Гуляет сам по себе

      Кошак недовольно бил себя хвостом по бокам, пока его «хозяин» — они оба знали, что за этим титулом ничего не стояло — степенно вышагивал в сторону дома. Сегодня был банный день — ритуальное омовение лорда Цинцзин, где в воду добавлялась особая смесь трав, восстанавливающая ток ци. Му Цинфан советовал их всем главам пиков, но для Шэнь Цинцю с его искорёженными венами они были обязательными и слегка отличались по составу: помимо восстанавливающих сборов, там было примешано обезболивающее и тонизирующее средства.       Сам Шэнь Цинцю воспринимал эти омовения как медицинскую процедуру и возможность в гордом одиночестве расслабиться в теплой воде. Но не так давно в его жизнь вклинилось серое чудовище, и с этим надо было мириться. А ванны коту почему-то не нравились.       И не то чтобы Ба‘ин боялся воды, нет — когда ему было нужно, например, поймать улетающую прочь птичку, он без страха плюхался в пруды и ручьи, после чего спокойно (и чаще всего без добычи) вылезал, отряхивался и принимался громко жаловаться на несправедливость бытия. Но от вида большого чана с горячей водой и плавающими по поверхности воды травами, кот практически зверел, дыбил шерсть и всячески пытался увести хозяина подальше.       Но хозяин не уводился, и тогда кошак усаживался на полу рядом с ванной и принимался выпускать в воздух ци, накопленную в амулете, замысловатыми узорами, смысл которых до человека попросту не доходил.       Один раз кот даже плюхнулся в воду сам, чтобы туда не залез Шэнь Цинцю, но лекарство подействовало на него не так, как должно было: Ба‘ин вдруг весь вытянулся, выпучил глаза и стремительно стал менять цвет на глубокий фиолетовый. Вызванный тогда с пика зверей лорд обследовал чудище и пришёл к выводу, что у кошака случилось искажение ци, вызванное реакцией медальона на лекарственную воду.       Шэнь Цинцю тогда покосился на серо-фиолетовое чудовище, сидевшее в углу комнаты со странным выражением на морде, и решил, что больше его до своей ванны не допустит. Не хватало ещё сгубить единственное существо, ставшее ему хоть сколько-то близким.       — Шэнь-шисюн, этот поздравляет вас, — глава пика зверей слегка поклонился. — У вашего кота уже достаточно сформировано золотое ядро, чтобы провести ритуал связи духовного зверя. Как только Ба‘ин восстановится и вы будете готовы, можно будет установить связь.       — Этот лорд благодарит шиди за предложение, но он ещё не решил, будет ли он устанавливать связь с этим котом, — Шэнь Цинцю прикрыл тогда лицо веером и незаметно наложил печать тишины, чтобы чудовище их не услышало. — Этому кажется, что с Ба‘ином что-то не так, но на разгадывание этой загадки требуется время.       — Шисюн может положиться на этого лорда и передать кота на изучение на его пик. Тогда не будет поводов для беспокойства.       — Не стоит, — отрезал прославленный стратег. Мысль о том, чтобы расстаться с чудищем даже на короткое время, почему-то уколола его сердце. — Некоторым вещам нужно просто дать время, чтобы они раскрылись сами. Так интереснее.       — Как будет угодно шисюну.       Кажется, тогда его, Шэнь Цинцю, снова посчитали то ли полубезумным, то ли самовлюблённым глупцом, считающим, что он знает всё лучше всех на свете. Но объяснить им, что один кот смог сделать то, что все остальные главы пиков не смогли сделать за столько лет, а Юэ Цинъюань не смог сделать и за целую жизнь — достучаться до скрытой под сотнями слоёв ткани и десятком масок души. Посчитают же совсем безумным, запрут, запечатают ци и бросят умирать.       Лучше уж слыть высокомерной мразью, коей он на самом деле и является, чем всё это. Особенно, когда посреди ночи кошмаров, мохнатое чудище само забиралось к нему в руки и оставалось там до самого рассвета.       Шэнь Цинцю, ты совсем больной.

