Слепая зона

Весь утренний запал, который казался таким прочным по дороге сюда, испарился. Стив отступил назад, чувствуя, будто ноги совсем перестали держать его, и, нащупав позади себя деревянный ящик, тяжело сел, уронив локти на колени. Пальцы, так и не согревшиеся в карманах куртки, намертво впились в волосы. Парень тупо уставился на холодный пол под ногами.   «Не каскадер».   Слова Маркуса звонко отдавались в голове. Одно дело выжимать мили на сухом шоссе, и совсем другое лететь почти вслепую по скользкому льду, где любая ошибка превратит его в груду переломанных костей на рельсах. Страх накатывал волнами, а к горлу подступал тошнотворный ком. Но тут же, перебивая гул в ушах, в памяти всплывала ночная кухня. Лицо Макс. Ее сорванный голос, когда она говорила, что готова бросить все и отказаться от своей мечты ради него.   Харрингтон сильнее сжал ладонями виски, зажмуриваясь до цветных пятен перед глазами.    — Четыре заезда, значит… — он медленно поднял голову, тихо проговаривая каждое слово и пристально посмотрел, — И сколько они платят за такое? Ну, за первую гонку.   — На первый заезд выставляют фиксированный банк, — глухо пробасил Маркус, кажется, он снова начал проклинать себя за то, что вообще открыл рот и начал эту тему, — Десять тысяч на руки, а дальше ставки пойдут по нарастающей, до пятидесяти тысяч за финал. Сто тысяч баксов в сумме...   Десять тысяч за одну ночь. Сто тысяч за месяц. Сумма ударила Стиву по голове, заставляя сердце колотиться еще быстрее. Обычной работой в мастерской он не собрал бы такие деньги и за несколько лет. «Если я сейчас отступлю, то мы сгнием в этой дыре оба, — подумал он, и пальцы на голове сжались до белых костяшек, — Я обещал ей… Я обещал… Обещал, что буду рядом»     Сто тысяч баксов — за такие деньги букмекеры покупали человеческие жизни оптом, и, кажется, Стив Харрингтон был готов продать свою, чтобы вытащить Макс, ему нужно было просто отключить инстинкт самосохранения на этот месяц.   Медленно опустив руки, ощущая, как на лице горела кожа от того, как сильно он сжимал виски, парень сделал глубокий вдох и заставил себя подняться с ящика. Ноги все еще были ватными, а в груди глухо стучало, но взгляд стал трезвым.    — Звони своим людям, Маркус, — тихо сказал Харрингтон, посмотрев на механика, но голос не дрогнул, — Я приеду.   Молча и коротко кивнув, мужчина в ответ посмотрел на Стива, и в его глазах можно было прочитать лишь некую глубокую тоску. Он хотел ему помочь, но так же, Маркус понимал, какую цену можно заплатить в противном случае, и от этого становилось тошно. Пути назад у них больше не было. Этот парень был готов скорее разбиться чем отступить.            БМВ медленно катилась по темным улицам, но Стив вел машину на автопилоте, намертво вцепившись пальцами в кожаный руль и тупо глядя на монотонные взмахи дворников. Его до сих пор изнутри пробивал лихорадочный озноб. Решение было принято, но уверенности не было ни в чем. В голове сплошным серым шумом крутился их разговор в мастерской.   «Я справлюсь, — парень нервно затянулся сигаретой, до боли стискивая зубы и выпуская дым в приоткрытое стекло, впуская холод в салон, — Боже, ну я дрался с гребаными монстрами. Я выжил после всего этого, ну неужели какая-то подпольная гонка на куске железа сможет меня убить? Бред…».   Но на смену страху перед устрашающей трассой тут же пришла другая, не менее грязная и изнуряющая проблема. Максин.   Стив понимал, что ей нельзя говорить ни единого слова, потому что, если она узнает, на какой риск он идет ради этих денег, она не просто откажется от Калифорнии, а сожжет билеты и заколотит двери. Ему было необходимо провернуть это в абсолютной тайне.    