Этикет расставания

Спустя месяц. Холл кампуса Одри всё то время, пока они ждали спуска лифта, тихо говорила с Фел, уставившись в её телефон. Девушки изредка сдержанно смеялись, обсуждая неудачный флирт магистранта в переписке. Возможно, именно эта вовлечённость притупила её бдительность — и потому она не заметила Синнера, вставшего прямо за ней. Своим внушительным ростом он возвышался над девушками, с каменным выражением лица, но время от времени незаметно бросал взгляды на дисплей. Успел даже едва уловимо закатить глаза, задержав на секунду взгляд на сообщении, и так же быстро отвёл его, будто ничего не происходило. Их взаимная неприязнь с Фелонией, разразившаяся ещё до начала его отношений с Одри, теперь плавно перетекала в холодную войну. Да, времени после расставания прошло достаточно. И всё же профессор по-прежнему оставался кем-то, кто когда-то был допущен в круг подруг Одри. А значит, по умолчанию и в круг мужчин её подруг. Эти встречи случались редко и удовольствия почти никому не доставляли. Всем мужчинам, которым доводилось там бывать. Из всех них в его памяти приятным остался лишь один — военный, с суровым взглядом, заметно старше остальных. Он умел молчать. Редко вмешивался в разговоры. Малек счёл это качеством редким и ценным: уметь не заполнять паузы словами, когда в них нет необходимости. Имени его он, впрочем, уже не помнил. Наконец, двери лифта распахнулись. Одри шагнула первой, и Малек почти сразу, без колебаний, вошёл следом, уверенно встав с ней почти в одну линию. Какой бы несносной ни была Фелония, даже она уловила внезапно возникшее напряжение. Почти демонстративно сделала шаг назад, будто инстинктивно оставляя их вдвоём в этом узком, замкнутом пространстве. Двери лифта закрылись. И почти сразу они столкнулись взглядами. Фел же, учтиво, но не скрывая неприязни, нажимала нужные им этажи. Кабинет Малека находился на одном этаже с кабинетом Фел. Он улыбнулся первым. На первый взгляд, вышло достаточно тепло, корректно, почти по-доброму. Жест, доведённый до автоматизма. Одри ответила тем же — с той же мягкостью, которая всегда приходила к ней в моменты, когда внутри всё было не так спокойно. — Добрый день, — произнёс он негромко, голос звучал ровно. Пауза. — Какой итог празднования дня рождения? Сходила на «Щелкунчик»? Вопрос он задал с лёгким интересом, почти между делом, одновременно открывая портфель. Движения были аккуратными. Малек всегда знает, где что лежит. Пальцы на секунду задержались на молнии чуть дольше, чем требовалось, прежде чем она поддалась. — Добрый, — так же мягко ответила Одри. Она поймала себя на том, что руки уже поднялись на уровень груди, будто она обнимала саму себя. — Итог отличный, — она слегка усмехнулась, стараясь не выдать дрожь в голосе. — А на «Щелкунчик» билеты так и не нашла. Раскупают быстро. Малек не поднял головы сразу. Он продолжал смотреть в портфель, будто действительно искал что-то важное. Движения остались точными. Слишком точными. Как если бы контроль вдруг стал не привычкой, а необходимостью. На долю секунды его пальцы замерли. Можно сказать, что незаметно. Но достаточно, чтобы внутри что-то дало трещину. Он медленно втянул воздух, так же незаметно, и только после этого поднял голову. Лицо уже было собрано. Ни следа прежнего выражения. Она не увидела. Не прочитала. Просто пропустила. Возможно, потому что была вымотана работой и действительно давно не разбирала почту. А может, ссылка на электронные билеты навсегда утонула в недрах переполненного ящика. Впрочем, неважно. Его дело — подарить. Остальное всегда остаётся на её стороне. Чтобы разрядить повисшую неловкость, Одри решилась продолжить первой: — Как командировка прошла? Долго тебя не было. Малек ответил сразу. Слишком быстро. На его лице появилась безупречная, отточенная улыбка. Глаза при этом оставались неподвижными. Он опустил портфель. — Привычно, — коротко произнёс он. — Скучать не приходилось. И ровно в этот момент он словно выключился из разговора. Улыбка исчезла не резко — она просто перестала удерживаться. Черты лица стали жёстче. Он мрачно уставился на собственное отражение в металлических дверях лифта, будто Одри рядом больше не существовало. Ей стало не по себе. Она не сразу поняла, что именно произошло — только ощутила, как внутри что-то неприятно сжалось. Лифт оповестил о нужном ей этаже. Одри коротко кивнула на прощание, ощущая странную смесь смущения, раздражения и чего-то ещё неопределимого. И, не оборачиваясь, вышла. Лишь бы не сталкиваться с ним снова после этого. «Да, Синнер, — подумала она, — твоя доброта к бывшим имеет свои сроки». Двери закрылись. Лифт продолжил подниматься.

****

Проехали следующий этаж. В тишине. И Малек выдал — ему только на руку была эта медленная, тягучая скорость второго лифта. — Хотел бы я видеть её шипы снаружи, а не в её лёгких, — произнёс он в пустоту закрывающихся дверей. Голос все еще ровный. Даже безэмоциональный. Словно речь шла не о человеке. И всё же от его взгляда не ускользнула недавняя настороженность Одри рядом с ним. — Что, вину осознал? — раздался за спиной голос Фел. Она стояла, небрежно привалившись к металлической стене лифта, но взгляд был слишком острым для этой позы. Малек обернулся вполоборота. — Нет, — коротко. Пауза. — Но чувствую. Он одарил её натянутой, почти прозрачной улыбкой. Улыбка, за которой ничего нельзя было прочитать до конца. И почти сразу вернул взгляд к собственному отражению в стальных дверях. — Слегка.

****