Слепая зона

На следующий вечер Стив сидел на краю кровати в спальне, тупо уставившись на свои руки. На часах было уже около половины девятого, и за окном город окончательно утонул в декабрьской тьме.   В груди у него все до сих пор выло от изнуряющей тревоги. Казалось, что звонок Сэма накануне официально запустил обратный отсчет. Макс сияла от счастья, а Харрингтон с каждым часом все яснее осознавал масштаб катастрофы. Ему нужно было во что бы то не стало вернуться в Индианаполис на вторую гонку, которая должна была состояться уже через несколько дней. Но страх перед обледенелыми рельсами товарной станции теперь не просто пугал, а медленно убивал. Парень прекрасно понимал, что на слепом фарте он второй раз уже не проскочит. Конкуренты точили зуб, букмекеры ждали фееричного зрелища, а Демон даже не умел группироваться при падении. Это было ужасно и страшно одновременно.   Стив, закрыв на несколько секунд глаза, тяжело вздохнул, заставляя себя подняться, и достал из шкафа большую спортивную сумку. Саму черную экипировку он оставил в гараже у Торо под замком, чтобы девушка случайно на нее не наткнулась и не начала задавать лишних вопросов, из разряда «а почему на твоих черных джинсах ржавое пятно». В сумку, со скрытой грустью, он уложил только сменную одежду и застегнув молнию, перекинул лямку через плечо и вышел в гостиную.   Мэйфилд сидела на диване, обложившись учебниками, а Барни преданно устроился на ковре у ее ног. Увидев Стива, она мягко улыбнулась, и ее спокойный и безумно доверчивый взгляд резанул его по сердцу.   — Ну все, Макс, я поехал на выезд, в ночную смену, — на выдохе проговорил парень, стараясь, чтобы его голос прозвучал максимально расслабленно и привычно. Он подошел к журнальному столику и достал из кармана несколько купюр и аккуратно положил их прямо поверх конспекта, — Вот, выдали аванс… Это тебе, потрать на что хочешь, ни в чем себе не отказывай.   Макс удивленно приподняла бровь, глядя на деньги, а потом перевела взгляд на него: — Харрингтон, ты сумасшедший, — тихо, с улыбкой буркнула она, — Куда мне столько? Ты себя вообще в зеркало видел? У тебя круги под глазами больше, чем мои колеса на скейте. Может, отменишь эту смену раз тебе так хорошо заплатили? Посидишь дома?   — Не выдумывай, — внутри у Стива все резко перевернулось от вины, но он упрямо удерживал лицо, — Деньги сами себя не заработают, — он вскинул брови и слегка улыбнулся, — Не скучай тут ночью без меня. Закажи себе пиццу с пепперони, посмотри какой-нибудь фильм из видеопроката. Помнишь, я неделю назад притащил кассету для нас? Мы ее так вместе и не посмотрели. Вот и займись делом, а Барни за тобой присмотрит.   Покачав головой, Максин поднялась с дивана и сделала шаг к нему, ласково закинув руки ему на шею. От нее пахло домашним теплом, и парню на секунду захотелось бросить эту чертовую сумку и просто остаться с ней рядом, но он лишь крепче прижал ее к себе левой рукой за талию. Они медленно и глубоко поцеловались. Харрингтон вкладывал в этот поцелуй весь свой страх и безумную любовь, будто бы прощался с ней перед настоящим прыжком в бездну.   — Возвращайся быстрее, — прошептала она ему в самые губы, когда он неохотно отстранился.   — Буду под утро, как закончу, — тихо ответил он и коротко потрепав Барни по затылку, Стив подхватил сумку и быстро вышел на темную лестничную клетку.        Пока БМВ неторопливо ехала в сторону промзоны, Харрингтон задумчиво смотрел сквозь лобовое стекло перед собой.    «Мне просто повезло… — судорожно пробежала очередная мысль в голове парня, — Один раз. Один, единственный раз… Во второй этот фокус уже не пройдет. Если я не научусь управлять этой махиной на льду, я там и останусь».   