Гуляет сам по себе

      Когда одним утром Шэнь Цинцю получил донесение о дате нового собрания горных лордов, он скривился, даже не пытаясь скрыть недовольства. Чудовище, ошивающееся поблизости, тут же заинтересованно задрало хвост и подошло поближе, громким мявом требуя показать ему бумаги — какого-то гуя этот кот умел читать.       — Через три дня будет общее собрание, — вздохнул Шэнь Цинцю, одной фразой пересказывая витиеватый текст поганого Юэ Ци. — Опять смотреть на эти рожи, которые ничего путного сказать не могут.       — Мя, — утвердительно вякнул Ба‘ин и перевёл взгляд на хозяина. В зелёных глазищах тут же загорелся озорной огонёк, от которого даже у прославленного стратега сосало под ложечкой — кошак что-то придумал. — Мрряу?       Мохнатый бок потёрся о ноги Шэнь Цинцю, оставляя на светлых домашних одеждах едва заметный след, а в воздухе снова засияли искры: что-то в форме горы и двенадцати существ, смутно напоминающих людей. С представлением у кота всё было очень скверно.       — Предлагаешь не идти, морда кошачья?       — Мя, мря! — «Нет, наоборот». — Мря-р-р-р?       — Взять тебя с собой? Чтобы ты весь зал собраний своим мехом украсил? — Шэнь Цинцю достал из рукава веер и легонько шлёпнул им между серых ушей. — Ну уж нет. Останешься здесь. И только посмей приставать к Нин Инъин.       Чудище запрыгнуло ему на колени, нарочно потопталось на свитке с приглашением, улеглось и принялось очень громко и демонстративно мурчать. Ба‘ин делал так каждый раз, когда ему что-то требовалось (в разбеге от нескольких питьевых мисок по всех хижине до дополнительных вливаний ци в амулет), и в такие моменты он даже становился похож на нормального домашнего кошачьего увальня, про которых говорят «какой хороший котик: радость хозяев и страж домашнего тепла». Но стоило ему повернуть голову и показать свои слишком умные для зверя глаза…       О, а как же он мурчал, когда грохнул — и грохнул с размахом и даже какой-никакой гордостью — подаренный Юэ Циньюанем коллекционный сервиз эпохи прошлой династии… И каким ласковым был следующие два дня. Шэнь Цинцю почти поверил. А потом, в качестве наказания, повесил ему на шею зачарованный колокольчик, в дополнение к банту, который звенел на каждый кошачий шаг. Все птицы и бабочки слышали чудище за пару ли — и он крайне забавно бесился. А потом не пришёл ночью, когда Шэнь Цинцю снова одолевали кошмары.       Если бы кто-то вёл счёт, они оба бы шли нос к носу. Колокольчик следующим же утром был снят. А сервиз Шэнь Цинцю на самом деле никогда не нравился.       А сейчас Ба‘ин снова сидел у него на коленях и мурчал. Подлизывался самым наглым образом. Нахальничал и пользовался вседозволенностью. А Шэнь Цинцю…       — Ты можешь пообещать этому лорду, что ничего не произойдёт?       — Мяу!       …вполне был готов положить к его лапам что-то большее, чем простая прогулка в зал собраний.