Нужно было идеальное, железобетонное прикрытие. И пока машина сворачивала во двор, Харрингтон на ходу выстраивал схему своего будущего вранья.   «Я скажу ей, что Торо все-таки нашел для меня выход, — лихорадочно думал он, швыряя окурок в окно, — Скажу, что он договорился со своими знакомыми. Ночные смены в его мастерской и буду мотаться по соседним округам, помогать другим механикам с ремонтом и восстановлением битых тачек после тяжелых аварий. Мол, платят за такую экстренную ночную подработку на выезде очень прилично. Она точно поверит, потому что знает, как я умею ладить с железом».     Глубоко вздохнув на лестничной клетке, силой сгоняя с лица серую маску усталости, Стив уверенно повернул ключ в замке. Как только дверь приоткрылась, в прихожую мгновенно выскочил Барни и весело забил хвостом по стенам, звонко цокая по полу, а из кухни на этот шум сразу вышла девушка.    Она была в его огромной серой футболке, с растрепанными рыжими волосами, собранными в хвост, а в руке держала деревянную перепачканную лопатку. Замерев у косяка она въедливо, с тайным страхом вглядывалась в его лицо.    Но Харрингтон широко и открыто улыбнулся, сбросив спортивную сумку на пол, изображая такую искреннюю, чистую радость, на которую только был способен.   — Мэйфилд, можешь заканчивать свою адскую готовку на сегодня и доставать бухло, — весело, с ходу выдал он, разуваясь и проходя в коридор, — Я же сказал, что твой парень все решит. Все, работа есть, — Макс так и застыла, округлив глаза, а лопатка едва не выскочила из ее пальцев, а Стив продолжил не переставая улыбаться, — Вопрос с Калифорнией закрыт.   — В каком это смысле? Что ты нашел? — одними губами ошарашенно, не веря своим ушам, спросила девушка.   — Маркус помог, — Стив вальяжно прислонился плечом к стене прихожей, засунув руки в карманы джинсов, идеально отыгрывая человека, у которого гора свалилась с плеч, — У него куча знакомых на окружной. Я беру ночные смены в его мастерской, буду мотаться везде на выезды — помогать тамошним механикам восстанавливать машины. Поломки могут быть разные, а платят за такую экстренную работу на выезде очень неплохо, — парень кивнул в подтверждение своих слов, для убедительности, — Вопрос теперь только в том, сколько именно баксов я успею из них вытрясти за эти дни, чтобы нам хватило на приличный дом.    Пару секунд промолчав, Мэйфилд переваривала его слова, а потом на ее лице медленно расцвела такая редкая и живая улыбка, от которой у Стива все сжалось внутри. Она рванула к нему, на ходу бросив грязную лопатку на тумбочку, и с размаху обняла его за шею, утыкаясь носом в плечо.   — Спасибо… — судорожно и с придыханием прошептала она, крепко сжимая пальцы на его спине, — Спасибо тебе, Стив… За то, что не отпустил одну и за то, что поддержал. Я… Я скажу отцу, что согласна, что пускай высылает билеты… Мы уезжаем. Боже… Мы действительно уезжаем из этой дыры… — Максин была абсолютно счастлива и смеялась сквозь слезы, а Барни безумно скакал возле них, пытаясь втиснуться между их ногами и радостно тычась мордой в ее колени.   Все складывалось идеально. Тот мир, о котором она мечтала, строился прямо сейчас, на ее глазах, руками парня, которого она любила. А у Стива в эту секунду внутри все клокотало от удушливой, грязной смеси страха и вины. Он обнимал ее в ответ, утыкаясь подбородком в рыжий затылок, а перед глазами упрямо, как субтитры пробегали слова Торо. Прижимая к себе свою девочку, Харрингтон слушал ее счастливый смех и физически задыхался от этой колоссальной, смертельной лжи, которую он только что притащил в их дом.   Он понятия не имел, что будет на этой трассе, но, глядя на то, как Макс впервые за два года светится от радости, парень был готов пройти через любые препятствия, лишь бы ее смех никогда не прекращался.            