Внутри, у ворот автомастерской его уже ждал Торо. Возле закрытого бокса, припорошенный декабрьской грязью, стоял его старый рабочий пикап, а изнутри мастерской доносился глухой, привычный стук железа. Стив зашел внутрь и механик обернулся, отрываясь от своих дел: — Живой, Харрингтон? — Маркус окинул его тяжелым, въедливым взглядом. На суровом лице читалось колоссальное облегчение, но старик тут же нахмурился, — Заходи быстрее, твой Черт уже на подъемнике. Нам есть чем заняться.   Подойдя к Стелсу, Стив молча провел пальцами по поврежденному левому крылу и тяжело вздохнул.   Пока они пили чай, парень без лишней романтики и пафоса рассказал, как прошел его заезд и как все страшно было на самом деле. Рассказал про то, как байк швыряло на стыках путей, и как он чудом выгрыз свою победу. Торо слушал молча, затягиваясь очередной сигаретой и хмуро созерцая погнутый передний диск на мотоцикле: — Ты камикадзе, Стив, — глухо выдохнул механик, выпуская дым, — Я же говорил, что там мясорубка… В следующий раз тебя просто размажут по земле, раз ты теперь у них фаворит. Тебе нужно тренироваться, причем жестко и долго…    — Какие тренировки, Маркус? — Стив горько усмехнулся, качнув головой, — Каллаган пасет меня круглосуточно… Стоит мне завести Стелс на окраине Хоукинса, и он перекроет все выезды через пять минут, — он с усмешкой указал пальцем на выход, кивая в подтверждение своих слов.   — А кто сказал, что мы будем гонять здесь? — Торо хитро прищурился, — У меня в гараже, помимо пикапа, не зря стоит старый закрытый фургон. На этот хлам копы даже не смотрят, — мужчина сделал очередной глоток из жестяной кружки и выжидающе посмотрел на парня, — Сначала мы доведем байк до ума, а потом закинем его внутрь и вывезем тебя подальше отсюда, на заброшенный карьер в соседнем округе. Туда патрули Каллагана не суются.   На что Харрингтон лишь поджал губы и хмыкнул, но спорить не стал, ведь Маркус был прав.   Следующие три часа они работали в четыре руки, забыв про усталость. Стив полностью отключил голову, переводя всю свою панику и злость в механическую работу. Они вдвоем не просто латали дыры, а будто бы воскрешали Стелс. Торо достал со стеллажа специальную, более мягкую зимнюю резину с глубоким протектором, которая лучше цепляла подмерзшую корку. Они полностью перебрали переднюю вилку, затянули амортизаторы до упора, сделав подвеску жесткой и дубовой, чтобы байк не прыгал на рельсах, а буквально пробивал их своим весом. Стив заменил поврежденный литой диск, залил свежее масло в коробку и отрегулировал тормоза так, чтобы они хватали намертво от малейшего касания.   К полуночи Стелс изменился.    Тяжелый, матовый, переобутый в подходящую зимнюю резину, он стоял посреди бокса, похожий на хищное, готовое к новой драке животное.   — Ну все, Харрингтон, — мужчина тяжело выдохнул, запыхавшись и похлопал парня по плечу, кивая на раскрытую коробку с экипировкой в углу, — Натягивай свой панцирь и шлем. Будем смотреть, чего ты стоишь без своего слепого везения.   Через несколько минут они открыли задние распашные двери старого серого фургона. По деревянным настилам, упираясь ногами в рифленый металл, Стив и Торо вместе, с натужным кряхтением, закатили тяжелый мотоцикл внутрь темного кузова.      Фургон затормозил на самом дне заброшенного карьера. Вокруг высились глухие, изрезанные ковшами экскаваторов известняковые стены, которые напрочь скрывали эту низину от ледяного ветра. Здесь стояла мертвая тишина.   