он рано расслабился. Ничего еще не закончилось.   Она все равно не отдалась ему до конца. Харрингтон мог трахать ее сколько угодно, забирать после пар, водить по кафе, готовить завтраки, они признались друг другу в любви, и она даже согласилась на эту дурацкую ущербную розовую щетку, которая теперь официально прописалась в его стакане. Но Макс Мэйфилд все равно умудрялась держать дистанцию, словно самая важная ее часть оставалась для него запертой, она по-прежнему держала палец на курке. Ее трейлер оставался той самой зоной отчуждения, куда ему вход был закрыт. Ей жизненно необходимо было возвращаться в свой холодный, пустой дом просто для того, чтобы доказать самой себе, что она все еще принадлежит только себе.   Его самолюбие и здравый смысл выли от желания запереть дверь на замок и заставить ее остаться, но Стив переборол себя. Он слишком долго выстраивал этот фундамент, чтобы сейчас все сломать. Лишь одно нажатие — она сбежит.   — Как хочешь, Мэйфилд, — равнодушно пожал плечами парень, пряча за этим жестом глухую усталость от этой войны, — Твоя жизнь, твои правила. Но если ночью замерзнешь, то не звони, я буду крепко спать.   Максин коротко ухмыльнулась, но в глазах мелькнул виноватый огонек, она развернулась и быстро пошла вниз по лестнице, а парень еще минуту стоял у открытой двери, слушая, как стучат ее шаги по ступеням подъезда. А что ему еще оставалось? Только закрыть дверь, вернуться на пустую кухню и продолжать этот изнуряющий марафон терпения.    Он меньше всего на свете хотел быть каким-то повернутым сталкером или парнем, который пытается запереть девушку в четырех стенах своей квартиры и контролировать каждый шаг. Плевать ему было на контроль. Но, если бы Макс была дочкой обеспеченных родителей, жила в теплом кирпичном коттедже, и ни в чем не нуждалась, он бы слова ей не сказал. Пусть бы гуляла, как хотела, возвращаясь в чистую спальню, где всегда есть свет, тепло и горячий ужин. Они бы просто встречались, как обычные люди и он бы даже не думал делать себе мозг, но реальность Форест Хилз была гнилой и серой.   Стив помнил, как было прошлой осенью и зимой, когда приезжал к ней, в трейлере стоял собачий дубак. Старое газовое отопление сбоило, трубы противно щелкали, тогда еще слепая Мэйфилд сидела на диване, кутаясь в два старых пледа, и упрямо слушала музыку, делая вид, что все в полном порядке. Она не просила о помощи. Никогда. Даже когда в кармане оставались последние центы, она просто зажимала челюсти и врубала свою броню. И сколько бы он не пытался сделать ее жизнь лучше в этом трейлере, жить там было сложно, особенно когда наступали холода.   Именно поэтому его сносило с катушек, ему было паршиво от мысли, что пока в его квартире топит батарея, есть все удобства для жизни, его девушка будет замерзать в железной коробке посреди пустого парка, пытаясь доказать всему миру, что она со всем справится сама. Он не хотел лишать ее свободы, просто хотел, чтобы ей было тепло, чтобы она спала, не думая о завтрашнем дне и не думала о том, на какие шиши купить пачку дешевой лапши, и не ждала, когда у нее с первыми заморозками промерзнут окна в спальне.       Следующим вечером Харрингтон приехал без предупреждения, на часах было около восьми, когда его бордовая БМВ зашуршала шинами по гравию Форест Хилз. Макс сидела на полу в гостиной, обложившись карточками, схемами перекрестков и толстой печатной тетрадкой с правилами дорожного движения. Отопление здесь работало паршиво, поэтому на ней были натянуты теплые шерстяные носки, а поверх голубой толстовки она накинула кожаную куртку. Она так увлеклась зубрежкой билетов, что даже не сразу услышала короткий стук в дверь.   Не дождавшись приглашения, Стив вошел внутрь, в одной руке держа связку ключей от машины, а в другой бумажный пакет из какого-то китайского кафе, от которого шел умопомрачительный запах жареной лапши и имбиря.   — Даже не думай говорить, что не рада меня видеть, Мэйфилд, — лениво протянул он вместо приветствия, закрывая за собой дверь пинком ноги, — Я прекрасно помню, что в твоем холодильнике только засохший лимон и повесившаяся мышь. А мне не нужен голодный труп на пассажирском сиденье вместо девушки.   