Следующим вечером, Максин находилась дома одна, сидя на диване, а на журнальном столике были разбросаны конспекты. Стив, как обычно задерживался на тренировке, готовясь к очередной игре.    Ровно в семь телефон пронзительно, настойчиво затрещал и Мэйфилд вздрогнула, соскочив с дивана и быстро оказалась в коридоре, резко сдергивая трубку с рычага.   — Да, — выдохнула она, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться в груди.   — Макс? Детка, привет! — бодрый, раскатистый голос Сэма Мэйфилда ворвался в динамик сквозь помехи, — Ну что, ты подумала? Какой ответ мне передавать в колледж? Лиза уже нашла отличную компанию по перевозке вещей, так что от тебя нужно только твердое «да».   Макс сглотнула. Всего несколько дней назад этот звонок уничтожил бы ее, но сейчас, после того, как Стив Харрингтон решительно взял вопрос с переездом на себя, у нее внутри была только уверенность. Больше не нужно было выбирать между своей мечтой и парнем, которого она любила. Они вырвали это право у Хоукинса вдвоем.   — Да, пап, — отчетливо и громко произнесла Максин в трубку, и на ее лице заиграла победная улыбка, — Я лечу. Оформляй документы, и высылай билеты на этот адрес. Я согласна.   — Оооо, это просто потрясающе! — Сэм на том конце провода буквально засиял, а в его голосе послышалось искреннее облегчение. Наконец-то, он мог стать идеальным отцом без лишних усилий, — Лиза будет в восторге. Билеты придут в течение недели. Колледж подтверждает твое зачисление, пакуй вещи, Макс, а насчет твоей матери не переживай — я уже связался с бухгалтерией клиники, в понедельник деньги за год вперед уйдут на их счет. Твой друг Харрингтон получит свои чеки обратно. Ты свободна!   — Да… Спасибо, пап. Все, мне пора бежать, — Мэйфилд коротко ухмыльнулась, не желая слушать его пафосные излияния дальше, — Созвонимся на неделе. Люблю тебя, — она вернула трубку на рычаг.    План Сэма Мэйфилда был неплох, но они со Стивом переиграли его по всем фронтам. Макс стояла посреди прихожей, и ее всю буквально распирало от бешеного, дикого воодушевления. Ей казалось, что у нее за спиной выросли крылья. Хоукинс больше не имел над ней власти.    Подавшись к вешалке, девушка стянула бирюзовую куртку и на ходу надела ее. Самое время ехать в приют, чтобы помочь Робин с вечерним кормлением собак. Ей физически необходимо было двигаться и тратить этот сумасшедший адреналин. Она потрепала Барни по золотистому уху и выскочила на лестничную клетку, быстро спускаясь вниз по ступеням, светясь от счастья.         На Хоукинс опустилась густая декабрьская тьма. Никакого снега, только лишь голый промерзший асфальт, на котором ледяной ветер гонял обрывки старых газет и пыль.   Бордовая машина резко затормозила у автомастерской. Стив уезжал в Индианаполис один. Напрямик на Стелсе. Схема для Макс была до предела простой, но от этого не менее паршивой. Парень разложил все по полочкам еще по дороге домой, что уедет, как только стемнеет, сославшись на срочный выезд в соседний округ. Якобы какому-то богатому бедолаге приспичило среди ночи перебрать мотор у его заглохшего Мустанга, а платит он двойной тариф за срочность. Пилить туда только часа два в одну сторону, так что Стив пообещал вернуться только под утро. Для убедительности он даже демонстративно бросил в багажник старый ящик с ключами, который громко загрохотал на всю улицу, и сумку с одеждой, где в самом низу уже лежала его привычная черная экипировка.   Макс верила. Ну, или делала вид. Она проводила его до двери, прислонившись плечом к косяку и скрестила руки на груди, в ее глазах горело привычное скептическое выражение: — Смотри не угробься там, Харрингтон, — язвительно бросила девушка, когда он уже взялся за дверную ручку. Стив лишь натянуто усмехнулся, хотя внутри все похолодело. Ее привычный, колючий тон сейчас заменял любое «береги себя». Он поцеловал ее в лоб, чувствуя себя последней тварью, но понимал, что эти тысячи за первую ночь стоят любой лжи.   