Заглушив мотор Маркус, вышел наружу и сразу врубил мощный прожектор, установленный на крыше. Яркий белый луч прошелся по разбитой площадке, заливая ее резким, как будто больничным светом. Бетон под ногами тускло блестел. За несколько дней прошедшие дожди подмерзли, превратив трек в сплошной, коварный каток. Стив вышел из кабины, на ходу застегивая подбородочный ремень шлема. Под кожаной курткой жесткий панцирь, по-прежнему не давал нормально дышать, упираясь титановыми частями в свежие синяки. Он чувствовал себя неповоротливым роботом, пока не перекинул ногу через сиденье Стелса, который они только что выкатили из кузова.   Мотор мотоцикла ожил с глухим рыком, эхо от которого раскатилось по стенам карьера.   — Слушай сюда! — Торо подошел вплотную, перекрикивая рев движка, поднимая воротник своей куртки, в упор глядя на зеркальное стекло его шлема, — В Индианаполисе ты победил только потому, что лидер испугался льда у стены и сбросил газ. Ты взял его на пушку, в следующий раз тебя там просто расстреляют на повороте. Никто тебе не будет уступать дугу. Твоя задача сейчас — это научиться заходить в управляемый занос на этом зеркале, — мужчина ткнул пальцем в лед под ними, — Лови момент, когда заднее колесо срывает. Сорвало — не жми тормоз, убьешься. Выравнивай газом и телом, — он с силой хлопнул его по плечу, — Давай.   Стив молча кивнул за визором и выжал тугое сцепление, срывая байк с места.   Первый же вираж вокруг ржавой железной бочки, которую Торо выставил в качестве контрольной точки, закончился жестко. Парень попытался пойти в поворот на скорости, но новая зимняя резина, хоть и была мягче, на гладком сухом льду просто потеряла зацеп. Заднее колесо мгновенно улетело в сторону. Мотоцикл завалился на бок, а Харрингтон не успел среагировать, и его с силой швырнуло на промерзший бетон. Удар получился глухим и страшным. Стив проехался на боку несколько метров, чувствуя, как стальные пластины с силой впиваются в ребра. Стелс же со скрежетом улетел дальше, крутя в воздухе колесом, пока не заглох.   — Твою мать… — прохрипел он, и  перевернулся на живот, хватаясь за ободранное, припухшее колено. Боль прошибла ногу до самого паха, а ребра под курткой заныли так, будто по ним ударили кувалдой.    — Поднимайся, Харрингтон! — Торо даже не двинулся с места, продолжая стоять у машины со скрещенными на груди руками, — На трассе тебя никто ждать не будет! Вставай давай! Быстро!   Со злостью ударяя кулаком по льду Стив шумно выдохнул сквозь зубы и поднялся. Колено дрожало, но титановая броня под кожей сработала четко — кости были целы. Он подошел к байку, уперся ногами в лед и с натугой вернул тяжелую махину на колеса. Руль был цел, новая подвеска выдержала удар.   Следующие два часа превратились в сплошной, изнуряющий ад.   Парень наматывал круг за кругом под слепящим лучом прожектора. Механик стоял в центре площадки, как суровый дрессировщик, и орал каждый раз, когда Харрингтон лажал: — Рано закладываешь! Центр тяжести перенеси вперед, нагрузи переднее колесо! Газ держи, не бросай ручку, заглохнешь!   Стив падал еще несколько раз. Один раз он улетел прямо в бурьян у основания скалы, ободрав локоть, в другой — байк перевернуло, и левая подножка со свистом прочертила глубокую полосу по бетону. Кожаные перчатки, казалось, намокли от пота изнутри, дыхание в шлеме было таким тяжелым, что воздух казался раскаленным, а на теле стремительно расплывались новые багровые гематомы. Он был измотан до состояния мышечного ступора. Руки налились тяжестью, а пальцы сводило.   Но к полуночи что-то начало меняться.       