***

      — Мяу! — требовательно заявил кот, вставая между хозяином и чаном.       — Сгинь с глаз. Шиди Му сказал, что это поможет — значит, надо его слушаться. Или хочешь ещё раз окунуться?       Кот заворчал и снова выпустил в воздух неясные узоры. Как он так быстро смог освоить использование ци через амулет — было большой загадкой, и некоторым вещам стоило ею и оставаться. У кошака крепло золотое ядро и явно восстанавливалось тело, так как его движения стали плавнее, а выражения морды — значительно яснее (или сам Шэнь Цинцю начинал сходить с ума, разговаривая с этим чудищем), так что ритуал связи был тоже не за горами. Необходимо было только узнать, что об этом думал сам кот.       Почему-то Шэнь Цинцю впервые в жизни хотелось узнать мнение другого существа по важному для них обоих вопросу. «Стареешь, — заворчал в голове полузабытый голос главы Хуаньхуа. — Мягкий стал. Сожрут и косточки перекусят».       — Ты собираешься наблюдать, как этот лорд раздевается? — спросил он у чудища, топтавшегося неподалёку. — Не соизволишь ли ты выйти?       Кот смерил хозяина взглядом, чётко трактуемом как «Что я там не видел, но если так хочется, то я уйду» — и действительно вышел из комнаты вон через щель, специально оставленную для него в раздвижной двери.       Перенастройкой охранных печатей бамбуковой хижины Шэнь Цинцю почти гордился, только хвастаться было не перед кем — его бы подняли на смех, что он так старается ради какого-то кота. Но повод для гордости действительно был. Теперь все печати работали не только на замкнутых контурах, как у всех, но и на разомкнутых, позволяя приоткрывать окна и двери, не снимая с дома пологов тишины и охранных талисманов — а чудищу больше не нужно было криком просить людей выпускать его на прогулки.       (на таких прогулках кот мог задерживаться до вечера, если Шэнь Цинцю не покидал пик, и его видели то тут, то там: в ученических общежитиях, в павильонах для занятий, где он соблазнял собственным сонным видом детей отвлекаться от учёбы, в лесу на охоте или, особенно часто, на кухнях). Шэнь Цинцю чувствовал, как «кошачий лорд» обретает на Цинцзин свою силу, и это ему отчего-то льстило, особенно когда Ба‘ин к ночи притаскивал ему какую-нибудь редкую лягушку или особенно красивый лист в качестве подарка.       Стоило ли сказать, что Шан Цинхуа удивился тому, что заказы на книжные закладки от Цинцзин с каждым разом всё больше мельчали?       Сейчас же Шэнь Цинцю снял с себя одежды, оставшись только в нательном, и погрузился в воду. На чане были выписаны печати сохранения, поэтому она ещё не успела остыть, оставшись такой, какой её и прописывал Му Цинфан — покалывающей кожу и согревающей духовные меридианы.       Шэнь Цинцю не сдержал довольного протяжного выдоха, и по полу тут же зацокали когтистые лапы — чудище вернулось и тут же залезло на специально поставленное рядом кресло. Достаточно близко, чтобы спокойно видеть друг друга, и достаточно далеко, чтобы кошак снова не попытался прыгнуть, а сам Шэнь Цинцю не начал задумываться, что у его кота слишком уж человеческое поведение время от времени, а он, практически обнажённый, сидит под очень внимательным взглядом.       — Мря, — буркнул Ба’ин, устраиваясь удобнее.       — Пока это мне помогает, ты не сможешь ничего с этим сделать, мой дорогой нелюбитель ванн, — Шэнь Цинцю смерил кота ехидным взглядом. На мохнатой морде тут же проступил скепсис. — Или ты хочешь мне сказать, что под твоей шкурой прячется великий знаток трав и эликсиров, который затмит даже великого шиди Му?       Чудище вместо ответа повернулось к нему спиной и принялось вылизываться, чтобы показать, как на самом деле стоит чистить себя от грязи. Шэнь Цинцю пришла в голову мысль, что кот, по всей видимости, смутился.       — Что ты думаешь по поводу того, чтобы стать моим духовным зверем?       Ба’ин обернулся, да так и остался с приподнятой лапой, которую только что самозабвенно лизал. В его зелёных глазах мелькнуло удивление.       — Твоё золотое ядро достаточно сформировалось, а тело — восстановилось, — добавил Шэнь Цинцю, меняя позу, чтобы лучше видеть весь спектр эмоций на кошачьей морде. — Уже можно проводить ритуал.       — Мр-ря? — кошак опустил лапу и снова повернулся к хозяину. «Что это значит?»       — Мы будем связаны, сильнее чем сейчас, — он поднял ладонь над водой и, чтобы чудище видело, демонстративно дёрнул пальцами, используя ци — медальон тут же дёрнулся в сторону чана. — Я всегда буду знать, где ты и в каком состоянии, и ты будешь знать то же самое про меня. Ты сможешь использовать больше заклинаний, используя свою ци и заимствуя мою. А ещё будешь жить, пока я не умру. Ты перестанешь стареть.       Кот, слушавший внимательно, опустил голову и увёл взгляд куда-то в сторону.       — Мяа-а, — сказал наконец он и снова отвернулся. «Мне нужно подумать».       — Конечно, сколько угодно. Времени у нас достаточно, — кивнул ему Шэнь Цинцю. Время у них действительно было, но мысль, что чудище может не просто отказаться от связи, но и вовсе уйти прочь, засела в голове.       — Мя, — кошак потряс головой, а потом подцепил что-то, что прятал за собой, и пассом ци отправил это прямо в воду. Цветок петунии звёздного серебра, откуда только достал? На Цинцзин их никогда не водилось.       Цветок упал в воду, раскрылся — и растворился, смешиваясь с другими лекарствами. Шэнь Цинцю почувствовал, как ци начала бежать по духовным венам чуть быстрее и с меньшим сопротивлением. Чудище точно что-то знало. И отпускать его было нельзя. Да и не очень-то и хотелось.