Гуляет сам по себе

      Когда Шэнь Цинцю вернулся с собрания лордов, дома его никто не встретил. За те несколько недель, что они с чудищем делили бамбуковую хижину, у них успели сложиться ритуалы: чаепитие на улице, где кошак получал второй завтрак, совместные встречи посланников и гостей пика (и информаторов, пугающихся тем больше, чем дольше зелёные глазищи зверюги сверлили их взглядом — наблюдать за этим было весьма забавно) или то, что Ба’ин обычно ждал его с собрания где-то у входа. Всегда. Когда бы это проклятое собрание не заканчивалось и как бы не был зол сам Шэнь Цинцю — кот всегда сидел около двери, дожидаясь возвращения «своего человека».       Сегодня же кота не было.       Беспокойство зародилось в груди прославленного стратега так же легко, как и раздражение от очередной глупости Лю Цинге, которую он додумался высказать вслух на собрании.       Шэнь Цинцю запустил в дом печать обнаружения и неслышно прошёл следом, чувствуя, как натягивается ниточка ци между ним и амулетом чудища. Ничего не предвещало беды — бамбуковая хижина была точно такой же, какой он её и оставил.       А вот гуев кот нашёлся на заднем дворе. И не один, а в компании малышки Нин Инъин.       Обычно она подавала обоим лордам пищу, которую приносила с кухонь, и то, что она была в хижине не представлялось ничем необычным: младшая ученица Нин иногда убиралась в их — теперь уже их, посмотри на себя, лорд Шэнь, как же низко ты пал — доме. И это ничего не значило.       Но сейчас… Нин Инъин играла с Ба’ином, со смехом бегая по двору, а за ней, привязанный на тонкой ленте, летел бумажный мотылёк, за которым радостно гонялось чудовище. Довольство неприкрыто было выписано на усатой морде — кошака всё явно устраивало.       А Шэнь Цинцю от этой картины был готов переломить спрятанный в рукаве веер.       Это. Был. Его. Кот.       Предатель, мохнатая тварь.       — Ученица Нин, что же ты делаешь? — спросил он так спокойно, как только смог.       Нин Инъин тут же встала как вкопанная, а кошачьи лапы наконец сцапали бумажного жука. И только потом Ба’ин перевёл взгляд наверх. Чувства, пронёсшиеся в его глазах, заставили Шэнь Цинцю дёрнуть уголком губ в язвительной ухмылке — наконец-то чудовище показало своё истинное лицо. Полное лжи и презрения.       Что ж, всё как обычно. Ничего не меняется под луной.       — Учитель, — подала голос Нин Инъин, — эта ученица всего лишь пришла покормить Ба’ина, а потом увидела, как он грустно ждёт вас около входа в хижину и позвала его поиграть. Он выглядел таким печальным, учитель, не наказывайте его. Накажите лучше эту ученицу…       Шэнь Цинцю достал веер и с щелчком раскрыл: глупая девочка снова брала на себя чужие грехи. На кота он не смотрел.       Не смотрел, пока круглая мохнатая голова не боднула его куда-то под колено, потираясь примерно так же, как и когда стремилось испортить своей шерстью как можно больше одежд — и всё-таки неумолимо по-другому.       — Мяу-у!.. — с каким-то странным тоном вякнул Ба’ин и положил перед Шэнь Цинцю… белого бумажного мотылька, за которым так яростно охотился ещё совсем недавно. Положил и уставился своими глазищами ярко-зелёного цвета.       — Зачем ты мне это принёс? — с презрением спросил горный лорд Шэнь, гонящий из головы прочь картинку того, как мохнатое чудовище часами сидит у двери, не отходя и ожидая его прихода.       — Мяу! — кот боднул его ещё раз и подцепил лапой игрушку, придвигая поближе.       — Ты хочешь отдать это мне?       — Мяу! — кажется, кошак даже кивнул, лишь бы нерадивый хозяин наконец-то понял, что он имеет в виду.       — Учитель, кажется, Ба’ин хочет подарить вам эту игрушку, — негромко сказала Нин Инъин, виновато склонившая голову.       — Это так? — Шэнь Цинцю перевёл взгляд обратно на кота.       — Мяу, мяу!       — Этот лорд… принимает подарок.       Кошак засиял, задрав полосатый хвост, и принялся с усердием тереться о ноги хозяина. Наконец-то прощён!       — Подними голову, ученица Нин, — Шэнь Цинцю подхватил на руки Ба’ина, тут же заурчавшего и принявшегося ластиться пуще прежнего. — Этот учитель не станет тебя наказывать в этот раз. Но ты должна больше времени уделять учёбе и совершенствованию, а не играм, ты поняла?       — Да, учитель, — девочка очень серьёзно кивнула.       — Вот и славно. А теперь завари этому учителю чай и можешь быть свободна.       Стоит ли говорить, что новый слух о том, как на самом деле горный лорд Шэнь любит своего нового питомца, облетела Цанцюн быстрее ветра?