***

      Ещё на подлёте к залу собраний все взгляды уже были прикованы к ним двоим, а точнее к корзине в руках Шэнь Цинцю, откуда торчала ушастая маленькая голова. Слухи, обретающиеся на Цанцюн, уже давно наперебой твердили, что своего кота прославленный стратег ценил больше всех прочих живых существ, уважая, разве что, чуть меньше, чем собственный статус. Даже Мин Фаню, летевшему позади, не дал донести кота. Показывал, кто здесь хозяин, гуи его раздери.       Холил и лелеял, как шептали грязные языки, лично занимался развитием духовного ядра, игнорируя свои обязанности учителя, общался, как с человеком, и даже перестал посещать весенние дома с обретением этого мохнатого зверя… К десятку лживых прозвищ Шэнь Цинцю добавилось ещё одно — и ничего, собственно, не изменилось.       Языки побелее шептали, что мастер Сюя вот-вот сделает кота своим духовным зверем и тогда не поздоровится всем тем, кто посмел на него клеветать; что всё это — один большой эксперимент по усилению собственного золотого ядра; и что нет ничего такого, чтобы заклинатель его уровня и опыта обрëл своего зверя, но почему именно этого бродячего кота?..       А теперь лорд Цинцзин привёл мохнатого зверя на общее собрание — и это было жестом гораздо более ярким, чем его извечное молчание. Почти представление к императорскому двору. «Посмотрите, мол, и подавитесь». Ещё и корзина эта, исчезнувшая в тянькуне, стоило им оказаться на земле — вечные уничижительные па этой до зубовного скрежета вежливой сволочи.       На главу школы больно было даже коситься. Вся его фигура, разом ослабевшая и истончившаяся, как будто просела, хотя внешне ничего этого не было видно, только ци в зале словно бы дрогнула, а потом ощерилась, покалывая даже сквозь щиты.       А кошаку — хоть бы хны. Амулет на его шее мирно светился силой Шэнь Цинцю, и на мохнатой морде не было написано ни капли неудобства. Права была Ци Цинци, они же буквально одинаковые. И даже цвет носили одинаковый, и обоим он так удивительно шёл.       Юэ Цинъюань сжал зубы.       Все остальные лорды переводили взгляды с главы школы на стратега и обратно. Кот покорно ждал рядом с хозяином, оставаясь таким кротким, словно искренне старался исчезнуть. Даже Мин Фань за плечом Шэнь Цинцю вёл себя раскованней, хотя выражение лица у них с любимчиком стратега было одинаковое.       — Шисюн Шэнь, сегодня ты решил почтить нас не только своим присутствием, — Ци Цинци прикрыла лицо рукавом, изображая скромность, но глаза, горящие нездоровым любопытством, выдали её с головой. — Ты привёл своего маленького друга.       — Имя кота этого лорда — Ба‘ин, шимей Ци, — Шэнь Цинцю раскрыл веер. — И он думал, что шимей знает это. Ба‘ин, — он перевёл взгляд вниз. — Поприветствуй лордов.       Кот выступил вперёд, склонил голову, а потом и вовсе лёг, утыкаясь носом в лапы — словно делал глубокий поклон. По зале пролетел негромкий возглас удивления — даже глава Пика Зверей не мог заставить своих кошек делать похожие штуки. Что же сотворил с малышом Шэнь Цинцю, если тот так покорен?..       — Можешь подняться, — кивнул Шэнь Цинцю, скрыв лицо за веером. Но его довольство от произведённого впечатления было заметно и так.       Кот снова занял своё место за ногой хозяина, несмело поглядывая по сторонам.       — Что ж, этот глава полагает, что собрание можно начинать, — Юэ Цинъюань проигнорировал выступление и направился к своему месту.       За шелестом одежд и шагов никто не услышал, как между котом и его хозяином состоялся краткий разговор, после чего они разошлись.

***

      — Таким образом, если все согласны с невступлением Цанцюн в коалицию для похода на земли демонов, нет, шиди Лю, мы не можем отправить только тебя, то можно считать основную часть собрания оконченной, — Юэ Цинъюань произносил формульные фразы, пока краем глаза следил за тем, как медленно под рукавом движется плечо Шэнь Цинцю, очевидно, гладящего своего гуева кошака, и кипел внутренне так сильно, что даже его обычные выражения звенели от раздражения.       — Если так, то позвольте этой Ци быть откровенной, — Ци Цинцю лёгким пассом взяла слово. — Шисюн Шэнь, скажи, зачем ты привёл своего кота сегодня? Неужто чтобы покрасоваться его дрессировкой?       Плечо Шэнь Цинцю замерло, а над столом показались острые серые уши.       — Отвечая шимей Ци, нет, этот Шэнь привёл Ба‘ина не для этого, хотя ему было приятно показать умения своего зверя. Этот Шэнь всего лишь хотел представить кота лордам, чтобы они не удивлялись впредь, когда тот станет духовным зверем этого Шэня.       Юэ Цинъюань сжал спрятанные под рукавами кулаки:       — Но шиди Шэнь, почему ты выбрал именно кота? Разве нет в мире более… полезных животных?       — Отвечая шисюну, этот лорд выбирал не по принципу полезности. Ба‘ин показал свои ум и сообразительность и именно поэтому был выбран.       — Но, шисюн Шэнь… — протянула Ци Цинци с мерзкой улыбочкой. — Слухи всякие ходят… Говорят, что вы с Ба‘ином не только проводите много времени вместе, но и принимаете вместе ванну и даже делите постель. Разве это не выходит за рамки обычных отношений хозяина и его питомца?       Остальные лорды, кроме Му Цинфана, знавшего про проблему Шэнь Цинцю, и Лю Цинге, не вслушивавшегося в диалог, зашептались. Шан Цинхуа под шумок даже сбежал из зала, подхватив все полагающиеся ему свитки и своего старшего ученика.       Юэ Цинъюань, внутреннее содрагаясь от одной мысли, что мог делать его драгоценный Сяо Цзю с этим животным, промолчал.       — А разве не выходит за рамки отношений то, что шимей Ци приглашает для своего омовения нескольких учениц? Разве ей не хватает помощи одной? — Шэнь Цинцю вцепился пальцами в ленту Ба‘ина, чтобы не дать тому соскочить со своих колен. — Почему бы шиди и шимей не обсудить это?       — Потому что мои ученицы хотя бы люди! Ты, извращённый лорд! Звероложец!       А потом Ба‘ин всё-таки вырвался из рук.