Макс подняла на него глаза, полные дикой усталости, но на губах тут же появилась привычная колючая ухмылка: — Харрингтон, ты приехал только для того, чтобы поработать доставщиком еды?    — Просто молчи и ешь, — парень опустился прямо перед ней на корточки, выудил из пакета коробочку с лапшой, деревянные палочки и бесцеремонно всунул ей в руки, отодвинув в сторону схему кругового движения.   Пока она молча и жадно уничтожала ужин, Стив вальяжно устроился на ее обшарпанном диване, закинув ногу на ногу. В трейлере было ощутимо холодно, ледяной воздух буквально проникал сквозь тонкие стены. Харрингтон даже не стал снимать куртку, из-под которой виднелся плотный коричневый свитшот. Он смотрел на Макс, закутанную в три слоя одежды, и внутри него снова начинало закипать злое раздражение.    «Сидит тут, синеет от холода в этих дурацких шерстяных носках и куртке, изо рта скоро пар пойдет, но нет, мы гордые, мы в Форест Хилз у себя дома. Назло отморожу уши. Ведь Стив же, конечно, наступает на ее священные личные границы. Упрямая, колючая мелкая дрянь».   Дождавшись, пока девушка отставит в сторону пустую коробку, силой подавляя желание прямо сейчас схватить ее в охапку и утащить в машину, он резко наклонился вперед и сгреб с пола всю стопку карточек с вопросами к экзамену.   — Так, шумахер, а теперь проверим, на что ушли мои хлопья, — Стив перетасовал колоду карточек с ловкостью заправского дилера в казино, и его вальяжность испарилась, а в глазах зажегся азартный, огонек. Начинался настоящий мозговой штурм, — Билет номер двенадцать, вопрос четыре, — парень вытянул первую карточку, пристально глядя на нее сверху вниз, — Разрешен ли тебе обгон грузовика на нерегулируемом перекрестке, если ты движешься по главной дороге?   — Разрешен, — отчеканила Максин, даже не моргнув, — Если дорога главная, то обгонять можно. Давай что-нибудь посложнее, это для детского сада.   — Окей, умница, — Стив криво усмехнулся, вытягивая следующую, — Сигнал регулировщика. Он стоит к тебе грудью, руки вытянуты в стороны. Твои действия?   Мэйфилд на секунду запнулась, а ее рыжие брови сошлись на переносице, в голове завертелись дурацкие стишки-подсказки, которые она зубрила всю прошлую ночь: — Э-э... Трамваю можно прямо, а мне... Если боком, то прямо и направо. А если грудью, то стоять и ждать! Да? — Мимо, Мэйфилд, — Стив издевательски щелкнул карточкой по ее носу, — Если руки в стороны, то ехать вообще нельзя, это эквивалент красного света. На скейт тебе пора, а не за руль, — он снова усмехнулся и вытащил другую карточку, — Ладно, давай следующую. Перекресток равнозначных дорог. Знаков нет, ты поворачиваешь налево, а справа от тебя прет бейсбольный автобус. Кто кому уступает? — Автобус уступает мне! — упрямо выкрикнула она, вскинув подбородок. — Да ну? — Харрингтон снова подался вперед, заглядывая ей в глаза и победно улыбаясь, — Автобус у тебя справа. Помеха справа у тебя, а у него преимущество. Ты обязана его пропустить, а ты только что в него влетела, — он медленно опустил карточки пристально рассматривая ее лицо. Ухмылка на его губах стала тягучей и многообещающей, — Два промаха подряд, Мэйфилд, кажется, кто-то сегодня крупно попал на те самые «пару часов отработки».   Макс почувствовала, как к щекам мгновенно прилил жар, сидя на полу у его ног, ей приходилось задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и от этого его наглая ухмылка казалась еще невыносимее. Она упрямо толкнула его в щиколотку своей ногой в шерстяном носке.   — Харрингтон, ты после позавчерашнего ковра еле ходишь, — девушка прищурилась, и ее колючая улыбка стала опасно приторной, — Опять ты заладил про свои пару часов? Ты сломаешься на пятой минуте, так что побереги свои ресурсы. Давай еще, я не закончила.   Стив подавился смешком, качая головой. Наглость Макс Мэйфилд била все рекорды, но он просто перехватил ее ногу, заставляя опустить обратно на пол, и снова взял карточки.   Они гоняли друг друга по билетам больше часа. Стив не давал ей спуску, специально путал, ловил на мелких формулировках и заставлял до хрипоты спорить насчет сигналов торможения. Макс злилась, швырялась в него подушками. Парень устроил ей такую жесткую встряску, что билеты начали отскакивать от зубов.   