Этикет расставания

Спустя ещё несколько недель. Одри одновременно считала дни и потеряла счёт Кажется, прошло больше ста дней после разрыва, когда наступил её день рождения. Она была в кругу семьи — мама и папа, по натуре своей холодные, религиозные люди, — и довольно скромно отмечала свои двадцать девять. Коллеги днём поздравили её на работе букетом и тортом, пациенты и ученики строчили сообщения, службы доставки одна за другой приносили подарки. А подруги в чате договорились: по приезде Лэйн из командировки вместе отметить и оторваться в элитном клубе. Она редко выкладывала сторис, но в этот раз решила запостить фото с родителями и стол, заваленный букетами и подарками, подписав: «Новый, 29-й год моей жизни😊». Было уже 20:37. Одри мыла посуду после ужина — у мамы была сломана рука, — затем собиралась подать десерт, пока отец один смотрел телепередачу в зале. И вдруг… безмолвно расплакалась, уставившись перед собой. Дрожащей рукой закрыла кран. Так она простояла недолго, сдерживая поток слёз. Казалось бы, день прошёл настолько идеально, насколько вообще мог. Она про себя списывала это на привычный разрыв между ожиданием и реальностью в день рождения, который настигает многих. И мысленно отключала все ожидания. В каком-то резком, почти судорожном движении убрала телефон, запихнула его в сумку, даже с тихой злобой закрыла молнию и откинула вещь подальше от себя. Она была сдержанна, но всё же дышала глубоко: сердце билось сильнее, ком в горле ощущался острее. Но через минуту она собралась, вернулась на кухню и словно забыла про телефон на этот вечер. Точнее, пообещала себе не смотреть в него и действительно отвлечься от того, что её тяготило. Затем она потянула маму за десертом на разговор. О любви — о её любви с отцом. Религиозный союз был немного странным: в детстве Одри помнила, как они часто ходили в церковь втроём, в какую-то общину. Но со временем эти визиты сошли на нет. После некоторых проблем отца с законом. Ей хотелось услышать мамин искренний рассказ: о знакомстве, о начале, каким бы оно ни было. Она искренне увлеклась этим разговором. Так редко мама открывалась спокойно и без страха, без оглядки на отца. Отец же первые десять минут пил чай и ел десерт, отстранённо присутствуя в разговоре, будто его и не было, а потом вовсе ушёл. Как всегда. Когда пришло время сна, Одри решила совсем не брать в руки телефон. Завтра был выходной, а значит, можно было выспаться и не ставить будильник. Лишь целенаправленно поставила девайс на режим «не беспокоить». Она уснула вопреки всему. Желая лишь одного:не просыпаться ночью. Однако посреди ночи она почувствовала, как мама гладит её по голове и целует в макушку. Такое тоже случалось редко. Мама тяжело охала, будто ощущала, что с дочерью что-то не так. Вдыхала запах её волос, словно прося прощения за что-то — возможно, за что-то из далёкого детства. Мама лежала так минут двадцать. Одри, понимая, что комната давно погрузилась во мрак, делала вид, что спит. Но, с тягучим ощущением в горле, беззвучно плакала… даже не всхлипывая. Мама ушла, оставив за собой скромный аромат то ли ромашки, то ли цветочного мыла. Но Одри не сменила позу. Не сделала глубокого вдоха. Просто уснула, совершенно не двигаясь. Утром она снова не доставала телефон из сумки. Готовила завтрак, буднично разговаривала с родителями и всячески оттягивала момент столкновения с гаджетом до последнего. Расчёт был прост: чем дольше она выдержит, тем больше шансов, что кто-то успеет ей написать. Или напишет. И если он, допустим, напишет утром, а она ответит днём — он поймёт, что она не ждёт судорожно его сообщений. Какая детская математика, психолог Одри Стоун. Наконец, от безысходности, она достала телефон. Нужно было ехать к себе домой. Вызывать такси. Она и перед выходом не проверяла мессенджеры, не отключала режим «не беспокоить». Уже в такси, едва решаясь, с колотящимся сердцем, она открыла сперва один мессенджер, потом второй, затем проверила вызовы и сообщения. Пусто. Снова сглотнула ком. Одри устала от томительного ожидания, но разум не подсказывал, как дальше с этим бороться. Отбросив мысли, она открыла Instagram — спустя пару часов, уже сидя дома, просто чтобы полистать ленту. Стоун редко проверяла сообщения там: не сидела в этом приложении ради общения. Но решила ответить тем, кто откликнулся на её сторис вчера, поблагодарить за поздравления. Она открыла директ и увидела несколько диалогов: три от университетских приятелей, один от соседки родителей — и один от него. Лайков же на сторис было много. Приятно. Мелкий шрифт под именем его аккаунта говорил, что Малек написал пять сообщений. Ощущение, будто кислород перестал поступать. Но сперва она ответила другим четверым и подождала, пока руки успокоятся. Пальцы без конца путали клавиши и нажимали совсем не туда, куда нужно. Так прошло несколько минут. Затем, со страхом, она открыла чат с ним. Глаза зацепились за последнюю переписку — больше полгода назад, когда он отвечал на её сторис с чизкейком, довольно мило и с флиртом. Она не стала задерживать на этом взгляд. Иначе будет больно. Быстро прокрутила вниз. Испытала толику благодарности за то, что у того хватило любезности поздравить ее лично, а не унизительным ответом на сторис. Да, воспитание и манеры Малека не позволили бы такому случиться.

