Слепая зона

Стив зашел на кухню, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем. С него все еще валил горячий пар, а Макс сидела на подоконнике, натянув свою длинную белую футболку до самых колен. Она лениво кидала Барни теннисный мяч, и ретривер со стуком ловил его зубами, цокая когтями по чистому паркету. Между ними все еще висел тяжелый осадок от скандала. Но каждый сделал вид, будто бы вопрос решился сам собой, и никакой ссоры не было и в помине.   — Завтра Рождество, если что, — девушка мельком глянула на его синяки, — А у тебя в этой берлоге никакого праздничного настроения. Какой-то стерильный склеп.   Усмехнувшись, Харрингтон посмотрел на нее. Со всеми своими нескончаемыми делами, Стив действительно не обратил внимания, что праздник уже завтра, хотя, казалось, до него еще пара дней, но елку он все равно купил вовремя.   — Вообще-то, если бы ты посмотрела на балкон, то увидела, что там давно стоит ель, — хрипло отозвался он, тыкая пальцем в сторону балконной двери, швырнув полотенце на стул, — Так что давай, раз ты хочешь атмосферы, то поднимайся… Надо хоть как-то подготовить дом к завтрашнему дню. Поищи в кладовке коробку с гирляндами, я покупал в прошлом году.   Макс скептически изогнула бровь, но мячик в зубы Барни больше не полетел — ретривер разочарованно заскулил, утыкаясь мокрым носом в ее колено. Спрыгнув с подоконника, девушка сунула босые ноги в домашние тапочки и направилась к выходу из кухни.   — Надеюсь, она лежит сверху, потому что копаться в твоем дерьме я не собираюсь, — бросила она через плечо, направляясь к темному коридору, где пряталась кладовка.   Стив лишь покачал головой, устало потирая переносицу.   Через полчаса гостиная превратилась в зону уютного хаоса. Уже в домашних штанах и футболке Харрингтон, с кряхтением притащил с балкона огромную, пахнущую хвоей и морозом зеленую елку, устанавливая ее недалеко у дивана. Барни тут же закрутился рядом, шумно обнюхивая зеленые ветки. Макс же откопала в прихожей несколько пыльных коробок из супермаркета, и они устроились на полу, разбирая провода. Ретривер тут же отвлекся от дерева и начал крутиться рядом, путаясь в гирлянде и преданно тычась им в руки.   — Почему эти пластиковые шары выглядят, как уцененка? — Мэйфилд кинула сферы обратно в коробку и следом бесцеремонно выудила зеркальную звезду, — Никакого вкуса. Чувствую себя в холостяцком притоне.   — За свои деньги это вообще-то топовый декор для Хоукинса, — парень вскинул брови, а на его губах появилась мягкая ухмылка, — Если ты ничего не понимаешь в прекрасном, то лучше молча вешай шары, но только на верхние ветки, а то Барни их хвостом сшибет.   — Топовый декор? — Макс усмехнулась, потрепав пса за ухом, который так и норовил поучаствовать в процессе, — Стив, тебя жестко надули. Ей только ворон на помойке пугать.   Они препирались, едко подкалывая друг друга в своем привычном стиле, чувствуя, как эта простая бытовая рутина задвигает собой все самые плохие мысли и сомнения.    Когда гирлянду включили, комната залилась мягким янтарным светом. Маленькие лампочки замигали, отражаясь в зеркальных шарах и бросая длинные теплые тени на стены. Девушка устало привалилась плечом к его груди, глядя на мигающие огни, а Стив обнял ее одной рукой, зарываясь носом в ее рыжие волосы, ощущая, как ему хорошо в этой минутной домашней тишине. От него пахло чистой кожей после душа и привычным кедром.    — Ну и что дальше, Харрингтон? — негромко спросила она в полутемноту комнаты, глядя на то, как Барни занялся своей игрушкой у елки, — Елку поставили. Шары повесили. Завтра двадцать пятое. Будем сидеть тут втроем и притворяться образцовой американской семьей из телевизора?   — А чем тебе не нравится план? — тихо, с мягким выдохом отозвался он, закрывая глаза, — Будем бездельничать, есть, смотреть телек и спать, до самой ночи. Разве не круто? Тем более, тебе полезно разгрузить свои мозги после учебы, — улыбнулся Харрингтон, мечтая о том, как завтра он, как минимум, выспится.   — Хм… Ну, допустим, — Макс закрыла глаза, глубже вжимаясь в его теплую грудь, — План нормальный, но чур посуду после праздника моешь сам.   — Договорились, — коротко улыбнувшись парень сильно сжал ее плечо, крепче прижимая ее к себе.     Следующим вечером Стив сидел на ковре у дивана, вытянув ноги, крутя в пальцах пустую жестянку из-под газировки. Мэйфилд же устроилась прямо напротив него, поджав ноги под себя. Между ними на полу лежала миска с рождественским печеньем, а рядом примостился Барни, у которого на голове был закреплен ободок с оленьими красными рожками, и он выглядел как третий полноправный член этой странной семьи. Пес уже полчаса, не отрываясь мирно грыз большую прессованную кость — свой новогодний подарок.   — Твои кулинарные таланты ограничиваются лазаньей, а мои углем, — криво ухмыльнувшись, Макс  продемонстрировала ему очередного абсолютно черного имбирного человечка, — Кажется, они никогда не получатся нормальными… Так что жуй и не обляпайся. Это официальный рождественский ужин перед переездом в Калифорнию.   — Мэйфилд, это не печенье, это кусок угля, — Стив засмеялся, но печенье из ее рук все равно забрал и с вызовом откусил кусок, поморщившись, — Это ужасно… Но, знаешь, для тебя, это колоссальный прорыв, если учесть, что твой фурор — это горелые тосты. Я горжусь тобой.   Они снова обменялись едкими шуточками, но глаза Макс оставались серьезными. Она въедливо, исподлобья наблюдала за тем, как он кривится, когда пытается вздохнуть или громко засмеяться. Было видно, как ему было некомфортно.   Вдруг Мэйфилд поднялась с пола и полезла за диван, вытащив оттуда небольшую сверкающую коробку, обмотанную зеленой лентой. Она неловко, со скрытым смущением сунула ее ему в руки: — Держи. С Рождеством тебя, Харрингтон.   Стив удивленно приподнял бровь и медленно, бережно разорвал бумагу, остановившись. Внутри лежали плотные, дорогие черные кожаные перчатки на меху, с усиленными защитными вставками на костяшках. Максин тщательно выбирала их по тому же самому каталогу одежды, что и свое новое белье, искренне думая и надеясь, что они пригодятся ему и согреют в самую холодную зиму, пока он еще здесь подрабатывает ночами напролет.    — Перчатки… — глухо выдавил он, не поднимая глаз, — Спасибо, Макс, это… Это то, что нужно для этой зимы, — но внутри него все просто перевернулось от очередного стыдливого приступа и вины. Она хотела согревать его ночами на работе в автосервисе, а он лишь думал сейчас о том, что эти перчатки идеально подойдут для последнего выхода на Стелсе.  