В мастерской было душно от напряжения и витавший здесь всегда запах моторного масле, вызывал приступ тошноты. Тяжелый матовый Стелс уже стоял посреди гаража, а его движок медленно остывал после финального прогрева.   Харрингтон экипировался молча на глазах у Маркуса, не в силах, что-либо сказать. Он натянул плотные джинсы и зашнуровал свои ботинки. Механик вытащил из-под верстака массивный, исцарапанный кусок черного литого пластика на широких ремнях. Это был старый кроссовый панцирь для мотокросса, видавший лучшие времена. Торо бросил его Стиву. Титановая броня оказалась жесткой и угловатой. Парень надел ее на черную футболку, наглухо утянув ремни на груди и ребрах. Дышать сразу стало тяжело, ребра сдавило мертвой хваткой. Сверху он с трудом натянул кожаную куртку и, на удивление, панцирь сел плотно, хоть и превратил его плечи в массивные, неповоротливые щиты. Застегнув молнию до самого подбородка, Харрингтон попробовал повернуться. Движения сковало до предела, но этот жесткий каркас давал хоть какую-то призрачную надежду, что ему не пробьют грудную клетку в первом же заезде.   Его колотило. Внутри все сжималось от страха, но лицо оставалось каменным.    Кремень.    Торо уже стоял рядом, держа в руках массивный матовый черный шлем с темным визором. Мужчина выглядел бледным, а его пальцы заметно подрагивали. Казалось, что Маркус искренне, до сих пор, с каждой минутой все больше сожалел, что ввязал парня в эту чикагскую мясорубку.   — Ну все, Харрингтон… — отозвался он, протягивая ему шлем. Голос заметно дрогнул, — Шлем застегни наглухо, визор не поднимай, ни в коем случае. Никогда. И не смей, слышишь, не смей подыхать на этих путях. Я твоей Бестии врать не смогу.   Стив ловко перехватил шлем из его рук и посмотрел на Маркуса, и на его бледном лице появилась короткая улыбка: — Спасибо, — тихо, но очень твердо произнес Стив, крепко пожимая его руку, — Спасибо за то, что договорился. Я вернусь, как только все там закончится.   Он решительно натянул шлем на голову поверх черной балаклавы и опустил визор, полностью скрывая лицо Демона, и перекинул ногу через сиденье мотоцикла. Мотор тут же лихо отозвался, разрывая тишину гаража. Выжимая сцепление, Харрингтон выдохнул, а ворота бокса медленно поползли в стороны, открывая дорогу в черную декабрьскую ночь, и байк-невидимка с пробуксовкой сорвался с места.       Дорога до Индианаполиса заняла чуть больше часа. Стив ехал по пустому ночному шоссе. Под плотной кожей куртки титановые пластины панциря жестко упирались в ребра, мешая дышать, но этот дискомфорт помогал удерживать фокус.   Уже на подъезде к городу, когда на горизонте замаячили огни промышленной зоны, парень снова невольно вспомнил, как уезжал из квартиры. Макс же искренне верила, что он едет ремонтировать машину ради их Калифорнии. И от этого воспоминания у Стива внутри все снова свело.   Заброшенная товарная станция на окраине Индианаполиса встретила его глухой темнотой и гулом сотен автомобильных моторов. Это место не имело ничего общего с цивилизованным спортом. Огромная территория между полуразрушенными кирпичными складами и ржавыми товарными вагонами была забита грязными машина и толпой. Контингент здесь подобрался специфический: прокуренные мужики в засаленных куртках, парни с татуировками на шеях, тертые перекупщики и те самые организаторы-букмекеры, которые принимали наличку прямо с капотов машин. В воздухе стоял плотный смог из выхлопных газов.   Трасса была настоящим уродством.  