Гуляет сам по себе

      — Этот лорд ещё раз повторит, если первые несколько раз не дошли до уважаемых гостей в полной мере. Цанцюн не будет примыкать к альянсу борцов с демонами до тех пор, пока не будет собрано достаточное количество доказательств. Наша школа уже внесла значительный вклад в заточение прошлого императора демонов, и ей нет нужды навлекать на себя лишнюю ненависть. Мы — не секта воинов, хотя и обучаем ведению боя, за военной помощью обращайтесь к императорским заклинателям.       Шэнь Цинцю прикрыл лицо веером, едва сдерживаясь от того, чтобы закатить глаза. Твердолобая Хуаньхуа искренне желала видеть их в своих рядах при походе в приграничные земли, и Юэ Цинъюань, гуй его раздери, не смог достаточно ясно это донести, поэтому отправил посланников к Мастеру Сюя, прославленному стратегу, чтобы тот разъяснил им весь план.       План, который они напрочь отказывались принимать, упорно настаивая на своём.       Чудище свернулось клубком на своём обычном месте: в зале для приёма посетителей кот был удивительно учтив и никогда не позволял себе лишнего в присутствии посторонних. Ба’ин вообще мастерски играл роли: доброго котика перед детьми, чинного почти-что-духовного зверя перед другими лордами школы, грозного хозяина перед чужаками. Информаторов он, почему-то, доводил практически до трясучки одним своим видом, хотя открытой агрессии не проявлял и даже тёрся об их одежду, если Шэнь Цинцю хвалил их за работу.       Своё истинное лицо кошак проявлял только перед «своим человеком»: ленивое, любящее поспать допоздна, вкусно поесть, а потом развалиться за домом в траве, грея серый живот под солнцем и наблюдая за насекомыми в траве. Растекающееся мохнатой лужицей по рабочим свиткам и книгам или ехидно наблюдающее за тем, как Шэнь Цинцю пытается убрать очищающими печатями всю его шерсть со своих выходных одежд. Получалось редко, и кот это знал. Знал и издевался только больше, становясь притворно-ласковым тем больше, чем дороже и светлее были наряды.       Ну хоть лицо больше лизать не лез, и тем был неплох.       Сейчас же кошак всем своим видом демонстрировал полное безразличие к происходящему, игнорируя как посланников, так и «хозяина», словно ничто мирское его не касалось. Иначе говоря, был полной копией Шэнь Цинцю, удерживающего маску такой же спокойной отстранённости. Но в его позе, положении недвижимых ушей и хвоста виднелось всё то, что прославленный стратег так старался скрыть — бурлящее раздражение. Ба’ин точно так же, как и его человек, желал, чтобы непрошенные гости убрались с пика как можно скорее — по их обычному расписанию сейчас должно было быть чаепитие на воздухе, и чудище явно дожидалось своей порции второго завтрака. Но терпело и не подавало вида, потому что знало — хозяину нужно помогать.       Шэнь Цинцю взмолился всем богам, чтобы кошачьего разума хватило для хоть чего-нибудь.       И это что-нибудь произошло.       Ба’ин встал, с хрустом и явным довольством потянулся, а потом лениво потрусил к посланникам Хуаньхуа. Потёрся об их золотые одежды, обнюхал искрящиеся безвкусные украшения и, потеряв интерес, быстро скрылся за приоткрытым окном.       «Предатель!» — чуть поджал губы прославленный стратег, но веер скрыл его эмоцию. Печать позволила ему почувствовать кошака, неторопливо идущего вдоль внешней стороны павильона к дверям. А потом…       — Мя-я-яу! — вдохновлённо завыло за окном чудище, и драконий топот его лап перебил даже заходящие на тридцать третий круг переговоры — псы Хуаньхуа, очевидно, решили брать его измором.       — Усмирите своего кота, мастер Шэнь. Иначе это может плохо для него закончиться, — произнёс глава делегации, лучащийся нескрываемым довольством. Ещё бы, несгибаемый Шэнь Цинцю наконец-то дал слабину!       За стенами раздался грохот, топот и вой пронеслись по крыше, а мгновением тише всё стихло.       — Учитель! — закричала снаружи Нин Инъин. — Скорее идите сюда! Ба’ин поймал Синепёрую шестикрылку, вы должны это увидеть!       Шэнь Цинцю поднялся со своего места, из последних сил удерживая себя, чтобы не сбежать подобно чудищу из ставшего враз тесным зала:       — Простите, уважаемые господа, этот учитель вынужден покинуть вас, обучение подрастающего поколения не ждёт. Синепёрая шестикрылка — редкий зверь, поэтому нужно успеть описать её и обучить учеников работать с ней, пока она не истаяла на солнце. Этот надеется, что дорогие гости поняли позицию Цанцюн по поводу альянса и не будут более настаивать на встречах. Однако здесь вам всегда рады, не забывайте. Этот просит прощения, что не сможет довести вас до радужного моста. Мин Фань проводит вас.       Прославленный стратег поклонился так идеально, что придраться не смогли бы и боги, и покинул павильон спокойным, ничего не выражающим шагом. Даже дверью не хлопнул. Только расплылся в вымученной и благодарной улыбке под хохочущим взглядом чудовища, держащего в пасти бамбуковый лист. Никакой Нин Инъин рядом и в помине не было.       Сюя уносил их к бамбуковой хижине вдвое быстрее обычного, а «младший лорд» Цинцзин получил к ужину редкую вырезку в качестве награды.

***

      Когда ближе к закату Юэ Цинъюань пришёл в бамбуковую хижину, чтобы обсудить закончившиеся переговоры, два лорда — старший, человек, и младший, кот — даже не обратили на него никакого внимания. Шэнь Цинцю что-то негромко втолковывал Ба’ину, кажется, его звали именно так, под пологом тишины, и слов было не разобрать, но вдруг один из бамбуковых листов, лежащих на полу, взмыл в воздух крохотной зелёной птичкой и тут же был атакован когтистыми лапами.       Кот с добычей упали на пол, а лицо Шэнь Цицню, хоть и было по обыкновению бесстрастным, было самую малость расслабленнее обычного.       «Сяо Цзю, — подумал Юэ Циньюань, — почему рядом с этим животным ты чувствуешь себя лучше, чем рядом со мной?». Но вслух сказал другое:       — Шэнь-шиди, как всё прошло?       Взгляды у лордов были одинаковые: настороженно-недовольные, словно их прервали не посреди игры, а едва ли не из общей постели вытащили. Юэ Цинъюня внутренне передёрнуло от этой мысли, и волна ревности плеснулась в душе. На него Сяо Цзю никогда не смотрел так, как на этого вшивого кота несколько мгновений назад.       Шэнь Цинцю захлопнулся, как капкан, снова становясь идеальным горным лордом, не прощающим себе ошибок и слабостей. Доложил со всеми реверансами о законченном деле, замяв конец скромным «а потом посланники покинули школу», скрыв за глотком чая весь переполох, устроенный Ба’ином.       — Шиди всерьёз планирует сделать этого кота своим духовным зверем?       Шэнь Цинцю переглянулся с котом, что-то для себя уяснив, и добавил, пропуская в голос толику точно вымеренной гордости:       — Если небеса позволят, то да. Этот зверь оказался весьма смышлён в некоторых вопросах.       Юэ Цинъюань почувствовал, как внутри него расползается желчь. А вот кот, кажется, даже и не понял свалившееся на себе счастье.