Пока в нескольких милях от города, на обледенелых плитах заброшенного карьера, Стив раз за разом поднимал с земли тяжелый матовый байк, в квартире на третьем этаже царила ленивая, сонная тишина.   Макс все также сидела на диване в гостиной, по-турецки поджав под себя ноги. Половина журнального столика, обычно заваленная ее учебными принадлежностями, сейчас была занята большой картонной коробкой с пиццей. Девушка неторопливо жевала остывающий треугольник, запивая газировкой из банки, и перелистывала толстый глянцевый каталог одежды, который Робин на днях притащила в приют. Рядом, положив огромную золотистую голову прямо на колено, сидел Барни. Пес время от времени шумно, завистливо вздыхал, косясь на коробку с едой, и Макс, не выдержав, отщипнула ему кусок корочки.   — Больше не дам, даже не думай, Барни, если твой ветеринар увидит этот жир в твоих анализах, нам всем кранты, — негромко проворчала она, потрепав ретривера по мягкому уху. Пес понимающе запыхтел, прожевав, устраиваясь поудобнее.    Мэйфилд посмотрела на собаку и перевернула страницу, где взглядом тут же зацепилась за разворот с женским нижним бельем. Там, на глянцевой бумаге, была модель в комплекте из тонкого красного кружева, совсем не похожего на те простые вещи, к которым она привыкла в Хоукинсе. Девушка прищурилась и перевела взгляд на край стола, где еще лежали те самые деньги, которые Стив оставил ей перед уходом. Внутри нее заворочалось непривычное, горячее возбуждение. Хмыкнув, она медленно провела кончиком языка по краю верхней губы, на секунду отчетливо представив, как встретит его в этом красном кружеве прямо у порога прихожей. Представила, как ее парень, измотанный после очередной смены, застынет в дверях, роняя сумку на паркет, и как вся его заносчивость улетучится в секунду. Ей хотелось взять его под контроль — медленно, глубоко, полностью забрав все в свои руки, будто бы отблагодарить за все, что он для нее делал.   Макс резко с шорохом закрыла каталог и откинулась на спинку дивана, уставившись в потолок.   В комнате было так пусто без его шагов и ей самой было немного тоскливо, в груди непривычно тянуло от этой ночной тишины. Еще месяц назад она бы дралась за право побыть одной в пустом трейлере, орала, что опека ее душит, но Стив Харрингтон выполнил ее условия — он не доставал, не контролировал каждый шаг, просто молча уехал зарабатывать чертовы баксы. Свобода, которую она так яростно защищала, была у нее в руках, но сейчас, сидя на его диване, Мэйфилд с удивлением понимала, что эта автономия ей больше не нужна, теперь девушке хотелось, чтобы его куртка шуршала в прихожей или чтобы он ворчал из-за своих любимых хлопьев.    Она улыбнулась, закрывая глаза. Бомба Сэма Мэйфилда больше не казалась ей приговором. Перевод денег в клинику матери был одобрен и получен, билеты придут со дня на день. В этой гостиной, под мерное сопение Барни, Макс разрешила себе по-настоящему мечтать. Без страха и без ожидания удара под дых. Она закрыла глаза и отчетливо представила их ближайшее калифорнийское будущее: бескрайний, шумный океан и их небольшой светлый дом у самой воды. Далее она представляла, как будет возвращаться с пар в местном колледже, в котором она так мечтала учиться, а Стив, после своей новой работы будет сидеть на деревянной веранде, щурясь от солнца и бросая теннисный мяч Барни. Огромный золотистый ретривер будет беззаботно носиться по волнам, его выбритая шерсть полноценно отрастет, а на животе не останется и следа от страшного черного шва. Они были далеко от Хоукинса и всех прошедших кошмаров. Они были свободны, защищены и абсолютно, безоговорочно счастливы втроем.   