Организаторы просто огородили бетонными блоками и старыми покрышками кривой коридор прямо через железнодорожные пути. Стиву предстояло сделать три круга. Главная проблема заключалась в том, что бетон под ногами был промерзшим, покрытым тонкой, невидимой глазу коркой сухого льда. А через каждые сто метров дорогу наискось пересекали ржавые рельсы. Они выступали над обледенелым покрытием на три-четыре сантиметра. На скорости под двести миль в час наехать на такое железо — это все равно что со всей дури влететь в бордюр. Подвеску растрясет к чертям, а колесо может просто срезать.   Харрингтон медленно катил байк к зоне предстартового осмотра, не поднимая визора. Вокруг него крутились другие участники, и от одного взгляда на конкурентов по спине пробегал холодок. Это были не байкеры из Хоукинса. Против него выезжали угрюмые, молчаливые мужики на форсированных тяжелых Кавасаки и обшарпанных Сузуки. Их мотоциклы не блестели хромом, они были перебраны вручную, с расширенными топливными баками и усиленными рамами. Настоящие камикадзе, у которых за плечами были сотни таких подпольных треков. Они смотрели на его чистый матовый Стелс с глухим презрением. Для них он был просто заносчивым провинциалом, который приехал слить свой байк в первой же канаве. Ставки на Демона на капотах букмекеров были ничтожными. Все, как и говорил Маркус. Чужаку здесь никто не доверял.   Через какое-то время, раздался резкий, визгливый гудок, перекрывший гул толпы.    Время вышло.   Участники один за другим начали выезжать на широкую полосу между двумя ржавыми товарными составами. Стив выжал сцепление, включил первую передачу и плавно направил матовый байк к линии старта. Плотные кожаные перчатки до хруста сжали руль. Справа от него тяжело и глухо рычал мотором ободранный мотоцикл какого-то амбала в грязном шлеме, слева пристроился ядовито-зеленый байк. Пять тяжелых машин встали в один ряд в узком коридоре между вагонами. Перед ними остановился организатор с сигнальным флагом в поднятой руке.    Демон затих, превратившись в камень, внутри него затихли последние сомнения. Трасса ждала.   Мужчина с флагом сделал шаг назад, освобождая пространство перед моторами. Парень намертво зафиксировал пальцы на руле. Визгливый рев пяти движков между железными стенами стоял такой, что перепонки внутри шлема буквально трещали, а ночной воздух потемнел от едкого выхлопа.   Флаг резко упал вниз.   В это же время Харрингтон с силой выкрутил ручку газа и Стелс рванул вперед, но заднее колесо тут же бешено вильнуло на промерзшем асфальте. Сухой лед не давал сцепиться с дорогой. Стива ощутимо качнуло, а ржавое железо жестко коснулось ноги по касательной, обжигая короткой, глухой болью, но он удержал руль. Мимо него с диким ревом тут же пронеслись два байка, обдав лицо черной гарью. Джинсы на колене уцелели, только покрылись полосой рыжей ржавчины и пыли, но под тканью кожу уже саднило.   Никакого красивого старта не получилось.    Жестко и непоколебимо, с матом внутри шлема, Стив выровнял мотоцикл и погнал следом, отставая на несколько метров. Примерно через пятьдесят метров коридор между составами закончился, и они вылетели на открытое пространство перед старыми складами, и тут же по колесам ударил первый стык железнодорожных путей. Рельсы торчали из земли, как стальные ножи. Харрингтон не успел сбросить скорость, после чего переднее колесо с грохотом влетело в металл. Руль рвануло из рук с такой силой, что пластины панциря под курткой больно вдавились в грудную клетку, а парень едва удержался в седле, предплечья мгновенно налились резкой болью.   — Твою мать… — прохрипел он одними губами, ловя баланс.   Это был не драг-рейс по прямой.    