Вчера, 22:04

@avva.ms: Приветствую, драгоценная. Как ты? @avva.ms: Осенние вечера становятся всё холоднее. Надеюсь, ты не укутываешься в своё привычное тонкое пальто. @avva.ms: Извини за нетактичность, увидел в твоём первом сторис)

22:13

@avva.ms: Поздравляю с днём рождения, Одри. Желаю душевного равновесия, которого нам особенно не хватает по долгу профессии. Улыбайся почаще. @avva.ms: И пусть в этом году твои зубки действительно станут острее. Она задержала взгляд на последней строке дольше, чем на остальных. Уголок губ дрогнул скорее от усталости, чем от улыбки. Фраза была до боли знакомой, даже личной и интимной, его фразой: сказанной будто между прочим, но с тем самым оттенком, который всегда попадал точно в цель. В груди что-то сильно сжалось, и Одри медленно вдохнула, словно возвращая себе воздух. Она подумала, что, наверное, именно так и выглядит внимание от бывшего партнера — аккуратное, своевременное и совершенно неуместное. Телефон держался в руке, а ответ еле оформился в слова.

Сегодня, 18:17

@bijoustone: Добрый вечер. @bijoustone: Все хорошо. Ты как? @bijoustone: Спасибо за поздравление. @bijoustone: А пальто и так скоро поменяю) Но насчет зуб точного обещания дать не могу)) Напечатав ответ, Одри снова отбросила телефон. Зажмурившись, лёжа на диване, не заметила, как быстро заснула. Снилось ей всякое. Как ей казалось, грёзы длились долго. Спустя несколько часов она резко распахнула глаза в темноте и рывком поднялась. Словно вспомнила, что он должен написать ответ. Словно вовсе не спала. Судорожно нащупав телефон, первым делом нажала на уведомления от приложения.

18:57

@avva.ms: Смена пальто — вопрос выживания под лондонским дождём. Он не прощает полумеры. Рекомендую как хороший приятель. Одри представляла его улыбку, пока он печатал самодовольным видом это сообщение. Вероятно, в руке он держал ромашковый чай. — Хороший приятель, — перечитала она, запуская руку в волосы. @avva.ms: Все что не греет под проморзлым ливнем, поверь, Одри, со временем начинает тяготить. Предоставляет неудобства. И даже если дорого сердцу, красиво, элегантно, и хранит память прошлого — оно просто не нужно. @avva.ms: Ты знаешь, сам не люблю держать гардероб в излишестве. @avva.ms: Твое драгоценное тело заслуживает куда большей бережности. “Малек Синнер, отвали со своей плохой привычкой. Умничаешь снова”.

20:33

@bijoustone: Профессор, ты в своей манере) @bijoustone: Спасибо. Я уже заказала новое. @bijoustone: В разы теплее и дороже @bijoustone: Еще раз благодарю за поздравление. Мне приятно. @bijoustone: Хорошего вечера. Она отправила последнее сообщение и задержала дыхание, ощущая, как сердце стучит в груди всё быстрее. Руки уже привычно дрожали, ладони были влажные, и всё тело будто натянуло тугой тетивой. Собравшись, Одри с силой выдохнула и приняла внезапное решение: удалить приложение. Так она спасала себя от ожидания новых сообщений и не рисковала навязываться. Да и не могла сказать, зайдёт ли снова на эту страницу. Удалить оказалось легче, чем стереть всю переписку — на это пока не хватало смелости. Вес последней переписки лёг особенно тяжело на сердце, ведь речь шла совсем не о пальто. И Одри соврала. Возможно, он понял. Нет. Он точно понял. Наивно полагать, что психиатр, который так неэтично препарирует человеческие души, не заметит её внутренние муки. Не учует запах вранья. Быть с Малеком Синнером врагами — опасно. Быть на его стороне — ещё опаснее. А останешься ли с ним и как долго — зависит только от удачи. Но в разы уязвимее становишься после него. Он не оставляет ни одну часть тебя равнодушной: как сильно полюбишь, так же сильно противишься отпускать. Либо фанатично обожаешь, либо до скрипа зубов ненавидишь. Опиум в человеческом обличье. Если Бог в сердце каждого, то, возможно, Одри не заметила, как заменила Его место кем-то иным. Тем, кому не стоило давать столько власти над собой. Однако суть, которая по-настоящему злила, была в другом: он не просил этой власти. Так бывает, когда от тебя честно уходят, сохраняя достоинство. Не обманывая. Не играя. Не причиняя боли ради боли. Когда стараются не ранить — но всё равно оставляют шрам. Неизбежный шрам. Однако у взрослых людей он должен со временем затянуться. И ты не можешь отрицать правоту того, кто разрывает сердце в этот раз. Ответственность ведь делится поровну? Но… ты ведь тоже не просила этого увечья. Так кто в итоге прав? Одри, наконец, прервала эти мысли, что затягивали в бездну Синнера, и решительно удалила приложение. Оно исчезло с экрана, оставив пустоту — и странную лёгкость в груди. Стук сердца звенел в ушах.

****

Одри больше не откроет эту страницу. Не вернётся к этому диалогу. И этим самым она пропустит несколько сообщений от Малека, написанных спустя несколько минут после её «Хорошего вечера». Сообщения о том, что в рабочей почте — которую она редко разбирает на излишества — её ждёт скромный подарок на день рождения: билеты на премьеру нового «Щелкунчика» в лондонском «Колизеуме». Куда он так и не успел пригласить её лично.

****