***

      С котом они эту сцену не обсуждали, как бы странно ни звучало это даже в его мыслях. И не потому, что Шэнь Цинцю сомневался в том, что в черепушке чудовища творится что-то совсем не животное, а из-за того, что он, прославленный стратег и пиковый лорд Цинцзин, просто не знал, как описать всё то, что взметнулось в тот момент в душе, кроме как безобразным и грязным словом «ревность».       Она была позволена простым людям. Не ему. Не идеальной фигуре горного лорда. Поэтому проблема была проигнорирована, а Ба’ин всё-таки испортил всю одежду своей шерстью, когда отказался слезать с хозяйских рук после ухода Нин Инъин. Ещё и урчал как настоящее чудовище, стоило хоть немного коснуться его меха.       Поэтому история была замята, а их жизнь должна была бы вернуться в привычную колею, если бы не одно «но». Кошак ничего не забыл, а потому, когда они уже укладывались спать, каждый по свою сторону большой кровати, взгромоздился на грудь уже устроившегося в постели Шэнь Цинцю, подвернул под себя все лапы и стал со странным выражением на морде выжидать.       Кошачьи глаза снова смеялись и словно бы говорили: «Я всё знаю про тебя, глупенький человек. Знаю и заставлю тебя сказать это вслух».       — Чего ты хочешь? — Шэнь Цинцю скептически посмотрел на чудовище, глазевшее на него в ответ. В игру на истощение играть могли они двое.       — Мяу, — игриво вякнул кошак. «Я знаю, что сегодня кое-что было, и жду объяснений».       — Я не хочу это обсуждать. Я был на взводе после собрания и позволил себе лишнего.       — Мряу-у-у, — протянул кот и склонил голову набок. «Ой ли. А я думал, ты за меня испугался».       — Если бы с тобой что-то случилось, чудовище, я бы это знал. Просто не ожидал, что ты станешь отвлекать младших учениц от занятий. У меня большие планы на Нин Инъин, а ты портишь её совершенствование.       Ба’ин резко выдохнул, и Шэнь Цинцю с ужасом понял: кот хмыкнул. И, что ещё хуже, он сам это считал в одно мгновение, словно так и надо.       — Мря, — чудище практически повторило его собственный презрительный взгляд. — Мяу-у-у-ур. «Чушь. Ты не сумасшедший. А я — не отвлекал Нин Инъин».       — Так что ты хочешь услышать от этого лорда?       — Мряу, — снова вернулся к игривому настроению кошак и слегка задвигался, устраиваясь удобнее. Под его жилистым, но довольно тяжёлым телом разливалось тепло, и это чувство повергло прославленного стратега, готового ко всему, в состояние, близкое к растерянности. «Скажи это».       — И тогда ты перестанешь меня топтать и уйдёшь к себе? — Шэнь Цинцю смерил его оценивающим взглядом.       — Мяу!       — Хорошо. Я боялся, что с тобой что-то случилось, — выдавил из себя горный лорд, и кот на его груди буквально расцвёл. — А потом, когда увидел тебя с ученицей, был оскорблён, потому что ждал, что ты, как обычно, встретишь меня, а не променяешь… на неё.       — Мяу, мяу! — Ба’ина переполняли чувства, и он, разом встав на лапы, плюхнулся рядом с головой хозяина, пушистым боком ему под щёку, и замурчал.       — Дурак ты, чудище мохнатое, — вздохнул Шэнь Цинцю. — Заставил меня сказать это, хотя это не несёт для тебя никакой пользы. А ещё кот великого стратега.       — Мря, — довольно вякнул кот, сворачиваясь удобнее и устраиваясь спать.       Шэнь Цинцю пассом ци потушил лампу.       А потом всю ночь ему снились бескрайние бамбуковые леса и прекрасные пейзажи, среди которых тут и там мелькали довольные кошачьи глаза.