На вираже у темной стены склада Кавасаки лидирующего пошел по идеальной, выверенной дуге, аккуратно срезая угол. Стив тут же попытался повторить маневр, но зашел слишком широко и тяжелого матового Черта понесло боком по обледенелой корке. Заднее колесо сорвалось в занос, заставляя мотоцикл опасно завилять. Парня охватил такой дикий страх, что он сейчас улетит головой прямо в бетонное ограждение. Не думая, на чистом инстинкте самосохранения он выставил ногу и тяжелый ботинок с металлическим скрежетом проехался по разбитому асфальту, швыряя искры, и это чудом удержало машину от падения.   К началу третьего, финального круга он шел третьим. Руки уже сводило судорогой, пальцы в перчатках почти окоченели от проходящего по венам страха, а дыхание внутри шлема было таким тяжелым, что зеркальный визор начал покрываться изнутри легкой испариной.    Стив понимал, что он проигрывает.    Профессионалы впереди ехали технично, они, как будто знали подобную трассу и не совершали глупых ошибок. Обойти их на скорости здесь, на обледенелых рельсах, было невозможно. И когда они снова пошли на разворот у складов, Харрингтон понял, что второго шанса не будет. Перед глазами на секунду снова вспыхнуло лицо Макс.    Лидер заезда начал забирать правее, обходя опасный участок трассы у самой стены, где из земли торчали куски старой арматуры и бетон разлетался вперемешку со льдом. Туда никто не совался, потому что это был чистый риск разорвать колесо.   Не став тормозить, Стив заблокировал в голове весь здравый смысл, упрямо зажал газ до упора и направил Стелс четко туда, по грязному, разбитому льду, вплотную к бетонной стене. Байк затрясло так, что у него потемнело в глазах, колеса с глухими ударами перелетали через куски асфальтового покрытия, подвеску пробивало до упора, титановый панцирь на ребрах трещал. Мотоцикл мотало из стороны в сторону, Стив буквально висел на руле, удерживая равновесие на одном честном слове. Стелс за счет своего тяжелого веса пробил этот ледяной завал, выскочил из мертвой зоны и на полколеса обогнал удивленного лидера прямо перед финишной прямой.   Резкий взмах сигнального флага.   Стив пересек черту первым. Он тяжело затормозил у грузовиков, где толпились  букмекеры, и заглушил мотор. Его всего трясло. Парень медленно опустил ноги на землю, продолжая сжимать руль, и тупо смотрел перед собой сквозь черное стекло шлема.    Он выиграл.    Случайно, на бешеном фарте, едва не свернув себе шею на этих рельсах.    Адреналин, который только что гнал кровь по венам с бешеной скоростью, резко спал, оставив после себя холод и ватные мышцы. Шлем душил. Кожа под матово-черным пластиком горела, а пот заливал глаза, и Стиву до одури хотелось сорвать его с головы, чтобы просто сделать полноценный вдох.  Но он помнил, что советовал ему Маркус. Анонимность.    А вокруг уже творился настоящий хаос. Гул сотен голосов сливался в один давящий белый шум, от которого закладывало уши даже сквозь шлем. Толпа ревела. Те немногие сумасшедшие, которые ради шутки поставили на неизвестного парня с мизерным коэффициентом, сейчас истошно орали, трясли кулаками и прыгали прямо по капотам машин, пересчитывая легкие деньги.    Демон в один миг стал новой, случайной звездой этого подпольного тотализатора. Парень из ниоткуда на глухом матовом байке без номеров, который на сплошном безумии переиграл местных матерых волков на обледенелых рельсах. Дельцы наперебой фиксировали появление нового, смертельно опасного фаворита. Слухи из Хоукинса о нем не выходили, а здесь, на крупной точке, мафия Чикаго мгновенно сделала пометку в своих блокнотах. На следующую гонку ставки на Демона взлетят до небес, и на него начнут грузить уже миллионы.   