Взявшись за край шерстяного пледа и поглубже зарываясь в него, девушка чувствовала, как на смену тоске приходит убаюкивающее умиротворение. Она была уверена, что их общая жизнь уже построена, совершенно не подозревая, что в это время на разбитом карьере в соседнем округе Стив с яростным матом выжимает сцепление, и Стелс улетает в очередной неуправляемый занос на сухом льду.   На развороте, когда заднюю часть мотоцикла снова понесло на обледенелой корке, Харрингтон не стал выставлять ногу или давить на тормоз, как делал в Индианаполисе, а переборол свой страх, и плавно, миллиметровым движением добавил газа, сместив корпус вперед, с силой удерживая руль. Матовый Черт тут же прописал идеальную, контролируемую дугу в заносе, выходя по прямой ровно к фургону.    — Вот теперь похоже на дело, Харрингтон, ловишь баланс, — Торо наконец опустил скрещенные руки вдоль тела и коротко, весомо кивнул.   Стив же затормозил у машины и заглушил мотор, бессильно опуская голову на руль. Его всего трясло от дикого переутомления, ребра горели, но внутри, сквозь эту изнуряющую боль, медленно поднималось злое торжество Демона. Он, кажется, начал понимать эту трассу, учился выживать на льду не за счет везения, а за счет титанического контроля.   Они открыли задние двери автомобиля и парень, шатаясь от усталости, и Маркус вместе, упираясь ладонями в грязный металл, со вздохом закатили побитый, но готовый к новой бойне Стелс обратно в кузов. Ночная вылазка на карьер была окончена, и впереди Стива ждал обратный путь в Хоукинс, где Макс в его квартире до сих пор видела свои калифорнийские несбыточные сны.        В пришкольном кафетерии после трех часов дня было пусто, Харрингтон сидел за дальним столом у автомата с газировкой, крутя в пальцах пластиковую вилку. Под зимней болотного цвета курткой ребра все еще ныли при каждом вдохе, но парень упорно держал спину ровно, словно ничего сверхъестественного не произошло.   Робин зашла без прелюдий, сразу быстро швырнув на соседний стул свою куртку. Она молча пододвинула к себе его нетронутый стакан с чаем и без разрешения сделала большой глоток и шумно выдохнула: — Знаешь, что самое паршивое, Харрингтон? — она подперла подбородок ладонями, глядя на него в упор, но на лице девушки не было привычной суеты, только какая-то новая несвойственная ей серьезность, — В магазине сегодня не было людей, я сидела и перематывала кассеты… И поняла, что ты больше не придешь ко мне за советом, не сядешь напротив, не разноешься про свою тяжелую жизнь… Ты ведь действительно сваливаешь…    — Роб, — парень виновато вздохнул, отложив вилку в сторону и посмотрел на подругу, — Сан-Диего — не Луна, будем созваниваться.   — Да брось ты, — резко бросила Бакли и качнула головой, а в глазах промелькнула тоска, — Созваниваться сквозь пояса по межгороду? Будем отпускать друг другу «привет, как дела?»… Это так не работает. Наша связь… Она же просто оборвется на каком-то моменте рутины, — девушка тяжело вздохнула и снова сделала глоток, — Я остаюсь тут, в нашем гребаном Хоукинсе, а ты будешь тусить на океане, каждый день… Мне от этого чертовски одиноко, Стив. Уже сейчас… — она замолчала, тупо разглядывая стакан.    Чувствуя, как внутри все сжимается, Харрингтон на пару секунд закрыл глаза. Робин была единственной, кто знал его наизнанку, оставлять ее здесь было физически тяжело.    — Но, если честно… — Робин вдруг подняла глаза, и на ее губах появилась слабая, очень теплая улыбка, — Я вчера видела Макс у автомата. Она светится, впервые за все время у нее нормальный, человеческий взгляд, а не эти вечные колючки. И я… Я очень горжусь тобой. Ты вырос в какого-то невероятного мужика, Харрингтон, — девушка кивала, не сводя взгляда со своей друга, — Найти эти бабки на клинику ее матери, переезд, дом… Ты расшибаешься ради нее в лепешку, и это круто. Я безумно рада, что ты с ней счастлив, — она протянула руку через стол и коротко, крепко сжала его ладонь, чуть потянув на себя, от чего Стив почувствовал неприятную боль, уходящую в ребра, но выражение лица не изменилось, — Просто помни, — Робин серьезно посмотрела ему в глаза, — Ты можешь вывалить на меня любое дерьмо. Просто скажи. Не строй из себя глухого робота, как последние месяцы… Ты не обязан тащить все на себе в одиночку. Я твой друг, Стив.   У парня внутри в эту минуту все заклокотало от удушливой, грязной вины. Ему так сильно захотелось сорваться и выдать все, что сейчас с ним происходит. Но он сдержался и выдавил из себя самую спокойную, но тоскливую улыбку: — Черт, Робин… Прекрати, ладно? — Стив поднял на нее глаза, и голос уже казался глухим, — От твоих слов у меня ощущение, будто я уже умер, а ты зачитываешь надгробную речь. Ты думаешь, мне легко все это? — он вытащил ладонь из руки девушки и нервно забарабанил пальцами по столу, — Я сам до сих пор поверить не могу, что скоро нужно паковать коробки, — признался парень, и на его губах проскочила улыбка, — Мне самому до чертиков страшно. Хоукинс — это дыра, но это наша дыра. Здесь все понятно и знакомо, а там… Ты вообще видела эти калифорнийские пейзажи в буклетах? Там все выглядят так, будто только что сошли с обложки журнала про серфинг. Я буду выглядеть как придурок среди этих парней… — Харрингтон пододвинул к себе стакан с чаем и сделал глоток, возвращая его обратно, — И да, мне тоже будет паршиво без тебя, Робби… Кто еще будет говорить мне в лицо, что я заносчивый кретин с ужасной укладкой?   Робин коротко, хрипло хохотнула, смахнув рукавом куртки мелкую слезинку в углу глаза: — Ну, в Калифорнии твоя укладка точно не выдержит влажности, Харрингтон. Так что привыкай к кепкам, — она придвинулась ближе к столу, а ее взгляд смягчился, — Я знаю, что ты справишься, — тихо сказала девушка, — И Макс… Она ведь правда заслужила это будущее. Вы оба заслужили. Просто не забывай, если тебе понадобится помощь, сейчас или через пару месяцев, или если тебе просто нужно будет выпить пива в три часа ночи и поорать в пустоту, то мой домашний телефон ты знаешь. Я не отстану от тебя, даже если ты будешь на другом конце штатов.   Тепло улыбнувшись, Стив подпер подбородок рукой, и на сердце у него стало немного легче. Робин не лезла в душу с расспросами, не пыталась выудить из него что-то, но ее присутствие рядом давало ему сил: — По рукам, — парень протянул руку и коротко снова крепко сжал ее ладонь в ответ, — Только попробуй не ответить на мой первый звонок из Сан-Диего.    — Такого не будет, — Робин улыбнулась, забирая свою сумку, — Мне пора, дурень, — она поднялась со стула, коротко ткнула его телом на прощание и быстро пошла к выходу из кафетерия. Стив остался один, провожая свою подругу взглядом.          За прошедшую неделю Стив Харрингтон превратился в бледную, высушенную тень самого себя. После той первой тренировки на карьере Торо больше не выпускал его на лед, вместо этого они заперлись в мастерской, выставили Стелс на подкаты, и парень часами, до сумасшествия, тяжести и боли в спине, сидел в седле в полной экипировке. Маркус же со всей дури толкал байк вбок деревянным брусом, имитируя срыв колеса, а Стив должен был за доли секунды перенести вес, сгруппироваться и вывернуть руль на нужный угол. Мышцы предплечий забивались, а пальцы рук сводило так, что по утрам он с трудом удерживал кружку. Днем он вел тренировки и гонял мальчишек на стадионе, вечером улыбался Макс, врал про подработки, а ночью глушил кофе литрами и раскачивал технику в гараже. Это было изнуряющее, ментальное самоубийство, но к моменту второй гонки Харрингтон наконец начал чувствовать это железо как продолжение собственного позвоночника.     