Когда на часах было уже около одиннадцати вечера, Харрингтон бросил последнюю карточку на пол и тяжело вздохнул, глядя на то, как Максин судорожно трет уставшие глаза. Казалось, внутри трейлера стало теплее от их споров, а за окном Хоукинс окончательно погрузился в холодную сырость.   Поднявшись с дивана, парень потянулся всем телом и резко выдернул ключи от БМВ из кармана джинсов.    — Ладно, хорош, — тихо сказал он, ловя ее измотанный взгляд, — Мозги у тебя уже плавятся, пошли развеемся. Хватит тухнуть в этом ледяном склепе.   Девушка посмотрела на ключи в его руке, потом на свои карточки на полу, ей безумно не хотелось выходить на холод, но оставаться в этом холоде один на один было еще хуже. Она молча поднялась с ковра, застегивая косуху до конца.         Бордовая машина плавно катилась по темным улицам, вильнув на повороте, заезжая на знакомую промышленную зону. Сидя на пассажирском сиденье и откинув голову на подголовник, голова Макс после трехчасового штурма билетов была на удивление легкой и пустой. Девушка думала, что они просто прокатятся по ночному Хоукинсу, но когда Стив свернул к знакомым ржавым воротам Мэйфилд удивленно приподнялась, вспоминая, как однажды была в этих краях.   Мастерская Маркуса Торреса встретила их тяжелым гаражным вайбом. Из разбитого черного магнитофона над верстаком глухо хрипел старый рок, а сам механик, возился у разобранного Доджа. Услышав шаги, он обернулся, и его суровое лицо мгновенно расплылось в широкой ухмылке, он был искренне рад видеть парня, но его взгляд сразу перетек на Максин, уверенно шагавшую следом, засунув руки в карманы косухи.   — Ооо, надо же, кто притащился на ночь глядя, — пробасил Торо, положив ключ на холодный пол, — Король Стив и его рыжая Бестия, — он обратился к Мэйфилд и игриво подмигнул ей, — Ты как вообще терпишь его занудство? Он же как кататься бросает, становится просто невыносимым.   — Слышишь, Маркус, ты на чьей стороне вообще? — Харрингтон махнул рукой в знак приветствия, закрывая за собой тяжелую дверь мастерской, — Я, между прочим, спасаю ее от позорного провала на экзамене.   — И не говорите, — Макс ухмыльнулась, без приглашения проходя вглубь бокса и бесцеремонно усаживаясь прямо на перевернутый ящик из-под инструментов, — Он сегодня устроил мне такой допрос по билетам пдд, что у меня до сих пор регулировщики перед глазами прыгают.   — Эй, я вообще-то все слышу, — парень остановился недалеко от девушки.   — Наша девчонка, — Торо коротко, одобрительно хохотнул и полез в старый дребезжащий холодильник в углу, достав три жестяные банки дешевого пива и ловко швырнул одну Макс, а вторую Стиву, — Держи, Мэйфилд, это чтобы его занудство из головы выветрилось. И переходи со мной на «ты», а то от твоего «вы» я чувствую себя древним дедом.   — Заметано, — тут же ответила Макс, ловко щелкнув, открывая банку, и сделала большой глоток.   Стив же опустился на крыло полуразобранного Доджа, медленно пригубив свое пиво и с мягкой, расслабленной улыбкой наблюдал за их дальнейшей пикировкой, его забавляло то, как девушка так быстро и по-простому вписалась в его гаражный мир. Она не строила из себя никого, а Торо общался с ней без лишних соплей, но с явным, мужицким уважением за ее колючий характер.    Максин обвела взглядом полутемный бокс и в самом дальнем углу, заваленный старыми покрышками и коробками, стоял большой силуэт, наглухо укрытый плотным брезентом, но сквозь ткань угадывались агрессивные контуры тяжелого мотоцикла. Тот самый Матовый Черт, который было сложно не узнать даже когда он был скрыт от посторонних глаз.    — Слушай, Маркус, — Макс кивнула головой в сторону угла, прищурившись, — А этот ваш Черт… Ну, то есть, Стелс, что это вообще за гроб на колесах? Откуда ты его притащил?   Сделав глоток из своей банки, механик покосился на Стива, который вдруг подозрительно затих в темноте, и криво ухмыльнулся, качнув головой: — Я притащил? — Торо хмыкнул, доставая из кармана помятую пачку сигарет, — Неее, Бестия, ты не туда смотришь. Этот матовый монстр — детище твоего Харрингтона. Он его тут несколько месяцев из кусков металлолома собирал. Сам движок перебирал до последнего винтика, я ему только раму варил. Этот парень в механике соображает получше многих…   Макс замерла с поднятой жестянкой банкой у губ, внутри нее все резко затормозило, а глаза округлились от искреннего, дикого удивления. Она медленно повернула голову к своему парню: — Ты? — ошеломленно и с неким восхищением переспросила она, — Ты сам собрал эту штуку, Харрингтон? Серьезно? — Мэйфилд выдохнула, — Я конечно… Уже поняла, что ты соображаешь в движках, но что бы настолько…   — Времени свободного было много, — Стив слегка смутился ее горящего взгляда, но вида не подал, — Хотелось собрать что-то, что может лететь быстрее ветра.   — Ну и как? — Максин снова перевела взгляд на брезент в углу, чувствуя, как внутри ворочается опять странное чувство очарования перед этой его скрытой, темной стороной, — Тяжело осознавать, что твое великое детище теперь просто стоит без дела под слоем пыли?    — Вот и я ему говорю, — мужчина затянулся, выпустив густую струю дыма в потолок, и хитро прищурился, глядя на Стива, — Чего добру пропадать? Сезон скоро закрывается, дороги сухие. Стив, может, сбросишь брезент? Прокатишься разок… Ностальгия не мучает?   Пару секунд стоя молча, Харрингтон пристально посмотрел на Макс и в его взгляде на миг промелькнуло что-то бесконечно грустное и тяжелое, но он тут же погасил этот блеск, мягко и спокойно улыбнувшись: — Нет. Не мучает, — тихо, но очень твердо ответил Стив, делая глоток пива, — Я уже нашел свою настоящую скорость. Мне этот мотоцикл больше ни к чему. С гонками покончено.   Макс незаметно для самой себя облегченно выдохнула, глядя на его расслабленный профиль, ей показалось, что парень действительно сделал свой окончательный выбор — выбрал ее, их новую спокойную безопасность, полностью отказавшись от безумного Демона. Особенно после того, как шериф дышал им в спину. Она верила ему каждой клеточкой своего тела.    Торо выпустил еще одну плотную струю сизого дыма, которая лениво поплыла к дырявому потолку бокса, и с глухим стуком поставил пустую банку на край верстака: — Скорость он нашел, глядите на него, — проворчал мужчина, качая головой, — Ладно, Харрингтон, заливай своей Бестии в уши что хочешь, но я-то тебя знаю…   Расслабленный вайб на секунду улетучился, сменившись беспокойством, которое преследовало Мэйфилд последнее время.   — Насчет «ни к чему» это ты красиво загнул, — Макс повернула голову к Стиву, и прищурилась, — Только вот шериф Каллаган так не думает. Этот козел уже буквально дышит нам в затылок.   — Каллаган? — механик замер с сигаретой у самого рта, а его седые брови поползли вверх, — Этот легавый пес носом землю роет? Что ему от вас надо?   — Да облажались, когда последний раз катались, — нервно выплюнула Макс, и в ее голосе снова прорезалась дрожь. Она сердито дернула плечом под одеждой и посмотрела на Маркуса, — Стив повез меня от колледжа, а мимо как раз патруль катился. Я тогда в шлеме была, но этот хрен, Каллаган, запомнил мои торчащие рыжие волосы. А потом приехал в приют, увидел нас вместе и у него в башке типа все сошлось, — она сделала быстрый, судорожный глоток пива, чувствуя, как внутри все сжимается от страха, связанного с уголовщиной, — Он угрожал мне, Маркус, сказал, что если мы соучастники, то я сяду и Стива он сгноит в камере. Мне стремно, понятно? Если он докопается до этого гаража или растрясет Джейка…   — Да не растрясет он Джейка, Мэйфилд, — Харрингтон мягко перебил ее, отставляя свою банку на крыло Доджа и плавно поднявшись, подошел к ее ящику и уселся на корточки перед ней, перехватывая ее ледяные пальцы своими горячими ладонями, — Посмотри на меня, — на его лице появилась теплая и спокойная улыбка, что Макс подсознательно хотелось довериться ему и не думать о плохом, — Читай по губам: у него ничего нет. Ноль.   — Он прав, — Торо цинично хмыкнул, стряхивая пепел прямо на пол, — Каллаган нерасторопный, чтобы пришить кому-то нелегальные гонки на литровом байке, ему нужен сам байк. С номерами и документами, и желательно с твоим Демоном в седле и лучше если все это будет прямо под вспышкой дорожной камеры. А этот Матовый Черт в углу по бумагам вообще не существует, он собран почти из трех списанных японцев. Номеров нет, лица нет, что он предъявит? То, что Стиву нравятся рыжие девушки? Да любой адвокат поднимет его на смех.   — Я ей то же самое толкую, — парень коротко улыбнулся, слегка сжав ладонь Макс, заставляя ее пальцы наконец расслабиться, — Коп просто блефует, пытается выудить хоть какое-то признание, потому что начальство сверху дрючит его за ночные беспорядки на фабрике. Он совсем скоро отстанет, мы для него обычные жители.   Девушка посмотрела на их сцепленные руки, потом на механика, который спокойно прикуривал вторую сигарету от уголька первой. Мужская и очень уверенная логика этих двоих медленно, но верно вытесняла панику из ее головы.   — Ладно, — лишь буркнула она, высвобождая руку и делая последний глоток, — Будем считать, что я вам поверила.         Они возвращались из промзоны, дорога вела обратно к трейлерному парку, но стоило БМВ свернуть на разбитый асфальт кольцевой трассы, как в зеркале заднего вида, метрах в пятидесяти позади, плавно пристроился тяжелый Шевроле. Патрульная машина не включала мигалки и не шла на обгон, она просто висела на хвосте, четко повторяя каждый маневр Стива, словно невидимый поводок.   Заметив его первой, Максин резко замерла и инстинктивно сжалась в кресле, поглубже спрятав ладони в карманы куртки. Этот хвост посреди пустого ночного шоссе заставил ее внутренности сжаться от глухой тревоги.   — Харрингтон, сзади легавые, — негромко процедила она, косясь в боковое зеркало, — Этот придурок пасет нас от самого съезда. Тормози. Пусть проезжает.   — Расслабься, — Стив даже бровью не повел, ухмыльнувшись одной стороной губ, — Мы ничего не нарушаем. Скорость ровно сорок. Пусть едет за нами хоть до самого океана, бензин у штата бесплатный.   — Он не просто едет, он вынюхивает, — девушка раздраженно фыркнула, но ее пальцы в карманах судорожно сжались, — Каллаган не будет ехать просто так.   Минут через десять бордовая машина плавно притормозила у ржавых ворот трейлерного парка, и Стив заглушил мотор. Шевроле мягко хрустя гравием, остановился ровно в десяти метрах сзади, ослепив их салон ярким светом своих фар: — Ну все, приехали, — парень спокойно вытащил ключи из замка зажигания, — Выходим. Давай покажем шерифу, какие мы образцовые граждане Индианы.   Двери обеих машин захлопнулись почти одновременно, Мэйфилд вышла первой, демонстративно привалившись плечом к крылу автомобиля и скрестив руки на груди в своей привычной, снисходительной манере. Она упрямо вздернула подбородок, готовая кусаться в ответ. Харрингтон же обошел капот и встал рядом с ней, вальяжно засунув руки в карманы своей куртки.   Каллаган вылез из своего Шевроле не торопясь, не спеша поправляя кобуру на поясе и шляпу, и тяжелым, размеренным шагом подошел к ним   — Добрый вечер, Харрингтон. Мэйфилд, — мужчина с легкой ухмылкой посмотрел на них и оперся ладонью о крышу БМВ, прямо над головой Стива, — Что-то вы поздно сегодня катаетесь. На дворе конец ноября, холод собачий, завтра у девчонки пары в колледже, а ты ее все никак до дома не довезешь.   — И вам не хворать, шериф, — парень рвано усмехнулся, глядя копу прямо в глаза, где отчетливо считывалась прежняя заносчивость, — Проверял новые зимние протекторы на трассе, по телеку говорят, что в начале декабря асфальт уже покроется коркой. Безопасность превыше всего, сами понимаете. Забочусь о пассажирах, — он вскинул брови и посмотрел на Максин.   Каллаган тоже медленно перевел взгляд на Макс и его глаза сузились, и он невзначай, как бы между прочим, поиграл словами: — Безопасность — это хорошо, Стивен. Очень хорошо. А то у нас тут на окружной трассе по ночам начали происходить странные вещи. Какие-то залетные придурки выкатывают по ночам тяжелые байки без номеров и носятся под две сотни миль, а мне приходится искать чьи же это следы мазута на выездах остаются. Вот я и думаю… Мэйфилд, ты у нас вроде как спец по экстремальному спорту? Скейт любишь… Не слышала ничего нового про ночного Демона?    Макс почувствовала, как у нее перехватило дыхание, а внутри все похолодело, встав комом. Паника едва не вырвалась наружу, но она удержала лицо, снисходительно и едко хмыкнув копу прямо в лицо: — Шериф, если бы я знала парня, который умеет гонять под двести миль на байке, я бы первая попросила у него автограф, — с колючим вызовом огрызнулась она, вытаскивая руки из карманов куртки, — Но в этой дыре максимум, что можно встретить ночью — это ваш Шевроле, который плетется со скоростью сорок миль за приличными людьми. Так что ищите свой мазут у дальнобойщиков.   