Его пальцы нервно сжали мягкую кожу.   — Твои руки выглядят паршиво, — девушка тихо сглотнула, а голос потерял всю защиту и едкость, она опустилась рядом к нему на пол и придвинулась ближе, садясь почти вплотную, утыкаясь носом в его плечо, — Я хочу, чтобы тебе было чуточку легче… Мне очень стыдно за то, то тебе приходится жертвовать своим здоровьем…    Но вместо ответа Стив посмотрел на нее, и молча отложил подарок, перехватив ее за талию и сильно, отчаянно прижал к себе, закрывая глаза. Он медленно повернул ее лицо к себе, поймав губы девушки глубоким поцелуем. Макс ответила ему взаимностью, полностью расслабляясь в его руках.    Наконец оторвавшись от Мэйфилд, парень вспомнил про свой подарок. Уйдя в спальню и вернувшись, Харрингтон спрятал руки за спиной. Лицо у него было слегка неловкое, было видно, как он волновался.   — Это тебе, — он медленно протянул ей плоскую прямоугольную коробку, окутанной красной лентой. Максин слегка прищурилась, забирая коробку и уже через секунду содрала всю упаковку.    Внутри лежал шикарный, достаточно дорогой свободный свитер крупной вязки, глубокого изумрудного цвета, который идеально подходил под ее рыжие волосы. Но самое забавное, что к свитеру прилагался дурацкий, огромный рождественский значок со светящимся носом оленя Рудольфа, который мигал неоново-красным цветом.   — Свитер крутой, — усмехнулась девушка, смотря на его реакцию, — Но этот олень — чистый отстой, — она тут же быстро натянула свитер поверх своей новогодней футболки. На фоне изумрудной шерсти ее волосы вспыхнули медью. Девушка щелкнула по мигающему носу оленя, — Ладно… Но оставлю этот значок только на сегодня.    — Тебе идет, даже с этим оленем, — парень засмеялся, окончательно расслабившись после того, как понял, что подарок ей все же пришелся по душе, — Может съездим в круглосуточный у заправки?   Девушка скептически посмотрела на него, скрестив руки на груди. Олень на ее свитере продолжал глупо подмигивать красным огоньком в такт ее дыханию: — На заправку? В сочельник? Это Рождество становится самым жалким в моей жизни… — вздохнула Мэйфилд и закатила глаза, но уже направилась к прихожей, — Хотя ладно… Если мы останемся здесь, нам придется доедать всю эту гарь…   — Скажи спасибо, что я вообще не забыл включить духовку, пока ты мылась, — буркнул парень проходя вслед за ней и натягивая ботинки, пытаясь нащупать ключи от машины в карманах куртки.   — Ты забыл ее выключить, Стив. Если бы не я, мы бы сейчас праздновали на улице, — Макс окинула взглядом спящего возле елки Барни, который и носом не повел, и толкнула входную дверь плечом. В прихожую тут же ворвался колючий воздух из подъезда.   Они вышли к машине. Дорогу перед домом уже прилично припорошило снегом, а на пустынной улице не было ни души — все нормальные люди давно сидели по домам и резали индейку. На переднем сиденье БМВ было чертовски холодно. Харрингтон завел мотор, который недовольно чихнул, и врубил печку на максимум, хотя та пока выдавала только ледяной ветер.   — Ладно, окей, я облажался с подготовкой, — Стив положил руки на руль и посмотрел на Макс, укутанную в бирюзовую куртку поверх огромного зеленого свитера, — Но зато, смотри какой у нас эксклюзивный план. Замороженная пицца из микроволновки и газировка. Идет?   Макс шмыгнула носом, уставившись в замерзшее боковое стекло, но на ее губах промелькнула едва заметная улыбка: — И пачку кислых мармеладных червяков. За моральный ущерб.      Но стоило им припарковаться у ярко освещенных стеклянных витрин супермаркета, как идиллия слегка треснула. Прямо у входа они столкнулись нос к носу с Клэр Эмерсон. Бывшая Стива Харрингтона выглядела как всегда безупречно — дорогое пальто, идеальная укладка, как у барби. Она шла к своей машине с аккуратным пакетом, наполненным рождественскими деликатесами. Не смотря на всю ее идеальность и правильность, было странным увидеть ее этой ночью у супермаркета. Клэр замерла, окинув их взглядом. Стив с залегшими от дикой усталости тенями под глазами и растрепанная Макс с бешено мигающим пластиковым оленем на груди, который торчал из-под расстегнутой куртки.    — Стив? Привет, — блондинка вежливо, слегка натянуто улыбнулась, а ее взгляд на секунду задержался на Мэйфилд, и в нем проскользнуло лишь высокомерное удивление. Она явно вспомнила Хэллоуин и слова Макс о том, какое Стив дерьмо, — Рада видеть, что ты… Нашел себя и компанию по вкусу. Нос оленя на груди Макс продолжал издевательски и ритмично мигать ярко-красным светом, превращая эту затянувшуюся паузу в полный фарс. Харрингтон замер на полпути к стеклянным дверям супермаркета, от неожиданности у него внутри все перевернулось, а накопленная за дни усталость будто разом навалилась на плечи. Он рефлекторно выпрямился, пытаясь придать себе нормальный вид, но против безупречной Клэр это выглядело жалко. Ему стало дико, удушливо неловко. Вся эта «правильная» жизнь с блондинкой, из которой он сбежал, сейчас стояла перед ним, будто бы безмолвно обвиняя его в том, что он опустился на самое дно. Стив стоял, чувствуя себя максимально глупо.    — Привет, Клэр. Все отлично. С Рождеством, — выдавил он из себя, изо всех сил пытаясь удержать ровное выражение лица, хотя ладони в карманах куртки предательски потели.   Но Макс молчать не собиралась. Режим территориальной стервы включился в ней мгновенно. Ей плевать было на чужую идеальность и ее до зубного скрежета взбесил этот оценивающий, брезгливый взгляд блондинки. Мэйфилд демонстративно шагнула вперед и крепко переплела свою руку с рукой парня, прижимаясь к его плечу. Олень издевательски и ритмично замигал прямо Клэр в лицо, разбивая всю неловкость момента в пух и прах.   — И тебе не хворать, Эмерсон, — с колючей ухмылкой процедила Макс, чуть сильнее сжав локоть парня, — Стив теперь занят, так что правильные девочки с ванильными кексами его больше не интересуют. Счастливого праздника. Нам пора.   И она резко потянула Харрингтона за собой, заставляя его наконец сдвинуться с места и сделать шаг к раздвижным дверям супермаркета, оставляя побледневшую Клэр стоять на заснеженной парковке. Вежливо кивнув Стиву вслед, она быстро пошла к своей машине, стуча сапогами по подмерзшему асфальту. Стив готов был провалиться сквозь землю от этого нелепого столкновения. Идя за Макс, он на ходу повернулся к ней, заходя внутрь магазина, тяжело выдыхая пар: — Ну и зачем это было? Обязательно нужно было накинуть дерьма на вентилятор?   — Затем, Харрингтон, — Максин фыркнула, упрямо вскинув подбородок, но руку от его руки не убрала, а ее голубые глаза опасно блеснули, — Чтобы твои идеальные бывшие даже не думали смотреть на тебя так. Ты мой, понятно? Хоть и полный придурок.    Стив пару секунд смотрел на ее злое, покрасневшее от холода лицо, а потом весело расхохотался, хватясь за бок. Эта девушка была невыносима, но она защищала его, как свою территорию. Он перехватил ее за талию, прижимая к себе, и они пошли дальше, абсолютно счастливые в своем неидеальном мире.        До финального заезда в Индианаполисе оставались сутки. Вечер выдался на удивление сухим и тихим для конца декабря, а снег и дождь окончательно уступили место ровному холоду.   В квартире на третьем этаже не было горы картонных коробок — забирать из этой съемной берлоги было особо нечего. Вещи Максин просто лежали на диване и комоде аккуратными ровными стопками. Ее вылет в Сан-Диего был назначен через четыре дня, сразу после Нового года. Стив же все рассчитал — завтра ночью он забирает последний, самый большой выигрыш и провожает девушку на самолет, а потом спокойно, без спешки, пакует свои вещи, берет Барни, садится в машину и переезжает через всю страну своим ходом. План в его голове выглядел железобетонным. Дела со школой решились гораздо быстрее, чем он рассчитывал. Он не собирался проигрывать.   Харрингтон заглушил мотор БМВ у старого заброшенного скейт-парка. Это место зимой напоминало некое кладбище из выцветшего асфальта. Пустые рампы, ржавые железные перила. Они вышли из машины втроем. Бодрый Барни сразу с энтузиазмом принялся обнюхивать пожухлую промерзшую траву у обочины площадки. Макс шла чуть впереди, покачивая в руке свой старый поцарапанный скейтборд. Стив же вальяжно привалился поясницей к бордовому капоту, засунув руки в карманы куртки, привычно потянувшись за сигаретой. Он щурился от прохладного ветра, молча наблюдая за тем, как Мэйфилд бросает доску на бетон.   Она встала на скейт одним мягким, привычным движением. Стук колес уже вовсю зазвучал в пустом парке. Девушка сделала круг, приседая на поворотах, плавно заходя на невысокую рампу и сделала простой трюк, двигаясь легко и свободно, и парень, глядя на ее сосредоточенное лицо, поймал себя на мысли, что готов вечно стоять на этом холоде, лишь бы видеть ее такой безмятежной и спокойной.    Резко затормозив прямо перед ним и подняв носком доску в воздух, ловко перехватив пальцами, Макс посмотрела на него, а щеки уже вовсю горели румянцем.   — Ну и чего ты там застрял? — она едко прищурилась, кивая на его чистые светлые кроссовки, — Стоишь как памятник собственной крутизне. А ну давай, вставай на доску. Покажи класс.   — Этот кусок фанеры на колесиках — детская игрушка, — Харрингтон выдохнул густую струю дыма и ухмыльнулся, покачав головой, — Настоящие мужчины предпочитают литровые моторы, ты же знаешь.   — Настоящие мужчины просто боятся опозориться перед своей девушкой, — девушка фыркнула и бесцеремонно толкнула скейтборд прямо ему под ноги, — Давай, Харрингтон. Или ты боишься упасть на глазах у своего пса?   Барни в этот момент как раз подбежал к ним, шумно запыхтел и уселся на асфальт, преданно глядя на Стива, словно полностью разделял вызов Макс. Парень картинно вздохнул, закатив глаза и бросив окурок под ноги, шагнул на доску. Со всей своей спортивной грацией он попытался удержать равновесие, но скейт мгновенно вильнул в сторону на гладкой плите, и Стив дико взмахнул руками, пытаясь поймать воздух, сделал одно неуклюжее движение и с тяжелым стуком приземлился прямиком на задницу.   Макс согнулась пополам, обхватив руками живот и ее звонкий, заливистый хохот раскатился по всему заброшенному парку. Даже Барни весело гавкнул, завиляв хвостом.   — Черт, Мэйфилд… Это не смешно, — проворчал Стив, сидя на холодном асфальте, потирая ушибленное бедро. Но на его губах тоже играла мягкая, теплая улыбка.   Он не стал подниматься, вместо этого резко выкинув вперед руку, перехватил Макс за щиколотку и одним техничным рывком завалил девушку рядом с собой. Мэйфилд вскрикнула, улетая на ледяную траву у кромки площадки. Стив тут же навалился на нее сверху, блокируя ее руки своими ладонями.    — Ты стерва, — выдохнул он ей прямо в губы, ласково убирая рыжую прядь с ее лица.   — А ты неумеха, хотя понтов у тебя, выше крыши, — прошептала она в ответ, переставая вырываться и замирая под его весом.   Они полежали так еще пару минут, слушая, как золотистый ретривер шумно дышит рядом и Макс приподнялась на локтях, стряхивая с изумрудного свитера сухие травинки, упрямо смотря на парня снизу вверх.    — Ладно, давай, вставай, — она поднялась на ноги, подхватила скейтборд и уверенно шлепнула его на асфальт, — Хватит изображать из себя поверженного. Давай сюда руку. Я покажу тебе, как надо.    Стив скептически покачал головой, но взгляд его сам по себе потяжелел, фиксируясь на ее стройных ногах в жестких джинсах.   — Завязывай, — хрипло, с улыбкой отозвался он, — Мой копчик второй раз этот трюк не переживет. Я лучше отсюда посмотрю, как ты катаешься.   — Не отнекивайся, Стив, — Макс шагнула вплотную к нему, наклонилась и силой потянула его за пальцы вверх, — Хватит трусить. Вставай. Ты просто будешь стоять на доске, а я тебя прокачу. Сама. Почти что, как на буксире.   Харрингтон лишь тяжело вздохнул, уступая ее напору, и поднялся, отряхиваясь. Подойдя к доске снова, он осторожно поставил обе ноги на узкую деревянную деку, но скейт под его весом предательски качнулся, и Стив инстинктивно напрягся, готовый снова улететь на в сторону, но Мэйфилд не дала ему упасть. Она быстро втиснулась в его пространство и оказалась так близко, что парень почувствовал тепло ее дыхания на своей шее. Девушка подняла руки и положила ладони ему на пояс, сжимая мягкую ткань болотной куртки, а он в ответ опустил свои ладони ей на плечи, слегка задевая пряди распущенных рыжих волос. Время словно замедлило свой ход.   — Посмотри на меня, — тихо, почти шепотом произнесла она, заставляя его опустить взгляд на ее лицо. Ее голубые глаза казались огромными, — Расслабь колени, не стой как лом… Ты же мне веришь?   