Вечером он уехал под привычным предлогом — «Маркус отправляет в другой округ за дешевыми запчастями на крупную авторазборку, надо успеть». Девушка проводила его, поцеловав в щеку, с тоской глядя на него. Ей было искренне жаль смотреть на то, как Стив беспрерывно пашет на их будущее, но остановить его она была уже не в силах.     Когда матовый Стелс въехал на территорию заброшенного индустриального портового дока, Стив сразу понял, что правила игры изменились.   Его ждали.    Глухой матовый байк без номеров узнали тут же, как только он пересек невидимую черту промышленной зоны. Визгливый, сумасшедший рев сотен голосов и автомобильных сигналов оглушительным эхом покатился между ржавыми ангарами. Толпа буквально взорвалась. Мужики, которые неделю назад подняли на провинциале из Хоукинса кучу денег, теперь истошно орали его имя: «Демон! Демон явился!». Парни в кожаных куртках стучали ладонями по капотам своих машин, приветствуя новую звезду чикагского тотализатора. На Демона сегодня ставили крупные, серьезные деньги.    Букмекеры, выстроив свои машины у въезда, неторопливо пересчитывали пачки стодолларовых купюр, фиксируя, что коэффициент на матового ублюдка рухнул до рекордных значений. Чужак из провинции официально стал главным фаворитом этой зимней бойни.    Стив медленно ехал сквозь этот беснующийся прокуренный живой коридор, не поднимая зеркального визора. Он не радовался этой славе, а лишь смотрел сквозь тонированное стекло на дорогу и чувствовал, как внутри все каменеет от страха. Новая трасса в доках выглядела как смертельная ловушка. Узкие, извилистые проезды между столетними ржавыми ангарами, заваленные разбитыми деревянными поддонами и строительным мусором. Прямых участков почти не было, одни сплошные слепые повороты под прямым углом, где бетонные стены складов стояли впритирку к треку. И самое паршивое, что повсюду чернели глубокие, маслянистые лужи мазута, которые к полуночи подмерзли, превратившись в скользкое, радужное мыло.    Здесь нельзя было просто лететь напролом. Один неверный наклон, и тебя на скорости наглухо впечатает в железный контейнер.   Парень выехал к стартовой линии. Толпа вокруг хаотично гремела, но Харрингтон выцепил взглядом своих соперников, и его зрачки под визором тут же сузились. В этот раз никто не собирался дарить матовой игрушке легкую победу — букмекеры не любили и не хотели терять бабки на фаворитах. Против него уже стояли четыре угрюмых мужика на тяжелых, прокачанных байках, у которых, такое ощущение, была одна единственная цель — убрать Демона с трассы любой ценой. Они не смотрели на финиш, а смотрели на него.    Мужик справа на мощном черном Сузуки демонстративно выкрутил ручку газа, обдав Стива едким дымом, и его тяжелый, плотоядный взгляд через прозрачное стекло шлема четко вещал, что тот сегодня победителем не уедет.   Пять моторов издали свой бешеный, оглушительный рев в узком коридоре между ангарами. Стив окаменел, до упора выжимая сцепление. Неделя изнурительной статической тренировки в гараже напрочь стерла из его головы прошлую панику, теперь он знал все возможности своего байка, каждый винтик, который они перебрали с Торо, и был готов драться за свою Калифорнию на этом мазутном льду до последнего вздоха.    