Медленно переведя взгляд сквозь визор на своих конкурентов, Стив вздохнул. Кавасаки, которого он обошел на полколеса у самой стены, со злобным рыком затормозил рядом. Мужик, сорвав свой грязный шлем сплюнул прямо под колесо Стелса и жестко, с ненавистью ударил ладонью по своему рулю. Но парень на ядовито-зеленом байке, приехавший третьим, наоборот, коротко, уважительно кивнул Харрингтону, признавая этот самоубийственный трюк у бетонных складов.   Стив, как завороженный продолжал стоять, не слыша никого, потому что вообще не верил, что выжил.   Он попытался пошевелить пальцами, но предплечья свело, что он едва не выронил руль. Руки затекли. Панцирь под курткой глубоко вдавился в грудину, ребра ныли от каждого вздоха, а левое колено, которым он едва не протаранил железный бок вагона на старте, опухло и горело под джинсами. Матовому истребителю тоже досталось. Он будто бы жалобно пощелкивал остывающим мотором. Стив опустил взгляд и посмотрел — передний диск слегка повело от страшного удара о торчащую рельсу на первом круге, левая подножка была напрочь ободрана о бетон, а из-под цепи капало темное, закипающее масло. Байк забрал эту победу на последнем издыхании своей идеальной механикой. Если бы заезд продлился еще на полкруга, то Стелс просто развалился бы под ним.   Бледный, запыхавшийся представитель букмекеров протиснулся сквозь толпу, протягивая парню толстую, перетянутую резинкой пачку стодолларовых купюр.   Молча, не снимая плотных перчаток, Харрингтон перехватил деньги и грубо запихал их в отсек под пассажирское сидение, слегка кивнув мужчине. Наощупь пачка казалась тяжелой и твердой, как кирпич. Калифорния для Макс маячила где-то на горизонте.   Он не стал дожидаться, пока толпа окружит его, и резко выжал тугое сцепление, врубив первую передачу и глухо рыча поврежденным выхлопом мотоцикла, медленно развернулся и аккуратно поехал прочь от залитой светом фар товарной станции, пробиваясь сквозь дым и крики людей, обратно в темноту шоссе.          Уже под самое утро бордовая БМВ бесшумно затормозила во дворе. Стив заглушил мотор, и в салоне воцарилась оглушительная тишина. Дорога назад из Индианаполиса далась ему через силу. Мышцы предплечий до сих пор горели, а пальцы все еще выстукивали судорожный нервный ритм.    Сначала он заехал к Торо перед самым рассветом, чтобы спрятать байк. Увидев пачку наличных, механик сначала просто потерял дар речи и молчал несколько минут. Старик был дико, безумно рад, что парень умудрился забрать главный банк и остаться целым. Стив отсчитал ему приличную часть из своего немалого выигрыша, но мужчина уперся рогом, орал, что не возьмет ни цента, но Харрингтон силой всунул деньги ему в карман комбинезона и уехал.   Но сейчас, сидя в машине, парень прекрасно понимал всю глубину мышеловки, в которую он добровольно залез. Его выигрыш — это огромные деньги, но для Калифорнии и их взрослого, независимого старта втроем вместе с Барни этого все равно было мало. Ему нужны были еще деньги, гораздо больше, а это значило только одно, что этот трэш на льду не был финалом. Ему придется вернуться в Индианаполис на вторую гонку.  Стив тяжело вздохнул, вышел из салона, запер машину и на не слушающихся ногах поднялся на третий этаж.   В квартире было тихо и тепло, Барни даже не поднял головы со своей подстилки, только медленно приоткрыл один глаз и засопел дальше, как ни в чем не бывало.   На автопилоте парень прошел в ванную, по ходу стягивая с себя одежду. На ребрах виднелись багровые, глубокие вмятины от титановых пластин. Он встал под ледяные струи душа, чтобы смыть с кожи запах гари и весь этот страх смерти, въевшийся в мозг за вечер.    Минут через двадцать он вышел на кухню, обмотав бедра одним белым полотенцем. Харрингтон налил себе кофе и опустился на стул у окна, тупо глядя в темное стекло, за которым медленно брезжил серый рассвет, и дрожащими пальцами прикурил сигарету.   