Стив на пару секунд замер. Вроде это был совсем простой вопрос, но почему-то, он каким-то странным ощущением отозвался у него в теле: — Верю, Мэйфилд, — глухо, с хриплым выдохом ответил он, и его пальцы сильнее сжали плечи девушки. Он действительно верил ей. Она была одним из тех людей, кому Стив Харрингтон мог доверить свою жизнь и свое сердце. Но вместе с этим коротким осознанием по венам снова начала подниматься паршивая волна вины. Вины за свое собственное вранье. За то, откуда на самом деле берутся деньги или за то, что он ни за что выставил Джейка лгуном и идиотом. Ему было тошно от самого себя. «Идеальный Стив» — был ни кем иным, как тень своего прошлого, потому что сейчас он был уже совсем другим человеком. И эти изменения нисколько не радовали его.    — Ну тогда держись за меня, — Макс мягко улыбнулась, прерывая его тяжелые мысли и сделала короткий, аккуратный толчок одной ногой от бетона, увлекая доску за собой.    Скейтборд плавно покатился по широкой дуге. Харрингтон стоял неподвижно, полностью вверив свое тело ее рукам. Это движение вышло странным — девушка плавно задавала ритм, прижимаясь к нему сквозь одежду, а рыжие волосы касались его подбородка. Стив удерживал равновесие только за счет нее, и этот медленный, гипнотический полет по пустому скейт-парку затмил собой все мысли в его голове. Барни же, с веселым басовитым лаем сорвался с места, пристроившись справа, забавно перебирая лапами, начиная бежать вровень с катящейся доской. Пес косил на них своими умными глазами, шумно пыхтел, преданно сопровождая их маленькую, странную банду по всей площадке.    Они сделали два длинных, плавных круга по парку под низким серым небом Хоукинса. Макс тихо смеялась, а Стив крепко держал ее за плечи, боясь отпустить, ловя лицом прохладный ветер. И в какой-то момент ему уже казалось, что они победили.      После того, как Мэйфилд решила, что они уже накатались и хватит на сегодня с Харрингтона этих мучений, они поехали дальше. Дорога вверх заняла минут двадцать. Когда БМВ затормозила на вершине холма, Стив заглушил мотор, и в салоне стало очень тихо. За стеклом Хоукинс казался просто горстью тусклых, редких огоньков, которые медленно тонули в сизом декабрьском тумане.    Спустя несколько минут, они забрались на крышу машины, устроившись на прохладном металле. Харрингтон притянул Макс к своему боку, будто бы пытался уберечь ее от пронизывающего ветра с пустошей. Барни остался внизу. Пес уселся у переднего колеса, тут же найдя себе новое занятие — начиная грызть какую-то ветку в темноте.   Девушка долго смотрела вниз, на город, плотнее кутаясь в свою куртку:  — Уродское место, — наконец тихо сказала она, вдыхая прохладный воздух, — Рада, что это заканчивается.   — Конец через три дня, — отозвался Стив, обнимая ее за плечи еще крепче, глядя на темную полосу шоссе, — Твой билет в прихожей лежит. Так что Сан-Диего от тебя уже никуда не денется.   Макс повернула голову, всматриваясь в его лицо, а ее ладонь осторожно скользнула по его руке, нащупав пальцы.   — Ты из-за этих билетов сам не свой, — ответила она, бережно перебирая его пальцы — Ты сделал для нас невозможное…   Стив тихо, коротко усмехнулся, хотя внутри все снова запульсировало. Ему было паршиво опять врать прямо сейчас, когда она так мягко держала его за руку, но он знал, ради чего молчит.   — Все нормально, Макс. Зато теперь мы точно уезжаем… Догоним тебя с Барни на машине.    Девушка долго молчала, слушая, как внизу пес тяжело вздыхает у колеса. Ветер трепал ее рыжие волосы, а нос покраснел от холода. Она сильнее прижалась к его плечу, пряча лицо под воротник куртки: — Попробуй только опоздать, Харрингтон, — тихо, с какой-то пронзительной грустью прошептала она в его шею, — Я буду ждать тебя… И, если тебя не будет в назначенный день, я найду тебя и расцарапаю твое лицо.   — Не опоздаю, — Стив аккуратно перехватил ее за подбородок рукой и заставил поднять голову. Он смотрел на нее нее, и в глазах лишь мелькнуло безмолвное общение человека, который ради нее готов выдержать все что угодно. Парень наклонился и коснулся ее губ медленным, нежным поцелуем, вынуждая ее полностью расслабиться в его руках в этой темноте.       Когда они вернулись в квартиру, Хоукинс за окнами окончательно вымер. В комнатах стояла тишина. Ретривер, на ходу зевнув, сразу потрусил в гостиную и с тяжелым вздохом завалился на свою мягкую игрушку у елки.   Стив пошел в ванную первым. Он включил горячую воду на полную мощность, и тесная душевая мгновенно начала наполняться плотным паром. Парень думал лишь об одном. Завтра — финал, и он его заберет.    Проскользив внутрь бесшумно и аккуратно прикрыв за собой дверь, Максин подошла к нему со спины, и парень остановился, глядя на ее отражение в запотевшем зеркале. Она медленно стянула через голову свой тяжелый изумрудный свитер, а затем и всю остальную одежду, оставшись абсолютно обнаженной. Ее рыжие волосы пушистыми волнами падали на ключицы. Она не стала ничего говорить, просто сделав шаг вперед, своими ладонями касаясь его плеч, неторопливо помогла ему снять футболку. Стив послушно выпрямился, позволяя ей действовать дальше и расстегнуть джинсы. Когда вся одежда грудой упала на пол, Макс осторожно провела пальцами по его боку, очерчивая контуры ушибов на ребрах. Девушка прекрасно видела, как он вымотан, и хотела просто забрать у него эту усталость.   Шагнув под плотные, обжигающие струи воды, Харрингтон увлек ее за собой. Кипяток мгновенно ударил по плечам, девушка зашла следом, втискиваясь в пространство между его руками, и прижалась к его мокрой груди всем телом, поднимая голову и упираясь ладонями в его мокрые плечи. Парень с нежностью молча смотрел на ее взгляд, который сейчас был слишком беззащитным. Он перехватил Мэйфилд за талию, прижимая к себе так близко, насколько это вообще было возможно, и зарылся лицом в ее намокшие рыжие волосы. Крышу сносило только лишь от одной ее близости и от тепла ее обнаженного тела под его пальцами.    — Я так люблю тебя, Мэйфилд… — хрипло выдохнул он ей прямо в губы, — Слышишь меня? Я просто с ума схожу по тебе. Каждый чертов день. В любом месте… Я ради тебя сдохнуть готов. Еще совсем чуть-чуть… И я заберу тебя отсюда, и мы уедем. Я никуда тебя не отпущу.    Макс нервно вздохнула и из ее глаз предательски, быстрым потоком, потекли слезы, мгновенно смешиваясь с каплями на щеках. Она никогда не слышала от него таких слов. Или от кого-либо другого. Без пафоса и без дурацких саркастичных шуточек. Правда парня, который любил ее больше собственной жизни.   — Я тоже тебя люблю, Стив… — прошептала она, а ее пальцы крепко, впились в его спину, словно она пыталась удержаться за него, как за опору и за то — самое надежное и единственное настоящие, что у нее было, — Боже, я так сильно тебя люблю… — горячо проговаривала Мэйфилд, всхлипнув от накатывающих эмоций.   Но Стив больше не стал говорить и отвечать ей, а лишь заставил ее замолчать, касаясь губ девушки поцелуем. Вода сплошным потоком хлестала им на головы, обжигая плечи, пар застилал глаза, а они стояли в самом центре этого кипящего облака, намертво переплетясь телами.     Прижимая Макс уже спиной к себе, Харрингтон бережно, но крепко удерживал ее за талию. Она уперлась ладонями в мокрый, нагревшийся от кипятка кафель стены, слегка подавшись вперед, и шумно, прерывисто выдохнула, когда его ладони медленно проскользили вниз по животу. Она таяла под этими прикосновениями, ощущая лишь то, как ей полностью хочется отдать ему контроль. Его грудь мерно и тяжело вздымалась у нее за спиной, а пальцы двигались благоговейно и неторопливо, очерчивая изгибы ее ребер, а затем поднялись выше, мягко сминая влажную, разгоряченную грудь. Макс глухо простонав, выдохнула, откинув голову назад, укладывая ее ему на плечо, и хаотично завела руки назад, обнимая его за мокрую голову, запутывая пальцы в его потяжелевших от воды волосах.   — Все ведь будет хорошо, Стив?.. — тихо, с придыханием прошептала она, прикрывая глаза от летящих брызг, — Мы ведь правда уезжаем из этой дыры? — все еще не веря в собственные слова, спросила Мэйфилд, чувствуя, как по телу вместе с этой нежностью течет и волна некой тревоги.    — Все будет идеально, — в ее пульсирующую шею прошептал он, а его пальцы сильнее сжались на ее теле, — Ты только верь мне.   — Верю, — выдохнула она, полностью растворяясь в его руках.    Дрожащими пальцами, Стив бережно развел ее бедра в стороны и одним плавным, глубоким толчком до самого предела вошел в нее сзади. Макс негромко вскрикнула, выгибаясь и сильнее прижимаясь грудью к мокрому кафелю стены, пальцы же с силой впились в его волосы, удерживая голову у своей шеи.   Они двигались в одном медленном ритме под шум хлещущей воды. Парень нежно и беспорядочно касался ее груди и живота, ловя губами каждый приглушенный стон, а девушка упрямо выгибалась назад, навстречу его сильным толчкам, полностью доверяя ему свое тело. Быстрая вспышка накрыла их одновременно мощной, оглушительной волной, заставив Макс бессильно обмякнуть в его руках, а Стива лишь намертво прижать ее к себе, содрогаясь от подкатывающего адреналина перед завтрашним днем.     За окнами квартиры на третьем этаже Хоукинс медленно погружался в темноту. На часах было около половины десятого. Макс сидела на диване в гостиной, поджав под себя ноги. Девушка перевела взгляд на Барни, который мирно сопел на ковре у ее ног, изредка поводя золотистым ухом. Она только недавно закончила в очередной раз перебирать вещи к переезду, пользуясь временем, пока Стива нет дома. До вылета в Сан-Диего оставалось всего три дня. Но внутри у Мэйфилд уже битый час ворочалось странное и противное, нехорошее предчувствие. В голове на повторе крутился разговор в колледже с Джейком. Харрингтон, конечно, хорошо пытался убедить ее, и она поверила, очень хотела верить… Но это поганое предчувствие, что все не так, не оставляло ее.    Час назад, уезжая, он поцеловал ее и как ни в чем не бывало бросил, что сегодня будет очередная тяжелая ночная смена на промзоне у Торо. Все вроде бы просто и логично, но это глухое, удушливое беспокойство в груди не проходило.   И чтобы просто успокоить саму себя и доказать собственным мозгам, что она параноик, Макс поднялась с дивана и пошла в прихожую. Она подошла к высокой обувной тумбочке и держа дверцу, изучающе посмотрела внутрь. Ее взгляд тут же быстро пробежался по полкам. Кроссовки, зимние ботинки, ее собственные ботинки… Старые кеды…   Его тяжелых черных ботинок на месте не было.   Девушка резко впала в ступор и по спине пробежал электрический разряд. Она точно знала, что Стив никогда не надевал их на обычную работу в мастерскую — для переборки движков у него были старые, заляпанные маслом кроссовки. Эти же ботинки она видела только тогда, когда он выкатывал Стелс. Про балаклаву или кожаные перчатки, Макс не знала, понятия не имела, где они могут лежать в квартире и где можно проверить.    Дверца обувницы захлопнулась. Мэйфилд, чувствуя, как внутри все начинает трястись, медленно перевела взгляд на высокий платяной шкаф, стоящий рядом. Сердце колотилось уже где-то у самого горла. Чтобы окончательно добить зародившуюся догадку, она, сделав шаг в сторону, резко потянула на себя зеркальную створку и заглянула внутрь, среди вешалок.   Там ровным рядом висела его верхняя одежда. Болотная зимняя куртка, в которой он уехал час назад, естественно, отсутствовала. Но Макс искала не ее. Пальцы быстро зашуршали по плечикам, раздвигая одежду в стороны. Конец декабря, на улице стоял стабильный небольшой минус, и Стив уже пару недель как перелез в теплую куртку, забросив остальной гардероб. Но его осенней привычной черной кожи здесь не было. Свободное место на перекладине, где она могла бы висеть, сиротливо пустовало.   Девушка остановилась, так и оставшись стоять с поднятой рукой среди чужих вещей. Кожаная куртка, тяжелые ботинки... Отсутствие этого болезненно ударило под ребра. Внутри мгновенно закипела паника, смешанная со злой решимостью. Ей нужно было увидеть его прямо сейчас.   Утешая себя тем, что он мог просто обуть ботинки из-за сильного мороза на улице, Макс быстро натянула свой свитер поверх футболки и влезла в джинсы, тут же найдя ботинки. Она накинула бирюзовую куртку, бросила на прощание «жди, скоро приду» притихшему псу и пулей выскочила из квартиры.   Ей быстро повезло поймать редкое вечернее такси. С трудом объясняя на пальцах как добраться до промзоны, девушка обрадовалась, когда водитель наконец-то понял, куда им надо ехать. Уткнувшись лбом в холодное боковое стекло, она разглядывала пролетающие мимо редкие фонари Хоукинса. Мысли в голове неслись наперегонки, и Макс отчаянно пыталась зацепиться хоть за какое-то логичное объяснение. Ладно, ботинки — на улице действительно мело так, что в кроссовках пальцы отвалились бы за минуту. Но куртка? Куда делась эта чертова кожанка? Она ведь сама видела, как перед уходом Стив застегивал молнию на своей зимней куртке. Он точно уехал в ней. Зачем ему брать с собой вторую куртку, если он поехал на обычную смену?    «Он просто забыл ее в машине, — внезапно подумала Мэйфилд, и эта мысль показалась ей спасительным кругом, — Точно. Он же возил ее в чистку на прошлой неделе, потом наверное, просто бросил на заднее сиденье БМВ и так и не принес домой».    Эта версия выглядела вполне реальной. Харрингтон частенько устраивал в машине склад из своих шмоток, каких-то кассет из проката и спортивных сумок. Макс сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах. Все нормально. Он в мастерской у Торо, возится, как обычно, с каким-нибудь дряхлым ржавым металлом, а кожанка просто валяется в багажнике. Она сейчас приедет, увидит его БМВ у промышленной зоны, обзовет себя параноиком и вернется домой.   Но стоило такси повернуть на разбитую дорогу в сторону промзоны, как под ложечкой снова неприятно заныло. Машина затормозила у ржавых ворот и расплатившись, девушка вышла на улицу, сделав несколько шагов по замерзшей глине. Мастерская Маркуса тонула в темноте, но прямо у ворот ангара, тускло поблескивая, стояла бордовая БМВ.    Максин остановилась, а из ее груди вырвался тяжелый, облегченный вздох. Паника мгновенно отступила, и тут же девушка почувствовала только глупую неловкость. Машина здесь. Значит, и Стив здесь. Он внутри, работает вместе с Торо. Она улыбнулась самой себе, поправляя воротник куртки.    «Ну и дура же ты, Мэйфилд, — подумала девушка, — Устроила драму на пустом месте».    В голове сразу созрел простой, мирный план, что она просто зайдет внутрь, поцелует его, перекинется парой едких шуточек с Маркусом и поедет обратно домой, если Стив сильно занят, или же посидит с ними в боксе, попьет чаю или кофе, пока они не закончат. Успокоенная и расслабленная, Макс уверенно подошла к железной двери ангара, потянув на себя тяжелую ручку и шагнула внутрь темного помещения.    Внутри было слишком тихо. Горел лишь один тусклый прожектор над верстаком. Маркус, как обычно, не сидевший без дела, находился на заляпанной табуретке у разобранного мотора. Мужчина заперся в боксе и уже два часа беззвучно, грязными губами молился всем известным ему богам, чтобы этот Матовый Черт вывез пацана в последний раз.   Маркус резко вздрогнул, увидев на пороге Макс. Он резко побледнел так, что его седая щетина слилась с цветом кожи. Сердце у Торо ушло в пятки. Страх перед этой девчонкой намертво сковал его. Сейчас придется врать, изворачиваться, а он до умопомрачения был обеспокоен Стивом и совершенно не умел прятать глаза.   — Маркус, привет, — зайдя спокойно, немного улыбаясь той самой редкой, расслабленной улыбкой, Мэйфилд посмотрела на него, аккуратно собирая свои распущенные рыжие волосы в низкий пучок, с выбивающимися прядями. Она сделала пару шагов внутрь, неторопливо оглядывая мастерскую, — Ну и дубак у тебя тут. Стив у тебя? Я на улице его машину видела, решила заскочить.   Торо судорожно сглотнул слюну, поднимаясь с табуретки. Его массивное тело тут же загородило свет прожектора, бросая длинную тень.   — О… Мэйфилд, — его прокуренный голос прозвучал хрипло и неестественно, — Почти уже ночь на дворе, — он лихорадочно попытался нацепить на лицо хоть какое-то подобие спокойствия, но пальцы на ремне комбинезона мелко задрожали, — Стив… А Стива нет. Он… Это… Уехал на попутке. Да... На окружной у какого-то дальнобойщика полетела помпа, Харрингтон взял инструменты и двинул туда на выезд. Платят хорошо, сама понимаешь, а машину свою оставил, чтобы бензин зря не жечь.   Замерев посреди мастерской, она въедливо всматривалась в бледное, потное лицо механика, в его бегающие глаза, и внутри нее мгновенно, ядовитой змеей продолжило ворочаться то самое нехорошее гнилое предчувствие. Расслабленная улыбка медленно исчезла с лица. Маркус определенно врал. Врал неуклюже и неумело. Зачем Стиву бросать свою тачку у гаража и ехать на попутке? В груди девушки перехватило дыхание. В памяти огненными буквами вспыхнули слова Джейка: «Ночью Демон исполосовал асфальт перед патрулем… Шериф теперь злой как черт… А в округе только один такой мотоцикл...». Ботинки и куртка…    — Не делай из меня идиотку, Маркус, — тихо, но так отчетливо, произнесла она. Ее голос опасно потяжелел, а пальцы в карманах куртки сжались в кулаки. Она сделала шаг к нему, и ее голубые глаза полыхнули безумным, злым огнем, — Какая к черту помпа? Где Стив?   — Да я тебе говорю… — Торо попятился назад, выставляя перед собой замасленные ладони, пытаясь до последнего удержать легенду Харрингтона, — На окружной он! Кончай уже дурить, езжай домой, он под утро вернется, как обычно…    — Хватит мне ссать в уши! — резко не выдержала она, сорвавшись на крик, полностью выходя из себя. Ей стало до безумия страшно, потому что эта неизвестность пугала, — Где этот идиот?! Где этот кретин?! Что ты от меня скрываешь?! — и больше не став слушать его жалкий лепет, окончательно сходя со ума от ужаса и непониманияя, где ее парень находится прямо сейчас, Макс оттолкнула плечом огромного механика и диким, безумным рывком ринулась в самый дальний, темный угол ангара — туда, где под тяжелым брезентом, должен был мирно спать матовый Стелс.   Бесцеремонно рванув плотный кусок брезента на себя, девушка уже понимала, что ничего там не увидит. Силуэт, как обычно не проступал. Ткань упала на бетонный пол, подняв за собой сноб пыли. Под ней ничего не было. Только пустое место, очерченное масляными пятнами на полу, Стелса в ангаре не было.   Макс застыла на секунду, уставившись в пустоту, и внутри нее окончательно начало срывать все тормоза. Паника в один момент превратила девушку в настоящего, безумного зверя. Она резко развернулась к Торо, сверкая в темноте своим белым лицом, перекошенным от дикой ярости: — Я тебя второй раз спрашиваю, где он, Маркус?! — истошно, срывая голос до надрывного визга, закричала она, шагая прямо на огромного механика, — Где этот придурок?! Отвечай мне, будь мужиком!   — Мэйфилд, угомонись, я тебе сказал! Он на окружной! — Торо повержено попятился назад, а его лицо покрылось испариной, но он упрямо, из последних сил пытался держать оборону ради Стива, — Хватит тут орать! Поезжай домой, я тебе говорю!   — Врешь! Ты все врешь! — Макс орала так, что в ушах стоял сплошной, гулкий звон. Связки горели от боли, она почти хрипела. Понимая, что этот старый пень не сдастся просто так, Мэйфилд лихорадочно обвела глазами темный бокс. Взгляд зацепился за тяжелую стальную монтировку, лежащую на верстаке у раковины. Она быстро подскочила, намертво перехватив холодное железо обеими руками, и повернулась к механику. Тяжелый лом дрожал в ее пальцах от бешеного адреналина, — Не скажешь? — голос девушки упал до пугающего мужчину шепота, сквозь который прорывались уже короткие рыдания, — Думаешь, я шутки с тобой шучу, Маркус? Если ты сейчас же не назовешь мне место, я к чертям разнесу всю твою гребаную мастерскую! Разобью все твое барахло! Я нищая, с меня взять нечего!   — Положь железяку, Рыжая… — мужчина сделал шаг вперед, но Макс даже не дрогнула.   В углу ангара на ремонте стоял новенький, вылизанный до блеска кастомный Харлей, за который какой-то богатый клиент из другого города отвалил Маркусу кучу денег.   — Где Стелс?! — в последний раз истошно выкрикнула она, но в ответ воцарилась только мертвая тишина. Маркус только сильнее сжал челюсти и промолчал, — Ну и ладно! — безумно выплюнула Макс, и развернувшись, со всего размаха, с диким воплем обрушила тяжелую монтировку прямо на хромированную фару Харлея. Стекло с оглушительным звоном разлетелось на мелкие осколки, осыпав бетон.   — Твою мать, стоять! — взревел механик, бросаясь к ней, но Максин уже полностью потеряла рассудок. Она замахнулась снова и с размаху впечатала лом в бензобак, сминая дорогой металл и сдирая краску до глубоких серых борозд. Тяжелое железо в ее руках двигалось со страшной скоростью. Мэйфилд крушила бокс с какой-то самоотверженной, спортивной яростью, а из глаз градом лились горячие слезы, смешиваясь с грязью на щеках. Монтировка уже со свистом летела в лобовое стекло стоявшего на починке пикапа, которое пошло паутиной трещин сочным хрустом. Девушка била по радиаторным решеткам, крушила полки с инструментами, сбивая на пол железные ключи и банки с маслом, которые с грохотом катились внизу.    Ангар наполнился шумом, а Торо орал, как раненый бык, пытаясь перехватить ее за расстегнутую куртку, но Макс вертелась как юла, безумная и опасная, готовая расшибить голову любому, кто встанет между ней и правдой: — Где он?! — истошно, на пределе легких продолжала орать она, впечатывая монтировку в очередное крыло машины. Металл жалобно заскрипел под ее ударами, — Говори, старый ты пень, пока я твою мастерскую в порошок не стерла! — ее изумрудный свитер уже был кое-где заляпан черным мазутом, а ладони содраны в кровь о ржавое железо лома. Девушка замахнулась на дорогой стенд со снятыми карбюраторами, готовая разнести его в щепки.   — В Индианаполисе он, Мэйфилд… — глухо, с каким-то мертвым бессилием выплюнул Торо, понимая, что тягаться дальше с ней бесполезно, устало опуская руки. Мужчина выглядел полностью разбитым, уставившись на изуродованный Харлей и тихо, хрипло добавил, — На заброшенном карьере.   Монтировка со звоном выпала из ослабевших ладоней девушки, покатившись по осколкам разбитого стекла. Она стояла посреди этого разгромленного бокса, тяжело дыша: — Какой карьер?.. — тихо и ошарашенно прошептала Мэйфилд, — Он же говорил… Зачем ему ехать в Индианаполис посреди ночи?.. — Макс тупо моргнула, переводя дыхание, в голове шумело от бешеного выхлопа адреналина.   Торо тяжело вздохнул, уперевшись ладонями о заляпанный верстак, и отвел взгляд в сторону: — Подпольный тотализатор, зимние заезды…   — Чего? — сделав шаг вперед, выдохнула она, и ее глаза округлились, — Какие заезды, он что больной?! Он же клялся и божился, что все это ему не нужно!    — А ты думаешь такие деньги с неба валятся что ли?! — не выдержав, глухо рявкнул мужчина, и на его лбу вздулись вены, — Он ради тебя туда полез, дура ты рыжая! Ему не хватало!    У Макс внутри все просто оборвалось и рухнуло. Ноги резко стали ватными, в глазах потемнело, и она, потеряв равновесие, бессильно свалилась на колени прямо на грязный, холодный пол, усыпанный мелкими остатками от разбитых фар. Она с силой обхватила голову руками, судорожно глотая ртом воздух. Ее занудный Стив Харрингтон, который еще вчера нежно топил ее в своей нежности, сейчас участвовал в каком-то нелегальном тотализаторе ради ее мечты.    — Боже… — обескураженно, глотая слезы, запричитала она, раскачиваясь из стороны в сторону на полу, — Боже, Стив, какой же ты идиот… Маркус, его же в тюрьму посадят!.. — девушка резко вскинула голову, в упор глядя на огромного механика снизу вверх, — Как мне туда добраться? — голос срывался от удушающей паники, — Маркус! Мне нужно туда! Как мне доехать до этого гребаного карьера?!    Мужчина молчал, тупо разглядывая свои грязные рабочие ботинки.   — Маркус, не молчи, пожалуйста! — взмолилась она, не сводя с него взгляда, — Я должна поехать!   — Вставай, Рыжая, — Торо тяжело вздохнул, звякнув ключами в кармане, и подошел к ней, хватая за плечо, — Хватит выть, поедем вместе.    Старый мощный пикап летел по ночному шоссе на пределе возможностей своего тяжелого мотора. Макс сидела на пассажирском сиденье, намертво вцепившись пальцами в край черной обивки. Тело все еще нервно потряхивало, а взгляд был прикован к лобовому стеклу, словно она пыталась силой мысли разогнать эту темноту.    — Маркус, мы успеем? — тихо, срываясь на хрип, спросила она, не поворачивая головы, — Сколько еще ехать?   Мужчина крепче сжал руль ладонями, на секунду скосив на нее свой хмурый, уставший взгляд: — Успеем… Уже скоро приедем. Не переживай, Стив парень крепкий, он эту трассу наизусть знает, он уже тренировался на ней… Хватит дрожать. Держи себя в руках.   Эта короткая, грубая поддержка механика немного сбила ее панику, но неизвестность все равно душила. Минут через сорок Форд свернул с шоссе на разбитую грунтовку и с визгом тормозов вылетел на самую верхнюю кромку заброшенного известнякового котлована на окраине Индианаполиса.    С силой рванув тяжелую железную дверь еще до того, как машина полностью остановилась, Макс выскочила на улицу. Оглушительный, визгливый рев голосов и автомобильных моторов мгновенно ударил по барабанным перепонкам. Карьер внизу был залит резким светом мощных прожекторов, которые выделяли из темноты огромную толпу. Девушка подбежала к самому краю обрыва, нервно вцепившись пальцами в ржавую сетку забора, и ее взгляд тут же упал вниз, на стартовую линию.    