Организатор в центре трассы резко взмахнул черным флагом, и вторая схватка Индианаполиса началась.   Как только флаг упал вниз, Харрингтон сразу рванул ручку газа на себя. Стелс ушел со старта ровнее, чем в прошлый раз, новая мягкая резина зацепилась за промерзшее покрытие куда лучше, но радоваться было некогда. В узком проезде между двух ангаров его мгновенно зажали с двух сторон. Тяжелый Сузуки нагло притерся справа, выталкивая Стива к стене, а слева поджимал второй байк. Скорость уже перевалила за восемьдесят миль в час. Впереди маячил первый крутой поворот за угол склада, и парень коротко нажал на тормоз, собираясь зайти по широкой дуге, но мужик справа даже не подумал сбавлять ход, намеренно идя на таран. Черное крыло его мотоцикла с силой ударило Стелс в левый бок, прямо по защите. Металл противно лязгнул и Харрингтона сильно тряхнуло, руль дернуло в сторону, а правое плечо едва не размазало по обшивке ангара. От удара спасли лишь те самые изнуряющие тренировки, руки сработали на автомате — Стив не запаниковал, не бросил газ, а жестко перенес вес тела влево, силой выравнивая байк и буквально отпихивая соперника своим утяжеленным корпусом.   — Не дождешься, — процедил парень себе под нос, под шлемом.   На втором круге трасса превратилась в сплошной каток. Байки впереди раскатали лужи мазута, и радужная жижа смешалась с ледяной коркой. На развороте у причальной стенки второй мотоцикл попытался подрезать его, байк резко вильнул хвостом, подставляя заднее колесо прямо под переднее крыло Стелса, пытаясь заставить заблокировать тормоза на мазуте, чтобы Демон улетел прямо в воду. Но перебранная тормозная система сработала идеально, Стив плавно, в одно касание прижал рычаг, подвеску жестко пробило, но байк удержал прямую траекторию. Вместо того чтобы уходить от столкновения, он упрямо довернул руль и на полной скорости протаранил подрезавший его мотоцикл по касательной. От сильного удара мужик потерял баланс и его мощную машину занесло на мазутном мыле, и тот со скрежетом улетел боком в кучу ржавых металлических контейнеров.   Путь был свободен.   На финальном круге Стив остался один на один с лидером на черном Сузуки. До финиша оставалось двести метров по прямой между двумя длинными складскими терминалами. Амбал шел впереди, уверенно перекрывая траекторию, но Харрингтон понимал, что, если он попытается обойти его по чистому асфальту, тот просто снова закатает его в обочину.   Впереди темнела огромная, глубокая лужа замерзшего мазута, которую все гонщики аккуратно объезжали у самого края. Парень вспомнил, как Торо учил его ловить баланс в заносе на карьере и не стал сбавлять скорость. Наоборот, Стив зажал газ до упора и направил матовый байк по центру этой радужной жижи. Заднее колесо закрутилось вхолостую, мотоцикл понесло боком на скорости под сто миль в час. Стелс мгновенно сорвало. Сердце подскочило к самому горлу, но мышечная память сработала быстрее страха. Он жестко сместил корпус вперед, нагружая вилку, и короткими рывками ручки газа удержал баланс на скользком мыле. Байк прописал идеальную, сумасшедшую дугу в управляемом заносе, пролетел лужу насквозь и за счет этой дикой траектории выскочил на финишную прямую раньше.    Демон снова победил. Он официально стал главным фаворитом тотализатора. Но пока толпа праздновала, Стив считал чужие убытки, слишком многие крупные игроки и участники сегодня прогорели. Остановившись и заглушив мотор, парень сквозь шлем посмотрел на злые лица букмекеров и понял, что этот выигрыш ему не простят. Он окончательно сломал им игру. Теперь они могут сделать все, чтобы в третьей гонке Демон до финиша просто не доехал.