Его накрыл запоздалый шок.    В голове на повторе крутился бешеный рев моторов, скрежет его собственного ботинка по асфальту у стены склада. Сидя в полутьме, он глубоко затягивался, а в груди все клокотало от дикого осознании, что он чудом не сдох. Слепой фарт.    Тихий шорох шагов по паркету заставил его вздрогнуть. В дверях кухни, щурясь от блеклого утреннего света, появилась Макс. Она стояла в проеме двери, сонная, такая домашняя, в одной только своей белой тонкой футболке, которая едва доходила ей до середины бедер. И под тонкой тканью легко угадывались очертания ее голого тела, а рыжие волосы, растрепанные после подушки, падали на бледные ключицы.    Харрингтон выругался про себя, тут же, как только она сделала шаг. Он чертовски сильно пожалел, что поленился натянуть в ванной хотя бы штаны и остался в одном полотенце, думая, что Макс проспит минимум до девяти утра.   Сделав еще шаг ближе, сонный взгляд девушки мгновенно сфокусировался на его теле.    — Харрингтон… — прошептала Мэйфилд нахмурившись, делая еще шаг. И весь ее заспанный вид мгновенно сменился тревогой. Она подошла вплотную к нему и бесцеремонно протянув руку, ткнула пальцем прямо в синяк на его ребре, — Это что за нафиг? Ты сказал, что едешь чинить машину… Откуда это? Ты там подрался с кем-то?   Парень даже не поморщился, хотя от ее прикосновения мышцы обожгло болью. Он нагло и уверенно улыбнулся ей прямо в глаза, изо всех сил удерживая на лице невозмутимую маску: — Полегче на поворотах, — хрипло, с трудом выдавил он, выпуская изо рта тонкую струю сигаретного дыма, — Нас ночью на выезде завалили работой. Старый Мустанг сорвался с гидравлического подъемника в боксе. Торо едва успел отскочить, а мне пришлось спиной удерживать гребаный титановый бампер, пока цепи натягивали. Скажи спасибо, что у твоего парня вообще мышцы есть, иначе оттуда привезли бы только мои шнурки, — вскинув брови невозмутимо отчеканил Стив.   — Ты идиот, — парировала Максин, но ее пальцы не убрались с его кожи. Она проскользила ладонью выше, к его шее, чувствуя, как под ее пальцами бешено и тяжело бьется его пульс. Въедливо всматривалась в его потемневшие глаза, она будто бы пытаясь отыскать ложь, но Стив держал лицо железно, — Ты весь трясешься. У тебя руки ходят ходуном, — кивнула девушка на его ладони.   — Это от кофе, Мэйфилд, и от холода, — соврал он, не моргая. Макс стояла слишком близко. Запах ее кожи, смешанный с горьким апельсином и утренним теплом постели, мгновенно ударил Стиву в нос, стирая из головы последние остатки Индианаполиса. Его взгляд сам по себе, бесцеремонно опустился ниже, туда, где край ее футболки открывал длинные, стройные ноги. Он уже физически чувствовал, как от этой близости и от ее голого тела под тонкой тканью у него начинает сносить крышу. Страх смерти и события прошедшего заезда — все это внезапно ушло на второй план.   Плавно, не сводя с нее взгляда, он потянулся вперед, параллельно туша окурок в пепельнице. Его левая рука мертвой хваткой легла ей на бедро под край футболки, обжигая горячей кожей. Макс вздрогнула от неожиданности, а ее дыхание мгновенно сбилось, но она не отпрянула.   — Ты… — прошептала она, пальцами уже путаясь в его влажных после душа волосах.  — Тсс, — тихо, с хриплым выдохом перебил ее Стив, потянув девушку на себя, заставляя перешагнуть через его колени и сесть к нему на бедра лицом к лицу. После чего белое полотенце опасно съехало, и Мэйфилд кожей почувствовала, насколько сильно он уже возбужден. Ее обнаженные бедра прижались к его телу, а футболка задралась до самой талии. Он уткнулся лицом в рыжие волосы, ладонями сминая ягодицы, а она тут же накрыла своими губами его губы, глубоко целуя, заставляя его забыть обо всем, кроме того, что они пока еще живы