Там, намертво зажатый между тремя огромными мотоциклами, стоял матовый Стелс. Стив сидел в седле, и выглядел, как массивный, черный силуэт, полностью скрытый от мира своим шлемом и экипировкой. Судя по доносящимся крикам людей внизу, он был явным фаворитом.    Флаг хлопнул и рев четырех движков взорвал низину карьера, Макс закричала от страха, но ее голос мгновенно утонул в сумасшедшем гуле толпы.    Заезд начался.    Байки уже вовсю летели по крутым поворотам, а из-под колес летели искры. Парня жестко начали намеренно прессовать и зажимать с двух сторон, но он держался железно. Он обходил лужи, резал углы у бетонных блоков и к финальному кругу уже шел первым. Пикап Торо остался стоять на возвышении, а Мэйфилд обезумев от страха и надежды, вылетела вперед, быстро начиная спускаться к самому дну, недалеко от рампы.      Морозный воздух Индианаполиса со свистом рассекался о матовый пластик шлема, превращаясь в сплошной, оглушительный гул в ушах. Скорость на приборной панели Стелса уже перевалила за сто восемьдесят миль в час, и промерзший, острый гравий карьера с пулеметным треском бил по защите цепи. Харрингтон шел на финальный круг. Он знал эту трассу. По каждому изгибу помнил очередной поворот. Байкер на черном мотоцикле всю дорогу висел у него на хвосте, дважды пытался жестко притереть его в слепой зоне к известняковой стене, но Стив упрямо удерживал лидерство, ловя баланс телом и газом. Ему казалось, что он выигрывал эту гребаную войну.   «Еще один поворот, — лихорадочно стучало в висках в такт бешеному ритму мотора, — Еще сто метров по прямой. Забираю наличку и все. Конец. Январь. Калифорния. Мы уезжаем втроем»    До финишного створа оставалось всего ничего. Стив уже видел впереди, за пеленой выхлопных газов и пыли, яркие грузовики букмекеров и белую полосу. Они оставляли позади этот Хоукинс.   Стелс вылетел из последнего виража на финишную прямую, зимняя резина намертво зацепилась за лед, и Харрингтон до упора выкрутил газа, выжимая последние силы. Мощный луч главного прожектора с верхней кромки котлована прошелся по трассе, на пару секунд ослепив зеркальный визор. Стив инстинктивно вскинул голову вверх, уходя от слепящего света, но тут же его сердце ухнуло в ноги.    У финишной черты, в самом центре белого луча, стояла Макс. Ее рыжие растрепанные волосы горели медью, а изумрудный рождественский свитер — его подарок, был отчетливо виден даже сквозь тонировку шлема. Он оцепенел и отвлекся. Мэйфилд увидела, как он вскинул голову и поднял на нее свой матовый шлем, а визор поймал отражение прожектора, и она с ужасом внутри отчетливо поняла, что Стив увидел ее.    Мозг парня просто отказался принимать эту реальность. Шок и пронзающий ужас от того, что она здесь, что она теперь все узнала, полностью сковал его тело. Он тупо смотрел на изумрудное пятно, забыв про трассу и миллионные ставки.   — Макс… — прошептал Стив пересохшими губами под шлемом.   И именно в это мгновение из слепой зоны, на скорости под двести миль в час, тяжелое крыло соседнего байка с оглушительным металлическим визгом наотмашь протаранило Стелс в бок. Если бы не этот секундный сбой, если бы он не поднял голову, то довернул руль, перенес вес вперед и отстоял бы этот удар, выдержав таран, но парень отвлекся.   Финальный аккорд месячной лжи Стива Харрингтона оборвался оглушительным звуком разрывающего металла и дробящегося пластика. Все произошло так быстро, прямо у Максин на глазах, в нескольких метрах от финиша. Колесо истребителя сорвалось с траектории, зацепив обледенелую кромку гравия, и его монстр, которого он с таким трепетом собирал своими руками, буквально сдался. Стелс швырнуло в сторону, и он начал бешено, страшно крутиться в воздухе, выбивая из камней карьера снопы белых, слепящих искр, отлетев в противоположную сторону Макс увидела, как самого Стива по инерции швырнуло вперед. Жесткий панцирь под курткой не спас, когда его на огромной скорости, по касательной, со всей дури впечатало левым боком в серый блок ограждения. Раздался глухой, удушливый стук, рикошетом отбросив тело от бетона, после чего его протащило по острому гравию еще около десяти метров, пока он наконец не замер, превратившись в неподвижность в самом конце трека, оставляя за собой на бледной известняковой пыли длинный, размазанный след темной крови.   Макс истерично и истошно завопила, закрыв ладонями рот. Звук перешел в сиплый, клокочущий хрип. Она сорвалась с места, полностью потеряв рассудок от увиденного и побежала к нему.    — Стив!!! — хрипела она, задыхаясь от холодного воздуха и собственных слез, которые мгновенно замерзали на щеках, — Стив, пожалуйста!!!   Вокруг начался полный, хаотичный трэш. Тотализатор закрывался в панике. Букмекеры, понимая, что авария слишком тяжелая и сюда сейчас стянутся все патрули штата, лихорадочно скидывали пачки наличных в багажники своих машин. Толпа ревела, а автомобили с визгом колес разворачивались на грунте, поднимая гарь и пыль, из-за которой ничего не было видно. Торо, бледный как смерть, тяжело бежал следом за Макс, но девушка ничего не видела перед собой, ее мир сфокусировался до одного единственного квадратного метра на залитом кровью гравии. Она упала на колени рядом с его телом, тяжело, ловя ртом воздух, чувствуя, как сама сейчас упадет в обморок.    Стив лежал на боку, как-то странно и неестественно перекрученный в пояснице, словно его тело сломали пополам. Он не двигался. Вообще. От одного взгляда на эту пустоту в его позе, девушка почувствовала, как внутри все стягивается.   — Стив… Стив… Пожалуйста, — сипела она сквозь всхлипы, протягивая к нему дрожащие пальцы.    Она потянулась к его голове, где матовый шлем, который еще десять минут назад казался ей крутой защитой, теперь был расколот сбоку. Сквозь трещину в пластике, заливая воротник его куртки, густо и медленно текла темная, почти черная кровь, смешиваясь с пылью. Зеркальный визор за защелкой наполовину покрылся изнутри испариной от его слабого, прерывистого дыхания, но Стив был далеко, в полной темноте, и на ее прикосновения не реагировал. Зрительно это было невыносимо. Его левое плечо превратилось в сплошное кровавое месиво. Кожаная ткань куртки была разорвана в лохмотья, а под ней кожа и мышца были буквально содраны об асфальт до самого основания, в эту рваную, сочащуюся сукровицей рану намертво въелись мелкие, острые осколки пластика от разлетевшегося в щепки Стелса и грязный песок   Зрелище было по-настоящему кошмарным и грязным. От Короля Стива из Хоукинса не осталось ничего.