***

      Перед тем, как всё же пустить чудище на собрание пиковых лордов, Шэнь Цинцю провёл целый вечер, составляя «сценарий» всей встречи. Нельзя было допустить, чтобы кто-то из лордов воспринял ситуацию не так, какой она была бы выгодна Цинцзин, или, упасите небожители, посмел потом строить козни против него или Ба‘ина.       Когда план был готов, началась подготовка к его исполнению. Кошак решительно не хотел делать поклон перед всей шайкой пиковых «братьев и сестёр», но это было едва ли не единственным по-настоящему важным элементом всего действа, и чудовище раз из раза было вынуждено сгибаться в пародии на уважительное приветствие и строить нужное выражение на морде.       К концу второго дня у него начало получаться сносно, и Шэнь Цинцю даже сдержанно его похвалил. Кот довольно потёрся о его ноги, а потом сбежал в лес, чтобы ближе к отходу ко сну притащить очередную ядовитую лягушку в подарок.       Подарок, который мохнатая морда сгрузила прямо на подушку своего хозяина, изображая при этом такую покорность и послушание, что у Шэнь Цинцю даже задёргался глаз. Кот был почти полной его копией. И это не могло не вызывать странное горячее чувство под его, как всегда казалось, чёрствым и холодным сердцем.       Идея с корзиной была предложена, как ни странно, Мин Фанем, искренне побаивающимся кота учителя (хотя кот был к нему благосклонен всего чуть меньше, чем к Нин Инъин), а так он вполне мог бы донести Ба‘ина до зала собраний без вреда для себя и с удобством для самого Ба‘ина. И в тот момент Шэнь Цинцю посетила идея.       — Этот учитель понесёт кота сам, ученик Мин.       Тогда даже чудовище посмотрело на него с удивлением. А потом понял, что именно пришло в голову его нерадивому хозяину, и всем своим видом выразил одобрение: если корзину принесёт старший ученик, то это — бытовой вопрос, не стоящий внимания. А если сам горный лорд приведёт на собрание своего будущего духовного зверя — это уже событие, которое будут обсуждать всю следующую неделю.       Ночью кот даже пришёл к Шэнь Цинцю под бок, что значило полное одобрение плана. А утром на соседней подушке лежало уже две лягушки. Чудище, конечно, было согласно, но не ёрничать не могло по крайней мере из принципа.       А согласия на духовную связь Ба‘ин так и не дал.       На собрании всё шло строго по плану, и даже оскорбления от вездесущей Ци Цинци укладывались в просчитанные риски, пока она не начала разбирать тему их с котом отношений. Тогда чудище стало недовольно ворочаться под рукой Шэнь Цинцю, побуждая хозяина прервать еë пустоголовые домыслы, но тот ничего не говорил, только язвил в ответ. А потом она назвала Шэнь Цинцю звероложцем.       И тогда у кота кончилось терпение.       Вырвавшись из не очень-то и крепко держащих рук, Ба‘ин серой молнией метнулся по столу к женщине, останавливаясь перед ней, вздыбил шерсть и начиная с низких гортанных звуков, завыл:       — Мря-я-я-я-я-у-у-у!       Вокруг него тут же замерцали искры, а ци, срывающаяся с шерсти, волной прошла по залу, разбив несколько пиал с чаем.       Шэнь Цинцю почувствовал, как горячая кровь приливает к щекам, и одной только силой воли не дал им окраситься алым. Чудовище защищало его. Так, как умело и могло: громким криком и выбросом силы, истощающим все резервы. Обозначающим границы. На грани причинения вреда. И всё-таки — защищало.       Даже Юэ Ци, побледневший и просевший ещё больше, чем в начале собрания, никогда такого не делал. Шэнь Цинцю был… польщён. И только поэтому поднялся со своего места, привлекая внимание:       — Этот лорд вынужден откланяться, его ждут дела на пике. Ученик Мин, собери бумаги. Ба‘ин, попрощайся с главами пиков.       — Мря, — мерзко гаркнул кот, разворачиваясь и не упустив возможности заехать полосатым хвостом по напудренному личику Ци Цинци, и поспешил оказаться рядом с хозяином.       Это собрание будут обсуждать не неделю, а весь следующий месяц точно. Эффект разорвавшегося фейерверка.       А чудище явно заслужило свою награду.