Пару секунд промолчав, шериф смотрел на ее злое, упрямое лицо, а потом тихо, хрипло рассмеялся, качнув головой. Ему явно нравилась ее колючесть, но полицейский внутри него не отключился ни на секунду. Он прекрасно понимал, что они чисты, улик у него не было, но эта его слежка была вложением в будущее.   — Острый язычок, Мэйфилд, — шериф вздохнул и отступил от БМВ на шаг, — Ладно, Харрингтон, на первый раз верю про протекторы. Счастливо оставаться, —Каллаган развернулся и пошел обратно к патрульной машине, дверь Шевроле захлопнулась, и седан медленно развернулся на гравии, уезжая обратно.    Стив проводил его взглядом, выдохнул струю пара в холодный воздух и повернулся к Максин. Девушку все еще немного трясло от шерифского прессинга, но Харрингтон аккуратно перехватил ее за талию, притягивая к своему боку, и улыбнулся: — Ну и чего ты испугалась? Я же говорил, все будет нормально.   Она упрямо уткнулась носом в его плечо, втягивая запах кедра и кожи от куртки. Теперь Мэйфилд была уверена, что они победили этого Каллагана, который от безысходности не может придумать ничего лучше, как плестись за ними по ночному шоссе.       Вечер опустился на город вместе с колючим, промерзлым ветром, Стив заглушил мотор своей машины на парковке приюта и пару секунд просто сидел в темноте, глядя на тусклый свет в окнах холла. День выдался сумасшедшим: тренировка а потом душные разборки с директором школы из-за инвентаря.    Выйдя из машины и направившись ко входу, он толкнул дверь, где в лицо ударил знакомый «собачий» запах. Робин уже уехала, а у стойки регистрации, обложившись какими-то справочниками, сидел Дастин. Увидев Стива, Хендерсон медленно снял свою неизменную кепку, взъерошил кудряшки и уставился на него во все глаза. На его лице до сих пор смешивались дикое любопытство и полнейший шок. За прошедшие дни его мозг, привыкший раскладывать по полочкам любые аномалии, так и не смог до конца переварить тот факт, что Стив и Макс теперь пара.   — О, явился, — Дастин прищурился, крутя в руках карандаш, — Я уж думал, ты сегодня решишь прогулять смену. Ну так что, Харрингтон? Может, ты все-таки снизойдешь до нас, смертных, и объяснишь, как это вообще произошло? Вы с Мэйфилд? После почти трех месяцев взаимной ненависти и криков на весь приют? Я до сих пор чувствую себя идиотом…   Стив сбросил куртку на вешалку, даже не повернув головы и подошел к столу, взяв рабочий журнал и привычным движением защелкнул ручку. Светить перед Дастином своими внутренними шрамами, а уж тем более рассказывать, как Макс выла у него под дверью или как они реально провели эти три месяца он не собирался. Его авторитет перед Хендерсоном должен был оставаться железобетонным.   — Хендерсон, завязывай скрипеть мозгами, тебе вредно, — сухо отрезал парень, не поднимая глаз от записей, — Просто так бывает. Люди общаются, работают вместе, а потом… Сходятся. Это называется взрослая жизнь, Дастин. Когда вырастешь — поймешь. Давай лучше отчет по кормам.   — «Просто так бывает»? И это все?! — Дастин возмущенно всплеснул руками, едва не смахнув со стола справочник, — Харрингтон, это самый отстойный и неинформативный ответ! Ты…   — Стив! Дастин! — резкий, сорвавшийся голос Макс из дальнего коридора заставил обоих парней мгновенно осечься.   Она выскочила из дальнего сектора, девушка была белее мела, растрепанной, а ее синие джинсы были испачканы в соломе. Мэйфилд сегодня, в отличие от всех, торчала в приюте с самого утра. Сейчас в ее глазах лишь горел неподдельный страх.   — Стив, иди сюда! Быстрее! — она подлетела к нему, вцепившись пальцами в рукав его толстовки и увлекая за собой назад в коридор, — С Барни что-то не так… Я зашла проверить его перед закрытием, а он… Он странный…   Харрингтон мгновенно бросил журнал на стол, и вся его расслабленность испарилась в ту же секунду, а Дастин, позабыв про свои допросы, ломанулся следом за ними по темному коридору.   Они втроем молниеносно добежали до углового вольера. Огромный золотистый пес не выбежал к решетке, как делал всегда, заслышав шаги, Барни лежал на боку, тяжело, со свистом дыша через полуоткрытую пасть, из которой текла густая слюна. Его мощные лапы время от времени мелко и неестественно вздрагивали, а глаза были полуприкрыты. Стив упал на колени прямо в солому, его ладони мгновенно легли на широкую грудную клетку пса, сейчас под пальцами его ребра ходили ходуном, рвано и тяжело.   — Что с ним такое? — парень обескураженно поднял на Макс взгляд. — Он давно так лежит?   — Он со вчерашнего дня ничего не ел, — Мэйфилд заговорила быстро, глотая слова, — Было сильное несварение, прямо как вода. Я думала… Ну, мало ли, сожрал какую-то дрянь на заднем дворе, у него бывало… Ты же знаешь, что он поджирает все, что криво лежит… Я давала ему энтеросорбенты, пыталась поить. Весь день все вроде было ровно, а полчаса назад я захожу, он сидит на четырех лапах, в позе сфинкса, и тупо смотрит в одну точку перед собой… Я его зову, кричу: «Барни, Барни!» — ноль эмоций, вообще не откликается. А потом он просто взял, опустил морду, и она упала на пол. Сам видишь… Глаза приоткрыты, а он не реагирует…   Дастин, стоявший за решеткой вольера, побледнел и тихо выругался, Харрингтон же аккуратно приподнял веко собаки, его зрачки слабо реагировали на свет, а десны пса стали бледными, почти белыми.   — Хендерсон, давай звони в круглосуточную ветеринарку, скажи, что мы сейчас приедем! —  на выдохе воскликнул Стив, понимая, что возможно, при таком раскладе Барни вообще может быть на самом краю. Надо было действовать быстро.    Он завел руки под тяжелое пушистое обмякшее тело, сорок килограмм казались неподъемными, потому что пес был как тряпичная кукла. Парень резко выпрямился, перехватывая его удобнее и прижимая к своей груди. Они быстро двинулись по коридору к выходу, а Макс бежала впереди, по дороге схватив его куртку с вешалки, где лежали ключи, на ходу распахивая перед ним двери.   Когда они выскочили на парковку, Стив быстро оказался у своей бордовой БМВ, посмотрев на девушку, которая резко дернула заднюю дверь, и тот, не раздумывая ни секунды, аккуратно уложил Барни на кожаное сиденье.   Вообще-то Стив Харрингтон был повернут на чистоте своей машины, каждые три дня он до одури полировал салон, вычищал каждую пылинку из швов кожи и ненавидел, когда в БМВ пахло чем-то, кроме его одеколона и табака, но сейчас ему было абсолютно, глубоко наплевать. Барни тяжело дышал, пачкая дорогую черную обивку слюной и грязной соломой, а парню было все равно даже если бы пес залил кровью весь салон.   — Прыгай назад и держи ему голову! — крикнул Стив, а сам уже запрыгивал за руль.   Макс мгновенно втиснулась на заднее сиденье, устраивая тяжелую голову ретривера у себя на коленях, трясущимися пальцами гладя его замершие уши, чувствуя, как ретривер мелко дрожит. Ключ в замке зажигания повернулся слишком яростно. Мотор взревел, и Харрингтон сорвал машину с места так жестко, что гравий из-под колес веером ударил по забору приюта. Машина вылетела на ночную трассу, разгоняясь до предела. Стив летел, намертво вцепившись в руль, а Макс на заднем сиденье шептала псу какую-то несвязную чушь, молясь только о том, чтобы они успели довезти его.    Мэйфилд каждые пять минут, замирая, опускала ладонь к его пасти, пытаясь уловить слабое, влажное дыхание, или прижималась пальцами к его ребрам. Пес не двигался, только изредка мелко вздрагивал всем телом.   — Стив, он дышит, но очень тихо…  — тихо проговорила она, едва сдерживая слезы, которые уже стояли в глазах, мешая смотреть на дорогу, — Дыхание совсем слабое. Он холодный, прибавь печку, пожалуйста.   Молча, не глядя парень крутанул колесико на максимум и в лицо ударил сухой, горячий воздух, но легче не становилось. Стив до боли сжимал пальцами кожаную оплетку руля. Внутри него ворочался страх. Парень физически не мог представить, что когда-то может прийти к пустому вольеру, но на фоне этого страха в голове упрямо щелкало другое. Деньги.   На то, что затраты покроет приют, Стив даже не рассчитывал, эта захудалая городская контора едва наскребала центы на самый дешевый сухой корм, а ветеринарные счета за сложные операции там просто никто бы не стал подписывать, пса бы молча усыпили и дело с концом. Харрингтон лихорадочно перебирал в уме оставшиеся ресурсы. Все свои нормальные накопления он уже распределил под завязку, точнее — спрятал и отложил на оплату реабилитации для матери Макс. Срок платежа неумолимо наступал через пару недель, а ее отец упрямо молчал. Он знал, что девушка сейчас держится из последних сил и молчит, пока время позволяет, но вряд ли пойдет унижаться и выпрашивать у Сэма деньги. Поэтому, действуя предусмотрительно, парень молча собрал всю необходимую сумму сам, оставив так, чтобы можно было пожить ни в чем себе не отказывая. Вроде бы должно было хватить. На капельницы и, если будет нужна операция, точно хватит, но это были его последние сбережения. Самые последние, под чистую.   «Плевать на деньги, — со злостью подумал Стив, сильнее нажимая на газ и обгоняя грузовик на трассе, — Сначала вытащим пса. С остальным разберусь».   Он мельком глянул в зеркало заднего вида на бледное лицо Макс, которая перебирала пальцами золотистую шерсть на затылке Барни, и ее плечи мелко дрожали.   — Макс, посмотри на меня, — Стив постарался, чтобы его голос прозвучал максимально ровно и твердо, без паники, которая затапливала грудь, — Посмотри в зеркало, — она подняла глаза, встретившись с его жестким, собранным взглядом в отражении, — Все будет нормально, слышишь? — отчетливо произнес он, перехватывая руль одной рукой, — Мы уже почти на месте, за поворотом клиника. Хендерсон им позвонил, сейчас его вылечат. Барни крепкий, он выкарабкается. Главное, держи его, не давай сползать на поворотах.   Мэйфилд сглотнула ком и молча кивнула, сильнее прижимая к себе обмякшее тело ретривера. Она снова опустила пальцы к его носу, проверяя воздух, а машина уже на огромной скорости влетела на освещенный мост, приближаясь к круглосуточной ветеринарной клинике.    Врач и двое ассистентов сработали быстро, когда Барни переложили на стол в приемном кабинете, Макс порывалась остаться, но их мягко и настойчиво попросили выйти, указав на пластиковые кресла в приемном покое.     В холле было пусто, лишь настенные часы громко тикали, давя на нервы сильнее. Максин сидела, сжавшись в комок на жестком стуле, и тупо смотрела на свои джинсы, где на коленях остались мокрые следы от слюны пса и несколько золотистых шерстинок. Ее все еще трясло.   — Зачем я давала ему этот уголь? — тихо, почти со слезами в голосе произнесла она, глядя в пол, — Надо было сразу тебя набрать, еще днем, когда его первый раз вырвало. Мы бы его отвезли… Стив, ведь он же в возрасте. Вдруг сердце не выдержит наркоз?   Стив сидел рядом, широко расставив ноги и уперевшись локтями в колени. Его ладони были сцеплены в замок, а взгляд намертво прикован к белой двери операционной, на его толстовке темнело пятно от грязи из вольера, а в груди все выло от страха за Барни. Но вместе с этим его сейчас жестко прижимали к стене цифры. Ассистент перед тем, как уйти, бросил на стойку предварительный бланк: экстренная операция, наркоз, капельницы, последующие трое суток в стационаре клиники — сумма выходила убийственная. Харрингтон закрыл на несколько секунд глаза, пытаясь сосредоточиться.   «Если я сейчас отдам оставшиеся деньги за Барни, я останусь с пустыми карманами, у меня не останется ни цента, — Стив судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри все стягивает, — Ему ведь нужны будут лекарства… А мы… На что мы будем жить? —  парень вспомнил о зарплате, но на нее можно не рассчитывать, ведь как бы не пришлось остаться должным клинике».   Это был тупик.    — Стив... — тихо позвала Макс и придвинулась ближе, плечом коснувшись его толстовки, — Ты чего замолчал?..   Он повернул голову и посмотрел на нее. Она сидела бледная, искусанные губы дрожали, а в глазах стояли слезы, Мэйфилд искренне молилась за собаку, абсолютно не зная, перед каким выбором Стив сейчас стоит в своей голове. Но ведь он ей сказал, что все решит.   — Выдержит, Мэйфилд, — парень протянул руку и уверенно накрыл ее холодные пальцы своей ладонью, заставляя ее поднять голову. Его голос был ровным, без капли той паники, что сжигала его изнутри, — Перестань себя грызть. Ты сделала все, что могла, сейчас врачи разберутся.   Макс ответно прижалась своей ладонью к его руке, шумно выдохнув, его спокойствие снова подействовало, как транквилизатор, и она немного расслабила плечи. А Стив продолжал смотреть на белую дверь и внутри него лишь росла решимость.   «Я оплачу эту операцию, — думал он, крепче сжимая ее пальцы, — Завтра выгребу сколько понадобиться… А потом?... А потом я обязательно придумаю что-нибудь».